Текст книги "Безумно холодный"

Автор книги: Тара Янцзен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– У меня нет машины, сегодня, во всяком случае. Я пешком. Да тут всего пару кварталов.

Пешком? Одна? В субботу вечером, в одиннадцать часов по «переулкам нижнего центра»? Он хотел спросить ее: не сошла ли она с ума? Или достаточно ли она взрослая, чтобы сидеть за рулем?

С другой стороны, прогулка была хорошей идеей. Он был заперт в галерее в течение четырех часов, и, будь он проклят, если позволит малышке бродить здесь одной.

А она была малышкой, несмотря на все эти сигареты и «французские выдохи», несмотря на юбку из кольчуги и разумные выводы насчет того, что происходит с Кидом Хаосом.

– Я пойду с тобой.

– Это необязательно, правда. Со мной все будет в порядке, – возразила она.

– Возможно, – сказа он, не секунды в это не веря. – Но я все равно это сделаю. Пошли.

Затягиваясь сигаретой, Скитер еще раз окинула его взглядом. Она понимала, что на этих улицах она в безопасности, но вот насчет него уверена не была. И, если он проводит ее домой, ей, вероятно, придется проследить его обратно до галереи или просто отвезти его туда, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.

Втянув в себя воздух, она бросила сигарету на тротуар и затушила ее ботинком.

– Окей, конечно, – сказала она. – Это недалеко.

Она легко нашла Трэвиса Джеймса в той толпе. В окружении дюжин картин с самим собой, развешенных по стенам галереи, парень практически сиял – как и говорил Кид. Золотистая кожа, золотистые волосы, глаза цвета карибской волны – он был слишком хорош, чтобы служить благом для окружающих, даже в плотном черном костюме и синей шелковой рубашке, которые в данном контексте не имели никакого значения.

В приглушенном свете галереи и темноте переулка он походил на Крида – сильно. Она удивилась, почему Кид никогда не говорил об этом, но тот мог просто не обратить внимания. Крид был выше, волосы носил примерно той же длины – по плечи, но они были темнее. Глаза отливали холодной каменной серостью. Крид выглядел таким плохим, каким и был: слишком крутым, чтобы кто-то полез на рожон. Но они с Трэвисом все равно были похожи. Скитер могла поспорить, что в галерее не осталось ни одной женщины, не мечтавшей трахнуть такого парня – вероятно, половина присутствовавших мужчин думали о том же. Таким красавцем он был.

Впрочем, это тоже не имело никакого значения.

Она нашла Кида. Вот, что имело значение. Она поставила маячок в Надин. Вот, что имело значение. И она удостоверилась в том, что Кид с тем, кто любит его настолько, чтобы позаботиться о нем.

Вот, что имело значение.

Куин и Реган вернулись обратно к Ставросу, но Скитер, как и Кид, не смогла больше вынести страданий старика – не сегодня. Она провела с ним большую часть дня, а вчера просидела в Колорадо Спрингз в больнице с Кридом, держа его за руку, молясь, чтобы он пришел в себя. Его круто накачали всякой дурью.

Она ездила на Бэтти, Додже Коронете 1967 года с 327 лошадями под капотом, а это всегда было рискованным делом. Копы имели привычку замечать ярко красную машину, а она потеряла свои права пару недель назад на гонках в Миднайт Даблз. Она выиграла, но, Господи, разъезжать без прав становилось слишком рискованно.

Прав на возвращение домой у нее было более, чем достаточно, но против компании она не возражала. Трэвис казался милым парнем и, как и Никки МакКинни, она вполне могла оценить богатую артистичность его тела и лица.

Ей хотелось нарисовать его, хотя она и не могла гарантировать, что у нее получиться тот высокохудожественный ангел, которого создавала Никки МакКинни. Она сделала бы его агрессивней, добавила бы резкости, одела бы его в трико и лайкру, назвала бы… хм, как бы она назвала его?

Мститель, да, вот кем бы он стал. Может, даже Алым Мстителем, впрочем, синий цвет шел ему больше. Наверное, она назвала бы его Кэнси-Мститель, и развила бы его собственную сюжетную линию.

