Текст книги "Ты моя тайна. Муж моей сестры (СИ)"
Автор книги: Таня Ульянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 24
Вика.
Я откладывала этот разговор так долго, как только могла. Каждый раз, когда мысль о матери поднималась где-то внутри, сердце начинало биться быстрее, а ладони холодели. Я знала: этот момент неизбежен. Но надеялась – глупо, по-детски – что жизнь сама как-нибудь обойдет его стороной.
Но не обошла.
– Вика, – тихо сказал Игорь однажды вечером, когда Алиса уже спала, а Ева ушла к подруге. – Тянуть дальше нельзя. Она должна знать. Ты не можешь всю жизнь прятаться.
Я долго молчала, прекрасно понимая, что он прав. Прав на все сто. Потом кивнула. Медленно. Тяжело. Но с четким понимание, что действительно больше тянуть не стоит.
– Я боюсь, – призналась я честно. – Боюсь, что она отвернется. Что скажет… что я всё разрушила. Что я разрушила ваш брак с Леной.
Игорь взял меня за руки. Твердо. Уверенно. Без сомнений смотря мне прямо в глаза.
– Ты ничего не разрушила. Ты просто жила. И любила. А то, что произошло между мной и Леной, это только ее вина, но никак не твоя, Вика.
Я понимала прекрасно, что Игорь прав, но ничего не могла с этим поделать. Страх никуда не девался. От него нельзя было избавиться по щелчку пальцев.
На следующий день мы поехали к моей матери.
Дорога казалась бесконечной. Алиса сидела на заднем сиденье, что-то тихо напевая себе под нос и разглядывая облака. Я украдкой смотрела на неё в зеркало и чувствовала, как к горлу подступает ком. Болезненный. Тошнотворный. Если мама отвергнет… – мысль обрывалась, не желая оформляться до конца.
Мать открыла дверь почти сразу. Постаревшая, уставшая, с потухшим взглядом – болезнь папы совсем подорвала ее. И от этой картины, моё сердце обливалось кровью.
– Проходите, – сказала она сдержанно, но, увидев Алису, замерла. – А это…?
Повисла пауза. Напряженная. Пугающая. Для полной нагнетающей страх обстановки, не хватало только напряженной музыки, предвещающей беду. Сердце бешено колотилось в груди, от волнения, и страха дальнейшей реакции мамы.
– Мама, – я глубоко вдохнула, смотря на нее. – Нам нужно поговорить. Это важно.
Мама кивнула, вежливо приглашая нас на кухню. Переглянувшись с Игорем, я нервно сглотнула, и взяв Алиску за руку прошла на кухню. Здесь всё было почти как прежде. Только вот теперь меня здесь не было.
Мы сели за стол. Алиса устроилась рядом с Игорем, доверчиво положив ладошку ему на руку. Этот жест не укрылся от взгляда матери.
Пока мама делала всем чай, я начала говорить. Сначала тихо, сбивчиво, потом – всё увереннее. Я рассказала всё. Всё как было на самом деле. Всё что столько лет держала в себе, и боялась открыть. С первой встречи. С тех взглядов. С поцелуя. С той ночи. С беременности. С решением уехать. С рождением Алисы. С годами молчания, страха и одиночества, даже не пытаясь сдержать слёзы.
Игорь не перебивал. Лишь иногда добавлял несколько слов – спокойно, честно, без оправданий. Всё это время, он крепко держал меня за руку, явно не собираясь отпускать.
В комнате стояла тишина. Такая плотная, что казалось – если вдохнуть слишком резко, она разобьётся.
Мать долго молчала. Очень долго. Смотрела то на меня, то на Игоря, то на Алису. Потом медленно поднялась, подошла к нашей девочке и присела перед ней на корточки.
– Как тебя зовут, солнышко? – голос матери дрогнул.
– Алиса, – улыбнулась моя девочка.
