Текст книги "Бесценная помощница для орка (СИ)"

Автор книги: Таша Тонева

Соавторы: Елена Сергеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

23. Хочу быть с тобой

Дверь каюты захлопнулась, отсекая суету и праздничный гул.

Внезапно наступившая тишина оглушила, и в ней зазвучал лишь ровный гул двигателей да бешеный стук крови в моих висках.

Тмаш все еще не отпускал мою руку, его пальцы, горячие и твердые, сжимали мои с такой силой, будто от этого зависела его жизнь.

Он резко развернулся ко мне.

Буря в его глазах еще не утихла – в них читалась ярость от только что миновавшей опасности, остатки адреналина и что-то еще, глубокое и незнакомое, отчего у меня перехватило дыхание.

Он молча смотрел на меня, будто видя впервые, а потом его рука медленно, почти неуверенно потянулась к моему лицу.

Задохнулась от бережной нежности этого простого жеста, когда он обвел кончиками пальцев контур моего лица и медленно заправил прядь моих волос за ухо.

Он наклонился, и его дыхание коснулось моего лица. Он медленно приблизил свое лицо, давая мне время принять решение.

Самое главное решение в моей жизни.

Но я замерла, завороженная этим моментом. Мне показалось, что пауза была вечной.

А потом его губы коснулись моих – сначала едва заметно, вопросительно. Он словно пробовал их, приручал к себе.

Дрожь пробежала по всему моему телу. Я невольно приоткрыла губы, сдаваясь во власть своих чувств.

Мужские мощные руки мгновенно обвили мою талию, притягивая ближе, но без спешки, без натиска. Его поцелуй стал увереннее, глубже, но оставался удивительно нежным, полным сдерживаемой силы и какого-то почти жадного обожания.

Меня же топило от всех этих новых неожиданных ощущений. Внутри копилось странное напряжение, сладкое и тревожное одновременно. От его жара, от тяжести ладоней, от его вкуса на моих губах, от мужского терпкого запаха.

Он первым прервал поцелуй, отстранившись всего на дюйм. Медленно, будто через силу, опустил меня на пол, но не отпустил, его лоб уперся в мой.

– Ларрин… Не здесь, – прохрипел он. – Не так.

Он сделал глубокий вдох, с силой выдохнул и мягко отпустил меня.

– Надо идти. Успокоить пассажиров.

– Да, – я кивнула, но внутри его слова отозвались странным разочарованием и досадой.

Как бы мне хотелось забыть вообще обо всем в этот момент. Но долг, работа… все это требовало и моего и его непосредственного участия.

Тмаш дал мне время привести себя в порядок, а затем мы вышли в салон.

Там мой начальник мгновенно преобразился, его его плечи будто стали шире, раздвинулись, на лицо вернулся его привычный деловой собранный настрой. Он поднял руку, призывая к тишине.

– Внимание, все! Тревога была ложной! – его голос, громкий и уверенный, легко заполнил помещение. – Небольшой сбой в системе оповещения, ничего серьезного. Приносим извинения за беспокойство.

Он говорил уверенно, успокаивающе, и напряжение в салоне тут же сменилось облегченными вздохами и даже смешками.

Мы не вернулись в каюту, тоже заняли места у огромного иллюминатора в общем салоне.

«Аржан» плавно и целеустремлен нес нас вперед, а внизу проплывали заснеженные вершины и изумрудные склоны курорта.

Я чувствовала на себе мужской пристальный взгляд – тяжелый, горячий, полный немого обещания. И тело само наполнялось необъяснимым восторженным жаром и волнением. Я почти не смотрела на пейзаж внизу.

Я не могла оторвать глаз от его профиля, от мощных крупных ладоней, лежавших на подлокотниках, от мужских губ, только что касавшихся моих.

Щеки горели, вспоминая тот самый поцелуй. Теперь мне казалось, что он продлился чудовищно мало времени. Я совсем не успела почувствовать его.

Это как слегка пригубить шампанское, но потом отставить бокал в сторону и жадно смотреть на то, как поднимаются пузырьки к его поверхности.