– Мы далеко идем? Где ты живешь? – спросил он.

– На Стил Стрит, с ребятами.

– Не с предками?

Неожиданный вопрос. Она не совсем понимала, почему он вдруг решил, что она должна жить с родителями, но все же ответила:

– Да, у меня есть родители, но у них… у них проблемы.

– Какого рода проблемы?

Она могла не отвечать на этот вопрос. Она понимала это, но было что-то действительномилое в этом парне, что-то теплое, словно он держал ее за руку, что-то, чему можно было доверять – что было очень странно. Она мало кому верила за пределами обычного круга Стил Стрит.

– В основном, наркотики, и алкоголь, и нищета, и у моего папы реальные проблемы с управлением гневом, так что я типа съехала пару лет назад, а намного позже переехала на Стил Стрит. Против мамы я ничего особо не имею. Я была странным ребенком, вроде как с головой не дружила, поэтому Стил Стрит стала куда более подходящим местом для меня.

– С головой не дружила?

– Я умная, – сказала она, усмехнувшись. – Очень умная. Ненормальноумная.

Остановившись, он вынудил ее остановиться рядом. Он окинул ее задумчивым взглядом, полным любопытства.

– Насколько ненормально?

– Ну, – начала она, на секунду задумавшись, как много можно ему рассказать. – Для начала: секунд через тридцать Кид и Никки выйдут из галереи.

Они уже перешли улицу, но все еще находились рядом с галереей. Он обернулся.

Прошло больше тридцать секунд, скорее минута, но вскоре несомненно Надин зарычала включенным двигателем и выскочила из переулка, направляясь к Уэзи.

Он снова повернулся к ней, взгляд его оставался задумчивым.

– И часто это у тебя бывает?

– Достаточно, чтобы перепугать некоторых до смерти.

– Например, твоих родителей.

– Например, моих родителей, – согласилась она.

– Но не ребят со Стил Стрит.

– Черт, конечно, нет. – Она громко рассмеялась. – Для того, чтобы потрясти этих парней нужно куда больше, чем ясновидящая девочка-подросток.

Смотря на нее, Трэвис подумал, что ему хотелось бы сказать то же самое, но он былпотрясен – хотя это и не имело никакого отношения к дару предвидения.

Это было связано с теми чувствами, которые она вызывала у него и с тем, какой чудовищно молодой она могла оказаться.

ГЛАВА 20

АЛЕКС НАШЕЛ сигарету. Когда все ушли, и в галерее не осталось ничего, кроме него и мусора, он нашел его в тарелке, стоявшей на столике от Джона Луиса – окурок от сигареты.

Он залпом выпил бокал шампанского и налил себе еще один. Личность обвиняемого навсегда останется тайной, хотя он и заметил в галерее ближе к концу вечеринки девчонку, одетую как панк-рокер.

Дети. Проклятье.

Он глубже уселся в кресле и провел рукой по лицу.

На самом деле ночь принесла ошеломительный успех. Они продали более половины картин и забронировали еще два шоу Никки МакКинни, которая снова объявилась в самом конце вечера – появилась, только для того, чтобы утащить через дверь одного роскошного и чрезвычайно смущенного молодого человека.

На протяжении всей ночи вокруг бурлила тревога, большая часть которой исходила от него самого. Проклятье. Мэрилин Деккер. У него не оставалось сил на это. Не оставалось.

Для встречи с Драконом Деккер понадобятся стальные яйца, его же яички напоминали изюм – старый изюм.

Как, черт возьми, он скажет сенатору, что понятия не имеет, где находится ее дочь, разве что с мужчиной, отсидевшим в тюрьме за убийство Джонатана Трейнора III? Он не мог себе представить. Это было слишком ужасно.

Он снова выпил шампанское и уже, было, потянулся за бутылкой, чтобы налить себе еще порцию, когда тихий скрип двери, донесшийся сверху, припечатал его к месту.

О, твою мать.

Звук был не из хороших – не из тех, что производят гости, праздно шатающиеся по галерее перед уходом. О, нет. Звук был медленный, опасный. Алексу, застывшему легкой добычей на первом этаже, он казался смертоносным.

