Текст книги "Бесценная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Таша Тонева

Соавторы: Елена Сергеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

8. Договор

Дорогу я помню смутно. Словно в каком-то тумане мелькали за окном улицы, перекрестки. дома. А я все пыталась прийти в себя от крутого поворота, который сделала моя жизнь. А еще от того, как Тмаш Агак смотрел на меня.

Его взгляд ощущался очень остро и почти физически, очень горячо, обжигающе неловко и неожиданно приятно. Совершенно по-иному, как ни один другой мужской взгляд не ощущался. И от этих новых неведомых ощущений все внутри странным образом замирало от необъяснимого восторга и ожидания.

Экипаж плавно остановился у подножья величественного высотного здания из стекла и полированного камня. «Гнездышко» сияло сотнями огней, отражаясь в темной воде канала. Роскошь и благополучие, исходившие от этого места, были почти осязаемы.

Тмаш Агак вышел первым и снова подал мне руку.

– Прошу. Я понимаю, что это внезапно. Я планировал предложить вам переезд позже, когда вы освоитесь на новом месте. Но, узнав ваш нынешний адрес… – он слегка поморщился, – я настаиваю. Это мой дом. Вернее, я его построил. Здесь живут в основном мои ключевые сотрудники и их семьи. Это безопасно. И до офиса пять минут пешком. Каждое утро и вечер курсирует служебный дилижанс для тех, кто живет в других районах, но вам он не понадобится.

Он провел меня через вращающуюся дверь в просторный, сияющий хрустальными люстрами вестибюль. За стойкой из темного дерева сидел безупречно одетый портье.

– Увор Агак! Добрый вечер!

– Ключи от квартиры на пятом этаже, – коротко кивнул Тмаш. – Для айны Дор.

Портье, не проявляя ни капли удивления, тут же вручил ему блестящий ключ на тяжелой бронзовой бляхе.

– Пойдемте, – он направился к лифту, отделанному полированной латунью и красным деревом.

По пути к лифту мы встретили пару. Я узнала их, потому что несколько раз сталкивалась в конторе, где брала заказы. Они тоже работали на Агака. Он инженер с проекта паровых сервоприводов, она – его супруга, математик. Очень милые и прекрасные специалисты.

Они тепло поздоровались с моим сопровождающим, пожелали мне доброго вечера без тени любопытства. Я с облегчением убедилась – он не солгал. Здесь и правда жили его люди.

Двери лифта с мягким шипением закрылись, оставив нас в просторной зеркальной кабине. Внезапно стало очень тихо. Слышно было только мое неровное дыхание и низкий гул механизма.

Несмотря на достаточно просторную кабину, я очень остро чувствовала его близость, тепло его тела, легкий запах дорогого мыла, кожи и чего-то острого, пряного, чисто мужского. И в зеркале наши отражения были странно близки. Моя хрупкая, тонкая фигурка, на фоне его могучего, высокого силуэта.

Я потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жар. Мысли путались. Установки, вбитые в меня еще в детстве, и мои настоящие желания странным образом сплетались в моей голове

Приличные девушки не ездят в лифтах наедине с незнакомыми мужчинами. Не принимают от них такие подарки. Не переезжают в их дома. Если все это сложить вместе, то я… Я становлюсь отступницей. Что скажут? Что обо мне подумают?

Жар затопил с головой до самых корней волос. Ведь если бы Тмаш Агак не был бы так настойчив и быстр в своих решениях, то я бы здесь не очутилась скорее всего. Не смогла бы себе позволить уйти от навязанных мне принципов.

Орк стоял неподвижно за моей спиной, но я чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий. Внезапно он нарушил тишину, и его низкий голос, усиленный акустикой замкнутого пространства, прозвучал особенно гулко.

– Не бойтесь. Здесь хорошие люди. И прочные двери.

Странным образом, но его слова помогли встряхнуться и отбросить глупые страхи. Я уже и так позволила себе очень много того, что ни одна приличная девушка не сделает. Так почему бы не перестать трястись от мнения закостенелых старых глупцов? Это моя жизнь и только от меня теперь зависит, какой она будет.

