Текст книги "Ты моя тайна. Муж моей сестры (СИ)"
Автор книги: Таня Ульянова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8
Вика.
Сна не было ни в одном глазу. Я лежала без сна, повернувшись к дочери, которая спала сладким и безмятежным сном, подложив под щечку маленькую теплую ладошку. В комнате был полумрак, только мягкий свет ночника очерчивал знакомые линии маленького лица, и ее кудряшки.
Алиса спала спокойно.
Такая родная.
Такая любимая.
Моя девочка. Мое сердце. Моя жизнь. Это была безусловная любовь в моей жизни. Без боли, без всяких “но” и “если”. Она просто была.
Каждый тихий вздох Алисы, каждая ее улыбка… В ней была вся моя жизнь. Глядя сейчас на дочь, я даже не могу представить как я без нее жила.
Я медленно и нежно провела пальцами по теплой, и родной щечке дочери – осторожно, будто боялась разбудить. И снова сердце сжалось. Та самая родинка. Маленькая, почти незаметная. В том же месте. Как у него. Как напоминание, что мне никуда не спрятаться от этой связи.
– Господи… – прошептала я едва слышно.
Иногда мне казалось, что судьба издевается. Будто специально оставила в Алисе всё то, что я так отчаянно пыталась забыть. Его черты, его улыбка, его глаза… Алиса была дочерью своего отца, и действительно ребенком который родился от большой любви.
Наклонившись, я нежно коснулась губами щеки дочери, глубоко вдыхая родной запах.
– Я так тебя люблю… – прошептала, вкладывая в эти слова всю свою жизнь, все страхи и надежды. – Больше всего на свете. Ты самое дорогое, что у меня есть. Я никому не позволю причинить тебе боль…
Алиса чуть пошевелилась и вдруг улыбнулась во сне – коротко, светло, так, что у меня защемило в груди. От нежности, и трепета что я испытывала к ней. Хотелось укрыть ее от всего мира. Чтоб она никогда не плакала. Чтоб всегда была самой счастливой на свете.
Я улыбнулась в ответ, даже сквозь слёзы. И это были не слезы боли. Это были слезы счастья, что у меня есть этот маленький ангел, который даже в самый страшный и ужасный день, может заставить меня хотеть жить несмотря ни на что.
– Спи, моя хорошая… Спи, моя родная…
Тихо, чтобы не разбудить Алису, я встала с кровати и подошла к окну. Где-то вдалеке виднелись огни ночного города, а сна не было ни в одном глазу.
– Игорь… – прошептала я имя, которое однажды поклялась не произносить вслух.
В памяти вихрем ожило то, что нас связывало, заставляя сердце колотиться в груди.
Как он там? Спит обнимая Лену? Или так же как и я, вспоминает то что когда-то нас заставило сойти с ума от чувств друг другу?
Я прижала к холодному стеклу ладонь, чувствуя как глаза наливаются слезами. Как же мне сейчас хотелось бы, чтоб он был рядом. Что увидел Алису, чтоб узнал о ней. Чтоб услышал ее веселое “папа”. Но страх последствий был сильнее. Понимала, что все уже слишком далеко зашло, но ничего не могла поделать с собой. Очень страшно было переступить через “неправильно”. Да и тем более, впервые у меня появились сомнения, а стоит ли ворошить прошлое спустя столько лет, и открывать тайны?
Может действительно будет правильным, оставить все как есть, и как только папа поправится вернуться обратно в Лондон?
В Лондоне все стабильно. Работа. Спокойствие. Все что я с трудом в течении пяти лет строила, и мне это удалось. А здесь… А здесь Игорь, и частичка моего сердца, которая все эти годы была рядом с ним.
* * *
Игорь.
Сон совсем не шел. Я лежал, глядя в потолок, и понимал – бесполезно. Мысли возвращались к одному и тому же. К ее взгляду. К голосу. К её тишине, в которой было слишком много сказано. К блеску в глазах. К желанию прижать ее хрупкое тело к себе, и никогда не отпускать.
Я резко сел, провел рукой по лицу и встал с кровати. Пытаясь найти себе место, но внутри был вихрь эмоций, после встречи с Викой.
