Текст книги "Заключенный (ЛП)"

Автор книги: Табата Варго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

УТРО ПРОШЛО без особых происшествий. Очевидно, я ошибался, думая, что заключенные нападут в момент моей беспомощности. Я прихватил завтрак и молчаливо его ел, пока Скуп рассказывал о всякой отстойной херне, что творилась в блоке. Я не участвовал в беседе, в место этого размышлял о чертовщине, произошедшей за последние несколько недель, и не переставал думать о Лайле. Уверен, эти размышления стали причиной головной боли, которая не давала мне спать ночами.

 – Так значит, твоя девушка вернулась в клинику? – сказал Скуп, в конце концов привлекая мое внимание.

Я оторвал взгляд от яиц, и он усмехнулся.

 – Я знал, что это заинтересует тебя.

 – Заткнись нахрен, – пробормотал я, снова принимаясь за еду.

Он рассмеялся и покачал головой. Он обвел взглядом столовую, и его лицо прояснилось. Наклонившись вперед, он прочистил горло.

– Послушай, может тебе стоит немного повременить с походами в госпиталь? Знаю, ты хочешь защитить ее, но оставь офицерам делать свою работу.

Я фыркнул.

 – Эти мерзавцы не могут уберечь собственные задницы, не говоря уже о Лайле.

 – Это по большей части правда, но парни болтают всякое, и я думаю, тебе следует отложить посещения.

Бросив вилку, я стиснул зубы.

 – Что они говорят?

 – Немного, но все знают, что ты защитил ее от Карлоса. Говорят, что ты убил его из-за того, что он напал на нее. Ты же не хочешь, чтобы о вас упоминали в одном предложении? Так для нее еще опасней.

Он прав. Придется прекратить посещения лазарета. Для Лайлы опасно наше общение. Вместо ответа я понимающе кивнул и оттолкнул поднос.

После завтрака, я работал в прачечной. Вокруг все еще витал запах смерти. Уверен, что никогда не удастся полностью извлечь останки Карлоса из сушилки, в которой он умер. Я не мог выбросить из головы вид его изогнутого, разлагающегося тела внутри. Это хреновая смерть, но я не мог избавиться от чувства, что он это заслужил. Я видел, как он творил с другими заключенными вещи и похуже.

Сегодня все по-другому. Обычно я продумывал, как ввязаться в драку, чтобы увидеть Лайлу, но я знал, что больше не могу этим заниматься. Для нее это небезопасно. Я глядел в оба, пока работал, зная, что заключенные могут провернуть какую-нибудь хрень. Мексиканская Мафия жила по принципу око за око. Уверен, они попытаются убить меня тем же способом, каким погиб Карлос. Меня не воодушевляла идея прокрутиться в сушилке.

Слухи не утихали. На бетонной стене возле моей камеры высекли угрозы, обещавшие расправу. Как я и думал, ходили слухи о моей слабости. Я решил, что вскоре кто-нибудь выкинет какой-нибудь фокус.

Я вошел в прачечную и впал в ступор. Внутри находились три члена Черных Партизан, занятых удерживанием парня из 803. Молодой и совсем недавно попавший в блок, он рыдал, пока его грубо трахали в задницу.

Они наклонили его над раскладным столом, пока по очереди насиловали. Кровь, стекающая по темным бедрам, блестела в грязном свете прачечной. Он прилично избит. Его губа рассечена, один глаз заплыл, но он все еще умолял их остановиться.

 – Прими это как мужчина, сучонок, – прошептал ему в ухо парень, находящийся на нем сверху.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть этого. Звуки бьющихся о него тел отдавались эхом вместе с шумом стиральных машин и сушилок. Желудок скрутило в отвращении, желчь устремилась вверх по горлу.

Вновь взглянув на него, я увидел, что он выпучил глаза, пока парень, стоявший позади, выжимал из него жизнь, вбиваясь твердым членом в его окровавленную задницу.