Я поняла, что в этот момент окончательно рву все связи со своей средой и последние ниточки, что связывали меня с семьей.

Лифт плавно остановился. Двери открылись прямо в небольшой холл, где была всего одна дверь. Квартира на весь этаж!

Он вставил ключ в замок, повернул и распахнул дверь. Тихо щелкнул переключатель и внутри вспыхнул свет.

– Прошу, Ларрин, – негромко, со странными ласковыми интонациями предложил он.

Я сделала шаг вперед и застыла на пороге, забыв обо всех приличиях, обо всех страхах и сомнениях.

Это была не комната. Это был свет. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на сияющий огнями город, на темную ленту реки и силуэты дирижаблей у дальних причалов. Воздушная гостиная с камином, даже маленькая кухонька с медными кастрюлями и дверь, ведущая, должно быть, в спальню… Все было обставлено с безупречным, сдержанным вкусом. Чисто, ново, просторно и невероятно, невозможно роскошно для меня.

Наш дом тоже был уютным, но… сколько же лет там не делался ремонт и не обновлялась обстановка и мебель. Там все было слишком устаревшим, слишком правильным и серьезным. Здесь же все дышало… будущим. Ярким, светлым новым днем.

Я обернулась к Агаку, не в силах вымолвить ни слова.

– Здесь есть все необходимое, – спокойно сказал он, оставаясь в дверном проеме, словно не решаясь нарушить мое первое знакомство с новым домом. – Продукты завезут утром. Если что-то не понравится или что-то будет нужно – скажите портье, он свяжется со мной.

Агак протянул мне ключ. Его пальцы едва коснулись моей ладони, но по руке тут же пробежала короткая, горячая искра, заставив мое сердце биться быстрее.

– Компания полностью оплачивает жилье ключевым специалистам, – его голос вернул меня к реальности. Он показал мне спальню, ванную, объяснил, как работает магическая плита. – Это не подарок, мисс ай Дор. Это инвестиция в вашу эффективность, – уверенно произнес он.

Я молча кивала, чувствуя головокружение. Вид из окна завораживал. Я стояла там, где мечтала оказаться с тех самых пор, как втайне изучала его патенты в университетской библиотеке.

– Мы можем завтра… – начала я, но он мягко прервал.

– Я настаиваю на переезде сегодня. Сейчас. Пока не передумали, – в его глазах светилась улыбка. – Экипаж ждет. Поедем за вашими вещами.

И я, к собственному шоку, согласилась. Просто и без колебаний. Я сама от себя не ожидала такой стремительности. Но мечта, внезапно ставшая осязаемой, парализовала волю и смела могучей волной все внутренние возражения.

Дорога в мою убогую каморку и обратно прошла в таком же плотном, почти осязаемом тумане. Мой работодатель не тревожил меня разговорами. Давал время, чтобы спокойно обдумать все и мысленно принять такие перемены в жизни.

Как же я была ему благодарна за это!

Я быстро собрала свои жалкие пожитки под его спокойным, ненавязчивым взглядом. Он так же молча помог донести саквояж до экипажа, не позволив мне самой внести его в новое жилище.

Когда мы вернулись в «Гнездышко», у подъезда нас ждал другой экипаж. Из него вышел человек в строгом костюме с портфелем.

– Документы, как вы и просили, увор Агак.

Я удивленно наблюдала, вспоминая, что орк действительно отходил к стойке, когда мы выходили, и о чем-то говорил с портье.Так вот, что ему было нужно.

– Благодарю, – Тмаш взял папку и протянул ее мне. – Ваш трудовой договор, айна Дор. Ознакомьтесь до завтра. Если все устроит – подпишите. Все условия, которые мы обсуждали, там указаны.

Мы поднялись на мой этаж.

Возле двери в квартиру он остановился, затем неожиданно взял мою руку. Его пальцы, большие и сильные, мягко сжали ее. Внутри все затрепетало от такого простого трогательного жеста.