Никто вокруг ничего не замечал, но…

Воздух между нами сгущался, наполняясь невысказанными словами и электрическим ожиданием. Каждый его случайный взгляд, каждое движение было мучительным и сладким напоминанием о том, что произошло совсем недавно в каюте.

– Приготовьтесь, мы начинаем посадку, – раздалось объявление от капитана.

У меня екнуло внутри, от того каким жадным огнем полыхнули темные глаза Тмаша.

Скоро мы будем внизу. Без этих лишних, мешающих глаз… Одни…

Но до этого еще нужно было закончить свои дела на борту.

После безупречной посадки Тмаш, как ни в чем не бывало, руководил высадкой пассажиров, отвечал на вопросы, давал указания команде. Я была рядом, как прилежная помощница.

Но его пальцы каждый раз, передавая мне какой-нибудь документ, на мгновение задерживались на моих. Его плечо намеренно или случайно касалось моего, когда мы шли по трапу. Это было одновременно пыткой и блаженством.

В напряженном молчании мы доехали до роскошного горного пансиона, где для нас уже были заготовлены номера.

Тмаш говорил, перед взлетом, что это небольшой отдых, который мы оба заслужили. Три дня в горах. В одном из лучших курортов. И это было действительно так.

Расторопный портье уже распорядился о нашем багаже и с дежурной улыбкой выдал нам ключи, когда Тмаш сказал, что провожать нас не нужно.

Коридор был тихим и пустынным, устланным мягкими коврами.

– Это твой, Ларрин, – он остановился перед одной из дверей. – Мой номер напротив, – хрипло произнес он.

Повернув ключ в замке моей двери, он отворил ее, показывая на мгновение интерьер шикарного номера с камином и огромной кроватью. Затем он обернулся ко мне.

Мы стояли в пустом коридоре, и напряжение, копившееся все это время, достигло своего пика.

Тмаш произнес больше ни слова, просто смотрел на меня – долгим, тяжелым взглядом, в котором смешались вопрос, желание и тень той самой сдержанной нежности, что была в его поцелуе.

Он ждал, давая мне возможность сделать выбор – шагнуть в свой номер одной или…

Я же смотрела на него, и этот выбор был самым простым в моей жизни.

– Я хочу обсудить с тобой один личный вопрос, – выдохнула я, чувствуя, как горит лицо.

Тмаш кивнул, шагнул к своему номеру и открыл передо мной дверь. Его апартаменты были просторнее, но с более темным и лаконичным интерьером. Дверь закрылась за нами с тихим шорохом.

Мы остановились напротив друг друга. Напряжение буквально звенело в воздухе между нами.

– Ларрин, – его голос был низким и хриплым.

Он приблизился, нежно проведя пальцами по моей щеке.

– Ты достойна гораздо большего, чем я могу тебе дать.

– Я не хочу большего, – прошептала я, прижимаясь к его руке. – Я хочу быть с тобой.

24. Наедине

Его сдержанность рухнула в одно мгновение. Он снова поцеловал меня, но на этот раз в его поцелуе была та жадность и страсть, что я видела в его глазах. Одержимый, требовательный поцелуй, от которого я окончательно потеряла всю власть над своим телом. Она перешла к нему.

Пугающее немного, но до сладкой дрожи желанное мной чувство.

Тмаш подхватил меня на руки и стремительно понес в спальню.

– Не так я планировал сделать тебе предложение. Совсем не так, – признался он хриплым шепотом, аккуратно ставя меня на ковер и целуя мое оголенное плечо, пока его пальцы ловко расстегивали многочисленные крючки на моем платье.

– А почему ждал? – спросила я, запрокидывая голову.

Она восхитительно кружилась от его поцелуев, шепота и вообще всего этого будоражащего предвкушения чего-то нового… и запретного, жаркого…

Кажется, я только что перешла черту.

– Хмм… дай подумать, – он усмехнулся, и его усмешка была горьковатой. – Хотел подгадать идеальный момент. Я знал, что не имею права на ошибку. Я должен был быть уверен, что ты скажешь «да».

Платье с тихим шелестом упало на пол. Он уверенно притянул меня к своем горячему твердому телу.