Мама закрыла глаза. Слёзы покатились по щекам – впервые за долгое время. Не сдерживаемые. Настоящие. От этой картины, у меня всё болезненно сжалось внутри, и я уже тоже не могла сдержать слез.
– Пять лет… – прошептала она, подняв на меня заплаканные глаза. – Пять лет ты всё это несла одна… Господи…
Она поднялась и посмотрела на меня. В её взгляде больше не было обвинения. Только боль. И сожаление. И вина.
– Я была несправедлива к тебе, – сказала она другнувшим голосом, подойдя ко мне. – Я так боялась за Лену… что не видела тебя. Не слышала. Прости меня, дочка. Я так была не права по отношению к тебе… Прости меня, если сможешь… Если найдешь в себе силы на это…
Я не выдержала. Слезы хлынули только сильнее. Я шагнула вперёд – и впервые за много лет позволила себе просто быть дочерью. Просто плакать у материнского плеча. Мама прижала меня к себе, успокаивающе гладя по спине.
– Ты мне очень была нужна… – сквозь слезы проговорила я, тихо всхлипнув. – Я была совсем одна… Мне нужна была моя мама…
Сердце разрывалось от боли которая сейчас спустя все годы наконец нашла выход.
Игорь стоял рядом, держа Алису на руках, просто глядя на нас. Не вмешивался. Не пытался вставить слово. Просто взглядом говорил мне “Ничего не бойся. Я рядом. Я с тобой”.
Этот разговор не сделал всех счастливыми мгновенно. Но он поставил точку там, где слишком долго была тьма. Он наконец сломал те страхи, которые так долго были внутри меня. Наконец я могла не бояться что кто-то узнает об Алисе.
И именно с этой точки началась моя настоящая жизнь – без лжи. Без тайн. Без страха перед будущим. Теперь все было на своих местах. Так как должно быть.
* * *
Игорь.
Казалось, мир наконец выровнялся.
Правда больше не жгла изнутри, не пряталась за спинами, не заставляла оглядываться. Все знали всё. И страх – тот самый, липкий, годами сидевший в груди Вики – отступил.
И всё же один вопрос оставался открытым.
Тот, от которого моё сердце билось чаще обычного.
Я знал ответ.
Знал давно.
В тот вечер Ева без лишних вопросов забрала Алису гулять, по моей просьбе. Слишком легко согласилась, слишком загадочно улыбнулась. Я понял – она всё знает. И поддерживает. А для меня это было самым важным.
Пока Вика была на работе, квартира преобразилась.
Теплый полумрак. Десятки свечей – на полках, подоконниках, столе. Лепестки роз тянулись от входной двери к гостиной, словно указывая путь. Тихо играла музыка.
Я нервничал. Впервые за долгое время по-настоящему. Руки дрожали, когда я поправлял свечи, проверял коробочку в кармане, снова и снова прокручивал в голове слова. Ни одна репетиция не казалась достаточной.
Дверь хлопнула.
– Я дома… – раздался голос Вики в прихожей.
А спустя пару минут, она вошла в гостиную и замерла.
– Игорь?.. – шёпотом проговорила она. – О Боже…
Тёплый свет, аромат роз, тишина, наполненная ожиданием. Она медленно прошла вперёд, словно боялась разрушить это мгновение.
Я сделал несколько шагов ей навстречу.
– Ты устала? – мягко спросил я, нежно коснувшись губами ее губ.
Она кивнула, неотрывно смотря мне в глаза.
– Что… что происходит?
Я взял её за руки. Тепло. Надежно. Так, как брал всегда – будто держал не ладони, а саму ее жизнь. Я смотрел в любимые глаза, не веря что наконец мы будем вместе. Все происходящее между нами, мне казалось очень приятным, и сладким сном, от которого не хотелось просыпаться.
– Вика, – голос дрогнул, но я не отступил, чуть сильнее сжав ее ладони. – Мы прошли слишком много. Потеряли слишком много времени. И я больше не хочу жить ни одним днём без тебя. Без Алисы. Без нашей семьи.