Мне стоило уйти. Хоть раз не лезть не в свое дело, но я не смог. Он такой молодой и беззащитный. Неправильно оставлять все так. Я бросился на них со всей силы, отрывая их от него. Они, ругаясь, натянули штаны. Я выволок парнишку из прачечной, и он упал на ослабевшие колени, затем я встал в ожидании нападения.

 – Это не лучшая идея, ублюдок, – произнес Джером.

Мы никогда по-настоящему не разговаривали друг с другом, но он представлял собой внушительного подонка, почти такого же внушительного, как я. Он двинулся ко мне, его парни встали по бокам от него. Я напрягся. В комнате пахло мылом, горелой плотью, потом и кровью, которая ржавыми мазками запятнала хаки Джерома, как метка зверя (Отсылка к последней книги Нового Завета – Откровение Иоанна Богослова. Глава 13 – прим. переводчика).

 – Тебе не стоило лезть не в свое дело, белый мальчик.

Они загнали меня в угол; тот, что стоял по праву руку от Джерома, кажется, его звали Маркус, провел ладонью по темным волосам, заплетенным в африканские косички, и ухмыльнулся. Я пытался вычислить, кто ударит первым, но это не имело значения. Я слаб и изнурен и не думаю, что справлюсь со всеми тремя.

Джером пришел в движение, и почти вышиб из меня весь дух – такой силы был удар. Я согнулся пополам, с трудом дыша, и, прежде чем смог ответить ему, они втроем набросились на меня. Я прикрыл голову, понимая, что непрекращающаяся головная боль означает, что я еще не полностью восстановился после избиения охранниками.

Кулаком я отбросил двоих из них, получая короткую передышку от ударов. Они снова двинулись вперед, но, прежде чем он смогли атаковать, раздался громкий звук, остановивший их.

Мы повернулись, и обнаружили офицера Дугласа, стоящего рядом с металлическим раскладным столом. И он снова ударил дубинкой по нему.

 – Хватит, – прорычал он.

Замечательно. Появление офицера Дугласа означает, что я снова отправлюсь в изолятор. Это последнее, чего я хотел, но я не мог просто стоять и смотреть, как насилуют бедного несчастного парня.

Но он удивил меня. Вместо того, чтобы позвать остальных офицеров и заковать нас четверых, он вошел в прачечную и кивнул Джерому.

 – Забирай отсюда своих парней, и не дай бог я снова поймаю вас здесь.

Прежде чем они втроем покинули комнату, Джером взглядом обещал отомстить. Охренительно. Еще одна смертоносная банда, о которой стоит беспокоиться. Теперь моя гибель неизбежна. Парень, которого они изнасиловали, молча ушел. Он не глуп. Знал, что настучать на Партизан, все равно, что подписать собственное свидетельство о смерти.

Я стоял, пытаясь понять, что предпримет офицер Дуглас, но вместо того, чтобы остаться побеседовать, он кивнул и развернулся к выходу.

 – Постарайся держаться подальше от неприятностей, Икс.

С этими словами он ушел, оставляя меня в тишине заниматься стиркой, пока не пришла остальная часть бригады. Я три часа занимался мытьем, сушкой и складыванием вещей, все это время истекая потом из-за высокой температуры в комнате. Из-за влажности все липкое и мокрое. Когда я вернулся в камеру, мышцы ныли от боли, форма промокла насквозь.

ГОЛОВНЫЕ БОЛИ стали хуже. Вскоре они начали сопровождаться головокружением. Я понимал, что стоило сходить в госпиталь, но также я знал, что мое пребывание рядом с Лайлой опасно для нас двоих. В одну минуту я стою в камере и жду, когда охранники построят нас в очередь к обеду, а в следующую – оказываюсь в госпитале с Лайлой, стоящей надо мной. Прошло так много времени с тех пор, как я видел ее лицо, из-за чего мое сердцебиение мгновенно ускорилось.