Лена спала, отвернувшись к стене. Безмятежно, спокойно. По прежнему думая что у нас все как прежде.
Тихо вышел из спальни, прошёл на балкон и открыл окно. Холодный воздух ударил в лицо. Достав сигареты, закурил, затянулся глубоко, будто хотел выдохнуть вместе с дымом всё, что разрывало сейчас изнутри.
Вика.
Моя Вика.
Моя родная, и любимая девочка.
Та, которую я любил тогда.
Та, которую так и не перестал любить. Та, которую невозможно разлюбить.
Я смотрел в тёмное небо, в редкие огни чужих окон и думал, где она была все эти годы.
Как она жила все эти годы?
Счастлива ли она сейчас?
Смеялась ли?
Плакала ли ночами, как я сейчас?
А может она уже вышла замуж, у нее своя жизнь, своя семья, а то что было между нами осталось просто в прошлом? Как же так, Вика? Ты ведь должна была просто поверить в мою любовь, и довериться мне, а не бежать от меня. Я смог бы защитить тебя. И мы были бы счастливы.
Вопросы крутились в голове, только не на один из них, не было ответа.
– Вика… Моя милая, Вика… – прошептал в пустоту, словно она меня слышала.
Дым растворялся в ночи, а вместе с ним – мои попытки убедить себя, что всё можно оставить как есть. Но это было ложью. Мне никто был не нужен кроме Вики. Моей Вики. С момента нашей первой встречи.
Глава 9
Вика.
Утро началось с тишины. Очень напряженной. Словно предчувствие чего-то не хорошего.
Я собиралась медленно, стараясь не шуметь, чтоб не разбудить Алиску, которая еще сладко спала. За окном было серо, город просыпался нехотя, будто сам не хотел начинать этот день.
– Мам… – сонно позвала Алиса, потянувшись на кровати. – Я с тобой хочу.
Я замерла. На мгновение, но мне казалось, оно длилось вечность.
Сердце от чего-то сжалось.
– Солнышко, – я присела рядом, нежно убирая прядь волос с лица дочери. – Сегодня тебе лучше остаться с тетей Ритой. А со мной поедешь в другой раз, хорошо?
Алиса нахмурилась, обидчиво надув губки.
– Почему? Мне без тебя скучно…
Бережно обняв дочь, я прикрыла глаза, не зная как ей объяснить. Не стану же я рассказывать ребенку о страхе, что ее может увидеть ее родной отец.
Я искала подходящие слова и не находила честных, которые можно было бы сказать ребёнку. Не хотелось вмешивать ее во все эти взрослые проблемы. Совсем не хотелось. Наоборот, по максимуму хотела уберечь ее от взрослых проблем, скандалов, и выяснений отношений. Особенно не хотелось чтобы ее видела Лена. Она с Игорем в браке пять лет, и конечно ей не составит труда заметить сходство Алисы с Игорем.
– Там… больница. Не самое хорошее место для детей. А вдруг ты заболеешь? Мамочка потом будет плакать…
Алиса вздохнула, прижалась ко мне, так крепко, будто если отпустит, ее маленький мир потеряет всю безопасность.
– Я буду скучать…
– А я уже скучаю, родная, – я поцеловала её в макушку, слишком долго, будто не могла надышаться.
Хотя так и было. В ней была вся моя жизнь. Частичка той любви, которая навсегда осталась в сердце. Частичка нас с Игорем. Наше маленькое чудо. Наша девочка. Порой, я даже не знала каких мне благодарить Богов, что подарили мне ее…
– Я быстро. Обещаю.
Медленно отпустив дочь, я поднялась и встретилась взглядом с Ритой. Та всё поняла без слов. Как обычно. Порой, мне даже кажется что не Лена моя сестра, а Рита. И этим парадоксам жизни, я стала удивляться все больше, когда стала мамой. Как чужой по крови человек становится близким, а родные люди чужими. До сих пор удивляюсь, почему так порой жестока судьба.
– Я присмотрю, – спокойно проговорила Рита.
Подойдя к подруге, я благодарно обняла ее, прикрыв глаза.
– Спасибо, Рит, – прошептала я. – Чтоб я без тебя делала…
Мягко погладив меня по спине, Ритка от, транилась, и слегка улыбнулась.
