Текст книги "Графиня Грандвелл (СИ)"
Автор книги: Таня Толчин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
– Предоставим лошадей, Ваше Сиятельство! Уж сам Господь Вам благоволит, раз сумели чудом уцелеть… А вот с доспехами не поможем, у нас имеется лишь оружие…
– Благодарствую и на том, – молвил Эрик, махнув рукой. – Несколько колчанов со стрелами нам бы не помешало, а остальное имеется…
Впереди лежал долгий путь в южно-западном направлении, благо заботливые мерсийские пограничники предоставили в дорогу запас харчей в виде мешков толчёного проса и солёной свинины, теперь голод уж точно никому не грозил, также Эрику вручили карту, чтоб воины не сбились с маршрута.
– Наш путь лежит в юго-западном направлении в сторону графства Уорчестер, где сумеем сделать остановку, там меня хорошо знают… А далее направляемся к западному берегу Темзы, вдоль которого лежит наш маршрут… вплоть до графства Рендлшир… А затем уж и к нашим землям…
Кутаясь в тёплый потрёпанный плащ, Эрик пристально взирал на изображение карты, изучая детальнее маршрут. Графу и его людям предстоял долгий путь через густые рощи, холодные равнины и многочисленные посёлки королевства Уэссекс. Настроение у воинов значительно улучшилось, ведь путешествовать верхом куда комфортнее и быстрее, да и теперь они на своей территории.
«Благодарю Тебя, Господи, что вывел нас из пекла и позволил избежать смерти от руки врага» – Эрик поднял взор в небеса, разглядывая серые тучи и пробивающийся среди них луч солнечного света. Казалось, самое страшное уже позади, теперь лишь хочется поскорее добраться до своих владений, ведь возможно Деми уже доложили о смерти мужа, и она скорбит… Эрик никак не желал быть причиной её боли, попросту не терпится заключить эту дражайшую женщину в свои крепкие объятия и долго не отпускать, целовать бесконечно и вдыхать родной запах её волос и кожи… Вот только на сердце отчего-то неспокойно, словно какое-то дурное предчувствие терзало графа и часто всплывали перед глазами жуткие картины из того сновидения, что заставило проснуться в холодном поту ещё тогда, в военном лагере.
Глава 20
В рассветной серой мгле, окутавшей берега Темзы декабрьский порывистый ветер пробирал до костей даже в густой дубовой роще. Казалось, тёмные толстые стволы многолетних деревьев были единственным оплотом защиты и укрытия для партизанского отряда Нила Гаррада.
Около тридцати человек максимально беззвучно крались в утреннем полумраке дубовой рощи по ухабистой и местами заснеженной почве в сторону крепости Рендлшир. Нил и Гудрун шли впереди остальных, а замыкал отряд викинг Вальтер. Среди идущих на огромный риск смельчаков были как охранники крепости, что подчинялись Гарраду, так и представители челяди, которые также неплохо владели оружием.
Казалось, глаза идущих людей уже привыкли к полумраку, факелы зажигать слишком рискованно, ведь дозорные Орма моментально обнаружат нежданных гостей. Среди тёмных силуэтов деревьев виднелись отблески поверхности вод Темзы, туман уже понемногу начинал рассеиваться. Внезапно со стороны берега послышался хруст веток и звуки шагов, а также чьи-то приглушённые голоса.
– В укрытие! – рявкнул Нил и молниеносно ринулся к ближайшему оврагу, предварительно схватив за руку свою супругу, которую потянул за собой. Оба присели на корточки, сжимая рукояти своих клинков и готовые в любой момент обороняться. Остальные же немедля последовали примеру чете Гаррадов. Затаившиеся в глубоком овраге люди напряжённо наблюдали, как среди деревьев показались силуэты вооружённых воинов, казалось, их было несметное количество…
– Чужаки… – шепнула Гудрун, в её изумрудных глазах отражался ужас. – Откуда?
– Да, явно не люди Орма… Одежда иная… – подтвердил Вальтер, который пристально вглядывался в приближающиеся силуэты чужаков, сжимая древко своего боевого топора.
– Глазам своим не верю… Среди них наш кузнец Угги… – Нил вздрогнул, передёрнув плечами. – Точно он! Наш хромой кузнец…
Тем временем отряд чужаков в количестве более двух ста человек направлялся в сторону крепости Рендлшир, в авангарде действительно шёл тот самый кузнец, которого Ульвар отослал в Нортумбрию в услужение Бродди.