Она здесь. Скуп сказал, что она вернулась, но я почти не поверил ему. Теперь я убедился в этом собственными глазами. Что одновременно паршиво и невероятно классно. Видеть ее и знать, что она в порядке, подобно эйфории. Хотелось протянуть руку и дотронуться до ее кожи, почувствовать, что она настоящая, но я не хотел подвергать опасности ее работу или получить пинок под зад от охранников за то, что прикоснулся к сотруднику тюрьмы.

Всю дорогу до больницы в голове всплывал образ ее обеспокоенного лица. Она вела себя так, словно переживала за меня. Это беспокойство сильнее того, что обычно проявляет медсестра к пациенту. Она выглядела, как женщина, тревожащаяся за своего мужчину; что-то в этом вызвало странное жжение в груди.

Я хотел ее. Помоги, Боже, так сильно. Но не из-за того, что я не прикасался к женщине с девятнадцати лет; а потому, что мое тело требовало ее – и никого другого.

Я прошел через большое количество тестов и анализов. Переходил от одного аппарата к другому под присмотром вооруженной охраны. Проведение осмотра подразумевает освобождение от наручников, а без них проще бежать. Но они понятия не имели, что это последнее, что мне нужно. Конечно, я хотел на свободу, но больше желал еще раз увидеть Лайлу.

После того, как врачи закончили со мной, меня отвели в палату и приковали наручниками к постели. Вооруженные офицеры расположились в коридоре, а я остался один в обустроенной комнате с телевизором. Неудивительно, что заключенным нравились визиты в больницу. Это как небольшой отпуск от нашей реальности.

После часового просмотра телевизора, я начал дремать. Я на протяжении нескольких лет не чувствовал такой расслабленности. Впервые за долгое время ничего не причиняло страданий. Я даже получил отсрочку от незначительных головных болей.

Веки затрепетали, сон почти овладел мной, когда внезапно открылась дверь, и вошла Лайла.

Она все еще в рабочей одежде, а значит отправилась сюда прямиком после окончания смены. Она медленно двинулась через комнату к постели, зеленые глаза неуверенно изучали мое лицо.

 – Ты пришла, – сказал я, садясь.

Она кивнула.

Такая красивая. Чертовски красивая, и, хоть это неправильно, я чувствовал себя потрясающе, зная, что она пришла ради меня. Никаких других заключенных, только я.

 – Знал, что ты не сможешь устоять передо мной, – пошутил я, пытаясь разрядить обстановку.

Едва заметная улыбка тронула ее губы, а затем исчезла, когда она озабоченно опустила брови.

 – Я рад, что ты пришла. – Слова сорвались с моих губ, и я действительно имел это ввиду. Признаться в этом для меня не удар по самолюбию. Я счастлив видеть ее здесь, и хотел, чтобы она это знала.

 – Иди сюда, – сказал я, протягивая свободную руку. Я не хотел, чтобы она боялась меня. Она последний человек в мире, которому я причиню вред. Я нуждался в ее близости.

Она неловко подошла к краю кровати и тяжело сглотнула, горло дернулось верх и вниз.

 – Я никогда не причиню тебе вреда, Лайла. Никогда. – Никто не произносил более правдивых слов.

Она еще раз изучила мое лицо, а затем подошла ближе; ее бедра задели прикроватные перила. Медленно, как если бы собирался погладить раненного щенка, я протянул к ней свободную руку. Когда я пальцами прикоснулся к ее щеке, она закрыла глаза и вздохнула так, словно чувствовала столько же удовольствия от моего прикосновения, сколько и я, даря его.

Это происходило на самом деле. Я мечтал об этом неделями, и вот она правда здесь, и я прикасаюсь к ней. Задержавшись пальцами на щеке, я опустился к шее, наблюдая, как ее глаза расширяются, а скулы заливаются румянцем. Я хотел пальцами последовать за ним, когда он проступил на шее и скрылся под топом.

Встряхнувшись, она наклонилась и схватила планшет. Я смотрел, как ее нефритовые глаза изучали документ, и крошечная улыбка тронула пухлые губы.