– Так. Ты только не раскисай. Будет и на нашей улице праздник! Обязательно! Ты у меня сильная. В одиночку такой груз, не каждый вынесет… Ты одна дочь поднимала, в чужой стране, без помощи. Ты сильнее чем ты кажешься! И она, – Рита указала взглядом на Алису. – Твоя самая главная сила.
Еще раз подарив подруге благодарную улыбку, я послала дочери воздушный поцелуй, слегка улыбаясь.
Счастливо улыбнувшись, Алиска маленькими ладошками “словила” поцелуй, и прижала ладошки к сердечку прикрывая глазки.
Это был только наш с ней маленький жест. Напоминающий ей, что мама с ней. Мама рядом. Мама никогда ее не оставит.
* * *
В палате было тихо. Слишком тихо.
Отец лежал неподвижно, бледный, с закрытыми глазами. Только аппарат монотонно измеряющий пульс, и вздымающаяся от вздохов грудная клетка, говорили о том что он жив. Что он здесь.
Вика села рядом, взяла его руку. Тёплое, живое прикосновение. А внутри все рвалось в клочья. Почему все так несправедливо, папочка?
– Пап… – мой голос предательски дрогнул. – Я приехала. Я здесь. Я с тобой. Я знаю, ты меня любил всегда. Особенно, когда я была маленькой. Помнишь, какая я была приставучая? Как мне всегда хотелось быть с тобой, и у тебя не было выбора кроме как брать меня с собой на рыбалку…
Я говорила с ним долго. О Лондоне. Рассказывая что не жалею что уехала, как круто повернулась моя жизнь в новой стране. О работе, которая была мне по душе. В которой я нашла себя. О жизни, которую он не видел сейчас. О том сколько прекрасного его ждет впереди, когда он поправится. Потом замолчала, собираясь с силами. Сейчас, или никогда.
– У тебя есть внучка… – тихо проговорила я, слегка сжав его ладонь – Её зовут Алиса. Она чудесная. Она замечательная. Ты как только увидишь ее, ты обязательно ее полюбишь, пап.
Губы дрогнули в слабой улыбке. Я просто представила как они встретятся с Алиской после того, как папа пойдет на поправку. А потом вдруг почувствовала горький и болезненный укол внутри. Я не собиралась возвращаться сюда насовсем. Как только папа поправится, мы с Алисой вернемся в Лондон, где продолжится наша построенная по кирпичикам спокойная жизнь. Где мы будем счастливы.
– Ты обязательно поправишься, пап, – шептала я. – Я приведу её к тебе. Ты увидишь её. Я обещаю.
Дверь тихо открылась. В палату вошёл врач. Седовласый мужчина лет сорока пяти на вид, с серьезным выражением лица. Как будто уже несколько суток провел в этих стенах.
– Простите… – сказал он сдержанно. – Я так понимаю вы родственница.
Я кивнула, встревоженно смотря на мужчину.
– Я дочь, – поправив халат, я встала со стула, и подошла к доктору. – Папе хуже?
Мужчина внимательно пролистал историю болезни, отрицательно качая головой.
– Нет, – успокаивающе проговорил он. – Состояние больного стабильно. Что очень радует в его случае. Я уже говорил это вашей сестре. В нашей клинике, одноместные палаты повышенной комфортности платные. Но, ваша сестра наотрез отказалась. Она настояла на обычной палате. Но вы сами понимаете, что для такого тяжелобольного пациента, это не вариант.
Слова упали, оглушающе. Я замерла находясь в полном шоке, от поступка Лены, не понимая как она могла так поступить. Это же папа… Наш папа…
– Я все оплачу, – твердо проговорила я. – Это даже не обсуждается.
Достав маленький блокнот, и ручку, я быстро написала свой номер телефона на бумаге, и протянула лист врачу.
– Пожалуйста, если что-то будет необходимо, звоните мне. В любое время.
Вложив номер телефона в историю болезни, мужчина кивнул, и покинул палату, оставляя меня с папой наедине.
Я пробыла в палате еще буквально несколько минут, и вышла, прикрывая за собой дверь. Тихо. Словно боялась его разбудить слишком громкими звуками.
Сделала шаг, собираясь направиться к лестнице…
И в следующий момент, мои ноги, обхватили маленькие ручки, с криком “мама”...
