290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Выйди из-за тучки (СИ) » Текст книги (страница 2)
Выйди из-за тучки (СИ)
  • Текст добавлен: 26 ноября 2019, 10:00

Текст книги "Выйди из-за тучки (СИ)"


Автор книги: Тамара Шатохина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 4. 1

Через два дня после падения елки наступал Новый год. Убрав осколки елочных игрушек, мы с Леной в тот же вечер установили деревину в угол, чтобы по максимуму спрятать обломанные ветки. Игрушки теперь висели редко, но метко… это выглядело даже интереснее.

Тридцать первого после обеда в дверь позвонили, я заглянула в «глазок» и увидела доктора. Он улыбался, а я мучительно решала – открывать или не открывать? Конечно, можно и не впустить его, мне даже неудобно не будет из-за этого, но вот то, что я даже не поблагодарила тогда за помощь…, да и всякий труд должен быть оплачен. И я открыла дверь и вежливо пригласила его входить. Только тогда он степенно перешагнул через порог. И, наконец, представился:

– Александр. Можно по-соседски – просто Саша.

– Анна, – чопорно представилась я и продолжила в том же духе:

– Александр, я очень благодарна за вашу помощь и хочу извиниться за то, что позволила себе распустить руки. Имела место стрессовая ситуация и вы, как медик, должны понять меня. Возможно, я что-то неправильно поняла, а в результате даже…

– Все ты поняла правильно, Аня. Это я прошу прощения за такой вопиющий непрофессионализм.

– … не спросила об оплате… что?

– То. Оно самое. Именно. Я увлекся. И прошу прощения за это. Нормальная мужская реакция, и я вполне в состоянии был ее контролировать, но не стал… или все же не мог… ну, сейчас уже не важно. Я, собственно, пришел сделать перевязку. Все необходимое с собой. Обещаю, что подобное не повторится, во всяком случае – сегодня точно. Но лучше напоминать мне всякий раз, это в твоих же интересах, – улыбался он так… так….

– А-а как с…? – потерла я палец о палец, намереваясь удержать разговор в нужном русле и говорить строго по делу.

– Нет, платить мне не нужно. Это немного не моя специализация, так что практика такого рода не помешает, а тебе нужна помощь. А главное – я чувствую себя ответственным за состояние порезов, – озвучил доктор свои резоны, и, не давая мне времени как-то отреагировать, уверенно и решительно продолжил:

– Займи чем-нибудь ребенка и подходи на кухню. Я пока разложусь.

– Это мой сын – Володя, – представила я выскочившего к нам пятилетнего мужичка.

– Очень приятно познакомиться, Володя, я – дядя Саша, ваш новый сосед. А еще я врач, – протянул руку доктор и Вовка степенно вложил свою маленькую лапку в большую мужскую ладонь.

На этот раз он не хватал меня за грудь, даже, казалось, старался не смотреть на нее лишний раз. Обработал, залепил, как положено и ушел, попрощавшись и поздравив с Наступающим.

Всего было три перевязки, а потом я уже сама сняла пластыри. А еще через пару дней даже разрешила себе понежиться в ванной. Делала я это с великим удовольствием, уложив сына спать и оставив дверь в санузел, как всегда, немного приоткрытой…

Как-то все получается не о том и совсем не по порядку. Я все оттягиваю, описывая не самые плохие моменты, и никак не приступлю к основному. А ведь смысл всей этой писанины в том, чтобы проанализировать наши отношения с Андреем. Даже не их, а то, что получилось в результате. И понять насколько я сейчас права. Наверное, все-таки нужно начать с самого начала. Хотя бы вскользь, штрихами обозначив нашу общую историю. По поводу же этих записей… имеет место легкий мандраж. Придется в подробностях описать и то утро и другие… душедробительные моменты, а разве я смогу это передать? Но я слышала… бытует такое мнение, что этот своего рода мазохизм, копание в еще живой ране, может стать терапией для души. Мол, чем чаще вспоминаешь и проговариваешь, тем легче становится думать на эту тему, проживать… пережить. Я сейчас пробую. Только мне по-прежнему кажется, что лучше стараться вообще не думать… и если это получается, то так точно – легче.