Ну, черт. Именно поэтому он и носил пистолет.

Вскочив из кресла, он достал свой Кольт и направился к задней стене, неотрывно всматриваясь в верхний балкон.

Никого не было видно, но на балконе было темно, свет сильно приглушили, создав слишком много теней, в которых можно скрыться.

Если бы у него был выбор, он бы вызвал подкрепление. Но в текущей ситуации он был рад, что Катя не с ним, где бы она ни была.

Стараясь передвигаться максимально незаметно, насколько это вообще было возможно для человека, которого уже видели, он скользнул вверх по лестнице. Ничего не видя и ничего не слыша, он решил, что забравшийся в их с Катей квартиру, оттуда не выходил.

Добравшись до двери, он снова прислушался, потом двинулся внутрь с пистолетом наготове. Везде горел свет – он намеренно зажег его до начала вечеринки. Маленькая посылка, перевязанная розовой лентой, ожидала его внутри.

Черт.

Кто-то был здесь и доставил еще одну посылку. Не обращая на нее внимания, он осмотрел остальную часть квартиры, обнаружив у Кати открытое окно – но не преступника.

Проклятье. Он уже начал ненавидеть окна.

Убирая пистолет, он вернулся к посылке. Он мог позвонить лейтенанту Брэдли, но большой помощи от нее ожидать не приходилось. Поэтому очень медленно, опасаясь наткнуться на провода, он раскрыл коробку.

От увиденного его сердце скользнуло глубоко в желудок, где все внутренности сжались в один комок тошноты.

Это был очередной кусок платья, того самого платья, и он был покрыт кровью – засохшей, хрустящей, тринадцатилетней кровью.

Черт.

Усевшись на пол и уткнувшись макушкой в дверь, он вытащил из кармана штанов мобильный телефон. У него был только один номер, по которому можно было позвонить. Номер с визитки Дилана Харта. Он пытался дозвониться до того раньше, но натыкался лишь на автоответчик, но, по крайней мере, так он мог оставить сообщение – а это было больше, чем позволяла ему сделать Катя. Пришло время впустить его в игру.

Трэвис стоял на улице рядом со Скитер Бэнг около старого кирпичного здания, которое выглядело так, словно когда-то служило гаражом. На западной стороне здания находились три пары гаражных дверей, в окна были засунуты большие знаки с надписью «ПОГОДОСТОЙКИЙ», около стены стояло несколько мусорных контейнеров, а на улицу выходила приятная, высокохудожественная железная дверь. На одной стороне здания висел грузовой лифт, полозья которого походили на геометрически спроектированную паутину. Они стояли и ждали, пока он спустится.

Учитывая, какие поразительные машины водил Куин и количество денег, которые, казалось, у него были, Трэвис ожидал от здания чего-то большего.

– Извини, – сказала она. – На другой стороне есть лифт побыстрее, но из этого открывается такой прекрасный вид на город. – Она слегка пожала плечами. – Это займет пару минут, но, правда, тебе совсем не обязательно ждать.

– На самом деле, – сказал он, поглядывая в конец квартала, привлеченный шумом голосов. – Думаю, обязательно.

Компания парней, громко разговаривая, переходила дорогу. Они растянулись почти по всему тротуару, вышагивая так, словно владели каждым квадратным футом земли, расположенный чуть севернее, и поэтому считавшейся не такой крутой, как ЛоДо.

Проклятье. Если удача будет на их стороне, лифт приедет раньше, чем банда доберется до них, но скрип и дребезжание кабины особых надежд не давали.

– Привет-привет, Скитер Бэнг-бэнг! – проорал один из парней, и «особые надежды» понизились до «никаких надежд».

Он почувствовал, как она застыла рядом, ее взгляд метнулся к концу квартала. Она тихо чертыхнулась, что уверенности ему не прибавило.

Он не собирался заводить об этом разговор, но уж если у нее был талант к ясновидению, не лучше бы было предвидеть это, а не побег Никки и Кида?

