Текст книги "Фрейлина. Предотвратить (СИ)"

Автор книги: Тамара Шатохина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

В случае прибытия кого-то из знатных гостей местные власти традиционно обязаны были устроить прием в его честь. Да и балы давно перестали быть только местом танцев и развлечений – Константину также необходимо было знакомство со всеми значимыми и полезными людьми города.

– Если вы не против, то дам указание организовать все к этой субботе, – остановив коляску у аккуратного двухэтажного здания, спрыгнул с подножки Синицин.

– Три дня? Лучше бы через неделю, – задумался Костя, – хотелось бы видеть на балу нескольких гостей из Симферополя.

– Но вы ведь дадите ответный бал, – не понял Синицин, – как раз к тому времени, или чуть позже. У дам как раз станет времени собраться.

– Здесь вы правы. Благодарю за подсказку, – прошел гость в комнаты.

Номер на втором этаже состоял из трех помещений. Уютной спальни с большой кроватью и просторной выгородкой под гардеробную. Все в цвете шоколада и палевом – золотисто-розовом. Устроено строго по-мужски – ничего лишнего. Кабинет в тех же цветах и с удобным на вид креслом. Большой письменный стол, еще стеллажи для книг и диван. На полу ковры, на окнах тяжелые богатые шторы. Возле спальни небольшая комнатка с умывальником и стульчаком.

– В здании есть банное помещение. Уходя, велю затопить, – пообещал Синицин, – сегодня отдыхаете, Константин Николаевич? А пожелаете, и накормят здесь весьма прилично. А ваше сопровождение?..

– Кстати, Виктор Арсеньевич... где вы остановитесь?

Но Ахтырцев с командой не собирался задерживаться в Севастополе. Их ожидала, оказывается, та самая «кочерма» – договорились с капитаном еще ранее.

– Что же… может и к лучшему, – решил Костя, – передайте нижайший поклон и мою благодарность господину Пестелю и отдельно Амалии Петровне. Рад буду видеть их, а также всех, кого они сочтут необходимым взять с собой, на балу, который я дам севастопольскому обществу… через десять дней, аккурат через одну субботу на следующую. Вас, кстати, также жду, Виктор Арсеньевич, причем в обязательном порядке – есть для вас дело.

– Непременно… благодарю вас, – похоже, понадобился тому миг на осознание, а потом он широко улыбнулся и козырнул: – Разрешите убыть?

– Ступайте, доброй вам дороги.

Всего сутки рядом с человеком… странно, а расставаться уже жаль. Константин собирался предложить Ахтырцеву место личного адъютанта. Возможно, это и не слишком разумно – он пехотный. Да и ладно! К душе была его манера держаться, немногословность, вдумчивые ответы и еще одно – тот будто чувствовал, когда следует говорить, а когда лучше промолчать и не лезть в душу. А это дорогого стоило.

Когда отряд сопровождения удалился, Константин обратился к Синицину:

– Всего лишь вторая половина дня… а если прямо сейчас мы отправимся на Михайловскую батарею? Виктор Арсеньевич утверждал, что она достроена только в этом году. Хотелось бы видеть новинку… первым делом. В другие дни пристально взглянул бы и на остальные форты.

– Но… в качестве кого? Ведь вы еще не приняты в должности, – всего лишь на миг позволил себе растеряться Синицин. Миг всего… а получилась невероятная глупость.

– Позвольте поинтересоваться – а кто за старшего, когда Михаилу Петровичу неможется? Это вы, Антон Демидович? – стал холодным голос Великого князя, – и что значит – «кого»? В качестве члена императорской семьи.

– Виноват, Ваше высочество! – встал офицер по стойке смирно, – за старшего сейчас капитан 1 ранга Корнилов Владимир Алексеевич. Как раз намедни они вернулись из практического плавания на «Двенадцати апостолах»!

– Тогда проводите меня к нему, – сразу решился Константин, не став переодеваться в форму. Все равно представляться следовало не заместителю, а самому Лазареву. Но на «Михайловский» он должен был попасть сегодня, это уже было делом принципа.

Не хотелось начинать так… а вот пришлось – расстроено думал он. Никогда не ставил во главу служебного общения происхождение – козырять следовало не им, а заслугами. Однако же оно подразумевалось само собой – умный всегда помнит с кем имеет дело.