– Сидите в укрытии! – Нил шепнул остальным своим людям, а сам поднялся в полный рост и неспешно вышел из оврага навстречу идущей колонне прибывшим в Рендлшир северянам.
– Нил? – Угги остановился и замер на мгновенье. – Это наш! Он не опасен… родственник Ульвара, – кузнец обратился к идущему рядом широкоплечему викингу с причудливыми косичками на бороде.
– Дозор несёшь? – рявкнул вопросительно тот самый бородатый северянин, его явно можно было принять за вожака.
– Крепость захвачена людьми Орма, он предал Ульвара, – Нил говорил, как есть. – Сам же граф Рендлширский возможно в плену, молю Бога, чтоб он был жив…
– Мне нужна голова Орма! – рыкнул викинг. – Я за этим сюда пожаловал. Моё имя Бродди.
– Кажется, у нас общий враг, – заключил Гаррад, выдохнув с облегчением. – Мы также идём на крепость…
– Мы? Кто именно? – зоркий викинг огляделся по сторонам, его взгляд остановился в направлении оврага. – Скажи своим людям, чтоб вылазили из укрытия, а то прячутся, аки трусливые зайцы в кустах, – хмыкнул Бродди.
Во мраке рощи возник массивный силуэт Вальтера, следом за ним вышла Гудрун, воинственно сверкая зелёными глазами, а затем показались и остальные люди.
– Это кого ты зайцем трусливым назвал? – рыкнул угрожающе Вальтер, сжимая в руке древко своего топора.
– Ну уж точно не заяц, скорее медведь, – ехидно молвил один из северян, по акценту явно было слышно, что чужаки являются нортумбрийцами.
– Вас же не более трёх десятков, как вы планировали брать крепость? – полюбопытствовал Бродди, склонив голову набок, пристально разглядывая Нила своими зоркими тёмными глазами.
– Тут есть подземный ход, – последовал ответ. – Это наш единственный шанс…
– Смельчаки, – констатировал конунг, поглаживая свою бороду. – Враг-то у нас общий…
– Да только сейчас нет его на территории крепости, они пошли на соседнее графство… Сейчас-то как раз и время действовать, вот мы и решились, – Нил вздохнул задумчиво. – Возможно, Ульвар ещё жив…
– Вот так дела… – Бродди покачал головой, явно прикидывая свои дальнейшие действия. – Предан ты своему конунгу… А кто эта женщина? – он кивнул на Гудрун, ухмыляясь.
– Сестра Ульвара и моя жена, – храбрый Нил держался весьма уверенно, взирая северному гостю в глаза.
– А не тот ли ты Хлипкий Сакс, про которого мне Ульвар рассказывал? – Бродди продолжал внимательно изучать Нила, среди отряда воинов послышались сдавленные смешки.
– Он самый, – Гаррад лишь вздохнул, ведь уже давно свыкся с этим прозвищем.
– Может и хлипкий, но храбрый, – сделал вывод Бродди. – А жена твоя хороша… Была бы свободна, взял бы себе третьей… Люблю рыженьких, они на ложе аки огонь… – конунг лукаво ухмыльнулся и подмигнул Гудрун. Нил сжал челюсти и приобнял супругу за талию, притягивая к себе. Своё Гаррад уж точно никому не отдаст.
По дороге к крепости Рендлшир Бродди поведал идущему рядом Нилу, что Орм успел изрядно навредить в посёлках Ульвара на территории Данелага.
– Четверо наших драккаров пристали к берегам королевства Гутрум, Угги изначально повёл нас на земли вашего конунга, но там мы застали полуразрушенные дома… Какая-то часть людей укрывалась в лесах, прячась от гнева Орма, ведь не все перешли на сторону этого гада, – вещал напряжённо Бродди. – Эта горстка выживших мужчин примкнула к моему отряду. Они также жаждут мести… Сильно жаждут… Угги повёл нас через земли королевства Гутрум в сторону Темзы, он знает дорогу… нашей целью является крепость Рендлшир…
Нил лишь печально вздохнул, ведь сколько Ульвар вкладывал средств в свои посёлки, оказывал всяческую помощь своим подданным, снабжая провизией в трудные времена… А многие отплатили предательством, переметнувшись на сторону сводного брата.