Банда приближалась к ним, словно осиный рой, окружая со всех сторон. Пара сопровождающих оставалась чуть в стороне, оса-королева – в самом центре, привлекая внимание. Он не был самым большим, но круче, суровей всех: модные штаны свисали с бедер, а бритой головы и татуировок хватило бы, чтобы квалифицировать его как предмет искусства. Всего их было около дюжины. Слишком много, чтобы драться; слишком много, чтобы убежать без форы. Перед глазами Трэвиса, конечно, не начала мелькать вся его жизнь, но адреналин определенно зашкаливал.

– Какие дела, малышка Бэнг? – спросил главарь.

За пару секунд до ответа, Скитер сделала нечто поразительно, нечто, чего Трэвис никак не ожидал от пятнадцатилетней девчонки. Все произошло настолько незаметно, что, будь он не так сильно сосредоточен на ней в попытках понять, насколько испуганным стоит быть, он бы просто не заметил трансформацию. Но она произошла, и заняла время, необходимо, чтобы сделать один единственный вдох.

Повернувшись к главарю банды, она выпрямила спину и расставила ноги пошире, на самом деле заводя одну из стоп перед ним, совершив тем самым поразительно уместных ход, сказавший: не шевелись и помалкивай. Здесь главная она – незаметно, плавно, неожиданно.

– Эй, Джино, слышала, ты ставил против меня как-то ночью, – сказала она, обвинением напав первой. Голос ее был спокойным и резким.

Он бы точно не выбрал атаку – Господи, он прогулял почти все лекции по конфликтологии – но она не колебалась ни секунды. Он заметил что-то, торчащее из кармана куртки главаря, и пожалел, что у него нет пистолета, впрочем, он все равно с трудом представлял, что может воспользоваться им и на самом деле проделать в одном из этих парней дыру.

У Кида был пистолет, и он точно знал, что тот проделывает в людях дыры с хладнокровной тщательностью. Парень был снайпером, бывшим морпехом. У Кида было много оружия, но он был в безопасности, скорее всего направлялся в Боулдер вместе с Никки. Трэвис больше всего хотел бы заниматься тем же самым – со Скитер Бэнг – вместо того, чтобы стоять рядом с полуразвалившимся старым зданием на пустынной улице, готовясь к тому, что через пару минут из него выбьют все дерьмо – а это, вероятно, было бы лучшее развитие сюжета.

У этих парней тоже были пушки. Он практически чувствовал запах оружия, а у одного из парней в кармане был подозрительный комок.

– Ты дорого мне обошлась, малышка Скитер. Очень дорого. – Парень остановился прямо напротив нее, язык его тела стопроцентно выражал уличную крутость – но за движениями рук и покачиваниями тела крылась какая-то особая агрессия.

– Соображай быстрее, Джино, я была на КОПО Камаро Куина, – отрезала Скитер. – Чего ты ожидал? Что я позволю Билли Томпсону сделать меня на четверти мили на этом куске дерьма под названием Хонда, с которым он трахается уже целый год?

Конечно, нет. Трэвис понятия не имел, о чем она говорит, но совершенно точно сделал бы ставку на нее.

– Тебе стоило бы быть осторожнее, детка. Ты могла бы чуть сдерживаться. Это избавило бы тебя от кучи неприятностей, – сказал главарь, и эти слова стали открытой угрозой.

Трэвис увидел, как козырек ее кепки чуть задрался, словно она осторожно оглядывала Джино. Когда козырек снова опустился, легкая улыбка «да пошел ты» скривила ее губы.

– В тот день, когда я проиграю гонку, на кону будет куда больше, чем твое бабло.

Она устроит ему сердечный приступ. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Джино сделал шаг вперед, и в следующую секунду пружинный нож высвободился из ножен на ее юбке. Край блеснул в свете уличного фонаря, лезвие выглядел очень острым.

– Не искушай меня, Джино. Ты же знаешь правила. Тронешь меня, Супермен тронет тебя, и ты уже никогда не соберешься в одну кучу.

О, черт.Не ножом же, солнышко. Это был плохой сон, кошмар, а он застрял в самой его середине вместе с девочкой.

