Текст книги "Бесценная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Таша Тонева

Соавторы: Елена Сергеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

15. Наблюдатель

В кабинете Тмаша Ашака царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом бинтов и тихими шагами врача из штабной медслужбы, который сейчас обрабатывал и перевязывал глубокий порез на руке Тмаша.

Орк сидел в своем кресле неподвижно, словно изваяние, лишь мышцы на его челюсти ритмично вздрагивали. Он сжал зубы, но не издал ни звука, хотя я видела, как его пальцы непроизвольно впиваются в кожу подлокотников. Его взгляд был устремлен в одну точку на стене, где висела схема нового двигателя, но мысли явно витали далеко от чертежей.

Я с опаской наблюдала за микроскопическими изменениями в его лице, пытаясь угадать ход его мыслей. В его глазах читалась не боль, а холодная, методичная ярость, смешанная с усталостью.

Сама я уже понемногу отходила от шока, хотя пальцы все еще предательски подрагивали. Тем более, что Тмаш, едва мы переступили порог кабинета, властным тоном приказал врачу:

– Сначала осмотрите айну Дор.

Несмотря на все мои завершения, что на мне нет ни царапины, увор Тангеш, подчиняясь непререкаемой воле моего начальника, серьезно кивнул и быстро провел необходимую диагностику прямо в кабинете, используя простые магические артефакты. Его вердикт – легкая мигрень и нервное перевозбуждение – был очевиден и без магии. Он тут же выписал мне успокоительные капли, наказав принять их перед сном, и лишь затем занялся настоящим раненым, снимая пропитанный кровью временный бинт из моего платка.

Когда врач, наконец, ушел, Агак тяжело вздохнул, отбросил в сторону окровавленную куртку и накинул приготовленный мной свежий пиджак. Движения его были привычно отточенными, но в них читалась сдержанная ярость, будто каждое мышечное волокно было напряжено до предела.

– Кофе? – без эмоций спросил он, уже направляясь к магическому аппарату, стоявшему в углу.

– Позвольте я, – я вскочила, но он резким жестом остановил меня.

– Сидите, Ларрин, – его голос прозвучал устало, но твердо. – Вы и так сегодня достаточно натерпелись.

Он налил две дымящихся чашки крепкого черного кофе, без сахара и сливок, и протянул одну мне.

Когда его пальцы, горячие даже через фарфор, слегка задели мои, я снова почувствовала то же странное, смущающее тепло. Но в этот раз оно вызвало не замешательство, а странное удовлетворение. Я постаралась скрыть свои чувства, но он, к моему облегчению, был поглощен своими мыслями.

Агак отхлебнул большой глоток, поморщился от горечи и опустился в кресло напротив.

– Это был не несчастный случай, – произнес он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в тишине кабинета. – Это саботаж. Целенаправленный и расчетливый. Или попытка устранить меня. Или и то, и другое вместе.

Я молча кивнула, ожидая продолжения. К чему были слова, если я и сама пришла к тем же выводам.

– В компании давно пытаются пролезть агенты конкурентов, – с беззвучной, но оттого еще более страшной ненавистью выдохнул он. – Подставные рабочие, подкупленные инженеры… Идиотская гонка за технологиями, где все средства хороши, – он с силой поставил чашку на стол.

– Поэтому я и переселил всех ключевых сотрудников в «Гнездышко». Организовал отдельный, охраняемый транспорт. Даже эту чертову столовую здесь устроил, чтобы никто не отлучался на обед и не болтал лишнего где попало. Но… – он поморщился. – Все равно почти каждый месяц ловим кого-то. Как тараканов. Одного уволишь – два новых приползают.

Этот сильный, могущественный мужчина выглядел очень уставшим этой бесконечной, изматывающей борьбой с невидимым врагом. Я не могла даже представить, каково это – держать круговую оборону в компании, управлять десятками сложнейших проектов и при этом постоянно отвлекаться на охоту за шпионами и вредителями. Я бы, на его месте, сошла с ума уже через неделю.