Нашей с Андреем бедой оказалось то, что мы были первыми друг у друга. Я-то знаю, почему оставалась девственницей до двадцати одного года – не видела в этом проблемы, с которой нужно бороться. В школе вообще не задумывалась о таком. Тогда многое значили просто взгляды, нечаянные знаки внимания, случайные касания. Но в тот период у меня даже полудетских отношений ни с кем не случилось. Я и в то время была не особо романтичной и чувственной особой. И не считала себя ущербной от того, что дожив до выпускного класса, не встречаюсь с мальчиками. И подруга у меня была такая же – мы с ней составляли собой прослойку между двумя группами девочек в классе.

Первая группа это две отличницы и троечница. Они в полном смысле слова не были группой, держались обособленно, незаметно и все три были некрасивыми. Одна слишком высокая и полная, другая – с резкими, почти мужскими чертами лица, а третья рыжая и очень маленькая ростом. Вторая группа состояла из девочек, которые уже окунулись во взрослую жизнь. Свечку я никому не держала, сплетни до меня не доходили по причине другого круга общения, но многое было ясно и так. Во-первых – они все очень смело пользовались косметикой. Это делало просто хорошеньких девочек красивыми, а средненьких – хорошенькими. Их школьная форма, а в нашей школе она была принята, едва прикрывала уже вполне округлившиеся попы. Моя одежда была гораздо длиннее, и надо мной по этому поводу как-то даже посмеялся кто-то из одноклассников. Я тем же вечером укоротила подол, заслужив одобрительные взгляды. Но на следующий день меня вызвали отвечать к доске, и я стала записывать условия задачи. Учительница оглянулась на меня и велела:

– Пиши выше – никому не видно.

Да запросто! Только если бы я подняла руку выше, то показала бы всему классу свои трусы. Я положила мелок, извинилась и села на место. Не знаю – поняла ли мою причину физичка? Вряд ли, потому что свою «пару» я тогда схлопотала, и потом долго и нудно исправляла. Длинна подола на сарафане в тот же вечер была отпущена до прежней длины.

ГЛАВА 4. 2

Но я о своих одноклассницах…

То ли яркая, приукрашенная косметикой внешность придавала им уверенности в себе, то ли уже имеющийся разного рода опыт общения с парнями, но и вели они себя… понятно, что ли? Сами оказывали знаки внимания ребятам, откровенно заигрывали, делали пошлые намеки. Я и сейчас не в курсе, насколько такая смелость была следствием небольшого ума, а насколько – уже полученного опыта? А может, такое поведение было просто желанием подражать подростковым поведенческим штампам, принятым тогда и считавшимися «продвинутыми» – не знаю. В принципе, я ни тогда, ни сейчас не осуждала их – я вела себя так, как было удобно мне, они – как удобно им.

Ну… и прослойка между этими двумя группами – мы с Любой Топтал. Учились обе средне, но без трояков, вели себя скромненько, одевались тоже скромненько по причине невысокого достатка в семьях. Пользоваться косметикой не считали нужным – просто не придавали тогда большого значения тому, как выглядим – бывает и так. Но, насколько я могу судить по фотографиям того времени – выглядели обе неплохо, свеженько.

Сейчас я понимаю, что нравилась двум мальчикам из нашего класса – Володе Михайленко и Виталику Острову. Но не они мне. У Володи была очень маленькая попка… странно наверное, что я тогда заметила это и мне не понравилась эта часть его фигуры. Но, очевидно, на тот момент как-то незаметно и тайно даже для меня самой, уже сформировались мои предпочтения и вкусы. Да, так вот – он был невысоким, худощавым, с яркими полными губами, широкими плечами и попкой с кулачок. Мне он не нравился, вернее – я даже не думала никогда о том, нравится или нет? И когда на спонтанной вечеринке на квартире одного из одноклассников, куда мы с Любкой попали совершенно случайно, он пригласил меня на танец и слишком сильно прижал к себе, я отстранилась и потребовала:

– Прекрати! Танцуй нормально.

Он просто бросил меня посреди комнаты в середине танца и отошел. Я пожала плечами и спокойно уселась в удобное кресло – его демарш меня не задел. Знаков внимания с тех пор он мне не оказывал, хотя и продолжал посматривать. Виталик Остров… этот был умница и очень приятный внешне. Но однажды, когда перед уроком мы бесились всем классом, он провел рукой по моей груди. Насколько это было сделано специально… кто знает? Но прикосновение было, его почувствовали и я и он. Я видела – он в это время посмотрел мне в глаза и на секунду дольше… трудно объяснить, но тот факт, что он сейчас облапал меня, знали мы оба. Это не было воспринято мною как знак внимания, нормальный для второй девчачьей группы. Я не успела как-то среагировать – в класс вошел учитель. Но когда до меня дошло, то весь урок я просто закипала изнутри. Потом много думала об этом вечером, не зная как теперь вести себя с ним? Я просто не могла оставить такое без ответа. Когда же на следующий день он что-то сделал опять…, не помню – потянул за косу что ли? Я влепила ему пощечину. Он ничего не сказал и не сделал в ответ – просто не успел, потому что сказала я:

– Знаешь – за что.

