Текст книги "Ты моя тайна. Муж моей сестры (СИ)"

Автор книги: Таня Ульянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 29

Игорь.

Я открываю дверь и сразу чувствую – что-то не так. В квартире тихо. Слишком тихо. Не та спокойная, уютная тишина вечера, а какая-то… натянутая. Словно случилось что-то не очень хорошее.

Я разуваюсь, прохожу дальше, стараясь отбросить дурные мысли в сторону. С кухни тянет ужином, но даже запах еды не сглаживает это паршивое ощущение, что всё не очень гладко, хотя утром все было хорошо.

– Я дома, – говорю, заходя на кухню.

– Привет.

Вика откликается почти сразу. Голос обычный… но я слишком хорошо её знаю. В нём есть напряжение, задумчивость. Словно она не может перестать думать о чем-то.

Мы садимся ужинать.

Алиса рядом – вроде бы спокойная, но иногда слишком цепляется за Вику. Я это замечаю сразу. Ева почти не говорит, уткнулась в тарелку, и избегает смотреть в нашу сторону, словно действительно что-то произошло.

Я перевожу взгляд на Вику, и она всё понимает без слов.

Она начинает рассказывать. О Лене. О ее внезапном приходе.

Я слушаю молча, сначала просто стараясь понять. Но с каждым её словом внутри у меня что-то медленно начинает напрягаться. Слишком много «не так». Слишком много странного в поведении Лены.

– …и она просто сидела, как ни в чём не бывало, – говорит Вика, и я вижу, как она сама до сих пор не может это отпустить. – Говорила, что не держит зла…

Я уже хмурюсь. Лена и «не держит зла» – это звучит неправдоподобно. Я бы даже сказал слишком неправдоподобно, если знать Лену. Но я молчу. Жду пока Вика продолжит рассказ.

– Алиса взяла мой чай… – её голос становится тише, будто она задумывается над этой ситуацией снова и снова. – И Лена… она просто выбила чашку у неё из рук.

Я резко поднимаю взгляд.

– Что? – внутри поднимается уже знакомая мне тревога.

В груди что-то неприятно сжимается. Я смотрю на Алису, которая прижавшись к Вике перебирает ее волосы. Смотрю на Вику, и внутри всё окончательно напрягается. Она очень встревожена.

Но… Если это всё что произошло...

Если Лена просто пришла, устроила этот странный спектакль, и ушла – значит, всё обошлось. Значит, хуже не стало.

Я ловлю себя на этой мысли и почти злюсь на себя за это внутреннее облегчение. И мысленно молюсь, чтобы оно не было ложным, ведь зная Лену...

У нее уже просто поехала крыша…

Да, звучит грубо. Но по-другому я объяснить это не могу. Слишком резкая реакция, слишком странное поведение. Но и слишком похоже на нее.

– Я с ней поговорю, – говорю уверенно, глядя на Вику. Спокойно, но твёрдо. – Завтра же.

Она смотрит на меня внимательно, одним только взглядом давая мне понять, что у нее есть сомнения что разговор может помочь.

А я… верю. Хочу верить, что это можно решить словами. Без скандалов и долгих выяснений отношений, от которых уже все изрядно устали.

Тяжело вздохнул смотря на Вику. Я думал, что наконец после всего мы сможем просто пожить спокойно нашей маленькой семьей, но к сожалению Лена не хотела останавливаться. Прекрасно понимал, что с этим нужно что-то делать, и чем быстрее, тем лучше.

Ужин заканчивается в тишине, но уже не такой тяжелой, однако напряжение все еще чувствовалось.

Потом мы с Викой идём укладывать Алису.

В комнате тепло, мягкий свет. Алиса уже в пижаме, лежит между нами, как всегда. Маленькая, тёплая, родная. Наша любимая девочка. Такая же нежная как и Вика.

Я ложусь рядом, притягиваю её ближе, и она сразу устраивается удобнее, прижимается ко мне.