Я опустился на одно колено, по прежнему глядя ей в глаза.
Мир сузился до этой точки. До этого дыхания. До её расширенных от шока глаз. До ее слез счастья.
– Ты научила меня любить по-настоящему. Ты подарила мне дочь. Ты – мой дом. Мой выбор. Моя жизнь.
Я открыл коробочку, слегка улыбаясь.
– Выходи за меня. Будь моей женой.
Слёзы потекли по щекам Вики прежде, чем она успела что-то сказать. Она прикрыла рот ладонью, качнула головой – будто не веря. Словно боялась что все это окажется сном.
– Игорь… – выдохнула она поджав губы. – Я… да. Да! Конечно да!
Я надел ей на палец кольцо, и встав с колена обнял её, закружил в воздухе. Она смеялась сквозь слёзы, цепляясь за мои плечи, прижимаясь так, словно боялась, что это сон.
Когда мы прижались лбами друг к другу, Вика прошептала:
– Теперь… теперь всё правда. По-настоящему.
Я поцеловал ее – медленно, нежно, обещая не отпускать никогда. Как самое ценное, и дорогое сокровище, которое у меня было.
За окном загорались огни города, а внутри теперь нашей общей квартиры, наконец начиналось что-то светлое, теплое.
Без тайн.
Без страха.
С любовью, которую мы смогли сохранить. И с долей грусти на душе, потому что я знал, что мне еще следует разобраться с одним вопросом.
Глава 25
Игорь.
Я стоял у плиты, ловко переворачивая панкейки на сковороде. Готовить я почти не умел, от слова совсем. Но сегодня, очень хотелось порадовать, и удивить моих девочек. Обычное утро. Спокойное. Такое, каким и должно быть утро действительно счастливого человека.
Смешно… ещё немного– и я жених. Только в этот раз невеста действительно любимая девушка. Мать моего ребенка. Улыбнулся собственным мыслям, представив этот день. Вика в белом платье, зал, музыка, улыбки. Я даже представлял, как она будет нервничать, поправляя волосы, а я скажу ей, что всё идеально. Что она – идеальна. Что она самая красивая.
Я усмехнулся сам себе, убавляя огонь. Еще немного, и я стану самым счастливым человеком на свете.
Сзади скрипнула дверь.
Я не обернулся сразу. Только сказал:
– Проснулась?
Тишина.
Что-то в этой тишине было не так. Слишком плотная. Слишком тяжелая. Слишком наполненная напряжением.
Я обернулся. Это была Ева.
Она стояла в проходе. Слегка бледная. Слишком спокойная. В руках – аккуратно сложенный лист. Она держала его так, будто это не бумага, а что-то, что может обжечь.
Сердце неприятно дернулось, словно предчувствуя что-то не хорошее.
– Почему ты не сказал мне ничего? – её голос был тихим. Ровным. Но внутри него что-то ломалось.
Я машинально посмотрел на этот листок. И в тот же момент внутри всё рухнуло. Повестка. Та самая которую она нашла в почтовом ящике, и которую я не дал ей рассмотреть, когда она подумала, что это какое-то письмо. Она нашла.
В груди всё неприятно сжалось. Мир как будто сдвинулся – чуть-чуть, но этого хватило, чтобы всё перестало быть нормальным.
Я смотрел на бумагу в её руках и уже знал, что с сестрой придётся объясниться.
Отставив сковороду, я резко шагнул к ней, почти не давая себе времени подумать. Рука сама потянулась – я выхватил этот листок у неё из пальцев быстрее, чем она успела среагировать. Бумага хрустнула, когда я сжал её, и я тут же, не глядя, сложил и запихнул в карман домашних штанов.
Как будто ее и не было.
– Ева… – голос вышел глухим, и я прочистил горло. – Ты не так всё поняла…
Она смотрела на меня. Не моргала. И от этого взгляда внутри становилось не по себе. До последнего не хотел говорить ей, надеясь что быстро всё разрулю, и потом мы все вместе посмеемся над этим.
