Текст книги "Ты моя тайна. Муж моей сестры (СИ)"

Автор книги: Таня Ульянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Таня Ульянова
Ты моя тайна. Муж моей сестры

Глава 1

Вика.

Прошло пять лет.

Лондон стал для меня не городом – судьбой. Он принял меня холодно, сдержанно, по-деловому, как принимают тех, кто пришёл не за мечтой, а за спасением.

Первое время, было безумно тяжело и страшно, одной в чужой стране. Без поддержки. С семьей я конечно общалась, но рядом не было никого.

Но я выстояла.

После стажировки меня оставили работать.

Сначала – ассистентом в юридической фирме, потом младшим юристом, позже – самостоятельные дела, первые выигранные процессы, уважительные взгляды коллег.

Я училась быть сильной. Училась не показывать боль. Училась жить. Ради дочери.

И именно здесь, вдали от дома, я родила Алису.

Я помнила тот день до мелочей. Лондонский роддом, серое утро за окном, дождь – почти как тогда, много лет назад, когда всё началось. Я лежала уставшая, измученная схватками, и потугами, бережно прижимая к себе маленькое хрупкое тело моей девочки, и плакала – тихо, беззвучно, от счастья и страха одновременно. От страха, что я не смогу стать хорошей мамой. Что не смогу ей дать того, чего мне не хватало всю мою жизнь.

А потом посмотрела в глаза дочери…

И мир на мгновение остановился.

Это были его глаза. Глаза, которые я так и не смогла забыть, даже за пять лет жизни в Лондоне.

Тот самый оттенок – глубокий, теплый, до боли родной.

Та же форма губ.

Даже маленькая родинка на щеке – точь-в-точь, как у Игоря.

– Прости… Прости меня, милая… – прошептала тогда я, прижимая дочь к себе. – Прости, что ты не знаешь своего папу. Ты даже не можешь представить, как сильно он бы любил тебя, если бы знал о тебе…

Алиса росла удивительным ребенком.

Спокойной, внимательной, очень чуткой. Она умела смотреть так, будто понимала больше, чем должна понимать в свои годы. Часто смеялась – и этот смех каждый раз резал мне сердце, потому что был слишком знакомым. Даже смех ее был похож на смех Игоря. Папина дочка…

– Мам, – спрашивала Алиса, сидя на подоконнике и глядя на дождь, – а мой папа хороший?

Мне казалось она растет не по дням, а по часам. И взгляд, взрослый не по возрасту.

Я замирала.

Каждый раз. Каждый раз, когда Алиса спрашивала о своем отце.

– Самый лучший, – отвечала я как никогда честно. – Просто… так сложилось. Но он любит тебя, милая. Очень любит.

Лондонская жизнь была размеренной.

Утром – детский сад, потом работа, вечером – парк, книжки, горячий чай. Иногда – редкие встречи с коллегами, но без близости. Я никого не подпускала к себе. Мужчины были, да. Симпатии, взгляды, приглашения на ужин.

Но сердце – молчало.

Оно осталось там.

Пять лет назад.

С мужчиной, которого нельзя было любить, но невозможно забыть.

Порой мне даже казалось, что после Игоря я никого больше не смогу подпустить к себе. Что он единственная настоящая любовь в моей жизни. От которой пять лет назад, я отказалась сама, но ни на один день не забывала о нем. Не могла. Не получалось. Каждый день перед глазами, была его маленькая копия, маленькая частичка его рядом.

Иногда, поздними вечерами, когда Алиса уже спала, я доставала старый телефон. Тот самый, который так и не смогла выбросить. Там не было сообщений – только память. Его имя. Его номер. Не удаленный. Так и не смогла. Не получилось. Не поднялась рука, удалить все что с ним было связано.

Я никогда не искала его в соцсетях.

Никогда не задавала вопросов маме, о том как у них с Леной дела.