Мальчики все разом вышли из класса поговорить и потом смотрели на меня не особо приветливо, а Виталик после этого до самого выпускного держался на расстоянии. Скорее всего, он не назвал им настоящую причину, иначе они вели бы себя по-другому: пошлых намеков и кривых усмешечек я бы и наслушалась и насмотрелась выше крыши.

Вот и все «отношения» с противоположным полом до поступления в педагогический институт на физмат. Кто-то может сказать, что я была малолетней ханжой, или же что во мне тогда еще не проснулось ничего женского, даже девичьего. Может, так оно и было, но тогда я вела себя так, как чувствовала и считала нужным.

Учиться в институте было тяжело. Он был не из самых престижных, может, потому я и смогла поступить туда – девочка из провинции. Было трудно, очень трудно. Я только об учебе – жила я у родни, деньги на питание высылали родители, крохотной стипендии хватало на маленькие радости, но времени не хватало ни на что, кроме учебы. Я любила математику, в школе она легко давалась мне и я ни разу не пожалела, что выбрала именно ее, но два первых года учебы в институте из личной жизни выпали, будто и не было. Никаких отношений, никакой веселой студенческой жизни в ее общеизвестном понимании. Я всеми силами старалась удержаться на бюджете, и мне это удалось, хотя и с великим трудом. Вот и все причины, по которым я досталась мужу не просто нетронутой, но и неопытной до изумления. До встречи с ним я даже не умела целоваться – что уж говорить об остальном?

Но это были мои – девчачьи причины, вполне себе понятные. А вот отчего такой интересный парень – рослый, крепкий, с густыми темными волосами, глазами какого-то прозрачного зеленоватого цвета, такими плечами, что сразу тянуло прижаться к его груди и укутаться ими, оказавшись в кольце сильных рук…? Отчего он до самой нашей свадьбы оставался девственником?

Об этом я не узнала даже спустя восемь лет… и наверняка не знаю до сих пор. Странно было бы обсуждать это с ним или задавать вопросы, намекая этим, что угадала его неопытность, что он как-то дал понять ее. Нет! Я всегда щадила его мужское эго. Давая понять и явно и намеками, что он у меня просто супер в этом плане! Да со временем это и в самом деле стало так, потому что он всеми силами стремился соответствовать моему мнению о нем, как о замечательном любовнике. Поэтому я только догадываюсь, в чем было дело…

Скорее всего, в том, что Андрей всегда был очень чистоплотен. Я какое-то время даже боялась, что это своего рода психоз. Со временем убедилась, что это не так. Но его чистоплотность иногда выглядела даже немного болезненной для парня, а значит – он был брезгливым по отношению к любой нечистоте. Может, утвердившись где-то на подкорке, это странным образом повлияло и на его отношение к сексу? Первый раз узнать его можно было только с женщиной, которая уже была с кем-то. Нет, конечно, можно и с девственницей, но тут уже рулили характер и воспитание. Андрей относился к тем, кто придерживается принципа «взялся – ходи, пощупал – женись». Он, будто бы шутя и по разным поводам, но не один раз озвучивал эту свою позицию. По-мужски ответственный, очень порядочный – просто идеальный мужчина, мой муж… бывший.

ГЛАВА 5

Когда мы познакомились, он был курсантом Московского Военного университета. Учился на факультете военной психологии. Это учебное заведение и сейчас считается очень престижным. Кроме высшего гражданского, оно дает еще и высшее военное образование. Поэтому, если бы в будущем Андрею светило назначение на высокую должность, то необходимости повышать образовательный уровень, заканчивая Военную академию, не было бы.