Я сделал шаг ближе, попытался говорить спокойнее, мягче, как раньше, стараясь не пугать сестру.
– Слушай… это ерунда. Реально. Рабочая фигня, – я нервно усмехнулся, проводя рукой по затылку. – У нас в автомастерской… там один клиент был. Ну… не простой. Влиятельный. Деньги, связи – всё как положено.
Я чувствовал, как слова идут тяжело, как будто застревают где-то в горле. Понимал что это далеко не фигня, но не хотел чтоб она волновалась раньше времени. Особенно в ее положении.
– Его… кинули. Не я, – быстро добавил я, чуть резче, чем хотел. – Но так вышло, что крайним сделали меня. Повесили всё. Типа я отвечал за заказ, за детали… Хотя именно об этом заказе я был не сном, ни духом.
Ева всё так же молчала, сложив руки на груди, и внимательно смотрела на меня, ожидая продолжения рассказа.
– Он, конечно, не стал разбираться. Сразу в суд. Плюс вот… следователь вызывает на допрос. Разбираются сейчас. Ничего серьёзного, правда. Просто надо время, чтобы всё это разрулить.
Я поймал её взгляд и попытался удержать его, заставить её поверить. Хоть немного. Чтоб она не начала паниковать, и накручивать себя. Ведь прекрасно знал, что ей нельзя нервничать в ее положении.
– Я всё решу, слышишь? Это не то, из-за чего стоит паниковать.
Секунда тишины. Две.
Я почувствовал, как внутри поднимается тревога. Не из-за дела. Из-за неё. Из-за Вики. Не хотел их даже вмешивать в это. Не хотел чтоб они знали, что у меня какие-то проблемы. Я мужчина. Я вполне могу бы разобраться с этим, не вмешивая своих девочек.
– Только… – я понизил голос, почти до шепота, чтоб слышала только она. – Ева, пожалуйста.
Я сделал ещё шаг, подходя почти вплотную, и взял ее за плечи, смотря в глаза.
– Вике не говори. Ни слова. Вообще ничего.
Сердце бешено заколотилось в груди, стоило только подумать о Вике.
– Пожалуйста. Ни в коем случае.
Я ещё держал Еву за плечи, как будто этим можно было удержать не только её, но и всё, что уже шло не по плану.
И в этот момент дверь на кухню распахнулась.
– Доброе утро! – послышался звонки, довольный голос Алисы.
Она вбежала, как маленький ураган, с растрепанными волосами и сияющими глазами, будто утро создано только для неё одной.
Я даже не успел переключиться.
Руки сами отпустили Еву.
Я резко выдохнул, словно меня выдернули из напряжения, и тут же шагнул к Алисе, подхватывая её на руки. Она доверчиво обхватила меня за шею маленькими ручками, тёплая, лёгкая, настоящая – единственное, что сейчас не вызывало внутри тревоги.
Я прижал её к себе чуть сильнее, чем обычно, и поцеловал в щёку.
– Доброе утро, принцесса, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал так же спокойно, как всегда.
Она улыбнулась, довольная, будто мир снова стал правильным.
И на секунду мне даже удалось в это поверить.
Почти.
Следом послышались шаги.
Я уже знал, кто это, ещё до того, как поднял глаза.
Вика.
Она вошла все еще сонная, с чуть растрепанными волосами, в простом домашнем махровом халате, теплая, настоящая, моя будущая жена. Моя родная, самая любимая девочка.
Она подошла ко мне, даже не замедлившись, и поцеловала в щёку.
Лёгко. Непринужденно. Как будто это самое естественное действие в мире.
– Доброе утро, – тихо сказала она.
И внутри у меня всё на секунду сжалось так, что стало трудно дышать.
Я заставил себя улыбнуться.
– Доброе утро, милая, – ответил я, чуть тише, чем обычно.