 – С тобой все будет в порядке, – сказала она.

Она не представляла, насколько права. Со мной определенно все будет в порядке. Пока она здесь, и все ее внимание приковано ко мне, ничто не может причинить мне вреда.

 – Теперь да.

И это правда. Мне никогда в жизни не было так хорошо.

Глава 13

ЛАЙЛА

Я НЕ МОГЛА ПОВЕРИТЬ в то, что делала. Поступала так же недобросовестно, как и заключенные. Врала, чтобы получить желаемое, а хотела я попасть к Иксу.

Видеть его прикованного к больничной кровати невыносимо. Он сам на себя не похож. Это не Икс из блока. От его обычно угрюмой натуры не осталось ни следа, вместо этого – бледная копия: слабая и не понимающая, что происходит с его телом.

Когда он ко мне прикоснулся и посмотрел с теплотой в глазах, я не была уверена хочу ли признавать чувства, переполнявшие мое сердце. Его обещание никогда не причинять вреда тронуло меня до глубины души как никогда сильно. И хотя все остальные боялись Икса, я знала, что он говорил правду. Он ни за что не обидит меня.

За последние несколько недель у него имелась не одна такая возможность, но все же именно он тот человек, который сделал все, что мог, чтобы спасти меня. Стал бы он это делать, если бы у него самого были планы навредить мне?

Его большой палец переместился под моим глазом, мозолистая шершавая подушечка коснулась щеки, и я растаяла в его ладони. В этот момент исчезли все запреты, и между нами проскочило что-то незримое. Он каким-то образом умудрился сделать меня своей, и я не уверена, что он понял это.

 – Как ты сюда попала? – спросил он; его большая, теплая рука накрыла мои замершие ладони.

 – Просто вошла. – Я пожала плечами.

Мне не хотелось разглашать перечень всех манипуляций, которые я совершила, чтобы пробраться к нему. Это не то, чем я гордилась, и поверьте, ангел на моем левом плече уже устроил выговор.

Я села в кресло рядом с кроватью и убрала свои руки от его. Я не могла мыслить ясно, когда он ко мне прикасался. Все внимание сосредотачивалось в месте, где его тепло встречалось с моей холодной кожей. Это все, о чем я могла думать. Офицеры за дверью громко рассмеялись, отчего я вздрогнула. Вскоре они придут проведать меня.

 – Прежде чем я ушла с работы, доктору Джайлсу позвонили из больницы. Я увидела, как он записал номер палаты в своих документах.

Он слушал, не произнося ни слова. Его глаза королевского цвета скользили по моему лицу, пока не остановились на губах. Его взгляд бездонный, переполненный эмоциями до такой степени, что хотелось в него нырнуть.

 – Как ты прошла мимо Рамиреса и Ривза? – спросил он, кивая в сторону двери, за которой стояли охранники.

Я протянула ему документы, которые достала из сумочки, – из госпиталя с подписью доктора Джайлса, которую я подделала.

 – Я показала им это и сказала, что они не могут войти со мной из-за конфиденциальности. Они в коридоре ждут, когда я позову. Предполагается, что я закричу, если ты нападешь на меня. Хотя... – Мой взгляд метнулся к руке, прикованной наручником к кровати. – Я не уверена, что ты бы смог что-нибудь сделать, даже если захотел.

 – Ты солгала ради меня, – заявил он.

Я кивнула.

 – Почему?

 – Нам нужно поговорить.

Нет необходимости ходить вокруг да около. Мне нужно знать, что он невиновен. Я должна убедиться, что не настолько больна, чтобы увлечься человеком, способным на убийство. Я столько ночей корила себя за то, что чувствовала, просто думая о его смуглой коже и синих глазах. Это вожделение – неистовое и неподдельное, и это так неправильно, учитывая обстоятельства.

 – Тогда говори. – Он смущенно приподнял бровь, в глазах появилось подозрение.

 – Это ты убил Карлоса?

Он даже не раздумывал.

– Нет, – сразу же ответил он.