Но кто же тогда знал?! Кто мог подумать, что великим спецам от военного руководства со временем вдруг взбредет в голову – не так давно образованные факультеты прикрыть, а все должности военных психологов и социологов в ВС сделать гражданскими? Выбросить на улицу опытных и обученных специалистов, а на их место набрать… да кого попало! На место моего мужа в учебный отряд, например, взяли детского психолога, едва закончившую ВУЗ. Чего они добивались этим и чего достигли, Бог их знает? Платили гражданским крохи и на этом экономили? Принесли ли эти сокращения ожидаемый результат – неизвестно. Я очень сильно сомневаюсь, что в остатке получили что-то стоящее.

Во всех войсках мира есть должности воспитателей или идеологических работников, как бы их ни называли. У нас же зачем-то исключили из процесса вначале заместителей командира по воспитательной работе, а затем и психологов. Насколько я знаю, сейчас уже предпринимаются шаги к тому, чтобы вернуть должности воспитателей, но знающих специалистов нужно готовить, а тех, что были подготовлены и имели нужный опыт – уволив, потеряли.

Выпуски двух факультетов за десять лет – молодые мужики, у многих из которых уже были семьи, которые нужно кормить. Кто-то, конечно же, нашел себе место по специальности, но я думаю, что не очень многие. Просто помню, как метался тогда Андрей. Тогда вообще настало такое время… кризис и все к нему прилагающееся. Мы экономили на чем только могли, он совмещал две временных работы: днем – курьером, а вечерами – грузчиком на складе продовольственного супермаркета. Вся прелесть ситуации была в том, что я как раз ушла в декрет…

Почему-то о том времени вспоминается только хорошее. Я не про то, как дружно мы преодолевали хроническое безденежье. Бытовые трудности, проблемы с едой – мы их не то, чтобы не замечали, мы просто не придавали этому большого значения. Два мешка картошки, что закинули нам его родители, стали надежным гарантом того, что в любом случае – голод нам не грозил. И еще – у нас в семье никогда не было культа еды. И муж, и я с детства не были избалованы деликатесами. Борщи, супы, каши, картошка по-домашнему, вареники, драники, макароны по-флотски – простая и сытная еда даже для тяжело работающего мужика. И на остальное понемногу хватало – яйца, молочку, овощи, недорогую рыбу. В декрете у меня появилось время готовить трудоемкие, но вкусные и разнообразные блюда из недорогих продуктов. Нет, мы не голодали.

Конечно, хотелось сходить в кино, красиво посидеть в кафешке и поесть вкусняшки, прикупить что-нибудь в дом или для себя. Но мы понимали, что сейчас не время для этого и легко обходились без того, без чего можно было обойтись. Были и трудные моменты, и даже не один… Но, чем сложнее нам было выживать, тем осторожнее и бережнее мы относились друг к другу. Я могла бы привести кучу примеров, по особенно ярко вспоминается один случай – когда расколотила кастрюлей с компотом эмаль на ванной. Ванна была чужой – тетиной. На грохот, что я устроила, прибежал Андрей и первым делом обследовал меня и мой живот на наличие повреждений. Бросил взгляд на довольно большое пятно освободившегося от эмали чугуна, и небрежно бросил:

– Решим вопрос. Решим… вопрос… решим-решим, – скользил он губами по моей шее.

– Решим? – хлюпнула я, – правда?

– Прямо сейчас, – шептал он мне на ухо, утаскивая в спальню, – и решим. Самый важный вопрос… остальное не бери в голову.

На чем-то мы тогда сэкономили, где-то нашли недорого – вопрос с ванной решили. Тетя так и не узнала, что ее меняли. Она и увидела-то ее только через год, когда вернулась от моей троюродной сестры, где нянчила внучку.

Мы с мужем тогда еще «притирались» друг к другу. Мама сказала мне, что этот период неизбежен и от него никуда не денешься. Проходит медовый месяц, и начинаются будни. Быт вообще штука сложная, даже когда он устроен, а если вот так, как у нас – буквально на жердочке, в чужой квартире да на копейках… Но нам не пришлось притираться. У мужа никогда не было ко мне претензий. Даже если я приготовила невкусную еду, то он все равно съедал ее, припоминая вслух, как это блюдо готовила его мама, ненавязчиво подсказывая мне, где я напортачила. А я, как и он, обреченно давилась невкусным супом и мотала на ус его слова.

Даже если я забывала соблюдать главное условие его комфортного существования – чистоту, то в этом случае он просто сам убирал там, где считал нужным. Не молча и сердито – напоказ, а будто бы мимоходом и ненароком. И мне становилось стыдно, что мужик вынужден убираться при живой жене, как говорила мама. Она не давала отцу даже посуду вымыть, считая, что только никудышная хозяйка заставит кормильца работать еще и по дому, если сама здорова.