– Пап, расскажи сказку, – улыбается Алиска.

– Сказку? – спрашиваю тихо, коротко взглянув на Вику, с легкой улыбкой.

Алиса согласно кивает, с той же улыбкой.

Сначала я – придумываю что-то на ходу, про лес, про маленькую девочку, которая была очень смелой, и храброй, не боялась темноты. Потом Вика подхватывает, продолжает, изредка поглядывая на меня. И в этом взгляде вся наша жизнь. Вся наша любовь.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь, и впервые в жизн. Чувствую себя самым счастливым человеком. Рчдом со мной моя семья. Мои любимые девочки. И большего мне для счастья и не нужно.

На секунду время словно останавливается. Словно так бвло всегда. Словно этих пчти лет не было просто. Только мы втроём. И этот тихий вечер.

Алиса засыпает практически незаметно. Её дыхание выравнивается, становится тихим, ровным. Она сильнее прижимается ко мне, и я чувствую, как её маленькие пальцы сжимают ткань моей футболки – крепко, будто боится отпустить.

– Папина дочка, – улыбается Вика, осторожно проводя ладонью по мягким кудряшкам Алисы.

Я смотрю на дочь, и невольно улыбаюсь. Такая маленькая. Такая родная…

Сплетаю пальцы с пальцами Вики, смотрю ей в глаза с нескрываемой любовью.

– Спасибо тебе за нее…

Снова перевожу взгляд на дочь, и отпустив палтцы Вики, осторожно убираю прядь волос с лица Алисы, чтобы не разбудить. Наклоняюсь ближе мягко касаясь губами её лба – почти невесомо, по привычке, по какому-то внутреннему импульсу. Бережно, осторожно.

И в эту же секунду… Меня будто обжигает.

Я замираю. Не отстраняюсь сразу, не веря своим ощущениям. Секунда. Ещё одна. Алиса слишком горячая. Слишком.

Я чуть отстраняюсь и снова касаюсь её лба, уже ладонью. Она горит. Сильно. Ненормально сильно.

У меня мгновенно пересыхает во рту. Сердце делает тяжёлый, глухой удар.

Я смотрю на неё – на её спокойное, спящее лицо – и от этого становится страшно.

Собираемся словно на автомате.

Только обрывки: свет в коридоре, Вика с дрожащими руками, Алиса у меня на руках – горячая, тяжёлая, слишком тихая для ребёнка, которому должно быть просто плохо, но не так.

Мы летим в больницу почти без слов.

Вика сидит на заднем сидении, прижимая к себе Алису. Она не плачет. И от этого становится еще тревожнее.

В приёмном отделении всё происходит быстро. Слишком быстро для того, что внутри меня.

– Температура высокая, – слышу свой голос хриплый, сдавленный, будто он не мой.

Врач задаёт вопросы, кто-то что-то записывает, медсестра уже берёт Алису на руки.

И в этот момент она наконец просыпается полностью. Смотрит на меня.

– Пап… – тихо шепчет малышка.

У меня внутри все сжимается от одной только паршивой мысли, что я не могу ей ничем помочь.

– Я рядом, – говорю ей быстро, слишком быстро, нежно целую родные кудряшки, и спустя пару мгновений ее уносят.

Я стою секунду неподвижно, глядя туда, куда ее унесли. Сердце бешено колотится в груди, от страха за нашу дочь.

Вика стоит рядом, смотря на дверь реанимации со слезами на глазах.

Я поворачиваюсь к ней – и вижу, что она уже не может стоять спокойно. Она будто не знает, куда деть руки, куда деть себя. Вся собранность словно растворилась.

– С ней всё будет нормально… врачи быстро среагировали… – сам слышу, как это звучит, и ненавижу каждое слово. – Вика… Посмотри на меня…

Вика кивает, но не смотрит. Она начинает ходить по коридору туда-сюда. Руки сжаты, плечи напряжены, взгляд постоянно уходит к двери, за которой исчезла Алиса.