Мужчина быстро склонился и губами, теплыми и твердыми, легонько коснулся моих костяшек.

Я вся вспыхнула, невольно отдернув руку.

– Увор Агак… сотрудникам… не положено…

Он выпрямился, и в его темных глазах плясали веселые искорки.

– Официально вы приступите к обязанностям завтра утром, айна Дор. А сегодня вечером я всего лишь джентльмен, помогающий даме обустроиться. Спокойной ночи.

Он развернулся и быстро ушел, оставив меня на пороге роскошной квартиры с договором в одной руке и с ключами – в другой. Я медленно закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась.

Это был сон. Самый прекрасный и неожиданный сон в моей жизни. И я боялась открыть глаза.

Отступница? Возможно. Но в эту секунду я чувствовала себя не падшей женщиной, а спасенной. И это было куда страшнее и прекраснее.

9. Помощница

Я осталась одна в центре сияющего пространства. Моего нового дома!

Пусть временного, но пока всецело принадлежащего именно мне. Даже воздух здесь пахнет иначе – не пылью и одиночеством, как в старом доме, а свежей краской, древесиной и едва уловимым ароматом чего-то нового, неизведанного.

Тишина сначала была оглушительной, но с примесью звенящей торжественности момента.

Я и сама дышала через раз, боясь спугнуть это хрупкое чудо.

Сначала я просто стояла на пороге, впитывая каждую деталь: как свет от огромного окна ложится на глянцевый паркет, как отражается в темной поверхности стола.

Потом, медленно, как во сне, я прошлась по комнатам, касаясь пальцами прохладной шелковистой поверхности стола, мягкой кожи дивана, корешка случайно оставленной на полке книги – сборника технических чертежей, что было многообещающе.

Все было реальным! Осязаемым!

Я не сплю! – пронеслось в голове, и по телу пробежала нервная, восторженная дрожь.

На кухонном острове, рядом с блестящим чайником лежала темно-синяя папка с договором. Я взяла ее подрагивающими от возбуждения руками и уселась на широкий подоконник, за которым плыли, переливаясь огнями, крыши города.

Отсюда, с этой высоты, мой старый мир казался игрушечным и таким далеким.

Текст был составлен безупречно. Зарплата, о которой Агак сказал, показалась мне огромной, но здесь были прописаны еще и премии за успешное завершение проектов, полная оплата больничных – что для меня, не имеющей семьи, было роскошью – и расширенная страховка, покрывающая даже услуги дорогих магов-целителей.

Стандартный договор? Это было щедрее любого контракта, о котором я могла только мечтать. Все было продумано до мелочей и… в мою пользу. В этих сухих строчках читалось не просто соглашение, а уважение к сотруднику.

Я перечитала его трижды, ища подвох, скрытые условия, ловушку. Не нашла. Только четкие, выгодные мне, как работнику, формулировки.

В этот момент я искренне позавидовала сотрудникам «Транспортной корпорации Агака», точнее тому, что они работают под началом такого руководителя. Сухой текст договора наглядно демонстрировал, насколько владелец печется о своих людях.

Но теперь и я буду там работать! Осталось только поставить подпись. И я почти решилась.

С папкой в руках я обошла квартиру еще раз, уже более внимательно.

Гардеробная была пуста, но в ванной комнате, отделанной темным мрамором, я обнаружила шкафчик, полный пушистых полотенец, дорогого мыла с запахом альпийских трав и даже несколько банок с ароматными солями.

Кто-то действительно все продумал. Эта продуманность была одновременно пугающей и невероятно приятной.

Решиться принять здесь ванну почему-то было немного страшно – казалось, что хрустальная новая реальность может разбиться от одного моего неловкого движения. Но теплая вода, пена, шипящие пузырьки и умопомрачительный вид из окна на ночной город сделали свое дело.

Напряжение последних дней начало медленно отступать, уступая место ощущению нереальной, почти пугающей роскоши и свободы. Я лежала, глядя на огни, и думала, думала… о брате, о долгах, о прошлой жизни, а потом все тревожные мысли растворились, оставив только одно ясное, твердое решение.