Я была воспитана так же. Мой муж приходил с работы домой отдыхать. У меня всегда было прибрано и наготовлено. Только во время беременности я просила Андрея помочь с уборкой. Тогда мы делали ее вместе. Мужские обязанности по дому, связанные с перемещением тяжестей и тому подобное, он выполнял сам и без напоминаний.

Точно так же не предъявляла претензий к нему и я. Когда он неровно повесил полочку для книг, я не стала ехидничать или указывать на это. Зачем? Он не слепой и все видел сам. А тогда я просто повинилась, что будто бы плохо придерживала ее – у меня рука, мол, дрогнула, когда он делал разметку. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя неумехой, уязвленным своей первой неудачей. И верила, что на следующий раз он учтет свои ошибки и сделает все, как должно, чтобы услышать мою похвалу. Хвалить я не забывала никогда, может, даже иногда и перехваливая, но благодаря этому он всегда считал себя рукастым мужиком, умелым и надежным. А со временем и вправду стал таким, стараясь соответствовать моему мнению о нем.

Секс… этому мы тоже учились вместе. Не спеша и с удовольствием. Судя по всему, да и ожидаемо – теоретическая подготовка у него была. А то, что отсутствовала практика, я поняла только со временем, вспоминая его неловкость вначале, боязнь причинить мне боль, излишнюю осторожность и неуверенность. Да много было признаков, которые я вначале и не заметила, потому что сама была новичком в этом деле. Но, судя по тому, что свой первый оргазм я получила уже через десять дней после свадьбы, получалось у него неплохо. Мне было хорошо с ним, а ему со мной. Со временем прошла первая неловкость, и мы стали экспериментировать и с… черт! Короче – тогда было хорошо. До самого конца было хорошо, было бы хорошо и сейчас, если бы он продолжал жить со мной и Вовкой.

Трудно вспоминать эти восемь лет чистого, совершенно безоблачного счастья, осознавать всю огромность того, что утрачено. Нашу нежность друг к другу, ласковые прозвища, чистый какой-то восторг от понимания, что немыслимо сильно любима и любить в ответ так же… Или это я воспринимала все так, а для него вся эта безоблачность потихоньку превращалась в рутину? Без яростного выяснения отношений, сладких примирений, эмоциональных качелей, которые, наверное, делают семейную жизнь разнообразнее. Не знаю, я тогда была счастлива на постоянной основе. Наверное там – наверху, решили, что это перебор? Что я свою долю получила и употребила? И я думаю что, скорее всего – это все, что мне отмерено в жизни. Потому что, если уж такой, как Андрей… у меня просто больше не получится, даже если я сильно захочу. Теперь я всегда буду настороже, всегда готова получить и отразить удар. Нужны такие отношения? Без доверия и чувства крепкого плеча рядом? Мне – нет.

Глава 6

Можно было, конечно, не мужественно преодолевать трудности, а исключить их, уехав на малую родину к нему или ко мне. Там нашли бы работу оба – учителя нужны везде, а специалист его класса и с его образованием на периферии однозначно, ценился бы выше, чем в обеих столицах.

Но Андрей ждал… ждал ту должность, которую ему пообещал кто-то из знакомых. Это была работа в отделе кадров на большом оборонном предприятии. И мы дождались эту должность. Мой муж летал, будто на крыльях и я вместе с ним. Вовчику тогда было около года, и я пару месяцев как вышла на работу, смело оставляя малого на тетю. Уже после этого с деньгами стало полегче. Еще лучше стало, когда мой муж стал приносить настоящую зарплату, а не крохи отсюда-оттуда. Он и сам преобразился – стал увереннее, со временем немного поправился, как-то по-мужски заматерев. Стал носить статусные костюмы. Я покупала ему дорогие рубашки и галстуки – деньги на это теперь были, как и на хорошую одежду для меня и сына. И теперь, взглянув на моего мужа, любой сказал бы – не парень, а молодой мужчина. Мы стали позволять себе многое из того, от чего отказывались из-за отсутствия лишних денег.