– Вика, прости… Она начала очень капризничать, что хочет к тебе… – к нам тут же подбежала Рита и стала извиняться.
Шумно выдохнув, я прижала дочь к себе одной рукой, начав гладить по волосам.
– Алисонька, я же просила тебя остаться дома…
– Мне было без тебя скучно…
По коридору раздался до боли знакомый голос, заставляя сердце уйти в пятки, почти в прямом смысле этого слова.
Игорь…
Я медленно обернулась, и замерла в одном движении, сталкиваясь с его пронзительным взглядом.
Мне казалось сердце забыло как нужно биться, пока голос Алисы не заставил меня вздрогнуть, возвращая в реальность.
– Мама, а почему дядя так смотрит? – с любопытством проговорила моя малышка.
И в следующую. секунду, произошло то, чего я больше всего боялась с момента возвращения в Россию. Игорь медленно, неторопливо перевел взгляд на Алису, которая с любопытством рассматривала нового для себя человека
Девочки, очень заболела. Пневмония. Пишу когда нет температуры.
Спасибо заранее за понимание. Мне очень важна ваша поддержка.
Ваша Таня Ульянова!))
Глава 10
Игорь стоит напротив Алисы и долго смотрит на неё, будто мгновенно улавливает в ее чертах что-то знакомое, родное, свое. Его взгляд медленно скользит по её лицу – по форме глаз, по лёгкой складочке на лбу, по едва заметной улыбке, по ее заинтересованному взгляду. Он словно ищет в ней отражение себя. А мое сердце в этот момент бешено колотится в груди, от накрывающей меня паники.
Алиса так же заинтересованно смотрит на него, и слегка прижимается ко мне, будто интуитивно ищет защиту. Я крепче обнимаю дочь одной рукой, прижимая её к себе бережно, но уверенно.
Я смотрю на Игоря настороженно, с внутренним напряжением, но стараюсь держать себя в руках. Стараюсь скрыть эмоции, которые бушуют внутри. А Алиса и Игорь смотрят друг на друга. Очень внимательно, изучающе, словно общаются без слов.
У меня внутри все болезненно сжимается. Отец и дочь. Так близко, так рядом… Такие чужие, и бесконечно родные одновременно.
Наконец Игорь медленно переводит свой взгляд на меня. Он убирает напряжение с плеч, глубоко вдыхает и, сунув руки в карманы брюк, словно пытаясь скрыть своё волнение, делает шаг чуть ближе. Его взгляд встречается с моими глазами – и в этот момент всё вокруг будто на секунду замирает. Звуки становятся тише. И кажется остаемся только мы вдвоем.
В его глазах – смесь эмоций, которая снова и снова заставляет сердце биться быстрее. Боль. Сожаление. Радость. Все смешано в гремучий коктейль, который может рвануть в любую секунду.
– Ты прекрасно выглядишь, Вика, – произносит он негромко, блуждая по мне взглядом.
В этих словах нет фальши или показного равнодушия. Его голос звучит мягко, почти хрипло, будто каждое слово дается ему непросто.
Я на мгновение замираю, чувствуя, как его взгляд прожигает до глубины души, но изо всех сил держу эмоции, не позволяя им вырваться наружу. Между ними висит напряженная тишина – тяжелая, наполненная недосказанностью и воспоминаниями о том, что было между нами.
Рита, явно заметив, как между нами сгущается напряжение, понимает все без лишних слов и просьб. Она подходит ко мне, и берет Алиску за руку.
Она улыбается ей, стараясь отвлечь её от повисшей тишины.
– Пойдём, прогуляемся? – говорит Рита ласково, улыбнувшись ей.
Алиса смотрит на меня, будто спрашивая разрешения.
Я на секунду сжимаю ладонь дочери крепче, словно не хочу отпускать, словно инстинкт матери протестует против разлуки даже на короткое время. Но глубоко внутри понимаю – нас с Игорем нужно остаться наедине.
Я едва заметно киваю подруге.
Рита бережно берёт Алису за руку и, подбадривающе подмигнув мне, уводит ее к выходу. Дверь тихо закрывается за ними, и с этим звуком пространство вокруг нас словно меняется. В комнате становится тише, но эта тишина – не спокойная, а напряженная, наполненная невысказанными словами, старой болью и чувствами, которые никуда не исчезли.