Я встала и подошла ближе к кровати. Потянувшись, я взяла его свободную руку в свою; его намного теплее моей. Он не пытался остановить меня, пока я осматривала его руки. Они грубые. Шрамы и царапины покрывали костяшки, свидетельствуя о многочисленных драках, в которых он побывал.

Перевернув их, я скользнула взглядом по его ладоням. Они гладкие, за исключением кончиков пальцев, которые покрыты мозолями, говорящими о тяжелой работе. Он легонько провел по моей ладони средним пальцем, вызывая у меня мурашки по руке и плечу.

Он пристально наблюдал за моей реакцией на его прикосновение, и я знала, что он видел красный румянец, который появился на моих щеках. Закрыв глаза, я тяжело сглотнула и продолжила осмотр.

Я проследила каждый сантиметр его ладоней: линии избороздили кожу слева направо, но никаких признаков шрамов. Пыталась представить его молодым и невинным, каким он мог бы быть, но все что я видела – это выпирающие мышцы и угрожающее выражение лица. Прав ли Скуп? Кристофера подставили?

На меня обрушился весь груз обвинений, колени подкосились.

 – Ты в порядке? – спросил он, пытаясь удержать меня свободной рукой.

 – Да. – Отойдя в сторону, я окинула его взглядом от макушки бритой головы, на которой уже проступали волосы, до пухлых губ. – Кристофер, мне нужно спросить у тебя кое-что. Я хочу, чтобы ты доверился и был честен со мной. Договорились?

Его брови нахмурились, но он кивнул.

– Да.

 – Ты помнишь ту ночь, в которую убил тех людей?

Обычно я действовала тактичнее, но я понимала, что в скором времени охранники постучат в дверь и войдут.

Его плечи напряглись, и он отвел от меня взгляд – не хотел отвечать.

Потянувшись, я положила ладонь ему на щеку и повернула его голову в свою сторону. Вместо того, чтобы открыть глаза, он сильнее прижался ко мне и кивнул.

 – Это важно, – прошептала я, боясь разрушить чары, окутавшие нас. – Пожалуйста, расскажи, что произошло.

Наконец, его взгляд встретился с моим, но это не тот Икс, которого я привыкла видеть. С него снова соскользнула маска, и, вместо обычного пристального взгляда, появился страх. Внезапно я увидела девятнадцатилетнего мальчишку, каким он был раньше. Я представляла, каким испуганным он должен быть в этот момент.

 – Я не могу, – сказал он срывающимся от раздражения голосом.

 – Пожалуйста, Кристофер, я должна знать, – умоляла я.

Он посмотрел в потолок, как будто ища ответы и тяжело вздохнул.

 – Ты не понимаешь; я не помню, как это сделал. – Он смотрел на меня умоляюще. Спустя минуту, он закрыл глаза и покачал головой.

 – Постарайся, – прохрипела я. – Просто постарайся.

 – Думаешь, я не старался? – Он взорвался, заставив меня отскочить назад.

Я посмотрела на дверь, уверенная, что ворвутся офицеры, но ничего не произошло.

 – Извини, Лайла. Я не хотел накричать на тебя. – Он потянулся и нежно провел пальцами по моей руке. – Все как в тумане. Я пошел на ужин к своей девушке. Это все, что я помню. Она – все, что я помню, ее длинные светлые волосы и красные губы.

 – Значит, ты ничего не помнишь об убийствах, но все же признался в них?

Он посмотрел на меня; его лицо охватила печаль, сделав угрюмым.

– Я убил их. Мои руки были в их крови. Я все еще ощущаю ее запах. Каждый день чувствую вину за их убийства и буду чувствовать до конца моих дней.

Он уставился на руки, словно все еще не мог поверить, что на самом деле совершил это. Обхватив его лицо руками, я пристально посмотрела ему в глаза. Лежа там, с таким большим количеством вопросов в глазах, полных замешательства, он выглядел таким беспомощным. Совсем как ребенок.