И вдруг меня осенило. Воспоминание из детства, такое простое и наивное на фоне сегодняшнего кошмара, всплыло в сознании с кристальной ясностью.

– Увор Агак… а если установить везде поддельные глазки? – робко начала я, чувствуя, как глупо это звучит.

Он нахмурился, его брови сдвинулись.

– Глазки?

– Ну… артефакты наблюдения, – поспешно уточнила я. – Только ненастоящие. Просто коробочки с блестящим стеклышком, чтобы все думали, что за ними следят. И ничего не объяснять. Никому.

Он смотрел на меня, не понимая, и я, с тайным трепетом и нарастающим смущением, продолжила, облизнув пересохшие губы:

– Мой отец… у нас на винодельне воровали вино из бочек. Никак не могли поймать вора. Тогда его друг, мореплаватель, привез ему с дальних островов несколько жутковатых масок какого-то идола. Отец просто развесил их по погребу. Ничего никому не сказал, не объяснил. Но воровство почти прекратилось. Люди сами додумали, что эти маски – нечто магическое, что они все видят… – я замолчала, сгорая от стыда.

Теперь, озвученная вслух, моя идея показалась мне детской и нелепой.

– Это… эффект толпы. Страх перед неизвестным и всевидящим оком. Мы не обманываем людей, просто… они сами себя запугивают, становятся осторожнее и начинают следить друг за другом…

Я умолкла, готовая к снисходительной улыбке или откровенному смеху. Но Тмаш Агак не засмеялся.

Он задумался. Его тяжелый, уставший взгляд уставился в пространство перед собой, но теперь в нем появилась искра живого интереса. Он начал медленно барабанить здоровой рукой по подлокотнику кресла, обдумывая что-то.

– Психологическая атака, – произнес он, наконец, и в его голосе прозвучало неподдельное, почти профессиональное уважение. – И защита одновременно. Неожиданно. И… остроумно. Браво, Ларрин, – он посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнула та самая смесь удивления, восхищения и внезапно вспыхнувшей надежды, от которой у меня предательски заныло внизу живота и по спине пробежала знакомая щемящая волна тепла.

– Дешево, не требует сложного монтажа и согласований, а главное… главное – сеет паранойю именно среди тех, кто что-то замышляет. Они начнут следить друг за другом, бояться каждого шороха, и… возможно, в этой суматохе потеряют бдительность и совершают ошибку, – продолжил он с воодушевлением.

Он покачал головой, и на его усталом лице появилось подобие улыбки.

– Вы никак не перестаете меня удивлять, Ларрин. Спасибо. Я обязательно подумаю над вашим предложением. Очень тщательно подумаю.

16. Случайные встречи

Через несколько дней нас вызвали к следователю для дачи официальных показаний. Здание главного филиала было холодным и бездушным, словно гигантская гробница.

Я нервно устроилась на жестком деревянном диванчике в приемной, пока Тмаша Агака проводили в кабинет следователя.

Секретарь за столом, хмурая женщина в строгом сером костюме, подняла на меня взгляд.

– Айна Дор, вам потребуется заполнить дополнительные формы. Подойдите, пожалуйста.

Я кивнула и подошла к ее столу, получив несколько бланков. Возвращаясь на свое место, я не заметила, как в дверь прошел незнакомый мужчина. Мы едва не столкнулись.

– О, прошу прощения! – вежливо воскликнул он, отступая на шаг.

Подняла взгляд и увидела весьма привлекательного шатена в безупречном дорогом костюме. Карие спокойные, проницательные глаза с интересом пробежались по мне.

– Простите. Это я виновата, не смотрела куда иду, – поспешно извинилась я.

В этот момент секретарь позвала меня снова:

– Айна Дор, вы забыли ручку!

Я замешкалась, а незнакомец слегка улыбнулся, доставая из внутреннего кармана изящную перьевую ручку:

– Позвольте предложить вам свою, мисс ай Дор.