Немая сцена заняла чуть меньше вечности – ни одна из сторон не показывала намерений отступить. Он бы отступил. Проклятье, если бы не было необходимости забирать ее с собой, он бы отступил прямо сейчас и показал бы себя настоящей звездой трека. В его крови адреналина хватило бы, чтобы оторваться от парней уже в конце квартала.

Как раз в тот момент, когда он решил, что напряжение сейчас дойдет до точки кипения, взорвется как пушечный выстрел и ад разверзнется, кто-то сзади что-то сказал.

– Брешешь, – ответил другой. Его взгляд переместился на Трэвиса, в чем тот не нашел ни капли облегчения. Второй парень наклонился вперед и сказал что-то парню, стоящему перед ним, который в свою очередь так же обратил внимание на Трэвиса.

Что-то происходило. Трэвис наблюдал, как волна информации медленно проходит через банду к Джино. Казалось, что все немного отступили, слегка сдвинулись к улице.

Новости дошло до Джино – перемена в нем было просто поразительной. Агрессия вышла из него, словно воздух из шарика, все напряжение покинуло тело, мгновенно, оставив его совершенно расслабленным. Расслабленным настолько, чтобы сделать пару шагов назад, не показывая, что это отступление.

– Привет, Крид, – сказал он, сверкая ртом, полным дружелюбных белых зубов, наконец снизойдя до осознания его присутствия. – Не узнал тебя, мужик. Столько лет прошло, да, братан?

«Крид Ривера», – донеслось до Трэвиса откуда-то сзади. Парень, которому предназначались эти слова, как будто просел, быстро взглянув на Трэвиса, словно в ожидании взрыва. Другой парень наклонился к нему, прошептал что-то на ухо, и они оба, отделившись от толпы, пошли по улице прочь, через некоторое время перейдя на бег.

– Да, времени прошло не мало, – ответил Трэвис, гадая, кто же такой этот Крид Ривера и как скоро они поймут, что перед ними не он.

Казалось, не очень скоро. Джино сделал еще один шаг назад, показал Скитер какой-то странный знак рукой и широко ухмыльнулся.

– В следующий раз, малышка Бэнг, мои ставки на тебе.

– Эй, это здорово, Джино, – ответила она, одарив его тем, что призвано было исполнять роль искренней улыбки. – Правда, здорово. Надерем пару задниц, да?

– Да, крошка.

Через секунду вся банда снова оказалась в конце улицы.

– Что все это значит? – спросил он, в полном замешательстве от произошедшего.

– Джино потерял много денег в Миднайт Даблз пару недель назад – и, по-видимому, это были не его деньги, так вот он и запугивает всех на северной стороне, чтобы как-то спасти свой зад.

– Ты участвуешь в гонках?

– Исключительно на незаконных основаниях, так что не кричи об этом на каждом углу, ладно?

– Хорошо. – Да поможет ему Господь. Она вытащила нож, а он даже не сомневался, что она воспользуется им. Он не мог и предположить, что это как-то улучшило бы их ситуацию – наоборот. По телу прокатилась дрожь, отчего он почувствовал себя ужасно глупо. Ее не трясло, даже руки не дрожали. Она наблюдала за Джино и его парнями.

Банда панков исчезла за ближайшим поворотом и она повернулась к нему, все еще улыбаясь, и прикоснулась ладонью к его лицу. Она задрала голову, улыбка ее стала шире.

– Я знала, что ты похож на Крида. Кид никогда не говорил этого, но я сразу увидела.

– И кто такой Крид? – Ему понравилось ощущать ее руку на своем лице, но он едва ли успел насладиться этим чувством – так быстро она ее убрала.

– Крид Ривера правил на этих улицах, еще когда Джино жил со своей мамочкой.

Это объяснение лишь привело его в еще большее замешательство.

– Это, конечно, лишь догадки, но Джино выглядит старше меня.

Это его рассмешило.

– Знаю, – сказал она, по-прежнему ухмыляясь. – Разве люди не смешные? Он смотрит на тебя и отступает потом, что его мозг говорит ему, что ты – Крид, в то время как его глаза говорят, что ты никак не можешь быть им. Ты моложе его. Поразительно.

