Текст книги "Графиня Грандвелл (СИ)"
Автор книги: Таня Толчин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 30
Конунг Ульвар с горечью взирал на полуразрушенные хижины своих посёлков, где успели побывать мародёры Орма перед походом на Рендлшир. Сколько ведь предстоит вложить сил и труда, чтоб восстановить свои деревни, но это не самое страшное. Преданных людей, убитых Ормом назад не возвратить…
– Вот я и застал твои земли в таком виде, когда прибыл к тебя, – молвил хмурый Бродди, который ехал верхом подле рыжеволосого конунга.
– Благо хоть мой дом уцелел, – Ульвар указал на длинную и довольно высокую постройку, которая виднелась чуть поодаль.
– Поспешим туда, мой конунг, – голос ярла Зигфрида казался напряжённым, исполненным нетерпения. Ведь где-то там должна быть его Ингерда… Мужчину не покидали мысли о ней с тех пор, как тот вернулся в Рендлшир с Данелага, а когда и вовсе нависла угроза смерти, ярл поклялся сам себе, что более никогда не отпустит Ингерду.
Прибывших в посёлок воинов оставшиеся там женщины встречали с радостью, ведь ранее они считали себя покинутыми и обездоленными, у многих мужья были убиты людьми Орма при военном сопротивлении, а некоторые мужчины попросту сбежали в леса, организовавшись в партизанский отряд, а затем всё же вернулись в посёлки, когда враги ушли.
– Наделали беды эти псы… – вздохнул Бродди, поглаживая свою бороду и озираясь по сторонам. – Уж взыщешь с его людей по полной…
Ульвар промолчал, его лицо словно закаменело, отражая накатывающую ярость и желание всё крушить… Но это будет потом, а сейчас он приближался к своему родному дому, который чудом уцелел.
– Боги милостивые! Наш конунг! – из распахнутой настежь двери выбежала Ингерда, спотыкаясь от ухабы мёрзлой почвы. – Они убили Олафа! – голос женщины дрогнул, она выглядела такой напуганной и несчастной, беззащитной… Зигфрид быстро спешился и неожиданно заключил Ингерду в свои крепкие объятия, уткнувшись носом в её макушку. Она не сопротивлялась, содрогаясь в рыданиях сама невольно прильнула к груди ярла.
– Я более никогда не отпущу тебя… – прошептал хрипло Зигфрид. – Ты станешь моей, Ингерда…
– Вот наконец-то дошло до тебя, Зигфрид! Ранее надо было брать эту женщину в жёны, а то коль смерть бы в спину не дышала, так бы и ходил вокруг да около! – рявкнул Ульвар, прерывая идиллию воссоединившихся влюблённых. Идёмте-ка пока в дом, выпьем эля, Бродди. Долго задерживаться не станем, нас ждёт путь в посёлки Орма, – последние слова конунг процедил как-то зловеще.
Посреди зала дома Ульвара горело пламя в таком родном до боли очаге, на решётках запекалась рыба, в котелке варилась каша. Хозяйственная Ингерда заботилась не только о себе и своём сыне Агвиде, а также и об остальных детях, которые остались без отцов и без провизии. Селяне выживали как умели, люди Орма успели частично опустошить запасы местных жителей.
– Моя богиня Вар, тёплая и надёжная… – Зигфрид так и не отпускал свою любимую, держа за руку, когда они вошли в дом.
– Есть подогретый эль, извольте с дороги испить, – женщина налила пенный ячменный напиток в деревянные кружки, потчуя Бродди, Ульвара и Зигфрида. – Жаль, что мало… на всех не хватит… туго нам всем тут сейчас, мой конунг, – Ингерда тяжко вздохнула, утирая слёзы со щёк.
– Где Олафа погребли? – спросил мрачно Ульвар.
– Там, где курганы… на пути к деревням Орма… первая по пути свежая насыпь… со всеми почестями… – голос женщины дрогнул, брата она очень любила. – Они убили его прилюдно, чтоб на людей страху нагнать… Мой Олаф не хотел давать клятву верности Орму, сказал, что лучше умереть… Потом Орм ворвался сюда, в дом. Кто-то из его воинов хотел меня схватить, но мой сын Агвид… такой маленький и храбрый ринулся и закрыл собой… Тогда Орм лишь смеялся, затем махнул рукой и сказал, что они потом вернуться. Он сказал, что не хочет осквернять этот дом, в котором вырос. Дом вашего отца…
Зигфрид вновь заключил в объятия рыдающую женщину, пытаясь успокоить.