Я смущенно взяла ручку, удивляясь его галантности:

– Благодарю вас… вы знаете мою фамилию?

– Случайно услышал от секретаря, – объяснил он мягко, без нажима. – Позвольте представиться – Лондис Берч. Я тоже ожидаю приема у следователя Астера.

– Ларрин Дор, – автоматически ответила я, все еще чувствуя легкое смущение.

– Очень приятно, – он кивнул, его взгляд стал чуть более заинтересованным. – Если не ошибаюсь, ваш брат – Риккул Дор? Тот самый талантливый инженер?

Я удивленно кивнула, заполняя бланки его изящной ручкой. Попыталась вспомнить, но не смогла найти среди своих заказчиков никого с именем Лондиса Берча. Значит, просто слышал или знаком с Риком лично.

– Да… вы знакомы с Риком?

– Имел удовольствие общаться с ним в столице, – подтвердил он мою догадку. – Ваш брат производит впечатление человека с неординарным умом. Он не раз упоминал, что многим обязан поддержке семьи.

Его слова прозвучали искренне, без лести. Я немного расслабилась – видимо, просто вежливый знакомый брата.

– Рик всегда был склонен преувеличивать мои скромные заслуги, – скромно ответила я, возвращая ему ручку.

– Не думаю, – он мягко парировал, принимая ее. – Интуиция подсказывает мне, что за вашей скромностью скрывается острый ум. Вы ведь тоже интересуетесь наукой? С таким братом, это было бы не удивительно.

Вопрос был задан так ненавязчиво, с таким неподдельным интересом, что я на мгновение растерялась:

– О, нет… то есть, я просто иногда просматривала его конспекты, слушала рассказы, – поспешно ответила я, чувствуя, как краснею. – Из любопытства.

– Любопытство – двигатель прогресса, – он улыбнулся, и в его глазах появилось одобрение. – Приятно встретить женщину, которая не боится интересоваться сложными вещами. В наше время это редкое качество.

Его комплименты были тактичными, умными и совсем не походили на грубые ухаживания, к которым я привыкла. Они льстили мне, и что удивительно, не вызывали тревоги.

В этот момент дверь в кабинет следователя резко распахнулась. На пороге стоял Тмаш Агак. Его лицо было мрачным, а взгляд, скользнув по князю и мне, приобрел остроту холодной стали.

– Айна Дор, – его голос прозвучал резко и официально. – Мы уезжаем.

Берч вежливо кивнул:

– Увор Агак. Рад вас видеть. Мы как раз с айной Дор вели интересную беседу о…

– Деловые вопросы обсуждаются в рабочее время, – холодно прервал его орк, его рука легла на мою спину, властно направляя меня к выходу. Его прикосновение было неожиданно твердым и требовательным. – Если у следователя появятся еще вопросы, он знает, где меня найти, – бросил он секретарю.

Он почти вытолкал меня в коридор, не оглядываясь на Касиана. Я едва поспевала за ним, смущенная и растерянная.

– Увор Агак, что случилось? – рискнула я спросить, когда мы оказались на улице. – Вы сильно рассержены. Какие-то новые факты от следователя? И почему меня не вызвали в кабинет?

Он резко остановился и повернулся ко мне. В его глазах бушевала непонятная мне буря:

– Держитесь подальше от Берча, Ларрин, – прорычал он, забыв о всякой формальности. – Он не тот, за кого себя выдает. Это ясно?

Не дав мне ответить, он развернулся и пошел к своему автомобилю, оставив меня стоять на тротуаре в полной растерянности.

17. Наблюдение

Возвращение в офис было напряженным. Тмаш Агак молчал всю дорогу, его мощные пальцы барабанили по рулю, выбивая нервную дробь. Я сидела, уткнувшись в окно, все еще не понимая причин его внезапной ярости.

А спросить не решалась.

Но все же когда мы остановились, напряжение в его позе немного схлынуло.

– Ларрин, – обратился он ко мне повернув голову. – Хочу принести вам свои извинения за ту вспышку в участке. Я не должен был на вас срываться.