– Те псы, что предали вашего Ульвара ушли в посёлки Орма, забрав с собой женщин и детей… Так мне поведали те, кто остались… – Бродди сплюнул в сторону. – А на счёт подземного хода идея рискованная, но стоит попробовать…
– Я поведу часть людей в подземелье, – молвил бесстрастно Нил, словно говорил о погоде. В голосе этого мужчины абсолютно не ощущалось страха. – Основная же часть воинов пусть ожидает у главных ворот… Если Господь нам будет сопутствовать, то мы проникнем на территорию крепости и впустим остальных…
– Как же у тебя всё хорошо да гладко, Хлипкий Сакс… – Бродди задумчиво теребил косички на своей бороде, неспешно шагая грузной поступью по мёрзлой почве. – В подземелье с тобой пойдут несколько моих берсерков… Даже если вас будут ожидать при выходе люди Орма, мои звери сумеют их порубать… Скорее всего, этот подземный ход уже успели обнаружить… Что ж, будем действовать по обстоятельствам… Крови будет пролито много…
– Ну и Рождество… – молвил с горечью один из воинов Нила. – Всякое бывало, но чтоб так…
– У нас в эту пору почитают погибших воинов, которые отправились в Вальхаллу, – мрачно молвил Бродди. – Ваше Христианское Рождество в этом году будет кровавым…
Горстка людей Нила примкнула к отряду Бродди, сам же Гаррад вёл воинов в нужном направлении, за ним бесшумно кралась Гудрун. По краям организованного строя практически беззвучно и ловко передвигались ульфхеднары, казалось, они то возникали, то растворялись в полумраке рощи, аки призраки. В отличии от берсерков, эти воины были облачены в волчьи шкуры, отличались ловкостью и скоростью реакции, а также умением хорошо ориентироваться в темноте. Считалось, что дух волка покровительствует им, ульфхеднары уподоблялись этим хищникам, перенимая их повадки и звериное чутьё.
Внезапно морозный воздух вспорол звук летящей стрелы, что пролетела прямо возле Гудрун и вонзилась в землю у её ног. Ошеломлённая женщина даже не успела ничего предпринять, как с деревьев наземь повалилось несколько убитых ульфхеднарами человек, воины-волки уже успели выследить во мраке засаду Орма, притаившуюся на ветвях раскидистых дубов.
– Благо их тут немного, – рявкнул кто-то из воинов. – Теперь пока чисто… Можем продвигаться далее.
– Лучше бы ты с сыновьями ушла, меньше бы я волновался… – процедил Нил, обращаясь к своей растерянной супруге.
– Так опасно сейчас везде, мой дорогой, – ехидно, но спокойно ответила Гудрун, хотя у самой сердце бешено колотилось, ведь летящая стрела могла угодить в неё.
Вход в подземелье был завален брёвнами и ветками, очевидно, что люди Орма его всё же обнаружили, а значит задача усложняется. Когда проход был расчищен, в его темноту нырнуло пятеро берсерков, за ними последовали Гаррад и Гудрун, затем с три десятка воинов Бродди, идущие впереди мужчины озаряли путь факелами.
Передвигались люди под землёй в напряжённом молчании, каждое мгновенье ожидая подвох, словно сама смерть дышала им в спины. Прошло чуть более часа, когда впереди показалась долгожданная деревянная дверь, ведущая наружу.
– Пришли… вот выход… – тихо молвил Нил.
Один из берсерков толкнул дверь, она оказалась запертой.
– Ожидаемо… – мрачно констатировал один из воинов.
– Отойдите назад! – рявкнул берсерк, который шёл в авангарде, затем замахнулся своим массивным бродексом, явно намереваясь рубить дверь, ну или хотя бы выломать кусок дерева у основания замка. Для этих безумных воинов преград не существовало, берсерк рычал аки лютый медведь, орудуя топором, а после каждого удара огромной силы летели щепки и куски дерева на землю.