– Зигфрид, ты останешься в посёлке. Будешь вместо Олафа. Работы тут полно, позже решим дела хозяйские, а сейчас утешь Ингерду, соберись с силами. Будешь тут главенствовать! – непреклонно молвил Ульвар, хлопнув ярла по плечу.
– А как же поход на земли Орма? Я более не нужен Вам? – Зигфрид приподнял брови удивлённо, но услышанное ему понравилось.
– Ты мне тут нужнее, только тебе и сумею доверить свои земли в Данелаге, – заключил конунг. – Это приказ, Зигфрид. Так что останься тут да утешь свою женщину! А нам пора, Бродди…
Оба вожака осушили по кружке пенного эля, немного согревшись.
– Конунг Ульвар! Ярл Зигфрид! – в зал вошёл заспанный Агвид, протирая руками свои очи, словно присутствующие дорогие ему люди являлись всего лишь сном. – Вы живы! Вы вернулись!
– А с чего нам помирать, Агвид? – рявкнул Ульвар. – Боги решили, что ещё рано…
От наблюдательного мальчика не укрылось то, что Зигфрид обнимает его мать и совсем не по-дружески, на мгновенье замер и выпучил свои сонные глаза.
– Иди сюда, сынок, – ярл, одной рукой продолжая обнимать любимую женщину, второй же притянул к себе мальчика, слегка потрепав его русые волосы на макушке. – Теперь я с вами буду, уж позабочусь о вас с мамой… И в обиду не дам… А ты храбрый, Агвид! Сумел защитить свою мать от врага, – голос мужчины был мягким, он пытался расположить к себе сына Ингерды. – С тебя получится хороший воин, я многому сумею научить!
Агвида это известие обрадовало, ведь теперь они с мамой под защитой самого ярла Зигфрида, который также и обучит боевым навыкам, вот все местные мальчики будут завидовать! Ведь Агвиду так не хватало отцовских наставлений, увы, мать не сумеет дать то, что сыновьям дают отцы…
– Иди-ка, Агвид, спи… время ещё раннее, так что можешь немного поспать, – Зигфрид слегка похлопал мальчика по плечу. – И мне с дороги надо бы немного отдохнуть…
Мальчик улыбнулся и послушно поплёлся в комнату Олафа, где он сейчас обитал. В отличии от остальных домов местных данов, где обычно люди ютились в большой общей зале подле очага, отгораживаясь друг от друга деревянными перегородками, Ульвар всё же распорядился сделать несколько полноценных отдельных комнат в своей обители, отапливаемые глинобитной печью. А в одной и вовсе был небольшой камин, там была спальня для гостей, где конунг ночевал с Малиндой, когда ранее они сюда приезжали.
Ингерда и Зигфрид вышли на улицу проводить Ульвара и Бродди, женщина не без ужаса взирала на многочисленный отряд викингов, на суровых лицах которых читалось предвкушение. Да и сам рыжеволосый конунг казался каким-то мрачным и задумчивым, не таким, как прежде…
– Они идут на земли Орма, – голос Зигфрида казался напряжённым. – Ульвар жаждет возмездия и справедливости…
– Там женщины и дети… – прошептала Ингерда, глядя на удаляющиеся в сторону курганов зловещие многочисленные силуэты всадников в дымке предрассветного тумана, застилающего посёлки и долины прибрежных земель Данелага.
– Люди Орма об этом не думали, когда явились сюда, – процедил Зигфрид. – Главное, что ты жива, Ингерда… Я чуть с ума не выжил, гадая, что с тобой могло что-то недоброе произойти… – ярл пристально взирал женщине в глаза, едва коснулся пальцами её скулы. – Отдохнуть бы с дороги…
– Я баню растоплю, сама бы искупалась заодно… тебе надо прогреться и хорошенько попариться… – Ингерда смущённо улыбнулась, робко опустив взгляд.
– Вместе искупаемся, – хрипло молвил Зигфрид, не сводя с неё пристальный взор серых глаз, исполненный неприкрытого желания.