Алиса что-то болтала у меня на руках, рассказывая о чем-то своём, но я почти не слышал.
Мой взгляд сам, предательски, скользнул в сторону. На Еву.
Она стояла чуть в стороне. Молча. Слишком ровно. Слишком внимательно смотрела на нас. Хотя и в её руках больше не было бумаги – но я знал, что это ничего не меняет. При огромном желании, она может все рассказать.
Наши взгляды встретились.
И я не сказал ни слова.
Но взглядом – жёстко, почти без воздуха – я попросил её об одном.
Не сейчас.
Ничего не говорить.
Ева поняла.
Я увидел это по тому, как едва заметно дрогнули её глаза.
И я продолжал смотреть на неё, удерживая улыбку на лице, пока внутри всё сжималось от одной мысли – только бы она сейчас промолчала.
Ева ничего не сказала. Она просто развернулась. Без слов. Без взгляда в ответ. Даже не задержалась, молча вышла с откровенной обидой на меня, которую я все же успел почувствовать, ведь знал ее лучше чем кто-либо другой.
И это было хуже, чем любой вопрос.
Я стоял, держа Алису на руках, и чувствовал, как тишина после её ухода становится тяжелее. Как будто воздух на кухне стал плотнее, вязким, и в нем застряло всё, что не было сказано вслух.
Вика, кажется, ничего не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Но это было к лучшему.
Она спокойно подошла к Алисе, поправила ей футболку и мягко сказала:
– Малышка, иди умываться и чистить зубы, хорошо?
Алиса послушно кивнула, сползла с моих рук и, на бегу обернувшись, улыбнулась мне еще раз. Я слегка улыбнулся ей в ответ.
– Давай, принцесса, – сказал я негромко.
Она убежала по коридору, и её шаги быстро затихли.
И только тогда мы остались с Викой наедине.
Она стояла у кухонного стола, спокойно, привычно, будто это обычное утро, а не один из тех моментов, когда любое слово может всё перевернуть.
Вика молчала, будто ожидая что я что-то скажу.
Это молчание было другим. Не таким, как у Евы. Спокойным. Тёплым. Опасно нормальным.
И в этот момент в кармане завибрировал телефон.
Один раз.
Потом второй.
Я замер на долю секунды, прежде чем достать его.
Экран загорелся в ладони. И я про себя чертыхнулся, увидев знакомый номер.
Лена.
Я почувствовал, как внутри напряглась каждая клеточка тела, и медленно поднял взгляд на Вику.
Всех православных поздравляю со светлым праздником Пасхи!
Так же напоминаю что в процессе у меня еще одна история НЕВЫНОСИМО БЛИЗКО.
Поддержите ее)) буду очень рада каждому!))
Еще у меня появился канал ВК. Ссылку на него можно найти в закрепленном посту в моей группе!))
Всех люблю!)) ВАША ТАНЯ
А за поддержку – обняла!💋💋💋
Глава 26
Я задержал взгляд на экране, собираясь с мыслями чтоб ответить на звонок.
Имя “Лена” горело в ладони так, будто телефон стал тяжелее в два раза. После всего что было между нами, не очень горел желанием разговаривать с почти бывшей женой. Было даже противно в какой-то степени, особенно после всего что она сделала. После ее манипуляций. После ее лжи.
Я поднял глаза на Вику.
Она стояла у стола, спокойная, занятая чем-то своим – чашкой, движением, привычным утренним порядком. И на секунду мне захотелось просто не отвечать. Отложить. Сделать вид, что не увидел. Просто насладиться этим утром, рядом с любимой девушкой. Рядом с той, которая была мне нужно все эти года по настоящему.
Но телефон снова завибрировал. И я принял вызов.
– Да, – сказал я коротко, отходя чуть в сторону.
Мне не очень хотелось, чтоб Вика слышала всю грязь, которую может вылить на нас моя пока еще благоверная.
Вика не повернула головы, но ее руки дрогнули, выдавая ее настоящую реакцию.