Я заслуживаю этого шанса.

После ванны, завернувшись в невероятно мягкий халат, я снова взяла договор и, уже не колеблясь, поставила свою подпись – твердую и четкую. «Ларрин Дор». Затем аккуратно сложила его обратно в папку.

Выбор сделан.

Уснуть в огромной, незнакомой кровати было поначалу трудно. Я ворочалась, прислушиваясь к тишине чужого дома, и все еще не верила, что все это происходит со мной наяву. Но приятный, деловой гул большого города за окном, который в этом районе не смолкал даже ночью, убаюкал меня, словно подтверждая: жизнь здесь кипит, и теперь ты – ее часть.

Утром я проснулась до рассвета, отдохнувшая и собранная. Я тщательно привела себя в порядок, надела свое лучшее, хоть и скромное платье, аккуратно уложила волосы и… почти бегом поспешила на работу, не в силах сдержать нетерпения.

Сердце бешено колотилось. А вдруг это все был сон? А вдруг он передумал? – шептал навязчивый внутренний голос.

Но охранник на входе в здание на Инженерной набережной, сверившись со списком, почтительно кивнул и пропустил меня.

Приемная была именно такой, какой я ее себе представляла – просторной, залитой утренним светом, с дорогой мебелью из темного дерева, пахнущей лаком, свежей бумагой и едва уловимым запахом кофе. Здесь пахло деньгами, безупречным порядком и… безграничными возможностями.

Я села за указанный мне стол, стараясь дышать ровно и принять вид деловой, невозмутимой сотрудницы. Прошло еще полчаса, прежде чем в приемную вошел он.

Тмаш Агак, мой новый начальник.

Орк шагал быстро, его могучее тело было напряжено, брови грозно сдвинуты. Он что-то недовольно говорил себе под нос, просматривая сложенный пополам чертеж.

Но потом его взгляд упал на меня. И что-то в его лице изменилось. Напряжение ушло, черты разгладились, а в уголках его глаз обозначились легкие морщинки – следы улыбки, которую он, казалось, сдержал в последний момент.

– Айна Дор. Доброе утро, – его голос прозвучал ровно и вежливо, без тени утренней раздражительности. – Вы уже здесь. Отлично. Договор подписали?

– Доброе утро, увор Агак. Да, – я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно. – Я уже отнесла его в отдел кадров, как и положено.

Агак удовлетворенно кивнул.

– Прекрасно. Тогда пройдемте за мной. Ознакомлю вас с текущими проектами и вашими обязанностями.

Он распахнул дверь своего кабинета и жестом пригласил меня войти первой.

Я сделала глубокий вдох и решительно переступила порог, чувствуя, как сердце замирает от предвкушения. Пахло старым деревом, кожей и магической тушью – запахом власти и новых технологий.

Моя новая жизнь начинается!

И я готова была сделать все, чтобы оправдать оказанное мне доверие.

10. Обязанности

Дверь в кабинет Тмаша Агака закрылась за нами с тихим, но весомым щелчком, отсекая шум приемной. Воздух здесь пахло старым деревом, дорогими сигарами и чем-то острым, электрическим – возможно, работающими где-то в стенах магическими приборами.

Я восхищенно огляделась. Как же я мечтала очутиться здесь еще когда только первый раз познакомилась с талантом его владельца, через схемы в конспектах Рика.

Кабинет был огромным, но не пустым. Один край стола был завален чертежами и образцами новейших сплавов, другой – уставлен моделями дирижаблей и паровых машин, сделанных с ювелирной точностью. На стенах висели не портреты предков, а сложные инженерные схемы, начертанные уверенной рукой.

Это было настоящее рабочее место, а не показной шик для посетителей.

– Садитесь, пожалуйста, айна Дор, —небрежно указал он на кресло перед своим массивным письменным столом, а сам прошелся к окну, откуда открывался вид на набережную и часть его верфей.