Баня являла собой небольшую деревянную пристройку к дому конунга, где на широкой печи грелись чаны с водой, ею Зигфрид поспешно наполнил огромную лохань. Рядом с деревянными лежанками находилась жаровня, в которой были раскалённые булыжники. Ингерда щедро плескала на них хвойный отвар, помещение наполнялось согревающим и целебным ароматным паром.
Зигфрид рывком стянул с себя грязную рубаху, швырнув её куда-то на деревянные доски, что настилали пол. Затем он поспешно снял кожаные штаны, абсолютно не стесняясь своей наготы и сразу же залез в лохань, погружаясь с наслаждением в тёплую воду. Ярл блаженно прикрыл веки, его тело так давно не расслаблялось… Хотелось смыть с себя всю грязь после того злосчастного плена и битвы, ведь даже толком не было времени привести себя в порядок…
На его плечи опустились нежные руки Ингерды, она заботливо и робко растирала пальцами плечи мужчины.
– В этой лохани хватит места на двоих, если хорошенько потесниться, – намёк ярла был явным, щёки женщины вспыхнули, и она отстранилась, тяжело дыша, ощущая предвкушение наряду со смущением. – Сними сарафан… – хрипло прошептал Зигфрид. Но женщина застыла, аки статуя, не зная, куда себя деть. Давно она не была с мужчиной, уже и забыла, каково это…
Ярл поднялся на ноги, расплескав воду из лохани на пол. Ингерда лишь зажмурилась и отвернулась, смущённая его наготой. Зигфрид молча и решительно шагнул к ней, мокрыми пальцами расстегнул фибулы шерстяного сарафана, стягивая его вниз. Ладони мужчины скользнули вверх по бёдрам, одновременно задирая и снимая льняную сорочку через голову, Ингерда лишь покорно приподняла руки.
– Ты словно Фрейя, богиня любви… моя богиня, – хрипло шепнул Зигфрид, любуясь её наготой, затем прильнул к манящим устам, целуя поначалу нежно, затем настойчивее… А она отвечала, с наслаждением открываясь этому мужчине, которого втайне уже очень давно желала, но всячески гнала эти мысли.
Зигфрид усадил Ингерду на тёплый выступ печи, устраиваясь между её бёдер. Не прекращая терзать сладкие уста, мужчина овладел ею, жадно поглощая вздохи и стоны любимой женщины. Как же милостиво одаривают боги человека после пережитых страданий, ярл и мечтать не мог о таком пике блаженства, который сейчас даровала ему Ингерда. Все остальные женщины меркнут, всех остальных до неё словно и не было…
Глава 31
Огненная ярость… Так можно характеризовать того зверя, который вырвался наружу из недр души Ульвара. Жажда крови и мести, сжечь всё вокруг и сровнять посёлки Орма с землёй. Тут более не должно остаться ни единой хижины, ни следа жизни, только пепел и обугленные камни…
Местные мужчины пытались оказывать сопротивление пришедшим незваным «гостям», но это казалось бесполезным, учитывая тот факт, что многие из воинов ранее покинули посёлки вместе с Ормом и полегли в битве у крепости Грандвелл. Многочисленному отряду воинов противостоять бессмысленно.
Люди Бродди и Ульвара смертоносной лавиной прошлись по деревням Данелага. Они грабили и мародёрствовали, врываясь в каждую хижину на землях Орма.
– Сжечь тут всё дотла! – зловещим рыком сквозь крики женщин и детей прорывался голос рыжеволосого вожака, сейчас пощады он не ведал. Для Ульвара все эти люди были жёны и дети предателей, восставших против своего конунга. В данный момент проявлялась его натура максималиста, пелена ярости застилала взор и было лишь дикое желание уничтожить тут всё и всех, не оставляя никаких следов жизни.
– Ульвар! – Бродди хлопнул того по плечу, привлекая внимание. – Женщин пощади!
– Пусть твои воины делают с ними всё, что пожелают, – прохрипел конунг. – Мне до них дела нет…
– Тогда я заберу их в земли Нортумбрии… у нас нехватка женщин, к тому же мои воины обзаведутся наложницами и жёнами, ведь рожать кому-то надо…малых детей также заберу, мальчики вырастут моими воинами а девочки жёнами… люди, это самые ценные трофеи для меня, в особенности женщины, за которых мои люди частенько сражаются на поединках… не всегда могут поделить, а тут такое изобилие… – Бродди поглаживал деловито свою бороду, периодически кашляя от едкого дыма, клубящегося над землями Орма и нещадно выедающего глаза.