Я делаю шаг к ней.

– Вика, послушай… – останавливаю ее ухватив за плечи, и заставляю все таки посмотреть на меня.

Она наконец поднимает на меня свой взгляд.

– Игорь… Если с ней что-то случится, я не переживу… – шепчет Вика, и позволяет слезам вырваться наружу.

Глава 30

Игорь.

Время тянется кажется бесконечно.

Я уже не чувствую его. Только этот коридор, этот свет, шаги Вики туда-сюда и собственное сердце, которое не может успокоиться, от страха за нашу с Викой дочь.

Каждый раз, когда открывается дверь реанимации, я вскидываю голову, а Вика замирает.

И наконец к нам выходит врач. Тот самый, который осматрмвал Алису в приемном отделении.

Я встаю сразу. Почти резко. Вика тоже замирает, будто её кто-то остановил. В глазах Вики страх услышать что-то страшное. Это видно невооруженным взглядом. Прижимаю ее к себе, стараясь успокоить ее.

– Как она? – мой голос звучит хрипло, напряженно.

Врач смотрит на нас спокойно, профессионально, не выражая никакой лишней эмоции. Еще бы. Он всё это видит каждый день…

– Состояние девочки стабильное, – говорит он, смотря то на меня, то на Вику.

У меня внутри что-то отпускает. Не полностью. Но хотя бы чуть-чуть. Вика тут же облегченно утыкается мне в плечо, сжав в ладонях мою кофту.

– Мы взяли все необходимые анализы. По результатам… всё в норме. Показатели хорошие. По анализам нет никакого воспалительного процесса.

Я на секунду теряюсь. В норме? Тогда какого чёрта…

– Мы предполагаем отравление, – добавляет мужчина, пролистывая историю болезни Алисы.

И вот тут меня будто снова накрывает. Отравление. Слово бьёт прямо в сердце.

Я невольно сжимаю челюсть, в голове сразу вспышкой всплывает рассказ Вики о визите Лены.

Руки инстинктивно сжимаются в кулаки, и я чувствую, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое.

Но сейчас не время. Я перевожу взгляд на Вику. Она бледная. Глаза огромные, испуганные. От одного ее вида, внутри всё болезненно сжимается.

– Мы ее оставим на ночь под наблюдением в реанимации, – продолжает врач, снова переведя свой взгляд на нас. – Мама может остаться с ней.

Я киваю почти сразу, даже не думая. Конечно. Конечно Вика останется. Это даже не обсуждается. У меня и мысли не возникло что Вика сейчас поедет домой.

Я снова смотрю на дверь, за которой наша дочь. И теперь внутри уже не просто страх. Теперь там ещё и холодное, чёткое понимание – это не просто так. Лена однозначно причастна к этому, и что-то подсыпала в чай. Только она явно не собиралась вредить Алисе. Чай предназначался для Вики.

Господи… У нее совсем уже поехала крыша. Она хотела убить собственную сестру.

* * *

Я стою перед Викой не зная, что сказать. Все слова кажутся пустыми. Бесполезными. В этот момент они не смогут даже утешить как следует, пока Алиса не пойдет на поправку.

Она держится только из-за нее, я это вижу. Держится из последних сил. Я обнимаю её крепко, прижимаю к себе, будто могу передать хоть каплю спокойствия, которого у меня самого практически нет.

– Я приеду утром, – говорю тихо, успокаивающе, нежно целуя ее лицо. – Всё будет хорошо. Все будет хорошо, Вика.

Сам боюсь, но всё равно говорю. Она кивает. Слабо. И уходит туда, где сейчас наша дочь.

Выхожу из больницына автомате, и холодный воздух бьёт в лицо. Я делаю глубокий вдох, но легче не становится. Вообще не становится. Внутри всё буквально разрывает от яростного потокп осознания что могло произойти.

Сажусь в машину. Закрываю дверь. И тишина окутывает с ног до головы.

Такая, что давит.