– Да, Тмаш, – улыбнулась я ему, глядя в глаза.

Меня захватила странная смелость и азарт. А ведь до встречи с ним я и подумать не могла, что решусь вот так откровенно ответить мужчине.

Все потому что я с невозможной силой влюбилась… И эта яркая первая настоящая любовь сейчас придавала мне сил. Мне казалось, я полностью была заполнена им. До самого предела.

Тмаш замер, задержав взгляд на на моей улыбке.

Он видел мою неопытность, и мое тайное смущение, но это не отпугивало его, а делало еще более сосредоточенным и… осторожным.

– Я не причиню тебе боли, Ларрин, – произнес, захватывая обеими ладонями мое лицо. – Я буду медленным. Очень медленным.

И он снова поцеловал. Как и обещал.

Медленно теперь, проникновенно и очень нежно.

Сильные большие ладони скользнули по моим плечам, снимая с меня остатки одежды.

Я замерла, чувствуя, как мимолетный холодок страха бежит по коже, смешиваясь с пьянящим теплом от его прикосновений.

Теперь я стояла перед ним совершенно уязвимая и трепещущая в своей наготе. А в его глазах разгоралось горячее восхищение. Они потемнели еще больше от желания, но это не испугало больше, только заставило еще сильнее участиться мой пульс.

– Ты так прекрасна, – выдохнул Тмаш, и его ладони властно легли на мои бедра. – Совершенна. Моя Ларрин…

Он наклонился, и его губы снова нашли мои. Он продолжил исследовать мой рот своими губами и языком.

Ахнула, когда его ладони накрыли мою грудь и мягко сжали оба полушария. Все это было такой новой и неизведанной стороной чувственности, о которой я могла только догадываться, никогда прежде не испытывая ничего подобного.

И Тмаш понял и это. Все его прикосновения были удивительно осторожными, неторопливыми, бесконечно терпеливым.

Но огонь внутри меня разгорался от них все жарче. Сладкая пульсация в животе сорвала с моих губ тихий стон.

Мужские губы изогнулись в улыбке. Он точно знал, что делает. Я даже не заметила, как мы с ним переместились на кровать.

Мой орк будто вкушал меня, запоминая каждую деталь. Его поцелуи сместились ниже к уголку моих губ, к линии челюсти, к пульсирующей жилке на шее. Каждое горячее влажное касание заставляло меня вздрагивать, и по телу разливалась сладкая, тяжелая волна.

Его руки не оставались бездействующими. Одной он продолжал нежно гладить мое бедро, большим пальцем выводя медленные круги на нежной коже внутренней стороны. Другой рукой он снова обхватил мою грудь и сжал пальцами набухший, твердый сосок.

Ощущение было настолько неожиданным и интенсивным, что я зажмурилась, сминая пальцами простынь.

– Смотри на меня, Ларрин, – негромко, но властно приказал Тмаш. – Я хочу видеть твои глаза. Сейчас…

Я открыла глаза и утонула в его взгляде. Потерялась. Как у темный колодец упала на самое дно. В нем была такая концентрация, такое внимание ко мне, и темный терпеливый жар, что захватил всю радужку, и весь остальной мир перестал существовать.

Мужские губы медленно опускались все ниже, оставляя влажные, горячие поцелуи на моей груди, на животе.

Я задыхалась, мои бедра непроизвольно сжались, пытаясь скрыть самую сокровенную часть себя от его пронзительного взгляда.

– Расслабься, – улыбнулся он, и его дыхание обожгло кожу моего бедра. – Доверься мне, моя девочка.

Когда его сильные руки мягко раздвинули мои колени, я замерла, ожидая… чего? Боли? Грубости?

Но его прикосновение было таким же нежным и уверенным, как и все его движения. Его пальцы коснулись меня там, где я была самой чувствительной и уже такой влажной, дрожащей.

Легкое, едва уловимое прикосновение заставило меня вздрогнуть и издать тихий, сдавленный полустон, полувсхлип.

– Вот так, – хрипло прошептал Тмаш, успокаивающе, пока его пальцы начали движение.