– Забирай, коль нужны тебе, мне всё равно. Тут не должно остаться ни души, лишь выжженая земля, как напоминание о том, что ждёт предавших своего конунга… – Ульвар цедил каждое слово с яростью. Он восседал на массивном бревне, словно абстрагировался от творящегося вокруг него кошмара. Мужчина был глух к отчаянным и пронзительным крикам женщин и детей, он не глядел на бесчинства воинов, которые беспощадно мародёрствовали и насиловали…
Посёлки Орма обуял огонь, в морозном воздухе словно разверзся ад из копоти и пелены едкого дыма, наполненный дикими криками и лязгом оружия.
Ульвар так и продолжал неподвижно сидеть на дубовом бревне у одного из сожжённых им же домов, от которого остались лишь обугленные куски балок и камни. А раннее тут была жизнь, эти обгоревшие развалины можно было сравнить с душой конунга, что также казалась мёртвой. Мужчина взирал в одну точку замутнённым взором серых глаз, словно он абсолютно не имеет отношения к творящейся вокруг вакханалии. Ульвар погрузился в подобие транса, сочетавшегося с дикой яростью и внутренней пустотой. Станет ли ему легче от созданного им же пустыря на землях сводного брата?
Из тяжких дум конунга вырвал пронзительный крик какой-то девушки, обычно так кричит его дочь Сири, если ей очень больно… Ульвар вздрогнул, вглядываясь в чёрную пелену дыма. Пятеро воинов чуть поодаль тащили куда-то упирающуюся девчушку, которая и вовсе была фактически ребёнком, в душе конунга словно что-то щёлкнуло.
– Тащите её ко мне! – взревел рыжеволосый вожак, вскочив мгновенно на ноги. – Мне её отдайте!
Ульвар толком и сам не понял, что побудило его на этот поступок, ведь не всё ли равно, кто и с кем развлекается сейчас? Но этот крик пронзительный словно ржавым клинком в сердце вошёл…
– Конунг изволил также развлечься? – девушку притащили и швырнули Ульвару под ноги. – Забирайте! Тут полно женщин! – озверевшие от похоти и жажды насилия северяне хохотали, словно совсем утратили человеческий облик. Затем они нырнули в пелену дыма в поиске новых трофеев.
«Словно дикие шакалы…» – невольно подумал Ульвар, взирая им вслед, он рывком поднял и поставил на ноги лёгкую, как пушинка девушку, пристально вглядываясь в её огромные аки озёрца серые и заплаканные очи.
– Твоё имя? – прохрипел он, изучая бледное лицо местной обитательницы.
– Нора… – дрожащим голосом молвила она.
– Ещё совсем дитя, – Ульвар задумчиво покачал головой. – Ты была с мужчиной?
– Нет, – чуть слышно последовал ответ, девушка опустила веки смущённо и не без страха, она дрожала словно осиновый лист, но затем всё же подняла взор и смело взглянула конунгу в глаза.
– Какие же у тебя огромные очи, дитя, – молвил конунг хрипло. – Совсем ещё ребёнок… будешь служить мне, заберу тебя с собой в Рендлшир. По хозяйству работы много… а вздумаешь чего выкинуть, так отдам своим воинам на потеху, они лишь рады будут, поняла? – конунг прищурился, не прерывая зрительный контакт с Норой. Девчушка лишь утвердительно кивнула головой.
«Не очи, а небо весеннее…» – пронеслась мысль в голове Ульвара, чем-то зацепила его эта девчушка. – «Ишь как в глаза глядит, аки в саму душу… и страха в ней будто нет…»
Чёрный едкий дым постепенно рассеивался, пресыщенные, изрядно уставшие викинги поспешно погружали награбленное добро на деревянные телеги, запряжённые лошадьми. Жуткое зрелище открывалось взорам присутствующих, повсюду валялись тела убитых, на выжженных землях Орма не осталось ни одной уцелевшей постройки, словно смертоносная огненная волна сровняла всё с землёй, оставляя после себя обугленные брёвна и камни. Плач и крики также стихали, вереница женщин с детьми обречённо двигалась к пустым телегам, в которых им предстояло проделать путь к берегам Северного моря, где находились оставленные драккары Бродди и несколько десятков воинов, которые их охраняли. Северяне уже успели поделить между собой большинство женщин, считая их своими трофеями.