Я не завожу двигатель сразу. Просто сижу, уставившись вперёд. Руки лежат на руле, и я даже не замечаю, как сильно их сжимаю.

Отравление.

Это слово крутится в голове снова и снова. А вместе с ним понимание… Холодное. Не вызывающее сомнений.

Она знала.

Я резко сжимаю руль сильнее, до боли в пальцах. Злость поднимается внутри волной, смешиваясь с ненавистью, которую нельзя скрыть. Глухой, тяжёлой, такой, что хочется что-то сломать, разбить, выбить. Но я не двигаюсь. Ещё буквально секунду.

Потом резко завожу машину.

Двигатель рычит, как будто отражая то, что у меня внутри. Я выезжаю с парковки, направлясь к той, которая могла погубить самое дорогое что у меня есть.

И с каждой секундой, с каждым поворотом, с каждым нажатием на газ злость только растёт.

Я не помню, как доехал. Только вспышки: дорога, фонари, руки на руле, сжатые так, что пальцы немеют. В голове одна мысль – она. И Алиса. И это слово, которое не даёт покоя.

Отравление…

Как она могла… Это уже не входит не в какие рамки. Я терпеливый человек, но когда дело касается семьи, лучше не видеть меня в гневе.

Я останавливаюсь у её дома резко. Двигатель глохнет, а внутри всё кипит по прежнему.

Выхожу из машины, почти не чувствуя ног. Поднимаюсь быстро, не думая.

Дверь открывается спустя пару минут, и на пороге я вижу Лену, и даже на расстоянии улавливаю запах алкоголя.

Она не успевает ничего сказать.

Делаю шаг вперёд резко толкая её внутрь. Дверь захлопывается за нами с глухим ударом.

Я прижимаю её к стене, слишком резко, слишком жёстко. Руки сами находят её плечи, фиксируют, не давая двинуться.

Она вздрагивает. А я уже не сдерживаюсь.

– У тебя совсем крыша поехала?! – слова вырываются сквозь зубы, жёстко, с той злостью, которая всё это время копилась внутри.

Глава 31

Я смотрю ей в глаза и почти не узнаю себя. Злость внутри такая плотная, что перехватывает дыхание. Она давит, жжёт, не даёт остановиться. Внутри только одно желание… Придушить ее к чертовой матери. Размазать по стенке. Прямо здесь и сейчас.

– Зачем ты это сделала?! – шиплю ей в лицо, еле держа себя в руках. – Зачем?! Ты понимаешь что могло произойти?! Ты в своем уме, Лена?!

Я сжимаю её плечи сильнее, со злостью глядя в глаза. Даже сильнее, чем хочу. Но руки будто не слушаются. Внутри все просто разрывает от злости. Готов ее придушить голыми руками.

Резко встряхиваю ее словно куклу. Пытаясь выбить из неё правду. Хотя бы что-то.

– Отвечай! – голос срывается, становится грубее, но мне плевать.

Она смотрит на меня. И в её глазах – страх. Настоящий. Не игра. Не та холодная уверенность, что была раньше.

– Игорь… – её голос дрожит, выдавая все ее эмоции. – Мне больно… Отпусти…

Но я словно не слушаю ее. Хватаю за шею, чуть сжимая пальцы. В висках колотит. В голове только одна мысль… И к сожалению это не то что будет с моими девочками, если я ее сейчас убью.

– Игорь… – хрипло шепчет моя бывшая жена, судорожно глотая воздух.

И только сейчас начинаю осознавать, как сильно сжал её шею.

Я всё ещё держу её, но слегка ослабляю хватку. Она все еще прижата к стене, и я чувствую как она напряглась, как пытается хоть немного отстраниться, но ей некуда.

Я наклоняюсь ближе, почти вплотную, и смотрю ей прямо в глаза. Во мне сейчас нет ничего спокойного. Только ярость. Нескрываемая злость.

– Лена, ты уже перешла все границы! – шиплю сквозь зубы.