Я развернулся к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Ну почему сейчас? Почему именно в это утро?
– Лена… – я старался говорить спокойно, без лишних эмоций, хотя внутри всё буквально кипело от злости. – Что случилось?
Пауза на том конце была слишком спокойной. Почти чужой. Словно Лена наслаждалась ловя нотки моего внутреннего напряжения.
– Я согласна на развод, – проговорила она ровным, непоколебимым голосом, словно это было в порядке вещей.
Я на секунду даже не понял смысл.
Слова были простыми, но мозг будто отказывался их сразу складывать в реальность.
– Ты… что? – вырвалось у меня, выдавая моё удивление.
Я ожидал чего угодно. Скандала. Упреков. Крика. Давления. Ненависти. Всего того, что тянулось между нами месяцами. Но явно не того, что она спокойно согласится на развод. Точно не этого.
– Я сказала, я согласна, – повторила она так же спокойно. Без надлома. Без эмоций.
И от этого ее спокойствия стало странно холодно. Даже не по себе. Словно в этом не было ничего хорошего.
Я провёл рукой по лицу, выдохнул, стараясь поверить что это не глупый розыгрыш.
– Почему сейчас? – спросил я тише, чувствуя как внутри поднимается неприятное чувство вины перед ней.
Она не ответила сразу. Молчала, словно старалась подобрать слова. Будто каждое из них давалось ей тяжело.
– Неважно…
И это “неважно” почему-то ударило сильнее всего. Без эмоций. Слишком спокойно. Слишком монотонно. Даже в мыслях проскочило, что она задумала сделать какую-то глупость…
Я молчал пару секунд, глядя в окно, где город уже жил своей жизнью. Но внутри все равно чувствовалось какое-то напряжение.
– Хорошо, – проговорил я, словно вынырнув из своих мыслей. – Тогда давай без лишнего… Встретимся у ЗАГСа к двенадцати. Решим всё официально. Ты сможешь?
– Да, смогу, – коротко ответила Лена.
И связь оборвалась. Я опустил телефон, не сразу убирая его в карман. Пальцы все еще чувствовали вибрацию. А внутри разливалось полное неверие что еще немного, и я стану абсолютно свободным человеком. И наконец смогу быть рядом с той, с которой хотел быть всё это время.
Повернулся. Вика стояла на том же месте, задумчиво помешивая в чашке чай. И вдруг всё вокруг стало слишком обычным: кухня, утро, кофе, свет. Я заставил себя выдохнуть, медленно убрал телефон в карман и посмотрел на неё. И впервые за всё утро улыбнулся по-настоящему спокойно. По-настоящему счастливо, потому что сейчас на моей кухне, стояла та, которая и должна была быть с самого начала. Вика. Моя Вика.
Я даже сам не понял, в какой момент это решение стало движением. Просто шаг вперед – и я уже рядом с Викой. Она только успела поднять на меня взгляд, чуть удивлённый, когда я подхватил её на руки.
– Игорь! – вырвалось у неё с коротким смехом.
Но я уже не слушал. Я резко поднял её, легко, как будто она ничего не весит, и закружил. Мир на секунду смазался: кухня, свет, утро, всё смешалось в одно движение, в одно дыхание. Словно мы две половинки единого целого, которые наконец воссоединились.
– Ты что делаешь? – она засмеялась уже громче, зажмурившись, цепляясь за мои плечи.
Её пальцы сжались крепче, но не от страха – от неожиданности. Ну конечно она не ожидала что я подхвачу ее на руки и начну кружить. Сейчас я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Жизнь казалось вновь обретала свои краски.
Я остановился так же резко, как начал, и аккуратно поставил её на пол. Она чуть не удержала равновесие, но я сразу придержал её за талию, прижимая к себе. И не отпустил.
Я смотрел на неё, и внутри всё, что было напряжено с утра, вдруг дало трещину – короткую, но настоящую, уходя на второй план.
– Лена согласилась на развод, – сказал я тихо, по прежнему обнимая любимую.