 – Ты не делал этого, Кристофер, – сказала я, пытаясь убедить и себя тоже. – Ты хороший. Ты не мог совершить этого.

Он крепко зажмурился и покачал головой.

– Нет. Мог. Я знаю, что это так.

 – Посмотри на свои руки, – шептала я, беря его за них и поворачивая ладонями вверх. – Человек, который убил этих людей, разрезал их на части тупым кухонным ножом. Это было бы почти невозможно для тебя сделать сейчас, не говоря уже о том, когда ты был моложе и слабее. – Я хотела услышать, что он признает себя невиновным. Нуждалась в этом. – Подумай о мальчишке, которым был раньше. Неужели ты думаешь, что способен на такое?

Он не смотрел на ладони, его глаза метались по всей комнате.

 – Посмотри на них! – закричала я.

Его глаза встретились с моими, прежде чем опустились вниз и осмотрели ладони.

 – Я сделал это, Лайла. Помню кровь, помню все... Я был напуган и зол, не знаю почему. Мне все равно, что ты думаешь, потому что знаю – я это сделал. Этим и заработал каждый икс, который отметил на стене. Я причиняю людям боль. Это единственное, в чем я хорош.

 – Иксы на твоей стене? Вот почему ты их наносишь? За людей, которым ты причинил боль?

Он пристально посмотрел мне в глаза, заставляя чувствовать себя уязвимой.

 – Эти отметки – мое кладбище. Они напоминают о том, каким чудовищем я стал. Каждый раз, когда причиняю кому-то вред, я делаю отметку на стене. Я ежедневно оплакиваю их всех. Скорблю о них и о том мальчике, которым я был раньше. Он исчез, Лайла, и больше никогда не вернется.

Мое сердце разрывалось от жалости к нему. Каждый день он смотрел на эту стену, подсчитывая свои прегрешения и переживая худшие кошмары снова и снова. Он не злой монстр. Он не подсчитывал иксы в качестве побед. Наоборот, это его способ откровенно признаться в содеянном.

От его образа в холодной темной камере, оплакивающего упущенную жизнь за пределами Фултона и каждый день напоминающего себе о ужасных вещах, которые он якобы совершил, я хотела утешить его.

Как он смог прожить так десять долгих лет?

Слезы защипали глаза; я встала и отвернулась. Так или иначе, мое время подходило к концу. Совсем скоро появятся офицеры.

 – Увидимся, когда ты вернешься в Фултон. – Я схватила сумочку и документы, которые вытащила ранее.

Когда я повернулась, чтобы уйти, он схватил мою руку. Тепло поднялось вверх к локтю, посылая мурашки по плечу. Наши пальцы переплелись, и я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Он потянул меня, притягивая в свои объятья. Я громко вдохнула. Его свободная рука скользнула в волосы у щеки, мягко играя с прядями, которые я оставила свободными.

 – Лайла. – Мое имя сорвалось с его губ, словно молитва.

Его глаза оставались прикованными к моим со страстью, которую я больше не могла не принимать во внимание. Желудок скрутило, сознание наполнилось туманом. Тепло разлилось по телу, и я наклонилась ближе, отчаянно желая ощутить его щетину лицом. Он прижался шершавой щекой к моей, и рядом с ухом раздался грубый звук, ускоривший мое дыхание.

Скользнув губами вдоль щеки, он тепло и нежно поцеловал подбородок. Когда он отстранился, его глаза встретились с моими, ища любые признаки того, что я согласна с тем, что должно произойти. Что бы он ни увидел, это позволило ему действовать, потому что Кристофер быстро прижал горячие губы к моим, заставляя вращаться мой мир.

Они пухлые и мягкие, безупречные. Я наклонилась к нему, пристав на носочки, требуя большего. С отрицанием покончено – я желала его. Это отличалось от того, как я хотела одноклассника из старших классов или парня, с которым встречалась несколько недель, пока училась в сестринской школе. Это желание полыхало во мне, посылая горячие волны по позвоночнику к бедрам.