Слова выходят рвано, тяжело, вместе с дыханием, которое я уже не контролирую. Я ещё сильнее вжимаю её в стену – на секунду, на один короткий, резкий импульс злости, который прорывается наружу.

Грудь тяжело вздымается. Я дышу тяжело, будто только что бежал.

– Если с моей дочерью что-то случится… – говорю ей на ухо, тяжело дыша. – я тебя в порошок сотру!

Она смотрит на меня снизу вверх. Испуганно. И это не приносит облегчения. Вообще ничего не приносит.

– Отпусти меня, Игорь… – её голос звучит тихо. Испуганно.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё ещё кипит. Злость не уходит. Она только глухо пульсирует где-то под кожей.

– Если ты не оставишь мою семью в покое… – говорю жестко, не сводя с нее глаз. – Лена, я за себя не отвечаю. Поняла?!

Слова выходят резко, с нажимом.

– Уезжай из города. Оставь нас в покое.

На секунду между нами повисает тишина. Тяжёлая. Давящая.

Я разжимаю пальцы. Отпускаю её плечи.

Она остаётся у стены, а я делаю шаг назад. Потом ещё один. Расстояние между нами увеличивается, но напряжение – нет. Оно буквально витает в воздухе.

Я всё ещё смотрю на неё. И не могу успокоиться. Перед глазами вспыхивают страшные картинки, того что могло произойти, с Викой или Алиской.

Она не отходит. Стоит у стены, тяжело дышит, обхватив себя руками. Смотрит на меня – не отрываясь.

– Почему она? – негромко говорил он, ее голос звучит тихо, в нём уже не злость, а что-то другое. Надломленное. – Почему не я?!

Меня будто на секунду выбивает. Я сжимаю кулаки так, что костяшки ноют. В груди всё ещё колотит, но теперь к злости примешивается усталость. Глухая, тяжелая.

Я поднимаю на неё взгляд.

Смотрю прямо.

Долго.

– Потому что… – делаю вдох, пытаясь собрать мысли в кучу. – Потому что в ней есть всё, что мне нужно для этой жизни.

Слова даются не легче, чем крик.

– А тебя… – я качаю головой, не отрывая от неё глаз. – тебя всегда интересовали только деньги.

Говорю это жёстко. Без смягчений.

И сразу же добавляю, уже тише, но ещё более уверенно:

– А Вика… Вика просто любит…

Я смотрю на неё ещё несколько секунд.

В груди всё ещё тяжело, злость никуда не делась, она просто стала тише. Глубже. Опаснее.

– Уезжай, Лена, – говорю жёстко, пытаясь дать ей понять что шутить не стоит. – Оставь нас в покое.

Я делаю короткую паузу, не отводя от неё взгляда.

– Если ты не остановишься… ты очень пожалеешь.

Слова звучат глухо, но в них уже нет крика. Только холодная уверенность.

Я отворачиваюсь. Не жду ответа.

Просто иду к двери, открываю её резким движением и выхожу, даже не оглядываясь.

Дверь за спиной захлопывается.

И только оказавшись в подъезде, я понимаю, как близко был к тому, чтоб не придушить ее.

Я спускаюсь быстро, почти сбегаю по ступеням. Эмоции не отпускали ни на минуту.

Злость. Страх.

Я выхожу на улицу, вдыхаю холодный воздух, но легче не становится.

Вообще не становится.

Глава 32

Вика.

Две недели спустя.

Две недели для меня проходят как в каком-то страшном, вязком тумане, из которого я выныриваю только по необходимости.

Больница стала почти привычной. Эти коридоры, запах антисептика, одинаковые белые стены – всё это перестало пугать так остро, как в первые дни, когда мы попали сюда с Алиской. Просто стало частью жизни, которую я не выбирала.

Но сегодня всё иначе. Моя девочка выздоровела. К счастью мы вовремя обратились в больницу. Мне даже страшно подумать, что могло случиться, если бы мы ждали утро. Но… Сегодня Алису готовят к выписке, и самое страшное уже позади. Для меня это было самое важное в этот момент.