Слова прозвучали ровно. Без лишних эмоций. Почти спокойно. Но внутри они звучали иначе – как окончательное решение, после которого назад уже нет дороги.
Вика замерла, смотря на меня неверящим взглядом. Я не дал этой паузе растянуться. Просто притянул её ближе. Так, что между нами не осталось расстояния.
И поцеловал её. Нежно, с любовью. Стараясь вложить в этот поцелуй все что я только чувствовал к ней тогда, и чувствую сейчас. Пальцы сами нашли её волосы, мягко, почти осторожно, будто я боялся разрушить этот момент хоть одним резким движением. Вика не отстранилась – наоборот, обняла меня за шею, прижимаясь ко мне, и всё вокруг исчезло, оставив только нас двоих и дыхание между нами.
Я целовал её нежно, стараясь впитать в себя всю нежность ее губ, без спешки, но внутри всё равно дрожало – не от страсти, а от какого-то странного облегчения, смешанного с усталостью. Как будто я слишком долго держал в руках что-то тяжёлое и наконец позволил себе отпустить.
И в этот момент я услышал шаги. Лёгкие. Быстрые. Слишком знакомые. Я не успел даже повернуть голову.
– Папа!
Голос Алисы прорезал тишину, как вспышка. Она влетела на кухню и, не думая ни секунды, бросилась прямо к нам. Я мгновенно отстранился от Вики, почти инстинктивно, словно за секунды переключился на другой мир, где всё проще и чище.
– Алиса, осторожно, – выдохнул я, уже наклоняясь к ней.
Она врезалась в меня с разбега, и я подхватил её на руки так легко, будто она всегда была там, где должна быть. Маленькие ручки тут же обвили мою шею. Я поцеловал её в щёку, прижимая крепче, чем обычно. Как самое ценное сокровище, которое только могло у меня быть.
– Принцесса, – прошептал я, и голос предательски дрогнул от переполненности эмоциями, которые разрывали изнутри.
Вика стояла рядом, с улыбкой смотря на нас. Я потянулся к ней свободной рукой, притягивая ближе. И через секунду мы уже стояли втроём, вплотную, так, будто мир сузился до этой кухни и этого утра. Я обнял их обеих, целуя сначала Алису, а затем Вику, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.
– Мои девочки… – тихо проговорил я, прижимая их к себе. – Мои самые родные… Самые любимые… Как же я вас люблю…
Голос сорвался почти на шепот. Я закрыл глаза. И просто держал их, не позволяя себе думать ни о чём другом. Просто наслаждался моментом, который слишком долго ждал.
Завтрак прошёл странно спокойно.
Слишком спокойно для того, что во мне всё ещё не улеглось. Алиса болтала о чём-то своём, Вика улыбалась ей, подливала чай, поправляла салфетки. Всё выглядело так, будто утро наконец стало нормальным. Словно ничего не было – ни звонков, ни разговоров, ни этого странного напряжения между мной и реальностью. Я даже пару раз ловил себя на том, что просто смотрю на них.
И думал: вот оно.
Вот то, ради чего вообще всё держится. Ради чего стоит жить.
Когда я вышел из дома, воздух показался слишком резким. Машина стояла на месте, как всегда. Ключи в руке, привычное движение – но внутри всё было уже не привычным. Я ехал молча. Радио не включал. Даже телефон не доставал из кармана.
Каждый светофор тянулся дольше обычного. И чем ближе я подъезжал, тем сильнее становилось ощущение, что сейчас мне скажут то, после чего уже нельзя будет просто вернуться домой и сделать вид, что день продолжается.
Следователь встретил меня без лишних эмоций. Обычный кабинет, папки, бумаги, холодный свет. Но сколько в этих стенах поломанных жизней, одному Богу известно.
Я сел напротив него и сразу почувствовал, как спина напряглась сама собой.
Он листал дело медленно, будто специально не торопясь, стараясь оттянуть время.