Он медленно, осторожно, находил нужный ритм, который заставлял мою кровь петь от кипящего восторга и желание еще чего-то большего, неизвестного мне пока…

– Ты вся дрожишь. Вся уже мокрая… для меня.

Он внимательно наблюдал за моим лицом, читая каждую эмоцию, каждую реакцию.

Остатки стыда смешивались с нарастающим, незнакомым удовольствием. Внутри меня что-то сжималось, разжималось, остро пульсируя, и тепло разливалось по низу живота, становясь все сильнее, все требовательнее.

Я сама начала непроизвольно двигать бедрами, следуя за движением его пальцев, тихо бесстыдно постанывая при этом, удивляясь себе самой.

– Тмаш… – простонала я, уже не в силах терпеть это сладкое, мучительное напряжение.

– Я знаю, – его голос прозвучал хрипло. – Сейчас, Ларрин…

Он убрал руку, и я чуть не заплакала от разочарования, но в следующее мгновение он был уже надо мной, его мощное тело накрыло меня.

Я почувствовала его напряжение, его готовность, его твердую горячую плоть у самого входа в мое лоно. А затем последовал сильный глубокий толчок. Он качнул бедрами и вошел в меня.

Короткий, резкий, разрывающий удар. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину. Тмаш замер, все его тело неимоверно напряглось. Я же настороженно прислушалась к своему телу и чувствовала, как горячо и плотно он растягивает меня изнутри.

Такое непривычное странное ощущение.

– Все, моя нежная, – прошептал он, сцеловывая мои слезы на висках. – Теперь будет только удовольствие. Обещаю.

И он начал двигаться. Медленно, глубоко, давая моему телу привыкнуть к нему, к его размерам, к этому новому, невероятно интимному соединению.

Боль действительно отступила, сменившись странным, всепоглощающим ощущением заполненности и принадлежности ему.

Каждый новый толчок приносил все больше новых ощущений. Я уже стонала и вскрикивала, не сдерживая себя.

Это невозможно было держать в себе.

– Тмаш! О, Тмаш, – стонала я, а орк улыбался и проникал все глубже, все увереннее.

А потом… потом пошла обжигающая изнутри волна. Жгучее, нарастающее удовольствие с каждым его движением, с каждым толчком, который достигал самых потаенных глубин.

Мои крики стали громче. Я совсем потеряла разум и всякую сдержанность.

Тмаш отвечал мне тем же, его дыхание стало тяжелее, движения – более жесткими, отрывистыми. Он словно вел меня, поднимая все выше и выше к какой-то невидимой вершине.

И когда мы достигли ее вместе, мир взорвался миллионами ослепительных искр. Мое тело содрогнулось в немом крике, выгибаясь под ним, а он, с рыком, похожим на низкий хриплый стон, в последний раз толкнулся в меня, заполняя собой, и замер, тяжело дыша.

Мы еще долго лежали сплетенные, я слушала, как бьются наши сердца, постепенно возвращаясь к реальности. Тмаш не отпускал меня, прижимая так крепко, будто боялся, что я исчезну, растворюсь, как видение из сна.

– Ларрин… – наконец, позвал он меня тихо. – Это серьезно, Ларрин, – провел тяжелой рукой по моим волосам. – С моей стороны – все серьезно. Как только мы вернемся, я пойду к твоему брату. Просить разрешение на брак.

25. Эйфория

Тихий шепот Тмаша, его слова о браке, повисли в воздухе. А у меня внутри все сжалось в холодный, тревожный комок.

Эйфория, разлитая по телу теплой волной, мгновенно отступила.

Я невольно напряглась и отвела взгляд, уткнувшись лбом в его мощное плечо, стараясь скрыть нахлынувшее смятение.

Сильная рука, лежавшая на моей спине, чуть сжалась, прижимая меня еще ближе.

– Ларрин?

Он почувствовал перемену. Он всегда чувствовал.

– Что случилось? Я чем-то расстроил тебя? Ты не хочешь…

Я с горечью покачала головой, зарывшись лицом в его кожу, вдыхая знакомый, успокаивающий запах.