Никто никогда не заставлял меня так себя чувствовать, и я знала, что мне никогда не будет достаточно. Нет пути назад. Время замерло на нашем моменте, и я тайно мечтала, что так и останется, хотела, чтобы в эти несколько мгновений уложилась целая жизнь.

Когда он провел языком между моих губ, я раскрыла их, впуская его, пробуя на вкус; тем временем он нежно втянул мой язык в свой рот. Не существовало ничего другого. Ни охранников за дверью. Ни пожизненного заключения, вставшего между нами. Только он, я и его соблазнительные губы, которые отправили меня туда, где я надеялась бывать чаще.

Прежде чем добраться до основания шеи, его пальцы прошлись по моим волосам. Я отстранилась, издавая слабый стон, отчего его хватка на затылке усилилась, утягивая меня глубже в поцелуй. Он зарычал у моих губ, давая знать, что хотел меня; желание растеклось между моих ног влажным потоком.

Предупрежденная звуком за дверью, я быстро отстранилась и поднесла руку к опухшим губам. Отойдя от него в сторону, я привела себя в порядок и отвернулась от него. Он так соблазнителен, сексуален и готов дать мне то, на что я никогда не рассчитывала. Что-то первобытное и грешное, заставляющее крепко сжать бедра и облизнуть губы, чтобы попробовать его вкус.

Я не решилась снова посмотреть ему в глаза: так хотелось упасть в его объятья. Зная, какое выражение лица ожидает меня, я не могла рискнуть снова на него взглянуть. Схватив сумочку, я повернулась к двери. Нужно было выбраться оттуда, пока все не зашло слишком далеко.

Прежде чем я успела выйти, заглянул Рамирес.

 – Все в порядке? – спросил он, и его глаза прошлись по моему телу, словно он чувствовал мое возбуждение.

Заправив волосы за ухо, я посмотрела на него и невинно улыбнулась.

– Да.

С этими словами я покинула комнату, не оглядываясь.

Выйдя из больницы, я сделала глубокий вдох и прислонилась к машине. Мои внутренности кричали, требуя высвобождения; грудь настолько чувствительна, что при каждом ее соприкосновении с бюстгалтером, я прикусывала губу.

Икс выбил меня из колеи с одной рукой, прикованной к кровати. Я могла только догадываться, что он сделает с двумя свободными.

В ПОСЛЕДУЮЩИЕ несколько дней я не могла перестать думать об Иксе. Все еще ощущала его руки на коже и каждую ночь в постели проводила с пальцами в трусиках, пока его мягкое рычание повторялось в голове.

Находясь на работе, все, о чем я думала, это его слова, произнесенные в больнице. Он не помнил, как убил двоих людей. Как и не мог сказать, что произошло перед этим. Его амнезия не давала мне покоя. Что-то во всей этой ситуации не сходилось. Я нуждалась в ответах.

Как-то доктор Джайлс сказал, что видел дело Икса. Я не уверена, как он получил доступ к нему. Полагаю, что его могут увидеть только те, у кого есть звание капитана или выше.

Офицер Дуглас – капитан, и мы стали друзьями с тех пор, как я начала работу в Фултоне. Он мировой парень, и мы часто в одной смене. Я провела много времени в беседах с ним. Он забавный и всегда знал, как поднять мне настроение.

Возможно, у меня получится попросить его показать мне дело Икса?

После нескольких дней, проведенных в сомнениях, наконец выдался шанс спросить его. Доктор Джайлс обедал, и в лазарете остались только я и Дуглас. Мы наблюдали за заключенным, которого лечили от головокружения. Он потерял сознание, что сыграло мне на руку, и появилось достаточно времени, чтобы собраться с духом и спросить у Дугласа о том, о чем хотела.

Я перечитывала кое-какие документы, то и дело поглядывая на Дугласа. Он сидел с чашкой кофе в руке, откинувшись на спинку стула и подняв одну ногу на стол. Включив свое радио на полную, он с нахмуренными бровями пытался слушать коды.