Я боялась узнать, счастлив ли он. Или несчастен. Потому что и то, и другое было бы больно, невыносимо. Узнать что любимый человек счастлив без тебя – больно. Узнать что несчастен потому что, я отказалась от нашего совместного будущего – больно. Но я научилась жить с этим, не смотря ни на что. Ради Алисы. Ради нашей с ним дочери.

* * *

– Мам, смотри! – Алиса подбежала ко мне, с рисунком в руках, когда я собиралась на работу. – Это мы с тобой.

Две фигурки. Большая и маленькая.

И между ними – солнце.

А чуть поодаль, третья фигурка, которая тянулась у нам.

– А это кто? – спросила я, слегка улыбнувшись дочке.

– А это папа, – Алиса поджала маленькие губки, серьезно смотря на меня. – Он хочет быть с нами, но не может.

Тяжело вздохнув, я присела на корточки перед малышкой, и нежно, бережно взяла ее маленькие ручки в свои ладони.

– Солнышко… – мне тяжело было найти нужные слова, но я не могла посвящать ребенка во взрослые проблемы. – Ты у меня уже взрослая?

Серьезно нахмурив губки, Алиса кивнула в ответ, смотря мне в глаза.

– Так бывает, солнышко, что взрослые не всегда могут быть вместе… Но, твой папа тебя очень сильно любит.

Алиса доверчиво улыбнулась, не прерывая зрительного контакта.

– А ты? А ты меня любишь? – она прижала маленькие нежные ладошки к моим щекам.

От ее нежности, сердце приятно сжалось. Невероятно нежная, ласковая малышка…

– Люблю, солнышко, – я с трепетом, коснулась губами лба дочери. – Люблю больше всего на свете. Ты самое важное, и самое дорогое, что есть в моей жизни.

– Я тоже тебя люблю, мамочка.

Я улыбалась. С нескрываемой, переполняющей меня любовью. До появления Алисы, я даже не подозревала, что во мне скрывается столько любви. В ней вся моя жизнь, в ней все, ради чего я живу.

Ради нее.

Ради той любви, которая осталась во мне навсегда.

* * *

Игорь.

– Черт бы побрал этих малолетних кровососов! – в ярости прошипела Лена, бросая в сумочку ключи от машины.

Бросил в нее короткий взгляд, поправляя галстук.

– Что случилось? – поправив галстук, повернулся к жене.

В глазах Лены плясала нескрываемая ярость.

– Да соседские отпрыски опять играли, и поцарапали машину, – недовольно проворчала Лена. – Понарожают не пойми кому. А потом не могут уследить за своей оравой!

Смотрел на нее, и не понимал как я раньше не замечал этого. Как я раньше не видел очевидного.

– Лена, я понимаю что мы с тобой потеряли ребенка…

На миг прикрыл глаза, вспоминая первые дни после того как у Лены случился выкидыш. Ее слезы. Ее истерики. Как она винила в потере ребенка меня.

– Что было, то прошло, – спокойно, без эмоций проговорила Лена. – Я смирилась, и живу дальше. Я не драматизирую. Да и от детей одни проблемы, и головная боль. Да и к тому же, у нас все было бы по другому, если бы ты не завел интрижку на стороне. Кстати, ты мне так и не сказал, кто эта тварь?

Повернувшись ко мне, Лена сложила руки на груди, смотря на меня презрительным взглядом.

– Лена! Прекрасти! – ухватил ее за плечи, смотря в глаза. – Хватит превращать нашу жизнь в ад! Тем более ты знаешь, Еве нельзя волноваться!

Послышались шаги, и спустя пару минут, вышла Ева, растерянная от наших скандалов, которые последние полгода стали частым явлением.

Бросив короткий, но очень колкий взгляд в сторону Евы, Лена взяла сумочку и ушла, громко хлопнув дверью.

– Игорь… Вы опять ругались из-за меня? – виновато проговорила она.