Игорь остаётся стоять напротив меня. Он больше не отвлекается ни на кого. Его взгляд медленно поднимается от моих рук, от напряженных пальцев, до моего лица.
Он словно изучает меня заново, будто боится упустить малейшую деталь.
Я чувствую этот взгляд кожей. Сердце в груди начинает биться сильнее, громче, почти оглушающе. Я пытаюсь сохранить внешнее спокойствие, держать спину прямо, не позволить эмоциям выдать мои настоящие эмоции в этот момент.
Но стоя так близко к нему, ощущая его присутствие, запах, тяжёлую энергию, что между нами всё ещё существует, она понимала – контроль даётся с трудом.
Игорь делает едва заметный шаг вперёд. Не резко, – осторожно, словно проверяя границы. Наши взгляды наконец встречаются по-настоящему. Открыто.
И в этот момент всё вокруг будто исчезает. Есть только он и я. Прошлое, боль, недосказанные слова – всё всплывает в памяти, накрывая с головой.
Сердце бешено колотится в груди, отдаваясь пульсом в висках и в горле. Я чувствует, как его взгляд будто пытается прочитать мои мысли, найти ответы на вопросы.
Игорь смотрит на меня ещё несколько долгих секунд, и в его взгляде появляется едва заметная, почти невесомая улыбка.
Он медленно поднимает руку и – будто неосознанно, почти осторожно – касается моих волос. Его пальцы скользят по прядям легко, едва ощутимо, но сердце предательски то замирает на секунду, то снова бешено колотится.
Этот жест выходит у него естественно, без напора, но от него по телу проходит теплая, тревожная волна.
Игорь не отрывает от меня взгляда. Его глаза блуждают по моему лицу. Он будто пытается прочитать меня без слов, уловить каждую скрытую эмоцию, понять, что я чувствую в этот момент.
В его взгляде – внимательность, нежность и одновременно осторожность, словно он боится спугнуть меня одним лишним движением.
– Совсем не изменилась… – тихо произносит он.
Эти слова звучат мягко, с лёгкой хрипотцой, в них слышится не просто констатация факта, а признание того, что для него я всё ещё та же самая. Та, которую он помнит. Та девочка с влюбленными глазами, которая остается в его памяти.
Я чувствую его руку в своих волосах, чувствую тепло его пальцев и то, как близко он стоит. Слишком близко. Сердце в груди начинает биться так сильно, что кажется – этот стук слышит и он тоже. Кровь приливает к вискам, дыхание становится сбивчивым, а внутри поднимается волна чувств, которые я старалась убить в себе все эти годы.
Хочется шагнуть ближе, позволить себе на секунду прижаться к нему, вдохнуть его запах, снова почувствовать себя защищенной, и счастливой в его объятиях.
Я делаю маленький шаг назад, увеличивая расстояние между нами – не потому что хочется, а потому что должна. Потому что так кажется безопаснее. Потому что так правильнее.
Но даже отстранившись, я всё равно чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела.
Но сердце продолжает бешено колотиться в груди, а взгляд невольно возвращается к его лицу. Он рядом. Он слишком близко. Такой родной, такой любимый.
Но я сдерживаюсь.
– Ты надолго к нам? – его голос звучит спокойно, но в нём слышится растерянность, словно он не знает о чем спросить в первую очередь. – Совсем не собираешься возвращаться?
Его взгляд остаётся прикованным к моему лицу.
Я чувствую как этот вопрос режет меня изнутри.
– Пока папа не пойдет на поправку, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.
Эти слова даются с усилием.
– Возвращаться не планирую. Мне очень нравится Лондон…
Я вру. Я хотела бы вернуться навсегда в родной город, но прекрасно понимаю что будет, если мама и Лена узнают об Алиске.
– Ты счастлива? – неожиданно спрашивает Игорь, и его вопрос бьет по больному.
– Да… – снова вру, будто убеждая не только его, но и себя. – У меня все хорошо, Игорь. Я действительно счастлива.
– Я тебе не верю, – произносит он тихо, слегка улыбаясь уголками губ. – Сейчас ты врешь, Вика.