– Ох, шуму поднимется… Будьте наготове сражаться! – отдал приказ Нил остальным. В этот момент продырявленная дверь, выбитая безумным берсерком, поддалась и с грохотом отворилась. Сам же северянин с яростью ринулся на первого встречного охранника Орма, двумя ударами топора-бродекса отправив того в мир иной. К выходу из подземелья на шум сбежались остальные охранники, которые находились рядом. В этот момент пятеро берсерков уже вовсю рубили врагов, казалось, им абсолютно всё равно, дверь ли то дубовая или человеческая плоть… Каменный пол и стены рендлширского подземелья были залиты потёками крови, остальные охранники Орма медленно отступали в сторону темницы, где находились узники. За широкими спинами берсерков атаки врага отражали Гаррад и Гудрун, что изредка переглядывались, ведь основную кровавую работу выполняли эти пятеро воинов-медведей.
Орм оставил около шестидесяти человек охранять крепость, ведь он даже представить не мог, что сюда нагрянут лютые воины-северяне. Отчаянно сражавшиеся люди Орма отступали назад, в ту часть темницы, где слышались голоса пленных.
– Там люди! – крикнула Гудрун, обращаясь к Нилу. – Я тебя ключи от замков, Нил! Там может быть мой брат!
Часть выживших людей Орма оказались в ловушке из каменных стен, которые возникали за их спинами. В тусклом полумраке факелов совершалось кровавое возмездие.
– Освин… Это ты? Предатель… Но зачем? – эхом прозвучал с горечью растерянный голос Гаррада, который диким взором впился в бледное от страха неминуемой смерти лицо противника.
– Помилуй, Нил! – воззвал отчаянно Освин. – Ульвар там! – указал он рукой в конец тёмного коридора.
– Нет тебе прощения… – одноручный меч Нила проткнул грудь предателя, обмякшее тело Освина рухнуло на каменный пол подземелья.
– Брат! Ты где? – Гудрун лихорадочно искала Ульвара, бросаясь от одной решётке к другой. Все люди Орма, охраняющие подземелье были убиты, Нил Гаррад ступал по лужам крови, стараясь держаться максимально хладнокровно, сейчас это давалось ему с трудом.
– Скорее всего во дворе остальные охранники, те, кто охраняет ворота, – молвил он, обращаясь к воинам Бродди. – Вы знаете, что делать. Нужно отворить ворота и впустить остальных воинов Бродди. Я же хочу освободить пленных…
У Гаррада дрожали руки, хотя голос казался спокойным. Он отцепил от широкого пояса маленькую кожаную сумку, в которой была огромная связка разных ключей.
– Тут темно, посвети мне, Гудрун, – обратился Нил к супруге, что держала в руках факел. – Подойди ближе. Вроде все нужные ключи на месте…
С лязгом отворилась решётка, где Орм удерживал пленных воинов Ульвара, они лежали на сыром каменном полу связанные и полуживые от голода и жажды. Нилу помогало помимо супруги шестеро его человек, люди поспешно разрезали тугие верёвки на конечностях пленников. Полуживых узников насчитывалось около сорока, те верные воины, которые не предали своего конунга и готовы были отправиться за него на смерть. Среди них были и ярлы, а также несколько англосаксов, которые подчинялись Гарраду.
– Не уж-то Хлипкий Сакс? – прохрипел полушёпотом один из ослабленных пленников. – А мы уж думали, что Вы переметнулись на сторону этого псины Орма… Но я верил, что это не так… Верил, что боги нас спасут… Наш конунг в дальнем конце подземелья… Шлюха Малинда морит его голодом, уж не ведаю, жив ли он ещё…
Свет факела озарил дальний конец длинного коридора, эта часть подземелья фактически всегда была погружена во мрак окромя тех моментов, когда тут являлась графиня Рендл собственной персоной взглянуть на муки конунга.
– Ульвар! Брат! Ты тут? – в ответ на резкий и взволнованный голос Гудрун за толстыми металлическими прутьями решётки послышался шорох. Женщина дрожащими руками поднесла факел ближе, пристально вглядываясь в разливающееся пятно тёплого света.
– Боги всемогущие! Сестра! – прозвучал сдавленный хрип из камеры. – Зигфрид! Мне это мерещится? Ты тоже её видишь?
– Госпожа Гудрун! Мы тут! – звук голоса Зигфрида сопровождался лязгом цепей, которыми оба мужчин были прикованы. – Я уж думал, что за нами сама валькирия пожаловала… Забрать в миры иные…
– Нил! Они тут! И вроде оба живы… Ульвар и Зигфрид! – Гудрун радостно выдохнула с облегчением.