Шумно выдохнул, и устсло проведя ладонями по лицу, повернулся к сестре. Ева смотрела на меня каким-то виноватым взглядом.

– Игорь, прости… – тяжело вздохнула сестра, присаживаясь на диван. – Из-за моей беременности, ты снова взгрузил на себя всю заботу обо мне… Я же не хотела оставлять ребенка… Это ты не дал мне прервать беременность…

Присев перед ней на корточки, взял ее руки в свои, и поцеловал ладошки.

Ева смотрела на меня виноватыми глазами, будто была готова расплакаться.

– Перестань, – чуть сжал ладони сестры, смотря в глаза. – Я очень тебя люблю. Ты моя семья.

Несколько секунд Ева смотрела на меня, будто боялась произнести вслух то, что собиралась сказать. Это было видно по ее глазам.

– Вика тоже твоя семья, ты ее тожп любишь, – утвердительно проговорила она, будто это было у меня на лбу написано.

Стоило снова услышать это имя, сердце болезненно сжалось. Пять лет прошло. И не было ни одного дня, чтоб я не думал о ней. Не вспоминал ее глаза, ее улыбку.

– Люблю… Очень люблю…

Глава 2

Вика.

Звонок от мамы на мессенджер раздался ранним утром.

Я уже начинала просыпаться. Лондон за окном еще спал – редкие огни, мокрый асфальт, тишина, в которой звонок звучал как-то пугающе.

– Алло, – сонным голосом проговорила, ответив на звонок. – Привет, мам. Что-то случилось?

Пара секунд в трубке было молчание. Словно мама собиралась с мыслями. А у меня в груди, кольнуло неприятное предчувствие чего-то дурного.

– Вика… – голос матери был хриплым, надломленным. – Папа… папа в реанимации.

Мир качнулся.

Словно кто-то выдернул опору из-под ног.

Я замерла в шоке, словно на меня вылили ушат ледяной воды.

– Что?.. – выдохнула я, садясь в кровати. – Что случилось?

Сердце тревожно заколотилось в груди, а глаза защипало от слез. Папа был единственным человеком из семьи, с кем я хоть как-то поддерживала связь эти пять лет. А с мамой мы общались постольку, поскольку. За все пять лет, папа был единственным человеком, которого интересовало как сложилась моя судьба в Лондоне. А я даже боялась рассказать ему об Алисе, потому что знала, он расскажет о ней и матери, и Лене.

– Инсульт. Всё очень серьёзно… Врачи пока ничего не обещают.

Я закрыла глаза.

Грудь сжало так, что стало трудно дышать.

Пять лет.

Пять лет расстояния, редких звонков, формального «как ты», сухого «нормально». Я уехала, не оглядываясь. Уехала, спасая себя. Но отец… он всегда был другим. Тихим. Не вмешивающимся. Он никогда меня не обвинял ни в чем. Как мог старался поддерживать. Пусть даже и на расстоянии. Пусть по своему, но он любил меня. Любил…

– Я приеду, – сказала я, не задумываясь. – Я прилечу. Сегодня максимально возможным рейсом. Улажу вопрос с работой, и прилечу.

Я отключилась, положила телефон рядом, и долго сидела в темноте, прижимая ладони к лицу, пытаясь успокоиться.

Спокойно Вика… Ты должна взять себя в руки, и выдохнуть. У тебя Алиса.

Немного успокоившись, я медленно поднялась и прошла в детскую.

Алиса спала, раскинув руки, обнимая плюшевого зайца. Её лицо было таким спокойным, таким родным, что я почувствовала, как внутри снова поднимается страх. Страх потерять ее. Скорее всего, на меня так подействовала новость об отце.

– Малыш… – прошептала я, присев рядом. – Пора заводить знакомства…

Алиса крепче прижала к себе зайца, и слегка улыбнулась во сне, и от этой улыбки, у меня внутри немного потеплело. Она рядом. Она со мной. И никто никогда, ее у меня не отнимет.