В его голосе нет ни злости, ни обиды. Только сплошное неверие.
– Если бы ты не врала… – он делает шаг ближе, сокращая расстояние между нами, – ты бы не нервничала сейчас так сильно.
Он указывает взглядом на мои руки, нервно теребящие край больничного халата.
– Думай как хочешь, – отвечает она резко, будто отсекая дальнейший разговор.
Стараюсь говорить холодно, но это дается с большим усилием.
Я уже собираюсь уйти, найти Ритку с Алисой, но он резко останавливает меня, ухватив за руку.
Я замираю.
Сердце в груди начинает биться еще быстрее, отдаваясь гулом в ушах. Дыхание сбивается.
Я медленно поворачиваю голову и поднимаю взгляд на него.
Наши глаза снова встречаются – и в этом взгляде уже нет притворства. Нет игры. Нет защиты.
Только напряжение, которое между нами растет с каждой секундой.
Игорь стоит так близко, что мне кажется, я чувствую тепло его тела.
– Ты мне ничего не хочешь рассказать, Вика? – его голос звучит ровно, тихо, но каждое слово ударяет прямо в сердце, заставляя его забыть как нужно биться
Глава 11
Вика.
Слова Игоря заставляют замереть. Сердце бешено колотится в груди, словно хочет вырваться наружу, оглушить весь мир вокруг. Я почувствовала, как дыхание стало прерывистым, как каждая клетка тела реагирует на его близость, на его голос, на этот взгляд, который видит всё, что я пытаюсь скрыть до последнего.
Внутри бушует настоящая буря – эмоции, которые я пыталась заглушить все эти годы: страх, волнение, желание сказать правду и боль одновременно. Я хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Каждое произнесённое слово будет означать сдачу, открытие себя перед ним, а я боюсь сделать этот шаг.
Боюсь последствий. Реакции Лены и мамы.
Игорь наклоняется ко мне ещё раз, чуть касаясь моего плеча своим телом, и его взгляд будто говорит без слов: ты можешь молчать, но я всё почувствую. Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы ты смогла скрыть это.
И в какой-то момент, я действительно понимаю, что он успел хорошо меня выучить.
Я понимала одно: стоять так близко, сжимая все свои чувства внутри, невозможно. Но и сдаться сейчас я не могу. Сердце стучит так громко, что кажется, что слышу его каждый раз, когда он дышит рядом, обдавая горячим дыханием мою кожу на щеке.
Игорь ждёт. Его напряженный взгляд, делает пространство между нами почти осязаемым. Я стояла перед ним, скованная и одновременно завороженная, понимая, что в этот момент, мне придется сделать выбор – открыть ему правду или снова спрятаться.
Я медленно поднимаю взгляд, чувствуя как дрожат ресницы, прежде чем успеваю посмотреть ему в глаза. Этот зрительный контакт оказывается сильнее любого прикосновения – словно он проникает прямо в глубину моих мыслей, в ту тайну, которую я так долго и отчаянно берегла и боялась открыть.
В тот момент по моей спине пробегают мурашки.
Игорь стоял передо мной неподвижно. Его лицо серьезное, сосредоточенное, даже напряженное. Словно в один миг испарились все эмоции, которые были до этого момента. В его взгляде нет сомнений – там просто догадка.
Игоря не прячет эмоции. Он хочет услышать мой ответ – прямой, честный, без увиливаний.
Он делает едва заметный вдох, будто собирается с силами, и произносит тихо, но твёрдо:
– Это ведь моя дочь?
И все… Этого оказывается более чем достаточно…
Эти слова звучат в воздухе тяжело. Они будто повисают между нами, меняя всё. Мир вокруг словно замирает, прекращая свое существование.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Медленно. Болезненно. Именно этот вопрос я когда-то боялась услышать. Боялась именно такого взгляда, такой уверенности в его голосе. Теперь он стоит передо мной и требует ответа, который изменит наши жизни.
Губы слегка приоткрываются, но первое мгновение я не могу произнести ни звука. Мысли хаотично сталкиваются друг с другом – страх его реакции, страх потерять контроль над ситуацией, страх, что если я сейчас скажу «да», то между нами больше не останется безопасного расстояния.