Я стояла рядом с ней, поправляя её волосы, смотрю на то, как она внимательно наблюдает за происходящим в коридорах больницы, уже оживленная, шумная, с этим детским нетерпением, и любопытством. Врачи говорят спокойно, уверенно: всё в порядке, всё восстановилось, можно домой. И я впервые за долгое время ловлю себя на том, что делаю вдох не через силу.

Как будто тяжесть в груди наконец отпускает.

Когда мы выходим из палаты, у меня дрожат руки – не от страха, а от облегчения.

Алиса держит меня за руку и что-то говорит без остановки. Я слушаю её вполуха, киваю, улыбаюсь, и впервые за долгое время улыбка получается настоящей.

Вечером звонит мама. Пока Алиса была в больнице, впервые в жизни, я ощутила ее поддержку. Которая должна была быть изначально. Мы начали созваниваться всё чаще. Она звонила практически каждый день, интересуясь состоянием Алисы. Успокаивала меня, говоря что всё будет хорошо. Просила прощения за то что натворила Лена. Но каждый раз, когда она упоминала о сестре, мне хотелось просто бросить трубку, поэтому я просто обрывала эту тему, стараясь не продолжать.

– Лена уехала из города, – проговорила мама в какой-то момент, снова заведя о ней речь.

И на этот раз я не перебиваю ее. Я просто замираю, пытаясь переварить услышанное. Секунду не двигаюсь вообще.

– Куда? – спрашиваю тихо, буквально выдавливая из себя.

– Не знаю. Сказала, что надолго. Возможно навсегда…

Я молчу, не зная как мне реагировать на услышанное. И только потом чувствую, как внутри что-то медленно, почти незаметно, но всё-таки отпускает.

Не радость. Не победа. Просто… выдох.

Долгий, тяжёлый выдох, который я слишком долго не могла себе позволить, и наконец смогла его сделать. Глаза мгновенно начинает щипать от слез. Ощущение, словно груз всех этих лет, наконец упал с плеч. Словно я наконец избавилась от оков…

Я сажусь на край дивана, закрываю глаза на секунду.

Тишина в квартире больше не давит напряжением, и страхом что Лена узнает о нашей связи с Игорем, как раньше.

Как будто само пространство стало чуть легче.

Отец… тоже идет на поправку. Медленно, но идёт. Врачи говорят, что состояние стабильное, что есть небольшая положительная динамика. Я ловлю себя на том, что впервые за долгое время слышу это слово без страха – «стабильно».

И это всё кажется странным.

Как будто сама жизнь, которая долго стояла на месте, вдруг начала осторожно двигаться вперед.

Я смотрю на Алису, которая уже бегает по комнате, смеется, зовет меня, что-то рассказывает, и мне впервые начинает казаться, что всё действительно… возвращается на свои места.

Медленно. Осторожно. Но возвращается.

* * *

Я до сих пор не до конца верю, что мы это сделали. ЗАГС. Обычная дверь, обычные люди, бумажная суета, подписи. Но внутри всё ощущается иначе – будто один шаг, и жизнь незаметно свернула совсем в другую сторону.

Игорь стоит рядом. Спокойный, уверенный, с легкой улыбкой, но я вижу, как он иногда смотрит на меня проверяет, не передумала ли я, не решу ли я сбежать.

– Теперь ты от меня не убежишь, – улыбается он, когда мы ставим подписи на заявлении.

Я подписываю заявление и только тогда по-настоящему осознаю… Через месяц мы станем мужем и женой. Официально. Навсегда. Это звучит странно. Почти нереально. То о чем мы так долго мечтали… То чего ждали слишком долго.

Когда с формальностями покончено, Игорь предлагаем всем вместе, отметить это событие в парке. Просто устроить семейную прогулку, повеселиться от души. И эта идея мне кажется самой идеальной из всех возможных.