Я присела не краешек и сложила руки на коленях больше для того, чтобы не выдать свое волнение.

Тмаш же постоял несколько секунд, глядя на свое детище, а затем обернулся. Его лицо снова было серьезным, собранным, взгляд деловым и острым.

– Итак, айна Дор, начнем с главного, – он подошел к столу и взял первую папку. – Ваши основные обязанности: мое расписание, входящая корреспонденция, организация встреч и протоколирование совещаний. Все как у любого секретаря. Но есть нюанс.

Мои ладони вспотели и я незаметно потерла их о подол. Волнение вспыхнуло с новой силой. А справлюсь ли я?

Мысленно дала себе подзатыльник. Я ведь хотела подобный шанс? Неужели сейчас все брошу из-за этих глупых страхов?

– Какой нюанс? – немного сипло спросила я.

Мой новый начальник открыл папку и протянул ее мне. Внутри лежали не письма, а сложные технические спецификации на новый тип парового котла.

– Вся техническая документация, вся переписка с инженерами и заказчиками будет проходить через вас. Я буду диктовать вам ответы, часто сложные, с массой терминов. От вас потребуется не просто стенография, а понимание сути. Я не прошу вас уметь читать чертежи так же свободно, как утреннюю газету, но как я уже говорил, необходимо чтобы вы разбирались в их видах и назначении. А также с тем, для какого проекта они предназначены. Думаю с этим как раз проблем не будет. Мы сейчас работаем над тремя большими проектами. Основной, конечно, императорский. Но есть и другие, тоже важные. И вы должны знать кто за что отвечает из моих инженеров.

Он смотрел на меня, и в его взгляде не было сомнения. Была проверка. Он как будто бросал мне вызов, ждал моей реакции.

– Я… я постараюсь оправдать ваше доверие, увор Агак, – выдохнула я, чувствуя, как знакомый азарт – тот самый, что я испытывала, разгадывая схемы брата, – заставляет кровь бежать быстрее.

– «Постараюсь» меня не интересует, – мягко, но твердо парировал он. – Мне нужно «сделаю». Я видел случайно, как вы работали с чертежами брата. Вы не просто переносили их из пункта А в пункт Б. Вы вникали. Я это заметил. Здесь нужно то же самое, но вдесятеро раз больше.

Он откинулся на спинку кресла, сложив мощные руки на груди.

– Вопросы есть?

Вопросов был миллион. Смогу ли я? Не подведу ли? Что, если моих знаний не хватит? Но я подавила их в себе и просто покачала головой.

– Отлично. Тогда начнем с текущей повестки. Черновик моего расписания до конца недели есть в записках прежнего секретаря. Найдете его и ознакомитесь. После обеда подойдете и мы внесем необходимые правки.

Мне так нравилось как он произносил это «мы». Я сосредоточенно кивнула. Вроде пока ничего сложного.

Он пододвинул ко мне блокнот и взял в руки первую папку.

– Дальше. Сегодня у нас совещание по проекту «Феникс». Вот техническое задание и отчеты инженеров. Ваша задача – за пятнадцать минут ознакомиться и выделить для меня ключевые спорные моменты и возможные узкие места.

Я открыла первую страницу. Сложные формулы, графики, схемы энергопотоков. Рай и ад одновременно. Я погрузилась в чтение, забыв о страхе, о новом платье, о роскошной квартире. Остался только вызов и знакомый, пьянящий вкус сложной задачи.

Я делала пометки на полях, чувствуя, как его взгляд тяжелеет на мне. Он наблюдал. Оценивал.

Через пятнадцать минут я отложила папку.

– Основная проблема – перегрев сердечника на высоких оборотах, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Инженеры предлагают два решения: усилить систему охлаждения или изменить сплав сердечника. Первое решение ведет к увеличению веса и стоимости конструкции на десять процентов. Второе – рискованно, так как новый сплав еще не тестировался в длительной эксплуатации. Также я заметила расхождение в расчетах КПД на странице семнадцать. Возможно, опечатка.

