Текст книги "Бесценная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Таша Тонева

Соавторы: Елена Сергеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

27. Право старшего

Вечером накануне отъезда Тмаш заказал ужин, выбрав столик в самом удаленном углу ресторана. Когда официант ушел, он молча положил передо мной небольшую шкатулку из темного дерева. Внутри, на бархате, лежало роскошное колье – не броское, но невероятно изящное, с лунными камнями, переливающимися мягким светом.

Я вспыхнула от восторга и неясного смущения. Никогда и никто не дарил мне ничего подобного. Тмаш очень тонко считал мои мысли.

– Не отказывайся от моего подарка, Ларрин, – тихо сказал он, и в его глазах плясали огоньки от свечи. – Просто… оно напомнило мне твои глаза, когда ты смотришь на схемы. Такой же спокойный и глубокий свет.

Я еще раз посмотрела на колье, потом подняла глаза и… кивнула.

– Оно невероятное, – выдохнула восхищенно, и его глаза засветились ярче.

– Это ты невероятна, – шепнул он, целуя мои пальцы.

Возвращение в город прошло без происшествий. «Аржан» плавно причалил к знакомой мачте, и будничная суета сразу поглотила нас с головой.

Но между деловыми встречами и отчетами теперь существовала тайная жизнь – украдкой брошенные взгляды, его палец, небрежно касающийся моей руки, когда я передавала ему документы, его шепот «Подвезу тебя вечером», когда он на секунду задерживался возле моего стола по пути в свой кабинет.

Именно я уговорила Тмаша пока ничего не менять в моем статусе его помощницы. И разговор с братом я тоже попросила отложить до окончания императорского проекта. Не к месту он был сейчас совершенно. А я готова была подождать с официальным объявлением.

Очень долго и убедительно просила в его кабинете. Мой честный, благородный орк рвался просить моей руки в первый же день, как мы вернулись.

Но я привела очень много убедительных аргументов, что даже он согласился с необходимостью этой паузы.

Поэтому пока для всех мы все еще оставались начальником и подчиненной. Я видела, что Тмашу это не очень нравится. Единственной отдушиной стали наши тайные свидания в его кабинете, когда все остальные сотрудники расходились по домам.

Именно в один из таких вечеров, когда его губы обжигали мою кожу, а руки срывали с меня одежду, он внезапно остановился, тяжело дыша.

– Хватит с меня этих убежищ, Ларрин. Переезжай ко мне. Официально. Но сначала… я все же должен поговорить с твоим братом. И нет, я не хочу больше откладывать этот вопрос.

Теперь уже я поняла, что спорить бесполезно. Как бы мне не хотелось оттянуть неизбежное, разговор состоится.

И вот настал тот день. Он назначил встречу с Риком.

Он ушел, прямой и невозмутимый, а я осталась ждать в своей квартире.

Часы тянулись мучительно медленно. Я пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Я ходила по комнатам, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре.

Собирать вещи? Нет, это было бы преждевременно. Все зависело от исхода этого разговора.

Я верила в Тмаша, но еще я знала каким беспринципным может быть Рик.

А пропасть между айном и простым увором без статуса в империи еще была вполне осязаемой. Каким бы богатством не обладал Тмаш, в обществе порицались подобные союзы.

А мой брат как раз всегда гордился чистотой крови нашего рода. Было бы чем… Ничего кроме этого у нас просто не осталось.

Когда пробило полночь, а Тмаша все не было, ледяные пальцы страха сжали мое сердце.

Я зажгла все лампы, как будто свет мог отогнать дурные предчувствия.

Он пришел спустя час. Я услышала глухой скрежет ключа в замке – я дала ему свой ключ накануне. Тяжелые, мерные шаги в прихожей.

Тмаш вошел в гостиную и замер на пороге.

Он выглядел… другим. Его обычно безупречный костюм был безупречен и сейчас, галстук затянут ровно. Но в его осанке, в том, как он держал плечи, чувствовалась едва сдерживаемая ярость. В глазах бушевала темная страшная буря.

– Тмаш? – робко позвала я, торопливо поднимаясь с дивана. – Что случилось?

Он молча прошел через комнату, его взгляд скользнул по немытой чашке на столе, по книге, которую я отбросила в тревоге.

– Твой брат, – его голос был низким, ровным, но в нем звенело такое напряжение, как в паровом котле перед взрывом, – оказался именно тем, кем ты его описывала. Но даже я не ожидал такой… изворотливости.