– Ситуация не меняется, – наконец сказал он, не поднимая глаз. – Потерпевшая сторона настроена жестко. Клиент вашей автомастерской от своих претензий не отказывается.
Я сжал пальцы в замок, чтобы не выдать раздражение, хотя внутри был настоящий ураган эмоций.
– Я уже объяснял, – сказал я абсолютно спокойно, но внутри был полный раздрай. – Меня просто сделали крайним.
Он поднял на меня суровый взгляд. Тяжелый. Наполненный неверием.
И в этом взгляде не было ни согласия, ни спора. Только фиксирование фактов.
– Разбирательство продолжается, – сухо произнес он, постукивая пальцами по столу. – Но пока процесс идёт, вы обязаны соблюдать правила. Закон один для всех.
Я уже понял, к чему он ведёт. Еще до того, как он взял лист со стола. Подписка о невыезде. Даже усмехнулся про себя собственным мыслям. Вдруг самый злостный преступник Игорь Богданов решит сбежать от ответственности, за то чего не совершал.
Я смотрел на бумагу, и на секунду всё внутри стало глухим, тяжелым.
Словно кто-то просто поставил точку там, где я ещё надеялся на запятую.
Ручка легла в ладонь.
И я почувствовал, как в груди медленно поднимается холодное, вязкое понимание: теперь границы моей жизни стали тоньше, чем были вчера.
Я опустил взгляд на документ, не сразу берясь за подпись.
И в этот момент воздух в кабинете будто стал тише, ожидая моего следующего движения. Тяжело выдохнул и поставил подпись, чувствуя, как пальцы чуть напряжены, когда я касаюсь бумаги…
Из кабинета следователя вышел с ощущением, что воздух стал другим.
Не легче. Просто – официальнее.
Как будто кто-то поставил печать не на бумагу, а на мою жизнь. Подписка о невыезде лежала где-то там в личном деле, тяжелая и тихая. Я даже не перечитывал документ когда ставил подпись. Не было смысла. Всё уже было решено, но не мной.
Я сел в машину и долго не заводил двигатель. Просто сидел, смотрел вперед и пытался понять, как обычное утро может так быстро превратиться в цепь решений, из которых уже не вырваться.
Потом всё же поехал. Впереди ожидала встреча с Леной, исход которой был крайне непредсказуем. Ведь я даже не знал что она может выкинуть.
ЗАГС встретил меня холодной, слишком нейтральной реальностью.
Белые стены, стекло, люди, которые приходят сюда с разными историями – кто-то начинает, кто-то заканчивает. Как и я, знающий зачем приехал сюда сегодня.
Лена уже была там. Она стояла спокойно, как будто ждала не меня, а просто своей очереди. Без эмоций, без лишних движений. И это спокойствие резало сильнее любых слов.
Мы почти не говорили. Только подписи. Только бумаги. Механика, от которой внутри всё сжималось, но внешне я держался ровно. И когда всё закончилось, нам просто сказали, что можно идти.
Мы вышли вместе. Холодный воздух ударил в лицо, и на секунду стало даже легче дышать. Словно наконец-то я сбросил многолетние оковы.
Лена остановилась. Я тоже.
Она смотрела на меня пристально. Долго. Слишком внимательно для человека, который только что поставил точку.
– Ты же пожалеешь, что променял меня на неё, – сказала она тихо, но уверенно.
Без крика. Без злости. Просто как факт, который она уже для себя решила.
Я не отвел взгляд. Смотрел ей в глаза, пытаясь понять что меня однажды с ней связало?
– Это уже будут мои проблемы, – ответил я спокойно, с легкой иронией.
Я почувствовал, как между нами окончательно всё обрывается. Медленно, без резких движений, я снял обручальное кольцо с пальца, и положил ей на ладонь.
Не смотря больше никуда, кроме этого короткого жеста.
И, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь, оставляя в далеком прошлом, то что нужно было оставить еще пять лет назад.