– Эту я уже опробовал, она моя! – рычал кто-то из воинов, указывая пальцем на дрожащую девушку с русой длинной косой.
– Твоя так твоя, – махнул рукой второй мужчина и громко захохотал. – А тех двоих я себе заберу, будут моими наложницами! – он указал пальцем на понравившихся ему девиц.
– Аль не много тебе две будет? – рыкнул кто-то третий. Так бы возможно и драка началась, если бы Бродди не вмешался, приказывая немедля выдвигаться в путь.
Бледная Эбба стояла чуть поодаль, аки статуя. Ей казалось, что она попала в преисподнюю, онемевшее от холода и шока тело словно уже не ощущало боли, а что же далее? Жизнь в чужих краях среди нортумбрийских викингов-язычников и этот ужасный мужчина-берсерк, который будет брать её, когда пожелает… В голове Эббы мелькнула мысль прыгнуть с корабля в ледяные воды Северного моря, но вряд ли ей на это хватит смелости, да и самоубийство ведь грех страшный…
– Что ж, Ульвар, пора нам, – Бродди хлопнул по плечу рыжеволосого конунга. – Добра уж домой привезём! И главный трофей, – он указал на голову Орма, насаженную на длинную пику, которую держал кто-то из воинов. – Подобная участь ожидает каждого, кто сунется в мои посёлки, только лишь жаль, что не я лично его убил, а тот саксонский зверюга Грандвелл меня опередил… Коль занесёт тебя на наши земли, так рад буду с тобой эля испить! Кстати, кузнец тот хромой, которого ты прислал мастер годный, я доволен, – северянин кивнул в сторону Угги, беседовавшего с кем-то из мужчин, – и среди девиц он спросом пользуется, хоть и хромой, – Бродди хохотнул, поглаживая свои косички на бороде.
– Рад, что угодил, – голос Ульвара был необычно спокойным, словно он находился на пикнике, а не посреди выжженной земли и разрухи, – ты спас мою жизнь и Рендлшир, Бродди. Ты всегда желанный гость в моём замке… А твоих погребённых на берегах Темзы воинов мы будем почитать да воздавать молитвы богам за них…
Добычу конунги разделили поровну, как и договаривались. К тому же Ульвар ещё дополнительно даровал Бродди увесистый ларец с серебряными монетами в награду за помощь. Что уж говорить, особую радость у северян вызывало приобретение трофейных женщин, которых так не хватало в их краях…
Ульвар некоторое время молчаливо глядел вслед удаляющемуся нортумбрийскому отряду с Бродди во главе, затем поднял взор к небесам, вглядываясь в серые облака. Было около полудня, но округа казалась погружённой во мрак из-за витающего в воздухе дыма и сурового небосклона, где солнце сокрыто под толщей тёмных туч.
– Нам пора в путь, – скомандовал конунг своим людям. – Часть из вас останется в Данелаге, Зигфриду понадобится помощь, работы много будет. А ты со мной в Рендлшир поедешь, как я и говорил, – он обратился к стоящей рядом Норе, которая куталась в свою потрёпанную накидку-плащ, местами изорванную и грязную. Ульвар мазнул любопытным взглядом по её хрупкой фигурке, отметив, что у девушки длинная светло-русая коса чуть ниже пояса, а одета она довольно просто. В Рендлшире служанки даже лучше выглядели, видать Нора из бедной семьи…
– Как прикажете к Вам обращаться? – девушка пристально взглянула конунгу в глаза, ожидая ответа.
– Для тебя господин Ульвар, – он прищурился, разглядывая бледное миниатюрное личико Норы. – Не могу я свыкнуться с обращением «Ваше Сиятельство», как принято у саксов… Так что «господин Ульвар» меня вполне устраивает. Что ж, пора нам в путь, Нора, – мужчина вскочил на коня первым, затем схватил лёгкую аки пушинку девушку и усадил перед собой в седло. – Какая же ты маленькая да худенькая, словно никто тебя не кормил, а тряпьё твоё грязное сменим по приезду.