Поразительно – почти также поразительно, как и ее улыбка. У нее была прекрасная улыбка: губы не были пухлыми, но выглядели очень мягкими, у нее были симпатичные зубки – из тех, по которым хочется пробежать языком. Ему бы хотелось, чтобы она сняла свои солнечные очки и кепку. Так он мог видеть лишь ее щеки, ее рот и ее нос, изящный, симпатичный носик. Но этого было недостаточно. Он хотел увидеть ее глаза.

– Сколько тебе лет? – спросил он, удивив себя тупостью вопроса. Ему хотелось узнать, но спрашивать он не собирался.

– Я старше, чем ты, вероятно, думаешь, – сказала она, отворачиваясь и открывая дверь грузового лифта.

Он даже не заметил, когда тот приехал, что откровенно изумило его, потому что внутри находилась одна из самых потрясающих тачек, что он видел – лаймового цвета Додж Челленджер с черной гоночной полосой, протянувшейся через капот.

– Это значит, что тебе не пятнадцать? – спросил он.

Она рассмеялась, словно не могла поверить в его слова.

– Ты думал, мне пятнадцать? – Она зашла в лифт и жестом пригласила его последовать за собой.

– Да, – кивнул он, забираясь следом.

– Ну, ты ошибся почти на пять лет. На следующей неделе мне будет двадцать.

«Спасибо тебе, Господи», – мысленно взмолился он, почувствовав волну облегчения. По его меркам она все равно была слишком молодой – обычно его привлекали женщины постарше, намного старше – но в ней определенно было что-то, что переключило его в другой режим.

Она нажала на широкую кнопку на стенке кабины, и лифт начал двигаться, со скрипом и дребезжанием поднимаясь вверх.

Она обошла машину, проведя рукой по капоту, но вдруг остановилась, когда что-то привлекло ее внимание.

– Черт, о черт, Супермен, – сказала она, наклонившись, чтобы заглянуть в водительское окно. – Что за беду ты притащил сегодня домой? Батюшки, ты посмотри на это!

Она потянулась внутрь и вытащила платье, маленькое красное платье с расстегнутой молнией – целое платье, без женщины внутри – что лишь сильнее разожгло его воображение.

Она приложила его к себе – это зажгло еще пару грез в его голове.

– Что думаешь? – сказала она, подняв глаза на стену здания. – Думаешь, где-то там у нас бегает голая женщина?

Да, именно об этом он и думал.

Усмехнувшись, она снова обратилась к салону машины.

– О, это дорого ему обойдется. Посмотришь на этот бардак?

Он послушно подошел и, наклонившись, заглянул в открытое пассажирское окно – и мгновенно получил куда более ясное представление о том, что случилось с платьем.

Секс.

Он чувствовал его в воздухе. Секс, шоколад и китайскую еду.

Ух-ты. Меньше чем в двух футах от него на ручке переключения передач висели атласные трусики. Лифчик из того же комплекта зацепился за ручку двери. Он также заметил один красный сандаль на высоком каблуке и мужской ботинок. Пара боксеров была брошена на водительское сиденье, а около заднего стекла валялись коробки из-под китайской еды. Еще пара упаковок лежала на заднем сиденье и на полу.

И секс. Или он уже поднимал эту тему? Машина все еще не остыла от секса. Оставалась горячей. Обжигающей.

Достаточно горячей, чтобы возбудить его. Он ничего не мог поделать. Он опасался, что закрыв глаза и вдохнув поглубже, тут же получит мгновенную эрекцию.

– Ну и что ты думаешь? – спросила она. Он решил, что на самом деле она не хочет этого знать. – Обычно я беру с него сотню баксов за то, чтобы привести Роксанну в порядок, но это… – Она резко взмахнула рукой. – Это будет стоить больше: двести, двести пятьдесят. Что думаешь?

– Двести пятьдесят долларов за то, чтобы почистить машину?

– Да, я тоже так подумала, – сказала она, будто он только что согласился с ней. – Двести пятьдесят. Есть хочешь? – Просунув руку в салон, он подхватила одну из нераскрытых упаковок и разломила нетронутую пару палочек, валявшуюся на приборной доске.