– Нет. Все не так. Ты… Все как раз наоборот. Я очень хочу… но…

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Просто… разговор с Риком. Он вряд ли будет приятным. И скорее всего очень непредсказуемым. Я не знаю, что он выкинет. Он… – голос дрогнул, и я замолчала, чувствуя, как старые обиды и страх подступают к горлу.

Тмаш не стал торопить. Он молча перевернулся на бок, чтобы лучше видеть мое лицо, и его рука принялась медленно, ритмично гладить мое плечо и спину. Этот простой, ласковый жест был красноречивее любых слов.

И я принялась рассказывать. Сначала сбивчиво, подбирая слова, а потом слова потекли таким плотным потоком, словно прорвало плотину.

Я выложила ему все. Не ту приглаженную версию. А всю правду, горькую и неудобную.

Я рассказала ему, каким на самом деле был мой брат. Не гениальным инженером, а самовлюбленным эгоистом, который с детства смотрел на меня свысока.

Как я тайком училась по его учебникам, делала за него проекты. Как после смерти отца он, не моргнув глазом, забрал все наследство, включая мамины драгоценности, и снял все деньги со счетов, оставив меня одну в пустом доме с долгами, о которых я даже не подозревала.

– Он заложил наш дом, Тмаш, – прошептала я, и голос снова задрожал от унижения. – А потом просто исчез. А ко мне пришли кредиторы.

Я рассказала ему о своем отчаянии. О встрече с университетским другом брата. О первом заказе, взятом под именем Рика. О том, как я, дрожа от страха, обманывала клиентов, притворяясь то его секретарем, то просто посыльным. Как я ночами сидела над чертежами, чтобы выплатить его долги и спасти наш дом.

Пока я говорила, я чувствовала, как тело Тмаша меняется. Оно сильно напряглось.

Мышцы под моей щекой стали твердыми, как гранит. Его дыхание, до этого ровное и глубокое, превратилось в низкое обрывистое шипение.

Рука на моей спине не убралась, но ее прикосновение стало более тяжелым и властным.

– Я все выплатила. Сама. И начала копить на лицензию. Мечтала о своем деле, но… – голос сорвался.

Когда я, срываясь, рассказала, как Рик забрал мои деньги, его пальцы на мгновение впились в мою кожу. Короткий, болезненный спазм ярости, который он тут же подавил, разжав хватку и снова начав гладить, но теперь его ладонь была горячей, почти обжигающей.

– Он просто перевел на себя, потому что все счета были на его имя. Назвал меня вруньей и мошенницей… И… я ушла.

Слезы, наконец, вырвались наружу, тихие и горькие. Я не могла сдержать их, рассказывая о том, как собирала вещи в ту самую ночь и уходила в никуда, в убогую комнатушку в бедном районе.

Тмаш не перебил меня ни разу.

Когда я замолчала, окончательно выбившись из сил и уткнувшись мокрым лицом в его грудь, орк какое-то время просто молчал. Но его тяжелое яростное дыхание было хорошо слышно в тишине спальни.

– Он назвал тебя мошенницей? – раздалось глухое угрожающее рычание над моей головой.

Я лишь кивнула, тихо всхлипывая и радуясь, что, наконец, хоть с кем-то смогла поделиться своей болью и старой обидой. От этого по-настоящему становилось легче. Боль выходила вместе со словами и слезами.

– Так, – это слово он выдохнул с такой силой, что воздух низко загудел. – Все ясно.

Его губы коснулись моих волос, и он долго просто держал меня так, пока мои рыдания не стихли, сменившись тихой, исцеляющей истомой.

– Маленькая моя, – хрипло прошептал он. – Моя храбрая, отчаянная девочка. Тащила все на себе одна.

Тмаш отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его темные глаза были серьезны.

– Ты больше не одна, Ларрин. И тебе больше не нужно бороться в одиночку. Твое «да» или «нет» – единственное, что имеет для меня значение, – повторил он, и его голос на мгновение смягчился. – А все остальное… все остальное – мое дело. Ты доверишься мне в этом?

Я с облегчением прижалась к нему. Внутри разливалась теплой волной огромная, всепоглощающая благодарность и странное, щемящее чувство защищенности.