Аттракционы, шум, детские крики, яркие цвета, которые режут глаза после больничных коридоров, тревоги и бессонных ночей.

Алиса бежит впереди нас, смеётся, тянет нас за собой. И я ловлю себя на том, что просто иду за ней, не думая ни о чём другом. Наслаждаюсь моментом, просто радуясь что сейчас мы все вместе. Я, Алиса, Игорь, и Ева.

Игорь рядом. Иногда касается моей руки. Иногда смотрит так, будто хочет запомнить этот момент, словно это самое лучшее что с ним происходило.

Мы покупаем сладкую вату. Я держу её в руках – огромную, розовую, липкую, и впервые за долгое время просто позволяю себе смеяться с шуток Алисы и Евы, которые словно сговорились.

И я вдруг ловлю себя на мысли, что мне становится очень легко на душе.

Как будто всё, что было до этого, осталось где-то далеко, в прошлом. Не исчезло полностью. Но перестало давить.

Я чувствую себя живой, по-настоящему. Не выживающей, как это было в течение пяти лет в Лондоне. Не держащейся из последних сил. Просто живой. Просто любимой женщиной, и самой счастливой мамой…

Я смотрю на Игоря, на Алису, на этот шумный парк, на Еву, которая словно ожила после пережитого, и внутри появляется чувство, которое я уже почти забыла, как называется.

Счастье. Не громкое. Не идеальное. Но моё. Такое родное. Такое хрупкое.

Я стою рядом с Игорем, и почти не чувствую земли под ногами – только его руки у меня на талии, тёплые, уверенные, как будто всё в мире наконец встало на свои места.

Алиса и Ева где-то впереди – смеются, кричат, крутятся на каруселях. Их голоса долетают сюда обрывками, смешиваются с музыкой парка, с чужими разговорами, с ветром, смехом.

И впервые за долгое время это не шум тревоги. Это просто жизнь. Маленькое счастье.

Игорь слегка прижимает меня ближе к себе, и я невольно выдыхаю, полностью расслабляясь. Плечи, которые я так долго держала напряженными, наконец опускаются.

Он наклоняется чуть ближе, и я чувствую его дыхание у уха, отчего по телу пробегают мурашки.

– Как же я тебя люблю… – шепчет он тихо, так, что это слышу только я.

Эти слова не звучат громко. Они не требуют ответа. Но внутри меня от них что-то мягко сжимается. Я улыбаюсь, едва заметно, но по-настоящему, искренне, чувствуя внутри лишь трепет.

Закрываю глаза на секунду, позволяя себе просто почувствовать это. Не думать. Не ждать подвоха. Не бояться что нас увидит мама или Лена. Впервые. за долгое время, я позволяю себе просто жить. Жить и наслаждаться этим моментом.

– Я тоже тебя люблю… – шепчу я в ответ, и мой голос почти растворяется в шуме парка. – Очень люблю…

Я медленно поворачиваюсь к нему. И он тоже смотрит на меня. В глаза. И в этом взгляде нет спешки, нет сомнений, нет прошлого, которое всё время тянуло назад.

Только мы. Только этот момент.

И я замираю, не отводя глаз.

Я стою перед ним, и весь шум парка будто отходит на второй план. Остаются только его руки у меня на талии и его взгляд – такой, от которого внутри становится тихо и одновременно слишком громко.

Игорь поднимает руку и почти невесомо, кончиками пальцев проводит по моей щеке. Медленно. Осторожно. Так, будто я что-то очень хрупкое. От этого прикосновения у меня внутри всё трепетно сжимается.

Тёплая волна проходит от груди вверх, к горлу, к щекам. Я чувствую, как дыхание становится чуть неровным, как сердце начинает биться чаще, но не тревожно – нет. По-другому. Как будто оно наконец-то нашло своё место.

Я смотрю на него и не могу отвести взгляд.

В его глазах – спокойствие, которого мне так долго не хватало. И что-то ещё. Глубокое. Настоящее. Без защиты, без стен, которые были выстроены на протяжении долгих лет.