Орудуя ими с поразительным профессионализмом, она протянула ему кусочек еды через салон. Он не смог устоять. Он взял бы все, что она предложила бы ему, но, чтобы взять угощение, ему пришлось наклониться. И вот он оказался в салоне, где совсем недавно Супермен занимался любовью с женщиной в красном платье, а теперь ел королевских креветок из рук цыпочки панк-рокерши. От всего этого у него слегка закружилась голова.

Закинув себе в рот пару креветок, она вылезла из машины, чтобы обойти ее сзади. Он последовал за ней, и они, откинувшись на багажник, прикончили остатки еды в упаковке, пока старый лифт полз вверх по стене небоскреба.

Насчет вида она была права. Он был удивительно живописный: огни Денвера, растянувшиеся до самого подножья гор.

– Хочешь, глянем, что в тех коробках у заднего стекла?

– Конечно, – сказал он. Впрочем, он сомневался, что залезть в машину – такая уж хорошая идея.

Краб Рангун и «Весенние рулетики» – два его любимых блюда полностью стоили усилий по изъятию из салона. Хотя он по-прежнему чувствовал себя немного неудобно, съедая обед этого парня – Супермена. Когда лифт наконец остановился на седьмом этаже, его представление о Стил Стрит кардинально изменилось.

Там были машины, поразительные машины, целые ряды машин, редчайшие машины стоимостью в миллионы долларов: мускулкары, спорткары, Ягуары, Порше, роскошные красные машины, машины с изогнутыми крыльями, которым он даже не мог найти названия. Ряд офисов, выстроенных по северной стене, выглядел дорогим и современным. Через окна, выходившие на гаражный этаж, он видел кучу электронного оборудования и изысканной мебели. Это место было высокотехнологичной мечтой.

У него была машина – Джип. Она заводилась, когда он поворачивал ключ, и останавливалась, когда он нажимал на тормоз. Обычно, хотя и не всегда, это позволяло ему добраться до нужного места без особых проблем. Весь разговор.

– Запрыгивай, я тебя прокачу, – сказала она, открывая водительскую дверь Челленджера, предварительно распахнув двери лифта.

– Нет, спасибо, я пройдусь. – Внутрь машины с ней он не полезет. Ни за что. Впрочем, он и не думал, что существует опасность стать сегодня ночью везунчиком. Это было очень странно, но он не чувствовал в ней ни капли сексуального влечения к нему. Ничего. Вообще ничего. И это слегка сводило его с ума. Господи, на него западали даже лесбиянки – но у Скитер Бэнг он не вызывал никакого интереса.

Она завела Челленджер, и широкая ухмылка в ту же секунду растянула его губы. Боже, какая классная машина. Она рычала и громыхала, заставляя лифт трястись. Он чувствовал мощь двигателя от подошв до самой макушки. Это заставило его задуматься: может, он просто никогда не давал машинам шанса? Обладать такой, как Роксанна, было бы слишком здорово.

Роксанна. Надин. Ему стало интересно, у всех ли машин на Стил Стрит есть свое имя? Почему-то он был уверен, что есть.

Она припарковала машину внутри мойки и, выйдя, отправилась к нему – он остановился рядом с GTO цвета морской волны.

– Коринна, – сказала она, проводя ладонью по крыше машины. – 1967-ого с четырьмя скоростями. Джей Ти выиграл ее у Хокинса пару лет назад, но, думаю… теперь она перейдет Киду. – Ее голос слегка сломался. Обойдя машину спереди и остановившись около решетки, она оторвала руку от гладкой синей поверхности и протянула ее ему. – Спасибо. С твоей стороны было очень мило проводить меня домой. Если хочешь, я могу подбросить тебя обратно до галереи.

Мило? И она его выставляет?

Руку он взял, но намек пропустил мимо ушей.

– Ты живешь здесь? – Он оглядел гараж.

– Наверху на одиннадцатом, напротив Супермена. – Даже не пытаясь сделать это незаметно, она отобрала руку.

– Может, стоит проводить тебя до дверей? Это ужасно огромное место.