Гаррад довольно быстро нашёл нужный ключ от решётки камеры, также позвал на помощь одного из воинов Бродди, у которого в руках имелась широколезвийная секира.
– Нужно разрубить цепи, – молвил Нил, напряжённо разглядывая сидящего на каменном сыром полу измождённого конунга.
– Хлипкий Сакс… – хрипло выдохнул Ульвар не без радости. – Я почему-то верил, что ты что-то предпримешь… Уж ты в любую лазейку сумеешь просочиться… – конунг усилием заставил себя встать на ноги, его одолевал звериный голод и жажда. Ульвар точно не ведал, сколько суток они пробыли без еды и воды, так как в темноте подземелья потерялся счёт времени. В освещении факела Нил узрел горящий стальной взгляд конунга, в котором кипела ярость и жажда мести.
Тем временем на территории крепости произошла бойня, в результате которой часть охранников Орма, которые пытались оказывать сопротивление лежали порубанные берсерками и людьми Бродди в лужах собственной крови, а оставшиеся в живых молили о пощаде.
– Пусть Хлипкий Сакс с ними разбирается, он тут сейчас за главного, пока их конунга не видать, – рыкнул один из северян, а в это время уже со скрипом откинулись через ров ворота крепости, впуская ждущих у входа нортумбрийских воинов. Первыми по деревянному мосту вошли Бродди и Вальтер, за ними следовали остальные.
– А наши быстро справились, – хмыкнул кузнец Угги, который слегка прихрамывал, оглядываясь по сторонам и недовольно щурясь от происходящих беспорядков вокруг. – Успели туточки псы Орма похозяйничать…
– Да уж! – задумчиво хмыкнул Бродди, гордо вздёрнув свой широкий подбородок с причудливыми косичками, деловито оглядывая внутренний двор и центральную башню замка. Он ещё издалека узрел, как на улицу выходили потрёпанные пленные, которых только что освободили.
Ульвар молчал. Выйдя на свежий воздух, он прищурился с непривычки от режущего глаза света, ведь довольно долго довелось сидеть в темноте, мужчина до сих пор не верил в то, что он жив и на свободе. Следом плёлся измождённый и верный Зигфрид, который с наслаждением глубоко вдыхал свежий морозный воздух и потирал свой липкий от пота и грязи лоб.
– Бродди… – прохрипел Ульвар, не веря своим глазам. – Какими судьбами?
– Не иначе, как его боги сюда привели, – констатировал Зигфрид, прищурившись. – Рано нам ещё в иные миры отправляться…
– Ульвар! Всё же ты жив! Везунчик! – рявкнул довольно Бродди. – И тогда, в моих землях тебя боги пощадили, и сейчас… Балуют тебя боги своей милостью! Я вот пришёл за головой твоего братца и судя по всему, очень вовремя… Надеюсь, псы твоего Орма не весь эль тут успели выпить?
– Будет тебе то, чего желаешь, Бродди! – рявкнул мрачно Ульвар. – Каждый из нас получит своё…
Глава 21
Графиня Малинда не любила кровь, ей с детства нравилась роскошь и красота, которой привыкла быть окружена. Она будто жила в своём мирке, не замечая, что вокруг существует бедность и нищета, голод и смерть… После гибели отца-графа Рендлширского опеку над Малиндой взял её молодой двоюродный брат, Кристиан. Свою мать она и вовсе не помнила, та померла ещё когда графиня была ребёнком. Казалось, юная Малинда не особо страдала от недостающей ласки и любви, она любила разглядывать обнажённые торсы тренирующихся мужчин, часто ловя на себе их похотливые и заинтересованные взгляды. Графиня Рендл ещё с детства осознавала, что она довольно красива, часами отмокая в лохани с тёплой водой разглядывала своё тело и представляла, как её бархатистую кожу ласкает мысленно избранный в её же фантазии один из обитателей крепости. Затем был Кристиан… Двоюродный брат так неистово пожирал Малинду глазами на одном из банкетов, что та пожелала ответить… Это произошло в его опочивальне, куда Кристиан увёл хмельную юную графиню. Она сама сняла платье, предлагая Кристиану полюбоваться своим прекрасным нагим телом… Первый раз было больно, Малинда кричала и извивалась под ним, царапая влажную от пота мужскую спину ногтями, но затем боль сменилась диким и безумным наслаждением, в котором она увязла. Графиня одновременно боготворила и ненавидела грубость в мужчинах, ей безумно нравилось, когда Эрик Грандвелл резко брал и подминал под себя, подчинял… Дико возбуждала жестокость и изощрённость ныне покойного Ральфа Мартена, с которым пришлось провести несколько ночей по просьбе двоюродного брата. К самому же Кристиану она испытывала какое-то извращённое чувство любви, ведь он якобы свой, родной… Этому мужчине можно было доверять и ей так нравилось, как он бесился от ревности к другим… Малинда не считала, сколько воинов побывало в её постели и дабы избежать дурной репутации, своих любовников графиня отсылала из крепости, а особо разговорчивые со временем случайно прощались с жизнью. Она довольно хорошо разбиралась в ядах, которые хранила в своей маленькой шкатулке из серебра.