– Доверяю, – прошептала я.

И, наконец, позволила себе расслабиться полностью, доверившись ему и его силе. Впервые в жизни у меня за спиной была настоящая стена. И это было самое чудесное ощущение на свете.

Следующие два дня пролетели как один сладкий, непрерывный сон, окрашенный в цвета горного солнца и нашей страстной яркой близости, где каждое мгновение било через край новыми восхитительными ощущениями.

Утро началось с того, что Тмаш, уже одетый в строгий костюм, разбудил меня нежным поцелуем и чашкой ароматного кофе с воздушными пирожными, принесенными прямо в номер.

На публике – во время обеда в общем зале, при осмотре дирижабля, он был безупречно корректен и снова максимально собран.

«Айна Дор, документы», «Ларрин, ваше мнение по поводу этой схемы?».

Но его взгляд, тяжелый, горячий, касался меня краем, и этого было достаточно, чтобы щеки заливал румянец.

После обеда, когда официальные дела были закончены, он неожиданно предложил:

– Здесь есть термальные источники. Говорят, обладают лечебным эффектом. Пойдемте, Ларрин. Снимем напряжение после вчерашнего.

Его тон был деловым, но в глазах читалась ласковая усмешка.

Я, все еще краснея при воспоминании о вчерашней ночи, могла лишь кивнуть в ответ.

26. Горячо

Бассейн оказался скрытым в естественном гроте. Воздух здесь был влажным и густым от пара. Вода переливалась молочно-бирюзовыми оттенками.

И мы были здесь одни.

Тмаш, не колеблясь, сбросил халат. Я замерла, смущенно отводя взгляд, но потом не смогла не смотреть.

Его тело было творением гениального скульптора: мощные плечи, рельефные мышцы живота и груди, мощные ноги и… все остальное.

Его мужская красота была пугающей и завораживающей, естественной и первобытной, как сам горный массив вокруг. Он вошел в воду с мягким плеском и обернулся ко мне, протягивая руку.

– Вода прекрасна, Ларрин. Не бойся.

Мои пальцы дрожали, развязывая пояс халата. Я чувствовала его взгляд на себе, горячий, голодный. И снова вставала перед глазами наша первая ночь. Его хриплый шепот, мои крики, жар сплетенных тел и неистовое наслаждение на самой вершине.

Низ живота мгновенно запульсировал горячими спазмами в предвкушении, и под кожей стремительно начал расползаться огонь.

Я сделала шаг в воду, и приятное тепло обволокло меня, как объятие.

Тмаш улыбнулся одобрительно, но не стал сразу прикасаться ко мне, давая привыкнуть.

Мы молча плавали несколько минут, и только его взгляд, полный скрытого огня, связывал нас невидимой нитью. Пожар во мне разгорался все сильнее.

Мы остановились одновременно. Притяжение стало невыносимым. Я завороженно смотрела как он медленно подплывает ко мне.

Его руки под водой нашли мои бедра и притянули к каменному напряженному паху.

Мужские нетерпеливые губы нашли мои, уже не с вопросом, а с уверенностью голодного зверя. Наш поцелуй был влажным, соленым от минеральной воды и бесконечно сладким.

Сильные жадные руки скользили по моей спине, моим бокам, заставляя меня выгибаться навстречу каждому прикосновению.

Он приподнял меня, усадив на выступ под водой, и его губы опустились на мою грудь, лаская и покусывая нежные соски сквозь мокрую ткань купальника, которая вдруг стала невыносимой преградой.

Словно читая мои мысли, его пальцы нашли застежку на моей спине. Легкий щелчок, и ткань сползла, освобождая мое тело.

– Не бойся. Никто не войдет, – хрипло шепнул он, уверенно раскрывая шире мои бедра.

От нового поцелуя голова совершенно закружилась и я потеряла всякую связь с реальностью.Он вошел в меня там, в теплой воде, поддерживая мою спину широкими горячими ладонями.

Медленные и невероятно глубокие толчки. Вода смягчала движения, делая их плавными, почти невесомыми, но от этого каждое проникновение ощущалось еще острее.