Я выдохнула облегченно. Все-таки дело было не во мне, видимо, его довели в кабинете следователя. Что-то связанное со взрывом на полигоне.

Я кивнула ему.

– Ничего страшного, увор Агак. Я понимаю.

– Вряд ли, Ларрин… – как-то странно ответил он, но продолжать разговор не стал. – Идемте. У нас сегодня очень много дел. И так почти полдня потеряли.

Мне оставалось только догадываться, что у него на уме.

Но едва мы переступили порог главного офиса, мое внимание переключилось на нечто странное. Повсюду – в холле, у лифтов, в коридорах – появились странные устройства.

Небольшие латунные коробочки с матовыми стеклянными «глазками», замысловатые узоры из светящихся медных нитей, закрепленные на стенах, небольшие сферы, мерцающие тусклым внутренним светом. Они не издавали звуков, не двигались, но их присутствие было ощутимым, почти физическим.

Возле одного такого «артефакта» столпились инженеры из отдела разработки.

– Никакого излучения, – бормотал один, водя перед коробочкой портативным сканером-артефактом. – Ни магического, ни теплового. Пустышка.

– Не может быть, – возразил другой. – Агак бы не стал просто так вешать украшения. Это наверняка какая-то новая система безопасности. Сверхсекретная.

По всему офису стоял гул голосов. Сплетни, догадки, теории заговора роились в воздухе, смешиваясь с запахом кофе и страха. Люди говорили шепотом, нервно поглядывая на непонятные устройства. План работал. Идеально.

Я не могла сдержать улыбки, чувствуя прилив теплой, почти детской радости и гордости. Мой совет, моя наивная идея сработала! Он послушал меня.

Ко мне подошел молодой клерк из бухгалтерии, тот самый, что обычно смотрел на меня свысока.

– Эй, Ларрин, ты же всегда рядом с боссом. Скажи, что это за штуки? – он кивнул на ближайшую лампу-шар.

Я сделала самое таинственное и многозначительное лицо, какое смогла, и приложила палец к губам.

– Увор Агак строго-настрого запретил мне что-либо обсуждать. Извини.

Его глаза округлились от любопытства и страха. Он тут же отступил, и я видела, как он шепчется с коллегами, кивая в мою сторону.

С этого момента ко мне стали относиться с новым, неподдельным интересом и даже опаской. Весь день я провела на невероятном подъеме, летая по коридорам с чувством собственной значимости.

Под конец дня, когда суета немного утихла, Тмаш Агак вызвал меня к себе. Он сидел за своим столом, и на его лице уже не было и следа утреннего гнева, только привычная деловая собранность.

– Айна Дор, завтра вечером мы отправляемся на прием в клуб «Элизиум». Герцог Висконти представляет свой новый проект, и нам необходимо быть там. Вы поедете со мной в качестве моей помощницы.

Я замерла, мысленно переваривая его слова. Прием. Высший свет. Та дверь, которую я закрыла для себя, сбежав из дома.

– Я… я понимаю, – пробормотала я. – Я подготовлю все необходимые документы по проекту…

– Нет, – он мягко прервал меня. – Ваша задача – выглядеть презентабельно. Завтра с утра зайдите в салон и выберете себе подходящее вечернее платье.

Он открыл ящик стола и выписал чек, и положил на стол передо мной.

– Это на представительские расходы. Сумма должна покрыть все необходимое.

Я взглянула на цифры и чуть не поперхнулась. Этой суммы хватило бы на гардероб на год вперед.

– Увор Агак, это слишком щедро! Я не могу… – попыталась я запротестовать.

– Можете, – перебил он меня, и в его глазах мелькнула та самая ускользающая искорка. – Вы представляете мою компанию. И… – он сделал паузу, – вы заслужили это. Ваша идея, – он кивнул в сторону коридора, где висел один из «артефактов», – уже приносит плоды. Ложная тревога в цеху сегодня утром. Рабочий сам испугался и признался в мелком воровстве, решив, что «глазки» все видят.