Ульвар расстегнул фибулу своего тёплого плаща, оббитого изнутри бобровым мехом, и частично закутал в него Нору, прижимая её к своей широкой груди одной рукой, а другой тронул поводья. Поначалу конунг решил побыть несколько дней в родных посёлках да помочь местным жителям, которые остались ему преданны. Награбленное добро как раз будет кстати, люди под защитой Ульвара не должны голодать, а лучшего управляющего, нежели ярл Зигфрид и не сыскать.
Нора, сидящая верхом, прильнула к телу мужчины и тут же погрузилась в сон, согревшись под его тёплым плащом, словно маленький беззащитный котёнок, которого по чистой случайности подобрали среди грязи и холода. Не взирая на то, что этот страшный человек принёс смерть и разруху в её посёлок, Нора сейчас чувствовала себя защищённой и почему-то вполне уверенной в том, что рыжеволосый воин ей не причинит вреда.
Глава 32
Конец февраля выдался довольно тёплым, словно весна изволила пожаловать ранее, нежели обычно. В долинах виднелись небольшие островки талого грязного снега, а под пригревающим солнцем местами уже зеленела трава. Округа словно оживала и просыпалась, ведь жизнь продолжалась.
Но порывистый ветер был ещё достаточно холодный, напоминая о том, что зима ещё в своём праве. Сидящая на небольшой дубовой скамье Гудрун куталась в меховую накидку, попивая тёплый эль из деревянной кружки. Она как раз вышла из ткацкой мастерской на улицу подышать намного свежим воздухом да подставить лицо под ласковые лучи солнца, как уже хотелось весны и тепла…
Госпожа Гаррад любила иногда побыть наедине с собой, обдумывая дела хозяйские. Рендлшир постепенно возвращался к прошлой жизни, люди восстанавливали разрушенные Ормом посёлки, так что работа в графстве спорилась. А по весне будет стрижка овец, у местных женщин хлопот прибавится. Надо будет шерсть обваливать, много рабочей силы понадобится… Да и поля засеивать… Без куска хлеба простой люд уж точно не останется, главное, что зиму эту жуткую пережили… Гудрун невольно вспомнила новенькую служанку, Нору.
«И зачем её брат в Рендлшир притащил с собой? Уж думала, что наложницей новой обзавёлся, а оказалось, что просто для хозяйства… Хотя девка работящая, претензий тут нет. Но пугливая какая-то, замкнутая…»
С тех пор, как Нора появилась в замке Рендлшир, госпожа Гаррад всячески её проверяла да эксплуатировала. По началу девушка не вызывала у неё доверия, мало ли, чего можно от неё ожидать… Робкая Нора всячески сторонилась Гудрун, которая казалась её грозной и властной, но всё её приказы безропотно и умело выполняла.
– Вальтер! – из глубоких дум женщина вынырнула, едва завидев вдалеке массивную фигуру ярла, как раз она намеревалась попросить его воды принести. Гудрун осушила кружку тёплого эля, вытерев губы тыльной стороной ладони, затем встала и помахала мужчине рукой.
«Сам он не свой какой-то после той битвы у крепости Грандвелл…» – размышляла Гудрун. – «Стал ещё более мрачен да замкнутый…»
– Принеси-ка воды, Вальтер! Уж заканчивается, возьми вон там кадки деревянные, – она кивнула в сторону небольшой пристройки с соломенным навесом, где находилась разная утварь. – И поведай мне, что гнетёт тебя? Лица на тебе нет, что-то может случилось? Я ведь не чужая тебе, можешь открыть душу… – Гудрун поправила рыжую прядь, которая выбилась из длинной косы, натягивая на голову меховую шапку, ветра пока холодные, здоровье беречь надобно.
– Да всё у меня хорошо, Гудрун, – мрачно буркнул Вальтер, глядя куда-то в сторону. С этой женщиной он иногда мог побеседовать по душам, воспринимая её как сестру, ведь они же росли вместе.