Утро было суматошным.

Документы. Билеты, забронированные на самый ближайший рейс, который был только вечером. Чемодан. Сообщение на работу – короткое, официальное. Коллеги ответили быстро, с сочувствием. А у меня же, в мыслях был раздрай. Растерянность. И только Алиса не давала поддаться панике.

Алиса сидела на кухне, болтая ногами, и внимательно наблюдала за мной.

– Мам, мы куда-то летим? – спросила она как взрослая, видя как в суете я собираю вещи.

– Да, солнышко. К дедушке. Он заболел.

– Сильно?

Я на мгновение замялась, потом кивнула.

– Да. Но мы должны быть рядом. И дедушка обязательно пойдет на поправку.

Алиса подошла и крепко обняла меня за ноги, словно боялась отпустить.

– Тогда всё будет хорошо. Я же с тобой.

Присев на корточки, я нежно улыбнулась дочери, и поцеловала ее в маленький носик.

– Ты у меня самая лучшая девочка…

* * *

В аэропорту я ощущала странное чувство – будто возвращаюсь не домой, а в прошлое, которое запечатала в себе на замок. Россия ждала меня не как родная земля, а как испытание. Новое, неизведанное. Как будущая встреча с прошлым счастьем, которой возможно было не избежать.

Меня вдруг накрыл страх. Страх того, что я могу встретиться с Игорем. Что я ему скажу? Что он мне скажет? А может он меня уже давно забыл? Может он счастлив с Леной?

Вопросы вихрем обрушились на меня, сбивая с толку.

Когда самолёт взлетел, Лондон остался позади. На душе была тяжесть. От осознания, что моя размеренная, более менее налаженная жизнь, осталась в стенах Хитроу.

Я смотрела в иллюминатор и чувствовала, как внутри снова оживает то, что я пять лет пыталась похоронить. Забыть. Вычеркнуть из памяти.

Игорь.

Лена.

Дом.

Тайна, которую я везла с собой.

Алиса, дремала у меня на руках, прижимаясь ко мне доверчивым котенком. Зная и чувствуя, что рядом со мной она в безопасности.

– Мам… – в какой-то момент, дочка проснулась, и окликнула меня, вырывая из размышлений.

– Да, милая? – словно проснувшись, я внимательно посмотрела на нее.

– А там… меня кто-нибудь ждёт?

Я сглотнула, но постаралась выдавить из себя улыбку.

– Да, – тихо ответила я. – Даже больше, чем ты думаешь. Тетя Рита, очень давно хочет с тобой познакомиться.

Алиса задумчиво поджала губки.

– А я ей понравлюсь?

– Она тебя полюбит, так же сильно, как люблю я, – искренне улыбнулась дочке, и с нескрываемой любовью, коснулась губами ее лба. – Ничего не бойся, милая. Мама рядом.

Глава 3

Игорь.

Утро было пасмурным, и хмурым. Полностью соответствуя настроению. Ева снова беспокойно спала всю ночь. И опять уснула в слезах. Руки инстинктивно сжались в кулаки, стоило вспомнить в каком состоянии Ева еле зашла в дом в тот чертов вечер.

Послышался звук закрывающейся двери. Наверняка Ева вернулась. Поздновато.

Оторвавшись от ноутбука, вышел в прихожую, но в следующую секунду сердце болезненно сжалось.

Ева беззвучно рыдала зажимая ладонями рот. Волосы растрепаны, косметика растеклась по лицу темными потеками. Но мой взгляд остановился на ногах Евы. На синяках на внутренней стороне бедер.

– Игорь… – прошептала она, как только заметила меня.

В следующую секунду, я уже крепко прижимал ее к себе, пытаясь успокоить.

– Тише… Я с тобой… Я рядом… – прошептал я, а внутри все вспыхнуло адским пламенем.

Уничтожу… Задушу собственными руками эту тварь, которая посмела тронуть ее.