Реальность же такова, что заслуг его здесь никто не знает – не так они и масштабны по сравнению с достижениями тех же Лазарева или Корнилова. Значит – что?.. Вначале безусловное уважение к собственной личности придется насаждать? А получится ли после такого его наработать? Настроение резко испортилось, потому что понимал – это первая ласточка. Капитан-лейтенант не хотел как-то задеть его, просто позволил себе забыться, обманувшись юным возрастом собеседника и демократичной манерой общения.

Но ведь будут и другие… будут обязательно – те, которые подденут грамотно, а может и подло, намеренно поставят в неловкое, а то и унизительное положение. Будут обязательно… спасибо Синицину, что напомнил – нужно держать себя постоянно, поминутно, ни на миг не расслабляясь.

Потому что он один сейчас. Пока еще один, но сделает все, чтобы быть принятым в команду и не просто на равных, а как лидер…

Вечером, уютно устроившись за письменным столом, он макнул перо в чернила и задумался… чистый лист манил своей невысказанностью, а вместить в себя мог так много!

Константин писал к Таис.

«Таис, дорогая! Невозможно соскучился по тебе и стараюсь не думать о расстояниях, разделяющих нас, как и о времени, предстоящем без тебя – это больно. Поэтому я буду очень занят, вечно занят, ведь предстоит сделать столько всего!

Сегодня я близко познакомился с Владимиром Алексеевичем Корниловым – ближайшим помощником вице-адмирала Лазарева…»

Покусав кончик ручки, мужчина немного подумал… стоит ли расстраивать Таис, или лучше сгладить впечатление от не самого лучшего приема? Но привирать, пускай даже в успокоительных целях, показалось недостойным. Недостойным ее. А поэтому… пускай уж легкая недосказанность:

«Оба встретили меня настороженно, что было и предсказуемо в принципе. Но так часто бывает между незнакомыми людьми, и я уверен – при дальнейшем знакомстве мы обязательно найдем общий язык.

Только прибыв, я взялся немедленно посетить Михайловский бастион, что и сделал в сопровождении капитана 1 ранга Корнилова. Впечатлений достаточно, но даже на первый взгляд… не то, что сухопутные подходы к городу, но и морская крепость находится пока еще в недостроенном состоянии.

Возможно, тебе, как и мне сегодня, будет любопытен экскурс в историю… Как это ни парадоксально звучит, но первые укрепления Севастополя появились еще за пять лет до рождения самого города. Шло очередное обострение отношений с Турцией, причиной которого являлось Крымское ханство, в то время уже принявшее (нашими усилиями) дружественную нам сторону. И, дабы упредить агрессию со стороны Турции, Российская империя ввела в ханство войска под командованием генерал-поручика Суворова. Под его руководством и были возведены первые укрепления – батареи с полевыми пушками, прикрытые земляными валами на манер фортов. Ныне их уж нет, но есть другие – спустя пять лет Крым был официально присоединен к России и почти сразу же на берегах Ахтиарской бухты было начато строительство города и последующих каменных укреплений – фортов. С повеления императрицы город сразу же получил статус крепости и имя… хотя логичнее было назвать как раз его Херсоном – здесь совсем рядом на месте древнего Херсонеса имеется небольшой поселок этнических греков, занимающихся добычей камня.

Нынешние укрепления имеют величественный вид и что-то значат – безусловно. Но полный план оборонительных сооружений, утвержденный еще в конце прошлого века, так и не был реализован. Из-за недостатка средств, полагаю. В ближайшее время намереваюсь начать знакомство со строителем-фортификатором, проектантом Михайловской батареи, а именно – инженером-полковником Бюрно.

Кстати… в России почему-то всегда преклонялись перед западным, чего я не понимаю вовсе. Строительство севастопольских укреплений шло многими этапами с самой даты основания города, и все фортификаторы при этом были исключительно иностранцами. Я не умаляю их заслуг, но проект так и не доведен до ума. А посему… к весне я имею намерение затребовать в Севастополь грамотного инженера-фортификатора с русской фамилией. Это не так принципиально… но пускай соединили бы усилия с Бюрно. О нем, напомню, я еще не составил собственное мнение, но от коллективного подхода к решению укреплений не откажусь. Тем более, что проектировать придется и восточные, задача которых будет состоять в том, чтобы умерить угрозы, предполагаемые тобой…

Таис! Я еще не наблюдал осенние шторма на Черном море – в этом году они припозднились, но говорят они также составляют определенную проблему, потому что бывают весьма жестокими к береговой линии. При сильном норд-осте волна, входя в бухту по глубокой воде, резко бьет в береговой откос в месте нахождения Николаевской батареи. Так что, возможно, следует думать и о постройке отрезающего волну мола… Строить его предстоит посредством сброса с барж огромного количества камней. Таким образом сузится и вход в бухту, сделав ее более защищенной.