Он встал, давая понять, что разговор окончен.

– Завтра к пяти вечера будьте готовы.

Я вышла из его кабинета с горящими щеками, сжимая в подрагивающих пальцах чек, который обжигал их.

Прием. Платье. И его признание, пусть и косвенное. Мир снова перевернулся, и на этот раз он был полон блеска, шелка и головокружительных возможностей. А еще скрытой опасности и тревоги, которая уже просачивалась в мои мысли.

18. Платье

На следующее утро я, все еще находясь под впечатлением от его приказа и щедрости, собралась было отправиться в один из скромных, но приличных магазинчиков в центре, где цены были хоть сколь-нибудь адекватными.

Мысль о том, чтобы потратить такие деньги на одно платье, вызывала у меня легкое головокружение и стойкое чувство вины, будто я собиралась совершить нечто предосудительное.

Я уже выходила из здания, как вдруг у тротуара с легким шипением остановился знакомый роскошный автомобиль. За рулем я увидела самого Тмаша Агака. Солнечные лучи играли на его зеленоватой коже, а в глазах читалась непоколебимая решимость.

– Садитесь, – произнес он без лишних церемоний, как будто так и было заведено. – Я вас отвезу.

Я замерла на месте, ощущая, как кровь отливает от лица, а сердце начинает отчаянно колотиться. Эта внезапность, это нарушение всех моих планов…

– Увор Агак, нет необходимости, я прекрасно доберусь сама… – попыталась я возразить, но голос прозвучал слабее, чем хотелось бы.

– Садитесь, айна Дор, – повторил он, и в его низком голосе прозвучала та самая сталь, что не терпела возражений. – Я знаю, куда мы едем.

Растерянная и смущенная, я почти машинально забралась на пассажирское сиденье, чувствуя себя пойманной с поличным.

Автомобиль бесшумно тронулся и через несколько минут замер у входа не скромного магазинчика, а самого фешенебельного и, как я знала, невероятно дорогого салона в городе – «Эразм».

Его витрины сияли хрусталем и шелком, за стеклом замерли манекены в платьях, стоимость которых, я была уверена, превышала мое годовое жалованье. Меня охватил легкий ужас.

Прежде чем я успела что-то сказать, орк вышел, обогнул автомобиль, открыл мне дверцу и властно взял меня под локоть, почти втолкнув в роскошный интерьер салона.

– Мы выбираем вечернее платье для моей спутницы, – объявил он хозяйке салона, появившейся перед нами с подобострастной улыбкой.

Хозяйка бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд и тут же засуетилась, защебетала, закивала.

– Конечно, увор Агак! Без сомнений! Прошу, пройдемте в наши апартаменты. Сейчас же все будет организовано.

Меня усадили в глубокое бархатное кресло, словно фарфоровую куклу, а вокруг мгновенно засуетились продавщицы с шелками и кружевами.

Я сидела, ошеломленная, пытаясь поймать взгляд Агака, который удобно устроился напротив в аналогичном кресле, закинув ногу на ногу, и наблюдал за процессом с видом полновластного хозяина ситуации.

– Это… слишком, – слабо попыталась я запротестовать, когда мне поднесли первое платье – из изумрудного бархата, с отделкой из настоящего речного жемчуга.

– Нет, – мягко, но с той же железной твердостью парировал он, даже не глядя на платье, а глядя на меня. – Это необходимо. Моя женщина должна выглядеть соответственно.

В воздухе повисла густая, звенящая напряженная пауза. Он спохватился, и его скулы, казалось, стали темнее.

– Моя помощница, – быстро поправился он, и его взгляд стал на мгновение неуловимым, скользнув в сторону. – Вы представляете меня и мою компанию на важном мероприятии. Внешний вид – это тоже инструмент в бизнесе.

Но фраза была сказана. «Моя женщина».

Она повисла в воздухе между нами, раскаленная, запретная и от этого невероятно сладкая.