Я обвила его шею руками, цепляясь за его мощные плечи, полностью отдаваясь течению, которое он задавал. Он шептал мне на ухо хриплые, обрывистые нежности.

Мы двигались в унисон, под ритм падающих за стеной грота капель, и мир сузился до точки нашего соединения.

Закономерный ошеломительный взрыв, как падение с водопада. И мои крики еще долго звенят, отражаясь от стен пещеры.

Но, как оказалось, у Тмаша на этот вечер был заготовлен не один сюрприз. Едва я отдышалась, как он поднял меня на руки и куда-то понес.

– Думаю, ты будешь не против еще немного расслабиться, – загадочно улыбнулся он мне.

Внутри затрепетало все от его улыбки и защекотало радостными пузырьками.

Разве можно влюбиться еще сильнее? Мне же теперь казалось, что мои чувства неудержимо растут и распирают меня изнутри.

Воздух в приватной спа-зоне был густым и влажным, насыщенным ароматами разогретых трав и эфирных масел.

Мы только что вышли из парной, и кожа моя еще пылала, каждый нерв был обнажен и обострен. Именно сюда Тмаш принес меня сразу после бассейна, и теперь я лежала на массажной кушетке, прикрытая пушистым полотенцем, в ожидании… еще одного его сюрприза.

Он подошел к столику с флаконами, и тихий перезвон стекла отозвался эхом в тихом помещении. Через мгновение его ладони, согретые маслом, легли на мои плечи. Аромат ударил в нос – древесный, терпкий, с ноткой чего-то пряного и запретного. Сандал и пачули.

– Расслабься, Ларрин.

Сильные, уверенные пальцы разминали зажатые мышцы, и я не могла сдержать тихого стона.

Тмаш работал методично, как инженер, разбирающий сложный механизм. Его ладони скользили вниз, по лопаткам, вдоль позвоночника, к пояснице.

Каждое движение было выверенным, несущим одновременно расслабление и нарастающее, томительное напряжение. Он избегал всех тех мест, где мое тело уже плакало от нетерпения, где пульсировала кровь, требуя внимания.

Это была пытка. Сладкая, изощренная пытка. Я извивалась под его руками, пытаясь незаметно подставить ему бедро, намекнуть, направить. Но он был неумолим.

Его пальцы огибали мягкие половинки ягодиц, скользили по внешней стороне бедер, но не приближались к самой сути, к тому влажному, горячему очагу, что разгорался во мне все жарче. Нетерпение становилось почти физической болью, низ живота сжался в тугой, пульсирующий комок.

И тогда мое тело взбунтовалось. Совершенно непроизвольно, повинуясь древнему инстинкту, мои бедра сами собой приподнялись навстречу его руке в немой красноречивой мольбе, от которой у меня самой перехватило дыхание от стыда и неприличного возбуждения.

Я точно не ожидала от себя подобного.

Над моим ухом раздался тихий, глубокий смешок. Мужские губы коснулись моей шеи, влажное горячее дыхание обожгло кожу.

– Кажется, я нашел главную точку напряжения, – прошептал он.

В тот же миг его рука, наконец, коснулась меня там!

Не через ткань, а напрямую, его большие пальцы раздвинули меня, обнажив самую нежную, трепещущую плоть. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простынь.

А потом его губы скользнули вниз по моему телу, и я забыла о том, как дышать.

Первое прикосновение его языка было подобно удару тока. Острое, влажное, невероятно прицельное. Будто он не просто ласкает меня, а старательно изучает каждый запретный уголок моего тела.

Его ловкий язык выписывал медленные, бесконечно соблазнительные круги вокруг моей трепещущей сердцевины, заставляя все мое тело содрогаться в конвульсиях наслаждения. Он то надавливал сильнее, заставляя меня выгибаться дугой, то отступал, оставляя мокрый, холодный след на раскаленной коже, и это ожидание было почти невыносимым.

Я потеряла всякий стыд. Мои стоны становились все громче, бессвязнее.

Руки сами потянулись к его голове, впились в жесткие волосы, не в силах решить – притянуть его ближе или оттолкнуть, потому что ощущения были уже за гранью возможного.