– На самом деле, мой друг Джонни будет здесь минут через тридцать – мы собирались поработать над Коринной, покрутить колеса, может, сгонять в Колорадо Спингз, навестить там одного друга.

Определенно облом, впрочем, упоминание этого Джонни тоже не было похоже на свидание. Покрутить колеса?

– Так твое расписание довольно-таки подзабито с ночи до самого рассвета?

По крайней мере, на это она улыбнулась.

– Да, подзабито.

Ну, ему очевидно терять было нечего.

– Я хотел бы снова с тобой встретиться.

Она так долго ничего не отвечала, что он начал гадать: не задал ли вопрос на иностранном языке или что-то вроде?

– Нет, – наконец ответила она. – Не думаю, что это хорошая мысль. Не думаю, что хочу играть с тобой в «Красавицу и Чудовище».

Его бросали девушки, и не один раз, но этого никогда не происходило на стартовой линии. И она считала его чудовищем?

Видимо, где-то в глубине ее холодного-холодного сердца родилась крупица жалости к нему, потому что, пока он стоял там и боролся с ее непреклонным отказом, она снова заговорила:

– Слушай, ты даже не знаешь меня.

Наконец-то, за это он может уцепиться.

– В этом вся суть новой встречи, – сказал он, хотя и думал, что это совершенно очевидно для всех. – Узнать друг друга. Я не настаиваю на свидании, можем просто выпить кофе.

– Окей, – сказала она уж слишком поспешно. – Я как-нибудь тебе позвоню.

Лгунья. Она лгала не краснея, а он никак не мог понять, почему это причиняла такую боль. Видимо, что-то отразилась на его лице, потому что она, тяжело вздохнув, подняла руку и сняла солнцезащитные очки. Ее голова по-прежнему была наклонена, а кепка сидела так низко, что он не мог разглядеть ее лица. Но потом она потянулась назад и осторожно стащила ее с головы, не задев высокий хвост. А потом она просто стояла напротив него и смотрела прямо в глаза.

У нее были синие глаза, милые синие глаза, немного серебристые, а не темно-синие. И еще у нее был шрам, который по диагонали пересекал лоб, разрезал правую бровь и заканчивался на виске в дюйме от уголка глаза. Он милым не был. Со временем он не исчез, а работая фельдшером, он провел много ночей, соскребая с асфальта жертв автокатастроф и перенося их в машину скорой помощи, поэтому мог хорошо представить, как много крови она потеряла, когда это случилось. Кровь должна была залить ей глаза. Должна была затечь в рот, катиться вниз по груди, а рана должна была болеть так сильно, что ей виделась близкая смерть. Она должна была прийти в ужас при виде такого количества своей крови, пропитавшей одежду.

– Такие парни, как ты… – начала она.

– Такие парни, как я? – Вот теперь он разозлился.

– Такие парни, как ты, – терпеливо продолжила она, – имеют большой выбор. – Она улыбнулась ему, словно думала, что он купится на эту отмазку, пока она дает ему отворот-поворот. – Хотя, признаю, я могу быть в новинку…

– В новинку? – Вот теперь он действительно психанет. В новинку? За какого придурка она его принимала?

О, точно. Ему и спрашивать не нужно. Она только что в глаза ему сказала, каким конкретно придурком его считает.

– Правда в том, – продолжила она, по-прежнему такая чертовски терпеливая, что это взбесило его еще больше, – что нет никаких причин, чтобы мы попытались узнать друг друга.

– Я хочу поцеловать тебя. – Вот причина, правда, он так и не понял, откуда она пришла. Он не солгал, но и говорить ей об этом не собирался.

Его вывело из себя, то, с каким спокойствием она встретила его жалкое признание.

– Джино тоже хочет поцеловать меня, но посмотри: я не приглашаю его подняться сюда и протусоваться всю ночь.

Это еще что такое? «Такие парни, как он» теперь включали и мерзкого психопата Джино? Его не просто отвергли. Его втоптали в грязь.

А он по-прежнему хотел поцеловать ее.

Черт. Ничего другого как уйти не оставалось – что он и сделал: просто развернулся и направился к лифту.