Сердце колотится так сильно, что мне кажется – он видит этот страх. Видит правду еще до того, как я смогу произнести ее вслух.
Я стояла перед ним, разрываемая между желанием защитить дочь, защитить себя и одновременно – позволить ему наконец узнать то, что он имеет право знать. Глубоко внутри, все пять лет, я понимала что Игорь имеет право знать о дочери, и участвовать в ее жизни.
И в этой оглушающей тишине, наполненной напряжением и ожиданием, от моего ответа зависело всё.
Я слишком резко покачала головой в знак отрицания.
Я старалась собрать последние силы, чтобы удержать эту ложь – защитную, выстроенную на страхе и боли.
– Нет, – произнесла я быстро, будто пытаясь опередить его мысли. – Нет… Алиса – не твоя дочь. Ты не имеешь отношения к моему ребенку.
Эти слова вылетают слишком резко. Слишком уверенно. И мне кажется на моем лице мелькает эмоция выдающая правду, которую я так отчаянно пытается спрятать.
Внутри все сжалось от его взгляда. Как будто каждое отрицание отрывало кусочек от моего сердца. Потому что врать ему о ребёнке – это больно. Но ещё больнее представить, что будет, если правда выплывет наружу.
Я сильнее дергаю руку, пытаясь высвободиться из его хватки.
– Отпусти меня, – требовательно говорю я, голос становится напряженным.
Делаю ещё одну попытку вырваться – резкое движение запястьем, шаг назад, попытка увеличить дистанцию. Но его пальцы остаются на её коже.
Игорь не отпускает.
Его хватка становится крепче. Но не причиняет боли.
– Посмотри на меня, – говорит он тихо, но твёрдо, по прежнему глядя мне в глаза.
В его голосе больше нет сомнений. Только уверенность человека, который уже почти знает ответ и не позволит спрятаться за ложью.
Он не ослабляет хватку. Его пальцы всё ещё сжимают руку, удерживая рядом, заставляя оставаться в этой правде, какой бы она ни была.
Я чувствую его презрительный взгляд, и понимаю что он не поверил. Потому что он видит меня насквозь. Потому что даже моя попытка отрицать сейчас не убеждает его. И в этот момент как никогда ясно осознаю, что произошло то, чего я больше всего боялась.
Между нами снова вспыхивает напряженный взгляд.
Она стою перед ним, пытаясь сохранить контроль и дистанцию, а он – удерживает меня не давая уйти.
И эта тишина между нами становится тяжелее любых слов… потому что правда уже почти раскрыта, и ее больше невозможно долго удерживать в тени.
Игорь не сводит с меня взгляда ни на секунду.
Но он не позволяет мне сбежать даже взглядом.
Он мягко, но уверенно чуть сильнее сжимает запястье – не причиняя боли, но давая понять, что отпускать меня сейчас он не намерен. Его лицо остается серьезным, напряженным, в нем нет агрессии, только решимость добраться до правды.
– Не отворачивайся, – тихо произносит он, замечая мою попытку отвести взгляд.
Он делает небольшой шаг ближе. Теперь расстояние между нами почти исчезает, и кажется становится нечем дышать.
– Посмотри мне в глаза, – говорит он медленно, четко, каждое слово будто прожигает воздух между нами. – И повтори.
Мне кажется я ощущаю, как эти слова будто пробираются под кожу. Я понимаю – если сейчас я поднимет глаза и снова произнесу ложь, мне придётся выдержать его реакцию.
Мне придётся выдержать то, что может разрушить всё окончательно.
Дыхание сбивается. Сердце колотится так сильно, что кажется, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Внутри всё дрожит – страх разоблачения, страх потерять контроль, страх увидеть в его глазах боль или разочарование, которое я не смогу вынести.
Глаза сами опускаются вниз, на его руку, на наши переплетенные пальцы, словно я искала там хоть какую-то опору.
Но его голос звучит снова – тихий, твёрдый, без возможности отступить.
И в этот момент я просто замираю.
Время словно останавливается.
И эта пауза между нами становится самой тяжелой – потому что в ней решается всё.
– Да… – медленно поднимаю взгляд, и смотрю ему в глаза. – Алиса действительно твоя дочь…