– Да я тебя хорошо знаю, Вальтер… С тех пор, как вернулся ты после той битвы, на тебе лица нет… Что же произошло-то? – женщина вопросительно приподняла бровь, взирая пристально на грозного ярла. Хоть и внешне он выглядел аки медведь, но чувства человеческие и ему ведь не чужды, что-то терзает Волка…
– Хотел спросить тебя… – он замялся, опустив задумчивый взор, размышляя над чем-то. – А не ведаешь ли ты, когда Катрин прибудет в крепость Грандвелл? Обещала по весне… – ярл замолчал, стиснув челюсти.
– Ах вот оно что… – Гудрун обворожительно тепло улыбнулась, словно только что разгадала важную тайну. – Так это из-за женщины… из-за Уотс… Эх, могла бы я и сразу догадаться, когда ты при первой встрече её взором прожигал, – Гаррад хмыкнула и покачала головой. – Но она ведь графиня, вы такие разные, Вальтер…
– Так слыхала чего иль нет? – резко прервал он сердобольную собеседницу, пристально взирая ей в глаза.
– Катрин позавчера прибыла с дочерью своей в крепость, вчера Её Сиятельство Деми навещала меня да поделилась новостью… Жаль, графиня долго не могла задержаться, отчёты свои составляет… Ей нравится эта волокита с цифрами, Деми грамотная. Мне уж по Рендлширу хватает возни, там куча документов, за всеми и всем глаз да глаз нужен, мой братец всегда что-то может упустить…
Вальтер уже не слушал Гудрун, мысленно мужчина был уже не здесь…
– Я сейчас воды принесу тебе, – оборвал он тираду Гудрун, затем развернулся и направился за кадками.
– Вальтер, выброси её из дум своих… – в голосе Гаррад сквозила печаль и тревога. – Чужая она тебе, вы из разных народов и сословий…
Мужчина словно не услыхал её слова, молча удаляясь в сторону постройки с утварью. Гудрун лишь тяжко вздохнула, понимая, что Волку больно сейчас. Влюбился наконец-то, да не в ту…
Чуть поодаль местные женщины варила на костре кашу и запекали лосося, ведь обеденное время близилось. Гудрун с наслаждением вдыхала ароматные запахи еды, блаженно прикрыв веки.
– Пообедай с нами, Вальтер! – мужчина как раз притащил тяжёлые кадки, наполненные колодезной водой. – Оставь тут, возле входа…
– Благодарствую, не голоден я, – он поставил ношу и направился к конюшне. А спустя минут двадцать Гудрун удивлённо узрела, как Вальтер оседлал коня да не прощаясь направился в сторону границ с графством Грандвелл.
«Ох, чего же он надумал, голова-то горячая… Если чего и надумал, так никто этого упрямого зверя не остановит… не натворил бы чего…» – Гудрун напряжённо взирала в сторону удаляющегося всадника, пустившего лошадь в галоп.
А ярл думал лишь о ней… С тех пор, как они попрощались у ворот крепости Грандвелл, сердце его разрывалось от тоски. Он раз за разом прокручивал в голове сцену их расставания, воскрешая перед глазами прелестный образ Катрин, её прикосновения, заботу. Графиня Уотс каждый день делала перевязку, обрабатывала рану мужчины… И теперь они прощались, стоя у ворот крепости.
– Я хочу показать тебе свою усадьбу, – молвил тогда Вальтер, пристально глядя в её тёмные очи, Катрин лишь смущённо опустила длинные ресницы, а на щеках зарделся румянец. – У меня летом очень красиво, я выращиваю разные сорта роз возле своего дома. Хотел показать тебе, собраны из всех графств…
– Вы меня приглашаете к себе? – Катрин обворожительно улыбнулась, в её голове совсем не вязался образ этого грозного мужчины и выращивание цветов… Вид Вальтера, сажающего кусты роз казался забавным и нелепым.
– Приглашаю? – мужчина удивлённо приподнял бровь. Волк не приглашал, он просто констатировал факт. Если нужно, возьмёт и увезёт её к себе. Зачем приглашать? Своё надо брать, не мешкая… но позже, когда порядок в усадьбе наведёт, ведь ещё неизвестно, побывали ли там люди Орма… так что сейчас не время, хотя Вальтер непременно придёт за ней.