Он повернулся ко мне, скрестив мощные руки на груди.

– Он не дал разрешения, Ларрин. Более того, он пригрозил. Если я посмею жениться на тебе без его разрешения, как главы рода, он подаст жалобу императору. Обвинит меня в совращении и эксплуатации своей незащищенной, одинокой сестры, оставшейся без попечения главы семьи.

Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по спине ползет холодок унижения.

Рик не просто отказал. Он превратил меня в безвольную куклу, в разменную монету.

– Он не может… – начала я, но голос мой предательски дрогнул.

– Он может, – безжалостно, но без злобы парировал Тмаш. – По закону, он твой опекун, как старший брат и глава рода. Его слово против моего в суде будет звучать убедительнее. «Жадный магнат против бедной аристократки» – газетчики сожрут эту историю с потрохами.

Я растерянно замерла, прижав руки к груди. Сердце отчаянно билось под ребрами. Самое страшное и унизительное, что мог придумать мой брат.

Именно этого я и боялась. Огласка с втаптыванием в грязь. Рик не щадил никого, а меня тем более. Представляю его лицо, когда он все это выговаривал Тмашу.

Я подняла глаза на любимого.

Но в его глазах не было поражения. Была холодная, расчетливая ярость.

– Он думает, что играет в шахматы и поставил мат, – Тмаш усмехнулся, и это было страшнее любой угрозы. – Но он просто жадная пешка, которая полезла в чужую игру. Он не понимает, с кем связался.

Он шагнул ко мне вплотную, и его большая и теплая ладонь легла на мою щеку.

– Я не отступлю, Ларрин. Ни на дюйм. Если твой брат хочет войны, то он ее получит. Но не грязными сплетнями в суде. Мы будем биться его же оружием. Законом. Ты совершеннолетняя и дееспособная. Мы найдем лазейки, я найму лучших юристов, мы будем оспаривать его опекунство до последней инстанции. Я готов обратится и к императору. Но это займет время.

Он смотрел на меня, и в его взгляде я видела твердую, как гранит, решимость.

– Он просчитался, думая, что я испугаюсь скандала, – тихо сказал Тмаш, и его пальцы нежно провели по моей щеке. – Я ничего не боюсь. Кроме одного – потерять тебя. А этого не случится. Никогда. Ты моя, навсегда моя…

28. Бесценная

Тишина в комнате повисла тяжелым, плотным покрывалом после его слов. Я медленно отвела взгляд.

Тмаш, с его прямолинейным мышлением инженера, видел лишь жадного опекуна. Он сам мне рассказывал, что приехал в империю уже в зрелом возрасте, поэтому неудивительно, что он еще не до конца проникся духом многовекового уклада империи.

Наша проблема была глубже, древнее и куда страшнее.

– Тмаш, – голос мой прозвучал тихо и устало. – Ты не понимаешь. Это не просто его прихоть. Точнее… есть закон. Древний, как сама империя. И если Рик не даст согласия, то даже никто на него не сможет повлиять. Закон на его стороне.

Он нахмурился, не понимая.

– Какой закон? Опеки? Мы его оспорим…

– Нет, – я перебила его, поднимая на него полные боли глаза. – Закон о чистоте крови. Аристократические семьи не могут смешивать свою кровь без разрешения главы рода. Это… это из глубины веков, с тех времен, когда в наших семьях рождались маги. Считалось, что если род не будет следить за чистотой линии, магия выродится. Мир изменился, магия в итоге все равно стала редкостью, но… закон никто не отменял.

Я видела, как до него наконец доходит весь ужас ситуации. Это была не просто бюрократическая проволочка. Это был многовековой уклад, против которого не попрешь.

Его лицо окаменело. В глазах вспыхнула та самая ярость, что я видела в каюте после катастрофы, но теперь она была направлена не на механизм, а на слепую, беспощадную систему.

– Я найду способ, – прорычал он, и его голос был низким и опасным. – Я сломлю этот закон, я перепишу его, если понадобится. Дойду до императора. Но я никому тебя не отдам. Ни твоему брату, ни вашим прогнившим традициям.

Его руки схватили меня за плечи с какой-то отчаянной силой, словно я была единственной реальной вещью в рушащемся мире. Его взгляд потемнел, стал почти диким.