 – Могу я кое-что спросить? – Отважилась я. – То, что останется между нами?

Его глаза метнулись в мою сторону, а на губах появилась улыбка.

– Что такое, лютик?

Я рассмеялась над его добродушным подшучиванием.

– Доктор Джайлс говорил, что видел дело Икса. Там все так плохо? Я имею ввиду, я знаю, что он кажется жутким парнем, но каждый раз, когда думаю о том, что он спас меня от Карлоса, я не перестаю удивляться, понимаешь?

Глаза Дугласа на мгновение опустились, затем он убрал ногу со стола и повернулся ко мне. Его спина напряглась, и на долю секунды я подумала, что мне стоило держать язык за зубами.

 – Лайла, не позволяй себе даже на мгновение сомневаться в том, на что способны эти ребята. Я знаю, тебе хочется верить, что в каждом человеке есть что-то положительное, но ты сама видела, что он может совершить. Бедняги Стоун и Паркс. – Он покачал головой. – Он почти убил их с руками, закованными в наручники, и мы до сих пор не знаем, кто засунул Карлоса Переса в ту сушилку.

Я понимающе кивнула. Я хотела сообщить, что он не виновен в убийстве Карлоса, но не могла рассказать о своем визите в больницу. И все еще не могла разобраться. Я видела, на что он способен, но также начала понимать мотивы его поступков.

Отвернувшись, он начал печатать что-то на компьютере, стоявшим перед ним. Когда он закончил, то повернул ко мне монитор и кивнул в сторону экрана.

 – Убедись сама. Посмотрим, поменяют ли фотографии твое мнение. – Он встал. – Я проверю нашего друга, склонного к головокружениям.

После того, как он оставил меня, я придвинула стул и начала листать фотографии. Желудок взбунтовался, голова закружилась от отвращения при просмотре каждого кадра.

Повсюду разбросаны части тела: оторванные руки и ноги, и так много крови. Казалось, вся комната залита ею. Раскиданы сломанные предметы мебели, как будто там прошелся торнадо. Это противоестественное бедствие – сосредоточие зла.

Там столько смерти и ненависти.

С ноющим желудком, я внимательно просмотрела каждую фотографию, ища зацепки. Каждая картинка идеально изображала сцену, показывая зрителю, что это действительно совершил психопат.

Последний кадр оказался не с места преступления, а представлял собой фотографию Икса в полный рост сразу после ареста. Я уставилась на нее, и воспоминания о нашем поцелуе пронеслись у меня в голове. Его глаза были страстными и полными похоти, но на фотографии он выглядел ошеломленным и испуганным.

Молодое тело нетронуто шрамами и меньше, намного меньше. Он высок, но мускулы не так явно очерчены. На коже никаких чернил, и Кристофер выглядел бледным и смущенным. Тюрьма его изменила. Удерживающие его бетонные стены превратили мальчика с фотографии в бывалого мужчину. До Фултона он не являлся тем чудовищем, каким считал себя. Тюрьма вскормила этого монстра вместе с охранниками и заключенными.

Я прошлась взглядом по фотографии, всматриваясь в кровь, покрывавшую его тело. Она на его лице, груди и руках. Он стоял там, обнаженный для всего мира: с раскинутыми руками и повернутыми в кадре ладонями. И тогда я поняла. Он слишком мал, чтобы совершить это ужасное преступление. Недостаточно силен, чтобы разрезать мышцы и кости. Не Икс искромсал их на кусочки. Он невиновен.

Я откинулась на спинку стула, когда осознание этого обрушилось на меня. Забывшись в этот моменте, я позволила обрывкам информации о месте преступления циркулировать в голове. Я настолько погрузилась в свои мысли, что, когда Дуглас подошел сзади и тронул меня за плечо, подпрыгнула.

 – Так каков же вердикт? Монстр или нет? – Он изучал мое лицо, как будто пытался меня понять.

 – Я еще не решила, – соврала я. – Но я собираюсь это выяснить.