Воцарилась тишина. Тмаш Агак не двигался, его лицо было непроницаемым. Потом уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке.

– Опечатка, – подтвердил он. – Хорошо, что заметили. И анализ верный. – Он встал. – Совещание через полчаса. Будете присутствовать и вести протокол.

– Хорошо, увор Агак.

– И, айна Дор? – он уже почти вышел из-за стола, но остановился. – Вы ведь не завтракали. Можете отлучиться до начала совещания. Буфет на третьем этаже. У нас многие сотрудники им пользуются с утра. Я настаиваю, – приказным тоном добавил он.

Я вышла из его кабинета с бешено колотящимся сердцем и жарким румянцем на щеках.

Я справилась. Первое испытание было пройдено. И я поняла, что боюсь уже не провала, а не оправдать его странной, интуитивной веры в меня.

11. Чертежи

Прошло несколько недель, насыщенных до предела. Я погрузилась в ритм новой работы с головой, и он поглотил меня с такой силой, что я почти перестала замечать смену дня и ночи.

Время моего начальника, Тмаша Агака, было расписано по минутам – встречи с поставщиками, совещания с начальниками цехов, выезды на производственные площадки. Я научилась читать его настроение по тому, как он хлопал дверью кабинета, и уже могла предугадать, какие документы ему понадобятся в первую очередь.

Вся компания, от курьеров до ведущих инженеров, жила одним главным, грандиозным проектом – строительством межконтинентального дирижабля «Цефей» по личному заказу императора.

Это был не просто контракт; это был проект национального масштаба, и цена ошибки была непомерно высока. От него зависела не только репутация компании, но и будущее всей империи в гонке за небесами.

Были, конечно, и другие крупные проекты – модернизация городских дилижансов, новый грузовой маршрут через горный хребет, – но на фоне «Цефея» они блекли.

Не проходило и недели, чтобы в прессе не появлялась новая статья – то восторженная, то скептическая – об этом левиафане. Тмаш лично просил меня следить за всеми публикациями и готовить для него краткий аналитический отчет, который ложился на его стол вместе с утренним кофе.

Свежие номера основных изданий империи доставлялись в приемную еще затемно. Аромат свежей типографской краски стал для меня таким же привычным, как запах утреннего чая. Я приходила на свое рабочее место, пока в офисе было пусто, и быстро, почти машинально, пролистывала газеты, выискивая ключевые слова: «Агак», «Цефей», «императорский заказ».

А сам Агак в эти недели почти поселился на производственной площадке.

Я заметила, что его лицо стало жестче, скулы острее, а в глазах, обычно таких пронзительных, поселилась постоянная тень усталости. Я все реже видела его в кабинете – он врывался, как ураган, чтобы продиктовать на ходу пару срочных писем, молча подписать гору документов, которые я готовила с вечера, и снова исчезнуть с грохотом захлопнувшейся двери, унося с собой запах машинного масла и холодного металла.

Мне же приходилось быть тем центром, через который проходила вся информация. Я была живым шлюзом между его хаотичной энергией и упорядоченным миром документов.

Чертежи, отчеты об испытаниях, сложнейшие расчеты инженеров – все это проходило через мои руки. Я сортировала, систематизировала, готовила сжатые выжимки, выделяя главное, чтобы сэкономить ему драгоценные минуты.

И с каждым днем мне становилось все очевиднее, насколько это все мне… безумно интересно. Не просто как работа, а как вызов.

Я ловила себя на том, что засиживаюсь далеко за полночь, при свете настольной лампы, вчитываясь не в даты и повестки, а в изящные схемы распределения нагрузки на титановый каркас или в сложные формулы расчета подъемной силы нового, революционного газа.

В такие моменты по телу пробегала знакомая азартная дрожь, а в животе возникала та самая волнующая щекотка, которую я прежде чувствовала только тайком, над старыми учебниками брата.