Прожектов море! Мыслей безумно много и дельных в основном, смею предполагать.

Но, хорошенько подумав… я понимаю, что распыляться на все сразу было бы глупо и следует сосредоточиться на решении какой-то одной задачи, доведя ее до требуемого результата… попутно готовя фундамент решения прочих. Я решил, что первоочередным должно стать строительство завода по строительству паровых винтовых судов. Подготовка к этому на базе Охтинской верфи уже ведется под Петербургом, первый проектный номер будет осуществлен на мои личные деньги. Но сегодня нарисовались дополнительные возможности изыскать средства…

Дело в том, что адмирал Лазарев также понимает необходимость для России в военном паровом флоте, только видение пути к этому у нас не совпадает – заказы на строительство кораблей размещены им в Великобритании. К тому же опять не винтовых. А нынче меня убеждал и Корнилов Владимир Алексеевич – мол Россия неспособна решить проблему ввиду промышленного отставания. Он, кстати, на днях убывает к бриттам курировать это самое строительство, чему я намерен помешать, отозвав средства и вложив их в строительство самого современного местного завода и привлечь к нему Максимилиана Лейхтенбергского – мужа Мэри. Он находится сейчас на излечении в Крыму и весьма разумен в отношении организации строительства с нуля… Что еще по этому поводу? Я категорически не согласен с мнением о том, что мы хоть к чему-то неспособны. Отставание существует, так следует устранить его как можно скорее!

Мне не с кем поделиться всем этим, пока еще нет рядом единомышленников. Поэтому и выплеснул на тебя в этом письме все свои ожидания и надежды, которые честно намереваюсь исполнить. Уверен – поймешь и поддержишь меня. Пиши об этом! Буду ждать с нетерпением…»

Кажется, все...

Нет, еще же пулемет! Таис должна знать, что дело здесь движется – беспокойный Шкурятин жизни никому не даст, но дело сделает. И Заверюгин с его минами… планами массового использования их с заградительной целью. И Пестель с огромным желанием помочь. Дубельт, активно интересующийся татарской проблемой и целеустремленно изучающий местный язык… Ахтырцев, с коим – Костя уверен был, вполне возможно будет обсуждать «сырые» еще прожекты, доводя их до состояния годных к изложению. Максимилиан еще… и Сергей Загорянский. И корабельный инженер Глазырин, и управляющий Охтинской верфи генерал-майор Кишкин. А где-то там... слишком далеко, но так близко к сердцу – безусловно верящая в него Таис.

Почему он один? Нет, уже далеко не один!

Рука летала по листу… листам, машинально выводя каллиграфические знаки, делясь с их помощью мыслями и чувствами тоже…

«Я люблю тебя и невероятно счастлив этим. То, что является только нашим с тобой, придает мне сил. Я чувствую в себе такую мощь, Таис! И обязательно справлюсь со всем, что задумал. Ты дала условный срок на это – семь лет… и хотя я понимаю, что говорить о каком-то сроке в подобном случае сродни гаданию, вместе с тем принял его на ум и отталкиваюсь в своих прожектах от него. Это будет невероятно сложно, времени безумно мало, но у меня есть ты… Ты ведь веришь в меня? Но можешь не отвечать – я уверен в этом. И скучаю безумно...»

Никогда еще Константин не испытывал такой потребности в женщине. Запах яблок в буза-хане, маленькое аккуратное ушко незнакомой дамы, выходящей из коляски… корона из кос на чьей-то головке, мелькнувшая в переулке… Все это очарование, присущее только женщинам, присутствовало и в других, но сосредоточено было в ней.

Как справиться с собой? Как выжить без ее глаз, рук, кожи… смеха, горячего шепота, тихих стонов?..

И вспомнилось тут, пришло на ум – а как же кругосветки? Или тот же год Лазаревской вахты у дальневосточных берегов. На кораблях нет женщин… а замеченных в склонности к извращенному удовлетворению мужских нужд на российском флоте ссылали на галеры. За склонение к мужеложеству казнили – до сих пор указ Петра в этом отношении не был отменен. Так что со своими потребностями каждый справлялся сам… как-то справлялся. И он сможет – безусловно.