– Доброе утро, – голос Лены вывел из воспоминаний, заставляя вздрогнуть от неожиданности.

– Доброе, – бросил глухо, даже не поворачиваясь.

Сейчас было абсолютно не до того что она подумает в этот момент.

– Что опять случилось? – словно как и надо, спокойно спросила Лена.

Медленно развернулся, смотря нее, и не мог понять от куда в ней столько холода внутри. Но самый главный вопрос был, как я мог жениться на ней. Как я не разглядел ее раньше.

– Ты прекрасно знаешь, что моя главная проблема, найти тварь которая позволила себе изнасиловать мою сестру, – холодно проговорил я. – Найти и уничтожить собственными руками.

Лена резко изменилась в лице, словно испугавшись моего тона, но затем на ее лице мелькнуло что-то на подобии ухмылки.

– Она сама виновата! – она говорила спокойно, будто это было в порядке вещей. – Не надо было, перед кем не попадя задницей в мини юбке крутить на вечеринке.

Для меня это стало последней каплей. Поставив чашку с кофе на стол, медленно подошел к ней, вплотную прижимая к столешнице. Со злостью смотря в ее испуганные глаза.

– Скажи спасибо, что ты женщина, – прошипел ей в лицо. – Я женщин не бью. Но, если еще раз, я услышу подобное в адрес Евы, ты крупно пожалеешь!

* * *

Вика.

Россия встретила нас холодным воздухом и тяжёлым, свинцовым небом.

Будто знала, зачем я вернулась. Будто знала как мне тяжело.

Алиса устала после перелета, капризничала, потирала сонные глаза. Я же, прижимала дочь к себе, стараясь не думать о том, что ждет меня впереди.

У выхода из аэропорта нас ждала Рита. Которую я узнала сразу. Да, мы не виделись пять лет, но каждый день созванивались по видеосвязи. Пусть мы были в разных странах, но она все равно оставалась рядом со мной.

Пять лет не стерли дружбу – лишь сделали её крепче. Рита почти не изменилась: те же внимательные глаза, та же привычка смотреть сразу вглубь, будто она всегда знала больше, чем говорила.

– Ты… – Рита шагнула навстречу и крепко обняла меня, словно самого родного человека. – Господи, Вика… ты совсем другая.

– Ты тоже, – слабо улыбнулась я, стараясь сдержать просящиеся слезы.

Рита опустилась на корточки перед Алисой, внимательно рассматривая ее. И в какой-то момент, подруга бросила в мою сторону взгляд, говорящий громче любых слов.

Да и говорить не нужно было. Я все это видела каждый день, в течении пяти лет. Алиса была маленькой копией Игоря. Это не могло остаться незамеченным.

– А это, значит, та самая принцесса?

Алиса серьёзно посмотрела на неё. Будто опасаясь нового человека.

– Я Алиса. А ты – тётя Рита?

Рита рассмеялась и кивнула. Снова коротко посмотрев на меня.

– Очень приятно. Ну что, поехали?

Когда мы вышли из здания аэропорта, и остановились у машины такси, я посмотрела на подругу.

– Рит… Я поеду съезжу в больницу, – устало проговорила я. – Пусть Алиска побудет с тобой.

– Конечно, – сразу согласилась Рита, и обняла меня. – Держись, моя девочка. Я рядом.

Обняв подругу, я закрыла глаза, чувствуя непередаваемую тяжесть на сердце.

– Спасибо…

Отпускать Алису было страшно.

Но в больницу я должна была ехать одна. Ни мама, ни тем более Лена, не должны увидеть Алису. По крайней мере сейчас.

* * *

Больничный коридор пах лекарствами и тревогой.

Я шла медленно, будто каждый шаг отдавался эхом в груди. Сердце колотилось бешено, словно тот час готово было выпрыгнуть из груди.

Мать сидела на скамейке у стены, ссутулившись, словно постарела сразу на несколько лет. Увидев меня, она поднялась. Ни объятий, спустя столько времени что мы не виделись, ничего. Как будто так и надо.