– Ульвар на свободе, в крепости чужаки! – в спальню графини Рендл буквально ворвалась запыхавшаяся горничная Эбба с малышкой Сири на руках. – Что делать? – голос испуганной девушки панически дрожал, да и её всю трясло от страха.
– Оставь Сири со мной, – молвила холодным тоном побледневшая Малинда. – А сама беги, прячься… Беги, Эбба…
– Но Ваше Сиятельство! А Вы? Что же будет с нами? Куда бежать? – служанка буквально билась в истерике, по её щекам текли слезы.
– Вон отсюда! – рявкнула графиня, в сапфировом взоре отразился блеск безумия. – Вон! – она вытолкала ревущую Эббу за дверь, запершись на засов изнутри. Испуганная же маленькая дочка застыла на месте, стоя на полу и дрожа, словно беспомощный котёнок.
– Девочка моя… – молвила необычно мягко Малинда, слегка дотронувшись до щеки Сири, казалось, во взоре женщины скользнула горечь. – Я немного прилягу и отдохну, я так устала… Побудь подле меня, присядь рядом… – Рендл неспешно налила из кувшина в серебряный кубок красное вино, затем достала из шкатулки один из порошков-ядов и высыпала в свой напиток. – Они совсем скоро будут здесь, но так просто меня не получат, не накажут… эти дикари более не коснутся моего тела… – прошептала себе под нос графиня и пригубила вино из кубка, затем устроилась на своём мягком ложе, которое только недавно делила с Ормом. – А теперь я немного посплю, моя девочка, я смертельно устала…
Испуганная Сири в недоумении передёрнула плечами, затем умостилась на широком деревянном сундуке, который находился рядом с кроватью матери, подогнув ноги под себя. Девочка не понимала, что происходит. Ей сейчас было одиноко и страшно, почему-то сильно хотелось, чтоб рядом появилась тётка Гудрун и прижала к своей груди, или чтоб обнял отец и пощекотал личико своей рыжей жёсткой бородой…
Осушив почти целый небольшой бочонок эля, Ульвар молча направился в одну из комнат замка, где стену украшала коллекция разнообразных топоров. Тут имелись как подарки, так и трофеи, добытые в боях во время походов. Конунг несколько мгновений разглядывал обилие древкового оружия, среди которого были боевые топоры абсолютно разных размеров. Взгляд Ульвара остановился на так званой «секире палача» с массивным дубовым древком и широким закругленным лезвием. Этим оружием он фактически никогда не пользовался из-за его большого веса, что в бою не совсем удобно, но сейчас…
«Пришло время тебя испробовать» – конунг взял в руки массивный двуручный топор, наводящий ужас одним лишь своим видом. Ульвар зловеще ухмыльнулся, разглядывая острое лезвие из довольно качественной стали.
Выживших людей Орма, охраняющих крепость насчитывалось около пятнадцати человек. Они стояли на площади, молча и испуганно взирая на воинов Бродди, которые их стерегли в ожидании Ульвара и грядущего представления. Возможно, испуганные безоружные мужчины надеялись, что конунг их пощадит и отпустит, кто знает?