Устало потерев лоб и прикрыв воспаленные глаза, решил закругляться с письмом – выплеснул в него все, что тревожило, волновало и радовало. В связи с этим чувствовалось внутреннее опустошение – наизнанку себя вывернул, но и огромное облегчение тоже. Потянуло вдруг спать, да и надо бы – завтра трудный день, очень трудный.

Потянувшись запечатать письмо, мужчина чуть помедлил, задумчиво глядя в заоконную темень… и поставил внизу постскриптум. Сделал запись. Перечитал и серьезно кивнул сам себе – все так, только так и правильно.

***

Зимние праздники в Германии начинают отмечать со Дня Святого Николая. Николая зимнего.

К этому времени я уже приступила к исполнению своих обязанностей и бывала во дворце, понимая, что это ненадолго – уже скоро буду выглядеть «неприлично». Возможно, как раз з-за заметной уже беременности отменились мои вечерние визиты на королевские ужины, ограничившись только двумя, на которые муж действительно не был приглашен.

И то ли Вильгельм понял в результате, что рискованных, на грани, но и интересных разговоров со мной в присутствии родственников не получится, то ли его удручал вид меня – активно жующей… но парой вечеров все и обошлось.

Фредерик же считал, что теперь мы оба в опале. Да и ладно, если бы этим «опала» и ограничилась.

Тем более неожиданно, но… 6 декабря от имени короля я и муж приглашены были на праздничное богослужение, посвященное памяти святого. Светлый праздничный костюм оказался очень кстати – Фредерик выглядел замечательно.

А у меня образовался еще один повод для радости… или нет – я еще не знала. Анна Алексеевна незаметно сунула мне письмо от Кости. Да что там письмо – пакет, который я с трудом засунула во внутренний карман платья. Прочесть его сразу же не представлялось возможным – вначале богослужение, потом праздничный обед и музыкальные посиделки – я пела для Ольги Николаевны и Анны Алексеевны "Как упоительны в России вечера", аккомпанируя себе на гитаре. Правда попросив перед этим не судить строго – только учусь. Но успех определенно был – если не мой, то песни. А сразу после этого, как и планировалось ранее, мы собрались вечером в Пряничном домике, готовясь к праздничному ужину – я, Фредерик и Даша.

Всех слуг к этому времени распустили по домам, раз праздник семейный. И со своими традициями, конечно… наконец мы с Дашей вынули печеные яблоки из духовки – как последний элемент пира. Их следовало есть горячими, растопив внутри яблока кусочек сливочного масла. Постные пироги, печенье, компот из сухофруктов…

Тихий уютный ужин удался – нам было что вспомнить о прошедшем дне.

Уходя, Фредерик пожелал приятных снов и, весело улыбаясь, вручил мне подарок – уже распечатанное им письмо. Я сразу развернула его – профессор Вундерлих извещал нас о том, что клиника при Тюбингенском университете получила горячую новинку – микроскоп производства Карла Цейса. И качество его не идет ни в какое сравнение с предыдущими оптически увеличивающими устройствами. После оглашения этой новости профессор зачем-то приглашал нас с мужем посмотреть этот инструмент. М-да?..

– И зачем-бы это? Он что – просто хочет похвастаться?

– Таис… – укоризненно покачал головой Фредерик, – ну очевидно же – профессор заинтересован в вашем присутствии. Скорее всего, последует разговор на тему... вашей плесени. Возможно, он нуждается в уточнениях.

– Скорее всего? А может быть и еще что-то? – удивилась я.

– Ему приятно ваше общество? – веселился муж, – может быть и такое.

– Да бросьте… – озадаченно нахмурилась я – ладно, съездим. Предупредите, когда у вас освободится время.

Наверное, Фредерик ожидал от меня большей радости, но… я действительно была рада, вот только карман жгло другое письмо.

Накинув на плечи свадебный подарок – ту самую теплую и огромную, как плед, шаль, я проводила мужа к карете. Улыбалась, благодарила за прекрасный день и махала рукой, а потом почти всю ночь жгла свечи и читала письмо Кости – в девять листов и подробнейшим образом обрисовавшее все его проблемы и надежды тоже.

Я и грустила, и радовалась. Даже плакала, переживая за него – задачи, которые он ставил… и себе в том числе, казались мне сейчас неподъемными. Я очень долго не засыпала – взбудораженная психика бунтовала.

Но уснула. Все-таки под утро я уснула, в сотый раз, наверное, умиротворенно повторяя его слова из постскриптума – «Я верен тебе».

Конец второй книги.

*** Не жалейте лайков, если история нравится – мне эти две книги дались нелегко. Третья будет обязательно.