– Что ж, спасибо за приглашение, – вежливо молвила женщина. – Спасибо, что спасли мою дочь, – её голос дрогнул. – Пусть Ваша рана быстрее заживёт да не беспокоит…
– Царапина, – хрипло молвил Вальтер, не сводя пристального взора серых глаз с Катрин. – Работы в усадьбе много, работа не ждёт, Катрин, – он чеканил каждое слово, жадно вглядываясь в черты лица Уотс, словно пытался впитать этот дорогой сердцу образ. – Пора мне…
И как бы сильно ему не хотелось расставаться, ярл всё же ловко вскочил на коня, одарив Катрин пронзительным прощальным взглядом, от которого её кинуло в жар, затем Вальтер пришпорил скакуна и пустился в галоп в сторону графства Рендлшир.
* * *
– Чудесный день для прогулки верхом, – молвила Эррол, щурясь от яркого солнца и поправляя непослушную прядь, что выбилась из-под шерстяного платка. – Весна уж больно ранняя в этом году…
– Хорошая была идея прогуляться, хотя я и поначалу против была, – важно молвила Катрин, натянув поводья, останавливая лошадь. – Я нахожу это место отличным для нашего женского пикника.
В честь приезда своих дорогих подруг Деми решила организовать конную прогулку за стенами крепости, к тому же и погода располагала. Молодые женщины двигались в сторону Рендлшира в сопровождении двух воинов, которые окромя прямой обязанности охранять ещё и несли сумку с харчами да глиняный бутыль с вином.
Графиня Грандвелл ощущала лёгкость и радость на душе, словно солнечные лучи согревали и её сердце, поднимая настроение и помогая стряхнуть те мрачные воспоминания об осаде и битве, о множестве смертей и тяжких последствиях… Сейчас не хотелось об этом думать, ведь жизнь в графстве продолжается, не взирая на существенные потери среди людей и убытки, с приходом ранней весны начинается новый её виток.
И главное, что Эрик жив… Ему удалось выкарабкаться из самих пучин смерти, ведь при таких ранениях обычно не выживают. Две недели граф находился в постели, изредка пытаясь вставать. Благодаря умелому уходу Этана и заботе Деми Эрик уже к середине января шёл на поправку, хотя лекарь и запрещал физические нагрузки, но кто же графу указ? И в начале февраля Грандвелл уже находился вместе с Джоном на тренировочном поле, матёрые воины обучали молодых навыкам боевого искусства.
– Согласна, милая Катрин! Тут отличное место, чтоб немного перекусить да вина испить, что-то сильно я проголодалась, – Деми натянула поводья, остановив лошадь она спешилась, оглядываясь деловито по сторонам. Возле рощи находилось несколько деревянных построек, где располагалась кузня и гончарная мастерская. Людей в данный момент там не наблюдалось, так что у подруг была возможность мило и спокойно побеседовать, расположившись на скамье под деревянным навесом. Охранники остановились чуть поодаль, попивая красное вино, которым угостила Её Светлость.
– Как ты себя чувствуешь, Эррол? – поинтересовалась Уотс, ведь подруга носила под сердцем дитя.
– Великолепно! Этан предполагает, что будет мальчик! Уж не знаю, как он это определяет, возможно просто хочет в это верить, – Эррол очаровательно улыбнулась, на её пухлых щёчках появились характерные ямочки. – Хотя мой супруг сказал, что ему всё равно, кто… главное, чтоб дитя было здоровенькое…
– Это уж верно… – Деми задумчиво улыбнулась краешками губ. – Хотя мужчины всегда хотят сыновей, наследников…
– Моя Элвина будет управляться с хозяйством не хуже любого мужчины, я-то сумею её достойно воспитать, – молвила деловито Катрин, хотя в голосе ощущались ноты горечи, ведь Уотс изначально мечтала не о такой жизни, на её плечи легли тяготы и ответственность за управление поместьем. О замужестве она и не помышляла, да и о мужчинах старалась не думать… до недавнего времени. Перед глазами довольно часто возникал образ этого громилы Вальтера, он словно скала, за которую можно спрятаться от всех мирских бед… Почти невозможно было избавиться от грешных дум, будто эти огромные руки касаются нежной кожи графини, ласкают… А потом он целует, скорее всего жадно… Ведь как ещё этот зверь может целовать? От этих мыслей у Катрин мурашки по коже бегали, моментально бросало в жар… Она раз за разом стряхивала сладостное наваждение, пытаясь забыть Вальтера или хотя бы лишний раз не думать о нём.