– Ты слышишь меня, Ларрин? Ты моя. По праву, которое старше всех ваших законов. По праву того, что я тебя хочу, я тебя люблю и я убью любого, кто посмеет тебя у меня отнять.

В его словах прозвучала такая неистовая дикая сила, что по телу побежали мощнейшие волны мурашек.

Тмаш резко притянул меня к себе, и его губы нашли мои. Поцелуй-вызов, полный яростного, отчаянного утверждения своего права на меня. В нем была вся его ярость на систему, вся его боль от отказа и вся его непоколебимая решимость.

И я ответила ему. Не с покорностью, а с тем же яростным согласием. Мои руки вцепились в его спину, сминая дорогую ткань пиджака.

Я притягивала его к себе, чувствуя, как что-то древнее и могучее поднимается в нас обоих, сметая все условности и страхи. В тот миг мне было плевать на законы и на общество. Были только он, его губы, его руки, срывающие с меня одежду с какой-то новой, жадной нетерпеливостью.

Его горячие ладони скользили по моей коже, и каждый прикосновение оставляло на ней огненный нестираемый след.

Тмаш откинул голову, окинув меня пылающим темным взглядом.

– Я хочу видеть тебя. Всю.

Он сорвал с меня последнюю преграду из тонкой шелковой сорочки, и я осталась перед ним совершенно обнаженной.

Тяжелый, нетерпеливый взгляд скользнул по мне, и я впервые не смущалась его. Я чувствовала его восхищение, его страстное желание, его любовь и нежность в одном этом взгляде.

Все там переплелось и даже намного больше.

Он быстро избавился и от своей одежды, задохнулась на мгновенье от его первозданной, мужской красоты. Каждый раз это безумно завораживало и заставляло сердце стучать быстрее.

Он был как сама стихия – неудержимый и настоящий.

Тмаш легко поднял меня на руки и понес в спальню.

А потом его тело накрыло меня. Снова как в первый раз, я ощутила его вес, его жар, его напряжение и твердое желание, медленно и неотвратимо распирающее меня изнутри.

Я стонала, выгибаясь под ним, полностью отдаваясь ощущениям. Мои пальцы впивались в его мощные плечи, скользили по спине, ощущая игру мышц под кожей. Я чувствовала его везде – его дыхание на своей коже, его сердцебиение, бьющееся в унисон с моим, его уверенные глубокие толчки.

Каждое погружение достигало самых потаенных чувствительных глубин во мне. Я обвила его ногами, притягивая к себе, отвечая, встречая его бедра своими, теряя голову от нарастающего, невероятного удовольствия.

Он жадно смотрел мне в глаза, отслеживая как оно искажается от страсти и наслаждения.

Волна нарастала, поднимая меня все выше и выше. Мир сконцентрировался до места, где его горячая плоть входила и выходила из меня, до его лица над моим, до его хриплых шепотов на ухо.

И когда я наконец сорвалась с вершины, с протяжным криком, это стало настоящим освобождением. От страхов, от условностей, от всего, что держало меня в клетке. Тмаш через пару резких сильных толчков последовал за мной.

Мы лежали сплетенные, тяжело дыша, медленно приходя в себя. Его рука лежала на моем бедре, большая и тяжелая, напоминая о его недавно озвученных правах на меня.

– Значит, нам придется пока соблюдать режим секретности, – без прежней ярости в голосе произнес он. – Не афишировать наши отношения. Но это не значит, что я позволю ему диктовать нам правила.

Он повернулся ко мне на бок, подперев голову рукой. Его свободная рука потянулась к пиджаку, брошенному на стул рядом с кроватью. Тмаш достал оттуда небольшую, бархатную коробочку.

– Я купил это заранее, – просто сказал он, открывая ее.

Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Помолвочное. Широкое, массивное, из белого золота, инкрустированное темным, почти черным сапфиром, в обрамлении мелких бриллиантов.

Оно было величественным, немного грозным и безумно красивым.

– Хотел подарить сегодня вечером. Был уверен, что все улажу. Предложил ему огромное вознаграждение. Но он… только рассмеялся.

Тмаш фыркнул, и в звуке слышалась язвительная усмешка.

– Сказал, что уже подобрал для сестры жениха из благородного рода. Что другие предложения богатых выскочек его не интересуют. Что я, мол, сам назвал тебя бесценной, вот он ничего и не возьмет. А сестра… выйдет за другого.