– Приехала… – произнесла она глухо.

Я кивнула.

Наконец мы обнялись – неловко, без тепла. Так. Между прочим. Между нами всё ещё стояло слишком много недосказанного. Слишком много обид прошлых лет, которые никуда не исчезли, и сейчас кололи меня еще сильнее. Особенно когда я сама стала мамой, я еще больше не понимала ее отношение ко мне.

Как так можно относиться к своему ребенку? Когда у меня появилась Алиса, мне казалось, я за нее могу жизнь отдать, лишь бы она была счастлива, и никогда не плакала. А мама…

От этих мыслей в груди неприятно защемило.

Чуть в стороне сидела Лена.

Она совсем не изменилась. Все такая же… Уверенная в себе, и в том что весь мир у ее ног.

– Привет, – тихо проговорила я.

Лена подняла взгляд. Наши глаза встретились – и в этом взгляде было всё: прошлое, боль, вина, ненависть, и что-то еще, холодное, колкое, ядовитое.

– Привет, – ответила Лена, почти ядовито. – Смотрю у тебя все неплохо.

Мать вздохнула и отвернулась, явно не собираясь вмешиваться.

Я же, проигнорировала ее последнюю фразу.

– Папе сегодня чуть лучше. Он в сознании, но врачи говорят… всё сложно.

Тяжело вздохнув, я села рядом, устало прикрывая глаза.

Внутри пустота, горечь, и какое-то болезненное ощущение, будто я сейчас нахожусь рядом с совершенно посторонними людьми. Как была для них чужая, такой и осталась.

Прошло несколько минут тишины. Давящей. Нагнетающей.

– Как дела у тебя?

Лена слегка ухмыльнулась, положив ногу на ногу.

– Все нормально, только… я потеряла ребенка… Которого мы ждали с Игорем, – её голос был на удивление спокойным, не похож на голос человека, который говорит о личной болезненной потери. – Через месяц после свадьбы. Когда узнала об интрижке Игоря.

Я вздрогнула, чувствуя как сердце уходит в пятки, а по спине пробегает леденящий кровь холодок.

– Мне жаль…

Лена усмехнулась.

– Значит слушай меня внимательно, – ядовито прошипела она. – Как только отцу станет лучше, ты уберешься обратно в свой гребаный Лондон, и исчезнешь из нашей жизни. Ты меня поняла?!

Я сжала пальцы до боли. Чувствуя как гулко бьётся сердце. Она знала? Игорь… Игорь рассказал ей?

Я инстинктивно коснулась своего запястья, будто инстинктивно проверяла, бьется ли еще мое сердце.

– Игорь мой муж, – шипела она так, чтоб это слышала только я. – Он любит меня, у нас семья. А ты лишняя здесь.

Я закрыла глаза. Руки задрожали, а внутри все свело спазмом.

Имя Игоря ударило в самое сердце.

– Сейчас главное – папа, – тихо проговорила я, чувствуя как глаза наливаются слезами. – Остальное… Не имеет значения…

Лена посмотрела на меня внимательно, долго. Словно изучала заново, после того как мы не виделись столько лет.

– А ты изменилась, Вика. Другая стала.

– Все меняются, – ответила я ровно, стараясь не выдать своего реального состояния.

Мать бросила на меня короткий взгляд, в котором всё ещё было осуждение. Но сейчас оно было слабее, чем раньше. Боль уравняла все. Мне уже было просто все равно, за столько лет, и я вдруг осознала одну вещь. У меня нет семьи. И не было никогда.

Я поднялась, стараясь увеличить дистанцию между нами всеми.

– Я к папе.

Перед дверью реанимации я остановилась, смотря в палату через стекло, тихонько прижав к нему ладонь. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Внутри все скручивало от боли. От понимания, что это только начало. Начало которому уже сейчас хотелось положить конец.