А дальше Андрея разглядело начальство и оценило, как грамотного, аккуратного и дисциплинированного работника. Задатки руководителя, умение самостоятельно принимать решения и брать на себя ответственность – те качества, которыми могут гордиться многие бывшие офицеры. К седьмой годовщине нашей свадьбы он занимал должность заместителя начальника отдела кадров. Его зарплата – это были уже очень серьезные деньги, о которых мы раньше и не мечтали. Тратить такие суммы мы однозначно не привыкли, а потому стали откладывать их на покупку жилья. Но и тут нам повезло – руководство предприятия сделало нескольким молодым специалистам подарок – квартиры почти бесплатно, но с условием отработки на заводе минимум десяти лет. Я помню, как мы первый раз смотрели ее, как обустраивали…

Когда Вовке исполнилось три, мы отдали его в этот самый частный детский сад. Теперь мы могли позволить себе это. И еще очень многое, кроме заграничных поездок, потому что Андрей был «не выездной». Причиной была работа на оборонном предприятии. Но нас это не особо огорчало – и в России была куча мест, куда мы хотели бы попасть и которые мечтали увидеть. Их, можно сказать – за всю жизнь не объедешь.

Все было настолько хорошо…, может, мне следовало тогда задуматься? Да только о чем? Мы любили друг друга, в наших отношениях если что и изменилось, то только в лучшую сторону. Потому что время, которое мы проводили теперь намного разнообразнее, уверенность в завтрашнем дне, которую оба испытывали – это делало нас еще более открытыми друг другу, еще более благодарными за надежную поддержку в трудные времена.

Может, мне нужно было задуматься и заподозрить что-то, когда у мужа вдруг словно открылось второе дыхание, и для нас настал второй медовый месяц? Задуматься об этом «вдруг»? Но я так же, как и он, с удовольствием отрывалась по полной и была готова к экспериментам. Ломать себя, в любом случае, мне не пришлось бы – Андрей, как и я, оставался достаточно целомудренным, чтобы не требовать от меня чего-то слишком грязного или неприятного. Мы и не нуждались в радикальном изменении своих постельных отношений, потому что получали друг от друга все, чего хотели и в чем нуждались. Мысли о других мужчинах просто не приходили мне в голову. А зная чистоплотность своего мужа, и ему я доверяла полностью, даже пару раз отпустила одного на корпоративы. Я тогда просто зашивалась с подготовкой к школьной олимпиаде по физике, текучкой и обязанностями классного руководителя, днями не вылезая из школы.

Секс тогда был нужен ему «утром, вечером и желательно – в обед на десерт», как он говорил. Может, нужно было задуматься тогда? Я и задумалась и прошерстила гору информации в интернете. Там была куча объяснений внезапно подскочившей сексуальной активности у мужчины. Я даже под каким-то предлогом заставила его сдать кровь на гормоны. Со здоровьем оказалось все в порядке. Для себя я остановилась на таком объяснении, как возрастной пик мужской сексуальности и успокоилась. Хотя вопрос ему, конечно же, при случае задала:

– Андрюша, а чего это тебя так прет в последнее время, солнце мое, не скажешь? Что ты, буквально, не слазишь с меня сутками? – выспрашивала я, пытаясь выглянуть из подмышки, где он зажал меня, не выпуская.

– Люблю! – это прозвучало как-то отчаянно, с надрывом. Я обеспокоенно затрепыхалась, желая заглянуть ему в глаза. А он все не отпускал, и мне отчего-то так захотелось сгладить этот момент, превратив все в шутку…

– Трахаться?

– И это тоже, – уже привычным голосом ответил он и повернулся ко мне, улыбаясь: – Тебя люблю до сумасшествия.

– Аналогично, – ответила я словом из «Привидения», и вдруг по душе царапнуло – сюжет там дальше развивался не очень… И я поспешно добавила:

– И я люблю до сумасшествия, – потерлась о его грудь носом и добавила с нежностью: – Так сильно, что невозможно передать словами… необъяснимо сильно, просто немыслимо.

Он замер, даже, казалось, что перестал дышать, а потом будто скопировал мой тон до этого:

– Тогда ты тоже должна не слазить с меня сутками, – и жарко задышал мне в ухо. Я почувствовала, как его рука поползла по спине вниз, замерла на попе и собственнически сжала ее. Дальше я уже не могла ни думать, ни тем более – анализировать его тон и слова. Я заныла:

– Не-е-ет… скоро у-утро-о…

– Да-а-а… утро.

Это уже потом я вспоминала все до самой мелкой мелочи и думала… анализировала…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю