Текст книги "Заключенный (ЛП)"

Автор книги: Табата Варго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Мы продвигались все дальше по коридору, внутри все кричало от безысходности. Мне пришлось смириться с их словесными оскорблениями. Теперь это моя жизнь.

Я оглядела коридор, повсюду только тюремные решетки, затем я повернула голову и увидела Икса. Он стоял близко к прутьям в одних брюках цвета хаки. Его голая, покрытая татуировками грудь блестела в тусклом свете. Против воли, я опустила глаза ниже, рассматривая великолепный пресс. Физически он сложен потрясающе. Жаль, что того же не скажешь о его психическом состоянии.

Опомнившись, я отвела глаза от его обнаженной груди. Наши взгляды встретились, и он понимающе поднял бровь и покачал головой, словно говоря, что я не должна быть здесь. Он прав. Я бы предпочла находиться, где угодно, но не здесь.

Я отвернулась и продолжила путь к госпиталю. Его взгляд прожигал спину, вызывая странное покалывание.

Когда мы наконец добрались до двери, я посмотрела в камеру с невозмутимым выражением лица. Я не хотела, чтобы в диспетчерской увидели, насколько отчаянно я желаю оказаться по ту сторону, подальше от заключенных. Звук зуммера принес облегчение, и я практически вбежала в лазарет.

Доктор Джайлс стоял над заключенным и с серьезным видом слушал его дыхание. Сняв свитер и бросив его на спинку стула у сестринского стола, я взглянула на Джинджер, еще одну медсестру. Я должна подменить ее на дежурстве. С ней я виделась всего раз, обычно Джинджер уже ходила к моему приходу, но она очень милая девушка.

Она пробыла в тюрьме уже два года, и я не уверена, связано это с работой с заключенными или воспитанием, но Джинджер намного сильней меня. Казалось, ее ничто не беспокоит, и я могла только надеяться, что скоро стану такой же.

Ее имя ей не подходило. Она невысокая, с крепким телом и стрижкой гарсон со светлыми на концах волосами. Она стояла рядом с Джайлсом, готовая к любым его приказам. Мы встретились взглядом, и она, улыбаясь, закатила глаза, как бы говоря, что день с утра не задался. Я усмехнулась и, кивнув ей, бросила ключи от машины в верхний ящик, прежде чем начать работу.

Возле кровати, на которой лежал заключенный, стояло несколько офицеров, это значит, что он опасен. По-видимому, драка произошла только что. Джинджер оказалась права – смена обещала быть дрянной. Я надеялась не делать ничего, кроме медосмотров. Они довольно легкие и не так часто имеешь дело с опасными заключенными. Очевидно, мне не повезло.

Когда я подошла к Джайлсу, он повернулся ко мне с озабоченным выражением лица.

 – Доброе утро, мисс Эванс. Позвоните в транспортный отдел. Этого пациента нужно доставить в больницу.

Кивнув, я взяла из его рук карту больного. Я с облегчением поняла, что заключенный не ранен, а просто плохо себя чувствует. Значит, пока никаких драк. Возможно, день будет тихим.

Доктор Джайлс развернулся и направился к офицерам, скрывшись за шторкой. Подойдя к телефону, я набрала добавочный номер транспортного отдела и стала ждать ответа.

 – Транспорт. – Раздался грубый голос на другом конце провода.

 – Это медсестра Эванс. Доктору Джайлсу немедленно нужно доставить заключенного в больницу.

Просматривая карту, я зацепила взглядом слово грипп. Вирусные заболевания в тюрьме нежелательная вещь. Это значило, что лазарет будет переполнен, а сезон гриппа только начался.

Непосредственно у этого заключенного проблемы с дыханием. Учитывая его недомогания и устаревшее оборудование, отправить его в больницу было единственным вариантом.

Пока я передавала информацию в транспортный отдел, вновь подошел доктор Джайлс, яростно строча что-то в планшете, прежде чем вернуть его на место.

 – Они уже в пути? – спросил он.

 – Да, сэр, они ждут возвращения нескольких офицеров и сразу направятся сюда.

 – Хорошо. Надеюсь, больше никто не поступит с этими симптомами. Готовьтесь, мисс Эванс, похоже, что сезон болезней начался раньше. У нас еще никогда не было пациента с гриппом так рано в это время года. Я ненавижу этот период. – Морщины на его лбу стали глубже, когда он вновь сосредоточился на документах.

Через несколько минут принтер выплюнул несколько листков, и доктор Джайлс вложил их в конверт из плотной бумаги. Нацарапав на лицевой стороне имя пациента, он положил его на сестринский стол.

 – Я пойду в кабинет и позвоню в больницу, чтобы убедиться, что у них найдется койка. Это сэкономит время службе перевозки.

Я внимательно наблюдала за тем, как он вошел в кабинет и сел за стол. Сняв очки, доктор Джайлс набрал номер и откинулся на спинку кресла. Потирая глаза и нос, он глубоко вздохнул, прежде чем пуститься в объяснения тому, кто был на другом конце провода. Его некогда каштановые волосы были сильно поседевшими, и стала очевидна напряженность в плечах.

Вернувшись в отделение, он подошел к больному заключенному.

– Хорошие новости для тебя, Паттерсон. Ты отправляешься в больницу. Я договорился о флюорографии и полном обследовании. Похоже, тебя ожидает небольшой отдых от этого места.

Обойдя штору, я увидела улыбающегося заключенного, словно он выиграл лотерею. Я никогда не видела, чтобы кто-то так радовался посещению больницы.

 – Спасибо, Док, – ответил Паттерсон.

Он не выглядел больным, за исключением раскрасневшихся щек и блестящих глаз, какие бывают у человека с высокой температурой.

Я оставила доктора Джайлса и вернулась к компьютеру закончить кое-какую бумажную работу. Пока я сидела, дверь прогудела, и решетка со щелчком открылась. Вошли офицер и еще один заключенный: тощий старик, с гнилыми зубами и жидкими седыми волосами, торчащими дыбом. Он ухмыльнулся мне, и непристойный взгляд прошелся по моей груди.

Офицер проводил его до кровати и занял пост у шторы. Доктор Джайлс снова исчез за занавеской, а я продолжила заниматься документами. Я обновила записи в картах и ушла в подсобку провести инвентаризацию. Мы отчитывались за каждую вещь в госпитале. Если что-то пропадет, начнется суматоха и обыски по всей тюрьме.

День выдался неплохой. Работы хватало, и мне не пришлось иметь дела с заключенными. Часы пролетали незаметно, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, занимаясь делами. Все поменялось, когда раздался звук знакомого сигнала тревоги. Я застонала, закатив глаза, когда в комнате замерцали красные огни.

Неизвестно, что происходило за стенами лазарета. Почему заключенные не могут хотя бы один долбанный день вести себя прилично?

Я стояла, готовясь к наплыву арестантов, которые точно объявятся. Спустя двадцать минут, дверь издала характерный звук и распахнулись решетки.

Пять офицеров вошли, ведя за собой заключенных. Насколько это возможно, я осмотрела раны первых двух вошедших. Один держался за плечо, сгорбившись будто от удара в грудь. Другой схватился за лицо – из его носа и рта текла кровь. Ему явно досталось чем-то увесистым.

А затем вошел третий заключенный, и из моих легких вырвался весь кислород.

Снова Икс.

Что с ним не так? И почему я так реагировала, стоит только ему оказаться рядом со мной?

Он осмотрел комнату, словно искал кого-то, и тут его взгляд остановился на мне. День пошел наперекосяк, и я не уверена, что я расстроена по этому поводу.

Глава 6

ЛАЙЛА

ОН ВОШЕЛ ТАК, словно владел здесь всем. Господь свидетель, он попадал сюда так часто, что казалось, так оно и есть. Я стояла неподвижно, ожидая, что его мрачное выражение лица смягчится, как это случилось в последний раз, но этого не произошло. Нахмурив темные брови, он скользнул по моему лицу взглядом синих глаз.

Почему я все время вызываю у него раздражение? Что я ему сделала?

Его взгляд острый, пронзающий насквозь. Он пересек комнату, пристально глядя на меня, и сел, выполняя все приказы офицеров.

Я схватила планшет и направилась к первым двум заключенным, надеясь, что доктор Джайлс позаботится об Иксе, но мне не повезло. Подойдя, Джайлс забрал у меня бланк и указал на Икса.

Взяв со стойки другой планшет, я подошла к Иксу, избегая осуждающего взгляда. Нервничая, я нацарапала дату и время. Я покраснела и знала, что это из-за того, что он наблюдал за каждым моим движением. Подавив эмоции, поскольку любое их проявление запрещено, я посмотрела на него.

 – И снова здравствуй, Икс, – начала я.

Я не рассчитывала на ответ, так как он никогда не говорил. Он смотрел, не моргая, с нескрываемой ненавистью.

 – Слушай, я знаю, что тебе не по душе разговоры, но будет гораздо быстрее, если ты ответишь на несколько вопросов, – настаивала я.

Пухлые губы пришли в движение, и сквозь них прорвался голос. Грубый и хриплый от долгого молчания, такой глубокий, что создавалось впечатление, будто он доносился из его мощной груди.

 – Тебе когда-нибудь говорили, что ты чертовски раздражающая? – спросил он холодным, грозным голосом.

Вместо того, чтобы показать ему, насколько я шокирована, я посмотрела вниз на планшет и вздохнула.

Я задержалась на строке с именем заключенного: вписать туда "Икс" казалось неуместным. Доктор Джайлс как-то называл его настоящее имя, но я его не помнила.

Проигнорировав грубый вопрос, я задала свой.

– Как тебя зовут?

Я постучала ручкой по планшету, готовая делать запись. Лицо заболело от натянутой улыбки, пока я ждала хоть какого-то ответа.

 – Уходи, – прошипел он.

Я моргнула.

 – Прошу прощения?

 – Я сказал... уходи. Тебе здесь не место, и ты знаешь об этом.

Его голос звучал угрожающе, словно это предупреждение. Я сглотнула, с трудом продолжая говорить.

 – Очень жаль. – Я попыталась улыбнуться. – Я не могу этого сделать. Это моя работа.

 – Тебя здесь съедят заживо. Это ты тоже знаешь. Тебя выдают страх в глазах и дрожащие руки.

Он нахмурился еще сильнее, проницательный взгляд подмечал все мои тайны.

 – Прекрати, – прошептала я.

 – Что прекратить? Говорить правду?

Я шагнула в сторону, осознавая весь ужас действительности. Если он знал, насколько я слаба, это означает, что и остальные заключенные тоже это видят.

 – Как тебя зовут? – Я попыталась взять ситуацию под контроль и проигнорировала пугающие слова.

Уголок его рта приподнялся в понимающей ухмылке. Он напугал меня и понимал это.

 – Хорошо, не обращай внимания на предупреждения, но, если ты хочешь, чтобы я почувствовал себя лучше, мисс Медсестра, все, что нужно сделать – это хорошенько поцеловать мой член.

Его грубые слова скрутили нутро, но вместо того, чтобы обеспокоиться этим, я продолжила гнуть свою линию.

 – Имя? – произнесла я с нажимом, стиснув зубы так, что челюсть заныла.

Он усмехнулся.

 – Ты чертовски восхитительна, когда злишься. Знаешь, как говорят – рыжие, будто огонь в постели. Я люблю трахаться жестко и грубо. – Он поднял закованные в наручники руки и соблазнительно провел пальцем по губам. – Думаю, ты должна знать, что выкрикивать, когда я заставлю тебя кончать. Меня зовут Икс.

И снова подавив эмоции, я просканировала комнату в поисках ближайшего офицера. Он вел себя так грубо и отвратительно, но каким-то образом это отличалось от поведения остальных заключенных в блоке. Я не могла объяснить эту разницу. Она просто была.

 – Нет. Твое настоящее имя? – спросила я.

 – Я же сказал... меня зовут Икс, – ответил он сквозь стиснутые зубы.

Я прошлась взглядом от темных глаз до сжатой челюсти. Ему явно не понравился вопрос.

 – Хорошо, давай попробуем еще раз. – Я переступила с ноги на ногу и сдула с лица выбившуюся прядь. – Какое имя тебе дала мать при рождении?

Его челюсти сжались еще сильнее. Еще чуть-чуть, и он начнет скрипеть зубами. Лицо помрачнело еще больше, а смуглая кожа покраснела от гнева. Я задела его за живое, и внезапно появилось чувство, что сейчас он нападет. Очевидно, никто не давил на Икса, но вот она я, настаивающая на своем идиотка.

Он прикусил нижнюю губу и закрыл глаза, словно пытаясь побороть гнев. Ноздри раздулись, а плечи напряглись.

Во мне проснулся инстинкт: бей или беги. Сбежать от огромного, пугающего заключенного, кажется, лучшая идея за день. Но, прежде чем мне удалось сдвинуться с места, он открыл глаза, и маска вновь соскользнула, обнажая мягкий взгляд, полный боли и страдания. Я практически видела, как печальные воспоминания, которые я вызвала, заполняют его разум.

 – Кристофер Джейкобс, – прошептал он.

Он посмотрел вниз на закованные руки и ноги. Я воспользовалась моментом, чтобы перевести дух. Что-то поменялось в нашем маленьком пузыре, казалось, я осматриваю двух разных мужчин.

 – Спасибо, Кристофер, – ответила я, улыбаясь.

Он снова посмотрел, оценивая выражение моего лица, прежде чем кивнуть.

Я нашла взглядом доктора Джайлса. Его лицо выражало крайнее удивление. Брови опущены в замешательстве. Очевидно, никто раньше не говорил с Иксом. Или правильнее сказать: он раньше никому не отвечал.

– Почему ты сегодня здесь? – спросила я, вписывая его имя в бланк.

– Драка. – Он вытянул руки ладонями вниз и согнул пальцы так, что я смогла увидеть костяшки.

Наручники на запястьях задребезжали, и он слегка натянул их. Правая рука покрыта кровью, а костяшки испещрены ранами.

Как сильно нужно избить кого-то, чтобы нанести себе такой вред? Я даже представить не могла такую мощь.

Сделав несколько заметок, я положила планшет на прикроватный столик.

– Мне нужно осмотреть тебя и убедиться, что других ран нет. Ты не против?

– Нет. Можешь осматривать сколько угодно, детка.

Он снова впился в меня взглядом, ожидая реакции на его слова. Никто так раньше не смотрел на меня. Это нервировало. Льстило, но в тоже время вызывало чувство неловкости.

Я с отвращением покачала головой и отошла в сторону. Оставив его, я направилась к столу за стетоскопом и тонометром. Вернувшись, я поняла, что манжета слишком мала для его руки. Поэтому я обернула ее вокруг предплечья и приложила стетоскоп к запястью.

Его сердцебиение размеренно и спокойно стучало в моих ушах, в то время как он подозрительно смотрел на меня. Непослушные пряди волос, выбившиеся из хвоста, упали мне на щеку, и я почувствовала, как он пошевелился. Когда он наклонился в мою сторону, его дыхание коснулось уха и щеки, вызывая мурашки по спине. Он так близко, его запах отличается от других заключенных: вместо зловония – аромат чистого воздуха и свежевыстиранного белья.

Я вдохнула, наслаждаясь им, прежде чем опомнилась.

Что, черт побери, со мной не так? Я вела себя непрофессионально и абсолютно неприемлемо. Не говоря уже о том, что он так же груб и испорчен, как и остальные заключенные в блоке.

Отложив стетоскоп, я сняла с него манжету. Я вздрогнула, почувствовав дыхание у щеки, когда он зашептал.

 – Так что там с давлением? – спросил он.

Я нервно подпрыгнула и отступила назад. И опять он ухмыльнулся, будто прочитав мои мысли.

Чтобы отвлечься, я схватила планшет и начала вносить показания.

 – Хорошее, – ответила я, используя самый профессиональный тон медсестры. – Не двигайся, я сейчас вернусь.

Отойдя от него, я сделала глубокий вдох. Я должна взять себя в руки, и чем скорее, тем лучше. Оглянувшись на него через плечо, я увидела, что он пялится на мою задницу. Мы встретились взглядом. И, если я не ошибалась, он покраснел. Это сбивало с толку. Возможно, я что-то не так поняла.

Я взяла марлю, антисептик и перчатки и вернулась к нему. В этот раз он не взглянул на меня. Вместо этого рассматривал мои принадлежности и протянул руки, как только я надела перчатки.

Я очистила его руки от крови, прежде чем зашить раны.

 – Почему ты так с собой поступаешь? – спросила я. Слова вылетели до того, как я успела их обдумать.

Я почувствовала, как он напрягся.

 – Я должен, – только и ответил он.

 – Тебе необязательно драться. Ты можешь просто уйти.

Он ухмыльнулся, и этот звук был таким же мрачным и пугающим, как и его понимающий взгляд.

 – Что тут смешного? Думаешь, это зазорно отказаться драться?

– Ты ничего не понимаешь, Рыжая. Я не думаю, что это зазорно, скорее невозможно.

 – Как же так?

Я перевернула его руки, чтобы очистить небольшие порезы на ладонях. Они были гладкими и покрытыми мозолями, это, наверное, единственное место на теле без шрамов. По всей видимости, сжатый кулак защищает ладонь. Я восхищалась большими, сильными руками, пока водила по ним пальцами.

Его рука напряглась, на предплечье проступил рельеф мышц. Прочистив горло, я попыталась не обращать внимания на его безупречную физическую форму. Я давно ничего не чувствовала к мужчинам. Еще со смерти папы. В то время, будучи молодой, я могла отвлечься от жизненных невзгод. Но я поняла, что думаю о невообразимых вещах, когда смотрю на ладно сложенного Икса, всего покрытого татуировками.

Это неправильно. Я понимала это, но не могла ничего поделать.

– Если я не буду драться, я умру.

Я замерла и посмотрела на него. Мой взгляд прошелся по сдержанным чертам лица и задержался на чернилах, покрывающих шею.

Мне не приходило в голову, что он может защищать себя. Кто в здравом уме рискнет завязать драку с таким огромным и жутким типом? Я всегда думала, что Икс выступал зачинщиком. Никому нет смысла идти против него, без веской на то причины, но, по всей видимости, я не права.

Я не утверждала, что он святой. Очевидно, он не являлся таковым, поскольку отбывал наказание за двойное убийство, но, возможно, просто возможно, он защищал себя от людей в самом опасном месте, где я когда-либо находилась.

Я понимающе кивнула, так как не доверяла голосу.

Вытирая его руки чистой марлей, я вернулась к профессиональному режиму, стараясь забыть несколько последних минут разговора. Я не могу себе позволить думать о заключенных как о ком-то большем, чем закованных в цепи животных. Сопереживать этим людям опасно, а я не собиралась подвергать себя еще большему риску.

Закрыв глаза, я прокрутила в голове все предупреждения и наставления доктора Джайлса.

Заключенные профи в том, что касается вранья и имитации симптомов. Это сложно, но, если провести тщательный осмотр, можно определить имеет ли место настоящее недомогание или это просто попытка отсрочить возвращение в камеру. Ты уже усвоила сестринское дело. Теперь нужно научиться заботиться о манипулирующих и бессовестных пациентах.

Нельзя позволить ему одурачить меня. Я должна помнить, с кем имею дело. Он преступник, и я уверена, он пытается манипулировать.

Взяв себя в руки, я еще раз прочистила горло.

– Итак, мистер Джейкобс, – сказала я ему, возвращаясь к деловому тону. – Все раны обработаны. Постарайтесь попадать к нам не так часто. Не думаю, что на вашем теле найдется место для еще одного шрама.

И он снова усмехнулся.

 – Вы так тщательно осмотрели мое тело, мисс Эванс?

Я почувствовала, как залилась румянцем. Щеки и шея горели огнем. Я только что призналась, что пялилась на него. Осталось только сказать, в каком я восторге от его обнаженной груди и крепких, упругих мышц.

Я быстро сменила тему разговора.

– Я принесу антибактериальную мазь, а потом ты можешь вернуться в камеру.

Я стремительно направилась в подсобку. Оказавшись внутри, я прислонилась спиной к стене и схватилась за бешено колотящееся сердце. Так не может больше продолжаться. Я не могу больше его лечить.

Я не смотрела ему в лицо после того, как вернулась. Я его подлатала, моя работа на этом закончилась, ему пора уходить. Чувствуя пристальный взгляд, я надела свежую пару перчаток и нанесла мазь на его раны.

Я вздохнула спокойно, только когда офицеры увели его обратно в камеру или изолятор. Я понятия не имела, куда именно, и, честно говоря, это меня не касается. Кристофер Джейкобс или Икс – не моя забота. Я решила не думать об этом, и я должна сообщить доктору Джайлсу, что мне некомфортно его лечить.

Глава 7

ИКС

ВО МНЕ что-то поменялось. Я не мог сказать, что именно. Но мне не нравились перемены. В тюрьме это не к добру. Нужно оставаться бдительным, сильным, и следить за тем, чтобы другие заключенные знали, что с тобой шутки плохи.

Я задумался о рыжих волосах и изумрудных глазах, о тонкой талии и пышных бедрах, которые с легкостью обхватили бы такого крупного мужчину, как я. В моем мире опасно мечтать наяву. Я не мог позволить себе потерять связь с реальностью. Забыться в мире грез, полном мыслей о хорошенькой медсестре с упругой грудью, подобно смерти.

Ночью, когда выключили свет, я схватил член и, грубо его поглаживая, представил, как сладко она будет звучать, кончая подо мной. Я финишировал под воображаемые стоны ее удовольствия, а на следующее утро ненавидел себя за это. Так не могло продолжаться и дальше, но я был не в силах себе помочь. Ей нужно уволиться, но я хотел, чтобы она осталась. Я гребаный эгоист.

Драки участились. Я оказывался в медпункте через день, вместо обычных двух раз в неделю. Я смотрел, как она порхает по комнате, бережно заботясь о похотливых заключенных, которые пялились на ее задницу и трахали глазами.

Это неправильно, но даже я позволял себе наблюдать за движениями гибкого тела. Она становилась все увереннее в работе. Была дружелюбней с более приятными заключенными и теми, кто приходил за лекарствами и проверял уровень сахара в крови.

Удачливые ублюдки.

Они не понимали, что купаться в лучах ее улыбки – это привилегия. В отличие от меня. Дошло до того, что я отчаянно желал увидеть эту улыбку, но почему-то, сколько бы я не попадал в лазарет, она никогда не ухаживала за мной. Возможно, из-за того, что в последний раз я вел себя, как больной ублюдок. Но я делал то, что должен, чтобы заставить ее уволиться. Я не думал, что эти грязные разговоры так чертовски сильно меня заведут.

Вместо Рыжей я застрял с доктором Джайлсом. В те дни, когда мисс Эванс не работала, мной занималась менее привлекательная медсестра. В конце концов, я узнал ее расписание: четыре дневных смены, четыре выходных и четыре ночных смены. Это ненормально, и своего рода преследование, но это не имело для меня значения. Я с нетерпением ждал встреч с ней.

Она наклонилась над столом, идеальная в форме сердца задница задралась вверх – просто загляденье. Я представил, как стягиваю с нее штаны и трахаю, пока не кончу глубоко внутри. Член дернулся, готовый встать по стойке смирно, но, как только я увидел, как два других заключенных глазеют на нее, меня поглотил гнев, а член сдулся, как воздушный шарик.

Один из них улыбнулся другому и вызывающе облизнул губы, в то время как второй потер руки и сделал вид, будто шлепает ее по заду.

Только лишь подумав об их мерзких руках на ее идеальной коже, я съежился. Мысль о том, что их грязные рты окажутся рядом с ней, заставила от ярости покрыться мурашками, гнев был необузданным и глубоким, таким горячим, что хотелось вцепиться когтями в кожу и вырвать его прочь.

Когда она повернулась, мы на мгновение встретились взглядом, и он эхом отозвался в моей груди. Она выпрямилась и продолжила ухаживать за двумя озабоченными ублюдками, которые откровенно пялились на ее зад и грудь. Она понятия не имела, какое оказывала на них влияние. Или что она делала со мной. Может быть, поэтому она и была чертовски привлекательна. Поскольку не подозревала, насколько великолепна.

Я не обращал внимания на доктора Джайлса, который занимался новым порезом на моей щеке. Взгляд задержался на ней. Я наблюдал за тем, как ее миндалевидные глаза двигались, пока она читала документ, который держала в руках. То, как она прижала кончик ручки ко рту, возбудило меня.

Казалось бы, такое невинное действие, но только от одного вида чего-то прикасающегося к ее пухлым розовым губам заставило мой член затвердеть.

Именно тогда я узнал ее имя.

 – Лайла? – позвал доктор Джайлс.

Ее звали Лайла. Такое красивое имя и так ей подходило.

 – Да, сэр?

 – Ты можешь зашить рану мистеру Иксу как освободишься?

Она побледнела. Пухлые губы сжались, показывая, что она недовольна его просьбой. Она не желала быть рядом со мной. Вместо того, чтобы обрадоваться, я испытал грусть. Я вел себя как придурок не просто так, и очевидно я справился с задачей, тем не менее, это неприятно.

 – Конечно. – Она выдавила улыбку.

Она подошла ни разу не взглянув мне в глаза и поменяла перчатки на новую пару.

Я сидел неподвижно, позволяя глазам блуждать по ее лицу, пока она зашивала мне порез. В этот раз она не говорила, и несмотря на то, что я ненавидел болтать, я хотел услышать ее. Я не упустил из виду дрожащих пальцев и нервозности. В тот момент я ненавидел себя, потому что знал, что ей некомфортно рядом со мной. Я – убийца, недостойный ее улыбки.

Нелепо, что я посмел мечтать о такой женщине, как она. Я лишился всяких на то прав, когда потерял рассудок и обезглавил двух людей.

Отведя от нее взгляд, я уставился в стену позади ее плеча. Я недостоин даже смотреть на нее. Слишком порочный, чтобы коснуться или подумать о ней.

Она с хлестким звуком стянула перчатки.

 – Готово, – сказала она, фальшиво улыбаясь.

Она все еще не смотрела мне в глаза, и я решил, что не имею ничего против. Это неважно, не стоит ни к кому привязываться.

Меня сопроводили обратно в камеру, где я пробыл до самого обеда. Так не могло продолжаться и дальше: ввязываться в драки, только чтобы увидеть ее. Если бы я не остановился, то в скором времени попал бы в изолятор, но с другой стороны – игра стоит свеч. Видеть ее, словно греться на солнышке, и если потом придется провести пару дней во мраке, то с этим можно смириться.

Я слышал, что о ней говорят надзиратели. Обсуждают ее задницу и грудь. Их извращенная болтовня приводила в ярость, я хотел разорвать их в клочья и знал, что вполне на это способен.

Я ненавидел гребаных офицеров, во всяком случае большинство из них. Офицер Дуглас неплохой парень, но остальные заслуживали того, чтобы их растерзали на кусочки только за их мысли. Особенно те, у кого имелись жена и дети.

Лежа в постели, я слушал разговор двух охранников, которые ходили туда обратно по коридору.

 – У нее такая милая попка. Держу пари, ей понравился бы грубый секс, – сказал офицер Стоун, покачивая дубинкой.

Мне он никогда не нравился, в основном из-за того, что выглядел, как педофил. Ублюдок носил очки, которые выглядели как будто из семидесятых, а его волосы всегда настолько грязные, что этого жира хватит, чтобы зажарить целую курицу. Клянусь, если бы я узнал, что он водит милый фургон, я бы лишился рассудка. Могу представить, как он заманивает детей, обещая им сладости и велосипеды.

Я слышал от Скупа, что он довольно скрытный мерзавец. Даже ходили слухи, что он изнасиловал в блоке нескольких парней послабее. Один из них якобы повесился в камере, сделав веревку из простыни. Но все это произошло еще до того, как я сюда попал, поэтому неизвестно – правда это или нет.

 – Да, но я ненавижу ее сопровождать. Она сводит заключенных с ума. Я задаюсь вопросом, понимал ли начальник, что делает, – ответил офицер Паркс.

 – Спорим, он тоже хочет ее трахнуть. Поэтому этот ублюдок и нанял ее.

Они рассмеялись. Смех этих подонков вызывал желание растерзать их лица. Нет. Я хотел оторвать их головы. Увидеть, как их мертвые глаза застилает пелена небытия.