И когда толпа расступилась, пропуская идущего тяжёлой поступью Ульвара, люди Орма вздрогнули и побледнели. Вот и явилось возмездие, облачённое в плоть…
– Пощади, Ульвар! – взревел с мольбой один из них, пришедший из земель Данелага в Рендлшир. Конунг узнал его, как и остальных. Ранее он присылал этим людям в посёлки зерно, чтоб те не голодали… но конунг их не слышал сейчас. Все предатели должны быть мертвы. Глаза Ульвара застилала мутно-красная пелена безумной и безграничной ярости, которая словно огненный столб поднималась из глубин его души, намереваясь снести и очистить всё вокруг, окропив землю кровью тех, кто предал…
Их подводили по одному к широкому деревянному пню, со связанными за спиной руками. Кровавую расправу помогали чинить освобождённые из подземелья пленники, удерживая и прижимая к земле молящих о пощаде и отчаянно орущих людей. А Ульвар хладнокровно рубил им головы, обагряя себя брызгами крови предателей… Нет, сейчас перед взором присутствующих предстал не тот хозяйственный и терпеливый собственник, а озверевший от крови и жажды мести хищник. Ведь по своей натуре он был всегда максималистом, коль любить, так сильно, отдавая себя без остатка, а коль ненавидеть, так уничтожать и рубить врага до последнего его вздоха, не взирая на мольбы о пощаде.
Бродди был определённо прав, когда сказал тогда, в роще, что это Рождество будет кровавым…
– Найдите эту змею Малинду и её псину Эббу, – прошипела Гудрун, обращаясь к бледным от страха слугам. Не всем удалось бежать с территории крепости, оставшимся пришлось обслуживать людей Орма, которые безжалостно насиловали попавшихся на глаза служанок. Ведь многие ранее сетовали, что графство во власти язычников и тихо ненавидели Ульвара и Гудрун, но сейчас все были необычайно рады появлению рыжеволосой хозяйки. Молодая кухарка и вовсе при встрече бросилась ей в ноги, разрыдавшись, словно явилась сама Пресвятая Дева-Спасительница…
– Её Сиятельство заперлась в своей спальне! – доложил запыхавшийся юноша-слуга Гудрун. – Дверь не можем отворить… Что делать прикажете?
Ульвар с сестрой поднимались по винтовой лестнице, ведущей к покоям Малинды.
– Позволь мне убить эту гадюку, брат! – рявкнула по пути Гудрун, сжимая рукоять своего острого клинка. – Я её искромсаю, гадину этакую! Сколько же зла сотворила!
– Это моё дело, сестра, – тихо и хрипло ответил Ульвар. – Расправу мне чинить.
Деревянную, окованную железом дверь всё же удалось выломать и когда та с грохотом отворилась, вошедшие брат и сестра замерли на месте. На мягком ложе неподвижно лежала бледная графиня, напоминающая восковую статую.
– Тётя Гудрун! Отец! – взвизгнула малышка Сири, с ужасом взирая на измождённого и залитого потёками крови мужчину в изодранной одежде. – Где вы были? Что случилось? Враги напали? А мама сказала, что хочет поспать… Она спит…
– Девочка моя… – лишь прошептала ошеломлённая Гудрун, крепко прижимая к себе испуганную Сири. – Твоя мама будет долго спать…
– Она мертва… – тихо прошептал Ульвар, скорее сам себе. – Гудрун, забери пока мою дочь из опочивальни…
Госпожа Гаррад без лишних слов поспешно взяла девочку на руки, крепко прижав к себе и вышла из комнаты в коридор замка.
– Пошли, моя маленькая, на кухню… Тётка Гудрун прикажет, чтоб тебя покормили, ведь давно небось ела? – бормотала женщина заботливо. – Теперь тётка о тебе позаботится, более никогда не оставит…
Ульвар молча и неподвижно стоял среди опочивальни, где они с супругой-графиней не раз предавались пылкой и жаркой любви. А ведь это была лишь иллюзия… для неё всё это ничего не значило… более того, Малинда лелеяла ненависть в сердце, которую супруг так и не почувствовал, ведь был слеп. И сейчас она мертва… А ведь конунг любил эту женщину до безумия, до изнеможения… Он с чувством отчаянной злости и горечи сжал онемевшие пальцы в кулаки, запрокинув голову назад. Комнату огласил отчаянный рёв, словно ранили зверя… Только кровоточило не тело, а было гораздо больнее и мучительнее… Ведь рану можно зализать, она заживёт, а вот что делать, когда кровоточит и страдает от боли душа?