Меня будто ударило током. Внутри все перевернулось – закружилась голова, по коже от висков до щиколоток пробежали мурашки.

Его взгляд, тяжелый, оценивающий и… присваивающий, скользил по мне, и под этим взглядом я чувствовала себя одновременно и драгоценностью, которую только что приобрели, и добычей, в которую впились когти хищника.

Но годы дрессировки в родительском доме, годы условностей и необходимость носить маску скромности сдавили мне горло. Я опустила глаза, стараясь дышать ровнее, изображая ту самую смиренную скромность, которую от меня ожидали на публике.

Внутри же бушевала настоящая, яростная буря. Буря от того, что не могу позволить себе ответить на этот взгляд, не могу расслабиться и получить удовольствие от этой безумной ситуации.

Я должна была играть роль. Всегда играть роль.

В итоге, после бесчисленных примерок, остановились на платье глубокого синего цвета темной ночи – из тяжелого атласа, с открытыми плечами и сложной серебряной вышивкой, мерцающей, как далекие звезды. Оно было одновременно и сдержанным, и безумно роскошным, подчеркивая каждую линию моего тела.

Отец никогда бы не разрешил мне надеть подобный наряд. И этот факт еще больше разжигал во мне желание это сделать.

– Теперь аксессуары, – распорядился Агак, не моргнув глазом, когда хозяйка салона назвала умопомрачительную сумму. – Туфли, перчатки, сумочка. И все необходимое, – он сделал небольшую, но многозначительную паузу, – белье. Чулки.

Я покраснела до корней волос, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Но он говорил об этом с такой ледяной, деловой отстраненностью, словно обсуждал технические спецификации, что любой мой протест застревал где-то в горле, не в силах пробиться наружу.

Агак платил, не глядя на ценники, его могущественная фигура в этом храме роскоши была воплощением абсолютной власти и контроля. И я, к своему ужасу и восторгу, понимала, что не могу и не хочу противиться его личной власти надо мной.

Через час мы вышли из салона, а за нами несли несколько больших коробок с золотым тиснением. Он молча довез меня до дома, достал с заднего сиденья все покупки и лично довел до самой двери моей квартиры.

– На сегодня вы свободны, Ларрин, – сказал он, вручая мне самую большую коробку с платьем.

Его пальцы снова едва коснулись моих, и по спине снова пробежала знакомая, острая волна возбуждения, заставившая меня вздрогнуть.

– Срочных дел нет, а у меня еще одна встреча. Думаю, вам нужно время, чтобы… подготовиться к вечеру.

И тогда случилось это. Неожиданный, короткий, но такой долгожданный и красноречивый жест.

Он совсем как в первый день нашего знакомства, мягко, но властно перехватил мою кисть и поднес ее к своим губам. Не поцеловал, а скорее заклеймил – горячим, твердым прикосновением, которое обожгло кожу сквозь тонкую ткань перчаток, которые он же мне и купил.

Перед глазами что-то взорвалось. Яркое, ослепительное. И по всему телу разлилось нерациональное, странное, пьянящее желание, заставляющее кровь петь в жилах.

Я не хотела, чтобы этот миг заканчивался. Хотела, чтобы он длился и длился…

Но… Агак выпрямился, бросил на меня короткий, обжигающий взгляд.

– До вечера, Ларрин, – резко развернулся и ушел, его мощная фигура быстро растворилась в полумраке коридора.

Я же, едва управляя с дрожащими руками, заперлась в квартире, прислонилась спиной к холодной деревянной двери и медленно сползла на пол, обхватив дрожащие колени руками.

Коробка с платьем и остальные пакеты лежали рядом, как вещественные доказательства моего сумасшедшего, нереального сна.

Его слова, его взгляд, его случайная оговорка… Все это кружилось в голове, смешиваясь с гневом на условности и пьянящим страхом от того, что хрупкие границы между «помощницей» и «его женщиной» начали стремительно и необратимо размываться.