Я покачала головой, принимая от него коробочку. Мои пальцы дрожали.

– Не верю. Он всегда любил прихвастнуть и сорвать куш. Скорее всего, это просто способ выжать из тебя больше денег. Или… отомстить мне. Вот и все.

Тмаш внимательно посмотрел на меня, его взгляд был серьезным.

– Возможно. Но теперь это не имеет значения. Война так война. Я обязательно найду выход, Ларрин. Законный и официальный. Ты станешь моей женой.

Он взял кольцо из коробки и медленно, не спуская с меня глаз, надел его на безымянный палец моей правой руки. Оно оказалось идеально по размеру.

Дыхание перехватило от его изящной красоты.

– Носи это. Как мое обещание. Как напоминание и ему, и всем остальным, что ты под моей защитой. И что это только начало.

Мы заснули вместе только под утро, моя рука с подаренным кольцом лежала на его груди под его тяжелой ладонью.

На душе было и сладко, и горько. Мы были вместе, но наша битва только начиналась.

29. Таран

Неделя, последовавшая за разговором с Риком, превратилась в странный, напряженный танец.

На публике мы были образцом профессионализма: я – собранная и немного отстраненная помощница, он – погруженный в работу магнат. Ни одного лишнего взгляда, ни одного случайного прикосновения в коридорах.

Но за закрытой дверью его кабинета этот ледяной контроль таял, как иней на солнце.

Иногда это происходило постепенно – затянувшееся обсуждение отчета перерастало в долгий, нежный поцелуй у окна. А иногда его срывало внезапно, почти яростно. Он мог замолчать на полуслове во время диктовки письма, отбросить бумаги, встать из-за стола и, не говоря ни слова, прижать меня к стене, целуя так, будто хотел стереть в порошок саму память о тех, кто пытался нас разлучить.

В эти моменты в его прикосновениях был весь накопленный за день голод и отчаянная потребность доказать, что я принадлежу ему, несмотря ни на какие законы.

Все юристы Тмаша денно и нощно штудировали своды законов Империи, выискивая малейшую лазейку, прецедент, который можно было бы обернуть в нашу пользу.

Параллельно с этим и проект «Цефей» вышел на финальную стадию.

Чертежи были утверждены, прототипы собраны, и в воздухе витало предвкушение грядущих испытаний, на которых лично должен был присутствовать император.

Весь город, затаив дыхание, ждал этого события.

И именно в этот вихрь работы и личных тревог проник неожиданный луч света.

Однажды вечером, когда я собиралась уходить, Тмаш остановил меня, положив на стол передо мной плотный конверт с гербовой печатью.

– Открой, – коротко бросил он, и в его глазах читалась редкая в последнее время улыбка.

Я разорвала конверт. Внутри лежал официальный документ, удостоверяющий, что Ларрин Дор успешно сдала все квалификационные экзамены и ей выдана лицензия инженера-схемотехника.

Та самая лицензия, о которой я так долго мечтала, ради которой годами копила деньги, украденные братом.

Я онемела, не в силах вымолвить ни слова, просто вглядываясь в заветные строки.

Это была та самая свобода. Независимость. Признание.

Теперь я могла работать где угодно, открыть свое дело, и никто не смел бы сказать, что это не женское дело.

– Тмаш… – наконец прошептала я, и голос мой дрогнул. Слезы благодарности и счастья выступили на глазах. – Но как? Экзамены… комиссия… Я думала, что придется еще месяц ждать.

Подняла на него потрясенный взгляд.

Да, буквально сразу после разговора с моим братом, Тмаш устроил мне эти экзамены, но я и подумать не могла, что лицензию выпишут так быстро.

– Я поговорил с несколькими членами экзаменационной комиссии, – ответил он просто, пожимая плечами. – По их словам, ты справилась блестяще. Тебе ведь даже задали пару каверзных вопросов сверх программы. Юристы сказали, что это укрепит твою позицию в суде, если до него дойдет. Докажет твою полную дееспособность и высокую квалификацию.

Я смотрела на него, на этого могущественного, яростного орка, моего любимого мужчину, который в разгар тайной войны с моим братом и подготовки к судьбоносным испытаниям нашел время и способ подарить мне крылья.

Переполнявшая меня волна благодарности, обожания и любви была такой мощной, что я, не помня себя, бросилась к нему. Я вцепилась в его пиджак, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам в порывистом, стремительном поцелуе.