Любовь.

Простая и тяжёлая одновременно.

И мне вдруг становится страшно… не потерять это – а поверить, что оно вообще возможно. Я чувствую, как внутри поднимается трепет. Тёплый, живой, почти болезненный. Как будто всё, что было до этого – боль, страх, сомнения – отступает назад, оставляя только это мгновение.

Только его ладонь на моей щеке. Только его дыхание рядом. Только я и он.

– Как же я тебя долго ждал…

Я замираю. Эти слова будто проходят сквозь меня, оставляя после себя тихий след, который невозможно сразу осознать.

Я медленно выдыхаю, и открываю глаза.

Смотрю прямо на него.

– Игорь… – шепчу едва слышно.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит на меня так, будто боится спугнуть это мгновение, будто любое резкое движение может разрушить то, что сейчас между нами.

А потом наклоняется ближе. И я даже не успеваю вдохнуть по-настоящему.

Его губы касаются моего лица – сначала легко, почти невесомо, у виска, потом у щеки, медленно, бережно, будто он запоминает меня так, как запоминают что-то самое важное в жизни.

Я закрываю глаза.

Остаётся только ощущение его близости.

Тёплой. Настоящей.

Он что-то шепчет между поцелуями – тихо, почти неслышно. Слова любви, которые не требуют ответа, которые просто доходят до меня сквозь дурман поцелуев, как воздух, как дыхание, как то, что наконец-то стало нормальным.

Внутри меня словно что-то ломается, и собирается заново в одно мгновение.

Как будто меня долго держали в холоде, а теперь наконец-то позволили согреться.

Сердце бьётся часто, но ровно.

И от этого спокойствия мне почти страшно. Потому что слишком хорошо. Слишком правильно.

Слишком… Но заслужила ли я?

Я прижимаюсь к нему чуть ближе, неосознанно, почти инстинктивно, и он отвечает тем же – обнимает крепче, будто удерживает меня рядом не руками, а всем собой.

Я чувствую себя преступно счастливой. Зная что нельзя просто так получить счастье. Всему есть цена.

Но сейчас ничего этого нет.

Только он. Только его шёпот.

Только его губы на моей коже и ощущение, что я наконец-то там, где должна была быть всё это время.

Я ещё чувствую его рядом, тепло его рук, дыхание, которое только что было так близко, что казалось, весь мир сузился до нас двоих.

И вдруг звонок… Его телефона…

Резкий, совсем неуместный.

Игорь чуть напрягается, но не отстраняется сразу. Лишь на секунду задерживает взгляд на мне, стараясь растянуть это мгновение еще на несколько секунд.

Потом достаёт телефон.

Я смотрю на него, не говоря ни слова.

Он отвечает на звонок.

Я не слышу слов собеседника, только его короткие паузы, внимательное молчание, в котором вдруг появляется что-то деловое, собранное, возвращающее его в реальность. И меня заодно.

Я стою рядом и чувствую, как это тепло, только что обнимавшее меня изнутри, становится тише. Но не исчезает полностью.

Игорь переводит взгляд на меня, и на его лице появляется легкая улыбка, почти незаметная, но я ее вижу.

Та, от которой внутри снова что-то мягко сжимается.

Он кивает будто сам себе, не сводя с меня взгляда.

– Конечно, – говорит он в трубку спокойно, будто с каким-то облегчением. – Я сейчас приеду.

Прошу прощения за задержку. Меня как всегда бомбят идеи, я на вайбе «Дочери врага» уже почти неделю, и готовлю кое что ооооочень интересненькое))) Думаю должно понравиться)))

А кто еще помнит Зорина и его воробушка?)))

Подробности в блоге который выйдет сегодня, у меня в группе, и моём канале В ВК. Подписывайтесь чтобы не пропустить интересное)))

Ваша Таня Ульянова!))

А за подписку/поддержку – обняла!