Тмаш очень четко чувствовал каждую мою судорогу, каждое изменение дыхания. Он вел меня к краю, медленно, неумолимо, доводя до исступления.

Внутри все сжималось, пылало, готовое взорваться.

И когда я уже не могла терпеть, когда мне казалось, что я сейчас сойду с ума, он нашел нужный убийственный ритм. Быстрый, настойчивый, безжалостный.

И ослепительно прекрасная волна накрыла, наконец, меня с такой силой, что я задохнулась в крике, уплывая на несколько бесконечных мгновений за границы своего сознания.

Слепящие вспышки наслаждения все еще мелькали перед глазами. Я лежала, тяжело дыша, все еще вздрагивая, чувствуя, как отзвуки бушующей стихии медленно отступают.

Тмаш медленно поднялся, его глаза в полумраке горели удовлетворенным огнем. Он мягко провел рукой по моему бедру.

– Знаешь, у орков есть свои традиции, – довольно прищурился он. – Нас с юности учат, что величайшая честь для мужчины – доставить удовольствие своей женщине. Мы изучаем женское тело, как самый сложный и прекрасный механизм. Каждую точку, каждую реакцию.

Я посмотрела на него, все еще не в силах вымолвить ни слова, и лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

– Я тебе верю, – прошептала я, и мой голос прозвучал сипло. – О, поверь, я тебе верю.

Но он не дал мне опомниться. Его сильные руки мягко, но настойчиво перевернули меня на живот. Я уткнулась лицом в прохладную кожу кушетки, вся еще слабая и безвольная. Я чувствовала, как его тяжелые руки ложатся на мои бедра, раздвигая их.

Он снова вошел в меня. Сзади. Глубоко и властно, заполняя до предела мою все еще пульсирующую, чувствительную плоть.

И это было другое ощущение, более дикое, более подчиняющее. Каждый мощный толчок уверенно достигал самой глубины. Отдача проходила по всему моему телу, и скоро внутри снова начало разгораться знакомое, сладкое тепло, еще более острое после недавнего взрыва.

Тмаш наклонился надо мной, его грудь прижалась к моей спине.

– Ты вся моя, Ларрин, – горячо прошептал он у моего уха.

И я это чувствовала. На каждом уровне. Его тело владело моим, его ритм стал моим ритмом. Второй оргазм накатил быстрее. Он вырвался из меня сдавленным, безумным стоном, когда он, с низким, победным рыком, заполнил меня своим горячим семенем.

Мы замерли, сплетенные, его тяжелое тело придавило меня к кушетке. В тишине было слышно лишь наше учащенное тяжелое дыхание.

Тмаш не двигался еще несколько долгих секунд, и в этой неподвижности, в этом полном слиянии, было что-то еще более интимное, чем даже сама близость.

Позже, лежа в шезлонгах, закутавшись в пушистые полотенца, мы просто молча пили легкое игристое вино. Его рука лежала на моем колене, большой палец нежно выводил по коже жаркие узоры. А я млела от нежности в его темных глазах и страстно желала, чтобы эти моменты никогда не заканчивались.

Но идиллия продлилась недолго.

Уже на следующее утро старший механик нашел нас после завтрака. Он был взволнован и вертел в руках какой-то сверток.

– Нашли. В кристалле-стабилизаторе из пассажирского сектора. Микротрещина. Почти невидимая.

Тмаш взял в руки злополучный кристалл, повертел его на свет. Его лицо стало каменным.

– Слишком удобно, – пробурчал он. – Слишком вовремя для подобной случайности.

Когда механик ушел, его взгляд стал отстраненным и жестким.

– Межконтинентальный маршрут. Контракт от короны. Это не просто деньги, Ларрин. Это ключ к будущему. Конкуренты готовы на все. Даже на то, чтобы уронить заполненный пассажирами дирижабль, лишь бы выставить мои технологии ненадежными. Все держится в строжайшей тайне, но слухи… слухи, как вода, всегда находят щель, – Тмаш говорил спокойно, но я видела, как сжались его кулаки. Наши безумные горные выходные заканчивались.

Впереди же ждала полная неизвестность…