– Спасибо, – задыхаясь, повторяла я между поцелуями. – Люблю тебя! Люблю!

В ответ он издал низкий, похожий на рычание звук, его терпение быстро лопнуло. Вся его сдержанность, все напряжение этих недель вырвались наружу единым, мощным потоком.

Он ответил на мой поцелуй с такой же яростной страстью, его руки схватили меня за бедра и с силой посадили на край его массивного дубового стола. Стопки бумаг и дорогой письменный прибор с грохотом полетели в сторону.

– Ты заслужила это, – прохрипел он, его губы перешли к моей шее, срывая с меня жакет. – Ты заслуживаешь всего, Ларрин. И я дам тебе все. Все, что пожелаешь, девочка моя.

Его нетерпеливые пальцы едва не разорвали мою блузку, расстегивая пуговицы. Ткань жалобно трещала, но выдержала.

Белый шелк полетел на кресло. За ним отправился его пиджак и мое кружевное белье.

Тмаш порывисто срывал с меня одежду, а я помогала ему, мои руки дергали на нем рубашку, обнажая мощные плечи, широкую грудь и рельефный пресс.

Воздух в кабинете загустел до крайности, наполнился горячим напряжением и влажными запахами голой кожи, его одеколона и моих духов.

Он вошел в меня прямо там, на столе, без долгих прелюдий, одним резким, властным движением, от которого я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи.

Дубовый стол жалобно скрипел и дрожал от его сильных, глубоких и почти грубых толчков. Я же впитывала их с жадностью. Обвила ногами его торс, отвечая ему с той же дикой яростной энергией.

Мне хотелось именно такой необузданной близости. Чтобы точно знать, что мне ничего не привиделось и не показалось. Вот она наша маленькая, но все же победа. Мой успех, к которому я так долго шла. И мой мужчина, который помог мне ее одержать.

Когда финальная мощная волна накрыла нас, сотрясая и разрывая на части, Тмаш, с глухим рыком, прижал мои бедра к холодной поверхности стола.

Мы так и замерли, тяжело дыша, пережидая этот яркий бурный взрыв, в полном хаосе разбросанных документов на его столе.

И теперь я знала, что бы ни готовила нам судьба, мы встретим это вместе. Теперь я была готова к любым битвам.

Но не к тому, что случилось уже на следующий день.

Накануне вечером мы еще тихо отпраздновали мою лицензию вкуснейшим ужином в лучшем ресторане. Тмаш проводил меня до квартиры и сказал, что завтра задержится с утра, заедет в цех, а потом на полигон.

На следующее утро в приемной царила почти медитативная тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием моей печатной машинки. Солнечные лучи пыльными столбами падали на паркет, и в их тепле хотелось замереть, снова и снова переживая вчерашние моменты безумного счастья.

Я старалась сосредоточиться на расписании Тмаша на следующую неделю, но мысли упрямо возвращались к его рукам на моей коже, к его губам, к тому хриплому шепоту…

Он задержался, как и предупредил ранее. Последние тесты требовали большой тщательности.

Я привыкла к его опозданиям, они были частью ритма его жизни. Но сегодня внутри почему-то копилось смутное, щемящее беспокойство, не связанное с работой. Я списывала это на остаточное нервное возбуждение после вчерашнего.

И вдруг тишину разорвал нарастающий гул голосов из коридора. Сначала приглушенный, потом все более взволнованный и громкий. Чьи-то торопливые шаги, обрывочные фразы: «…на Перекрестке Королей…», «…видел сам…», «…машина…».

Обжигающая игла страха кольнула меня под сердце. Я медленно отодвинулась от стола, подошла к двери и приоткрыла ее.

В коридоре столпились человек десять – секретари, клерки, курьеры. Все говорили разом, их лица были бледными, глаза округлившимися от шока. Воздух звенел от тревоги.

– Ларрин! – чей-то испуганный вскрик заставил меня вздрогнуть.

Ко мне, путаясь в ногах, подбежала младшая секретарша из отдела снабжения, Элис. Ее обычно румяные щеки были серыми, а губы дрожали.

– Ларрин, ты слышала⁈ – она схватила меня за рукав, ее пальцы холодными клещами впились в ткань. – Про увора Агака! Его автомобиль… его только что на Перекрестке Королей… другое авто… протаранило на полной скорости!