Они с их вялыми членами и близко к ней не подойдут, по крайней мере, пока я жив. Я скорее буду устраивать драки каждый день и проведу остаток жизни в изоляторе, чем допущу это.

Офицеры – подонки, которые прячутся за значками и которым все сходит с рук. Бойцовский клуб, жесткое обращение с заключенными, которые этого не заслуживали – я видел все это в течение последних десяти лет, но я, не задумываясь, выбью все дерьмо из этих мерзавцев, если дело дойдет до неприемлемого обращения с Лайлой.

Она проходила мимо моей камеры в те дни, когда работала. Я стоял у решетки и, не скрываясь, наблюдал за ней. Как и большинство заключенных. Мне было невыносимо видеть ее напряженные плечи и то, как она обхватывала себя, пока шла по коридору.

Я слушал все те мерзкие вещи, которые про нее говорили заключенные, вцепившись в решетку так, что костяшки побелели, и жалел, что у меня нет возможности заставить их замолчать.

Я чувствовал, что скоро снова сорвусь. Слечу с катушек и прикончу либо офицера, либо заключенного. И все из-за нее. Я хотел, чтобы она осталась, но ей нужно уйти. Я не хотел прибегать к убийству. Драться с ними, сломать одному или другому нос – это одно, но отнять чью-то жизнь гораздо страшнее. Я не уверен, смогу ли вынести это снова. Не думаю, что справлюсь с еще одним убийством.

ВНЕЗАПНОЕ ПОЩИПЫВАНИЕ антисептика, нанесенного на царапину на локте, вывело меня из задумчивости. К счастью, когда меня привели в лазарет, доктор Джайлс оказался занят, и Лайле пришлось заняться мной несмотря на то, что ей этого не хотелось.

Застигнутый врасплох, я зашипел от боли. Я редко выказывал слабость, и по выражению ее лица видно, что она удивлена.

 – Серьезно? После всего того, из-за чего ты тут оказался, ты собираешься ныть по поводу маленькой царапины? – спросила она.

Уголок ее рта приподнялся в некоем подобии улыбки, и я почувствовал облегчение.

Я не ответил. Вместо этого сосредоточился на том, чтобы держать руки при себе, пока она продолжала очищать раны. Очень трудно сдерживать порыв потрогать ее волосы или щеки, почувствовать тяжесть ее груди и задницы. Я прилагал большие усилия, чтобы не провести костяшками пальцев по светлой коже и не прикоснуться к мягким губам.

Мне конец. Я не знал сколько еще протяну, мечтая о новой медсестре.

Она посмотрела на мое лицо, ища признаки боли, но я больше не вздрагивал. В последний раз это вышло случайно. Вы не чувствуете боль, если уже мертвы, а я перестал существовать десять лет назад.

В большинстве своем драки, в которые я ввязывался, были несущественными. Просто попытка показать всем, что я могу постоять за себя. Я ненавидел драться. И все, что с этим связано. Парни ожесточенно боролись, нанося мне удары, когда я давал им шанс, но я их не чувствовал. Я испытывал эмоции только в присутствии Лайлы. Возможно поэтому я так пристрастился к ней.

Она словно наркотик. Я был под кайфом от нее, и каждый день мне требовалась новая доза. Закрыв глаза, я вдохнул ее аромат и услышал нытье Причарда – заключенного, с которым я подрался.

 – Этот ублюдок сломал мне нос, Док! – прокричал он.

Я усмехнулся про себя, когда Лайла отвернулась выкинуть окровавленную марлю в специальный контейнер для медицинских отходов. Этот болтливый паршивец заслужил это. Стоило дважды подумать, прежде чем напасть на меня. Я не виноват в том, что он узнал, что его жена трахается с другим, и ему следовало догадаться, что ему не сойдет с рук то, что он решил выместить гнев на человеке, стоящим перед ним в очереди.

Она вернулась к постели с доктором, который, осмотрев мои раны, сообщил офицерам, что меня можно вернуть в камеру.

Черт, спасибо. Снова удалось избежать изолятора. Я знал, что шансы ничтожны.

Офицеры, подтолкнув меня, выпроводили из госпиталя. Позади шумно закрылись двери, и мы направились вниз по коридору в сторону камер.