Но я железной рукой держала себя в узде. Для всех я была всего лишь секретарем. Очень внимательным, педантичным и исполнительным. Не более того. Никто не должен был заподозрить, что я могу не просто перепечатать техническое задание, но и понять его суть, а то и найти в нем скрытый изъян. Эта маска была моей защитой.

Однажды вечером я снова задержалась, чтобы разобрать свежую пачку чертежей, только что доставленных из конструкторского бюро. Агак уехал на ночные испытания нового гибридного двигателя и не должен был вернуться до утра.

В его кабинете царил знакомый творческий беспорядок, который я уже научилась читать как открытую книгу. На массивном столе, оттеснив прочь документы, лежали в живописном хаосе схемы, испещренные его резкими, угловатыми пометками.

Мой взгляд, скользя по бумагам, случайно упал на чертеж системы стабилизации курса. И вдруг замер, наткнувшись на невидимый глазу диссонанс. Что-то было не так.

Я знала эту схему. Я сама, украдкой, прорабатывала нечто подобное для Рика годы назад, когда он готовил свой дипломный проект. Рука сама потянулась к чертежу. Я пригляделась, мысленно пробежавшись по цепям обратной связи, просчитав привычным, отточенным годами тайной практики, образом потоки энергии… и сердце упало, застряв где-то в горле.

Там была ошибка. Не грубая, не бросающаяся в глаза, а крошечная описка в расчете сопротивления в одном из второстепенных контуров. Но под постоянной экстремальной нагрузкой эта малость неминуемо привела бы к лавинообразному перегреву и отказу всего узла стабилизации в самый критический момент полета.

Бездумно, на чистом профессиональном азарте, повинуясь инстинкту, который был сильнее страха, я схватила карандаш с его стола. Еще секунда – один точный, уверенный штрих – и я бы исправила роковую погрешность, вывела на полях верное значение. Грифель уже почти коснулся бумаги…

– Находите недочеты в работе моих лучших инженеров, айна Дор? – раздался из дверного проема низкий, на удивление спокойный голос.

Я вздрогнула так, что карандаш выскочил из онемевших пальцев и с глухим стуком покатился по полированной поверхности стола, замирая где-то в темноте под ним.

В дверях, могучей тенью заполняя проем, стоял Тмаш Агак. На нем была замасленная рабочая куртка, лицо усталым, но глаза… глаза были острыми, как отточенные лезвия, и видели все.

Он смотрел прямо на меня, затем его взгляд скользнул по чертежу в моих руках, по дрожащим пальцам, по предательскому карандашу, лежавшему на полу.

Ледяная волна ужаса накатила на меня, сдавив горло и вытеснив воздух из легких.

Меня поймали с поличным! Сейчас все рухнет!

Карьера, доверие, эта хрупкая новая жизнь… Все кончено! Он все поймет. Или, что хуже, решит, что я просто сумасшедшая, возомнившая о себе невесть что.

– Я… я просто… – голос предательски сорвался, превратившись в хриплый шепот. Я отшатнулась от стола, будто он был раскаленным. – Показалось…

Он вошел в кабинет. Его тяжелые рабочие ботинки гулко стучали по дубовому паркету, нарушая звенящую тишину. Не говоря ни слова, он подошел вплотную, его высокая фигура заслонила свет лампы.

Агак взял чертеж из моих ослабевших рук и внимательно, не мигая, уставился на то самое место, которое я собиралась исправить. Его лицо было маской – непроницаемой и холодной. Он молчал, и каждая секунда этого молчания была для меня мукой, медленной пыткой ожидания приговора.

Потом орк медленно, очень медленно поднял на меня взгляд. В его темных, почти черных глазах не было ни гнева, ни ярости. Там было нечто гораздо более страшное – испепеляющее, бездонное разочарование.

– Показалось, – повторил он мои слова, и в его глухом, низком голосе прозвучала едва уловимая, но оттого еще более горькая насмешка.

Он отложил чертеж и сделал шаг ко мне, и его исполинская тень накрыла меня целиком.

– Интересное совпадение, мисс ай Дор. А вы знаете, за что был уволен мой предыдущий секретарь?