Текст книги "Сон в красном тереме. Том 2"

Автор книги: Сюэцинь Цао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

Глава восемьдесят вторая, в которой повествуется о том, как старый учитель своими наставлениями предостерегал упорствующего в заблуждениях юношу и как дурной сон встревожил душу обитательницы «павильона реки Сяосян»

Возвратившись домой из школы, Бао-юй первым долгом навестил матушку Цзя.

– Вот и хорошо! – с улыбкой сказала матушка Цзя. – Наконец-то дикого коня обуздали! Иди повидайся с отцом, а потом можешь гулять!

Бао-юй поддакнул и отправился к Цзя Чжэну.

– Так рано окончились занятия? – удивленно спросил Цзя Чжэн, завидев сына. – Учитель дал тебе задание?

– Дал, – ответил Бао-юй. – Утром я должен читать книги, после завтрака – писать, а в полдень – заниматься толкованием текстов и читать вслух сочинения.

Цзя Чжэн кивнул головой:

– Иди посиди с бабушкой! Помни, что прежде всего нужно познать основы того, что приносит человеку успех в жизни, а не думать об одних забавах. Ложись спать пораньше, утром пораньше вставай и ежедневно ходи в школу! Понятно?

Бао-юй ответил «слушаюсь» и вышел. Сначала он повидался с госпожой Ван, потом забежал к матушке Цзя и от нее поспешил в сад, досадуя, что не может сразу перенестись в «павильон реки Сяосян».

Но едва добравшись до павильона и переступив порог прихожей, он захлопал в ладоши и засмеялся:

– А вот и я!..

Появление его было настолько неожиданным, что Дай-юй испуганно вздрогнула. Цзы-цзюань поспешила откинуть дверную занавеску, Бао-юй вошел во внутреннюю комнату и опустился на стул.

– Я случайно узнала, что ты сегодня ушел в школу, – сказала Дай-юй. – Почему ты так рано вернулся?

– Ах, и не говори! – воскликнул Бао-юй. – Отец действительно послал меня в школу! Мне даже показалось, что я с тобой уже никогда не увижусь. Насилу дождался, пока меня отпустят, и когда увидел тебя, словно воскрес из мертвых. Верно говорили древние: «Не виделись один день, а кажется, минуло три года»! Лучше и не скажешь.

– Ты видел родителей? – спросила Дай-юй.

– Да.

– А сестер?

– Еще нет.

– Пойди повидайся с ними!

– Мне не хочется двигаться с места, – заявил Бао-юй. – Я хочу поговорить с тобой, сестрица! Отец велел мне пораньше ложиться, а утром пораньше вставать, так что придется навестить их завтра.

– Ладно, посиди, – разрешила Дай-юй, – но только я думаю, что лучше тебе пойти отдохнуть.

– Я не устал, – возразил Бао-юй, – мне только очень грустно. Если я посижу с тобой, грусть моя пройдет. А ты меня гонишь!

Дай-юй тихо засмеялась и приказала Цзы-цзюань:

– Завари для второго господина чашку моего чая «колодец дракона». Второй господин сегодня занимался – не то что раньше.

Цзы-цзюань с улыбкой отсыпала чая и велела девочкам-служанкам заварить его.

– Зачем ты упоминаешь о занятиях? – спросил девушку Бао-юй. – Эти каноны мне так надоели, что я слышать о них не могу. Но еще ужаснее восьмичленные сочинения. Пусть бы с их помощью люди добивались для себя славы да куска хлеба, и ладно. Так нет же, они заявляют, что этими сочинениями развивают мысли, высказанные древними мудрецами! Лучшие из таких сочинений в крайнем случае представляют собой сваленные в кучу цитаты из древних канонических книг. В других сочинениях отсутствует мысль, их авторы несут всякую чушь, нагромождают одну нелепость на другую и выдают все это за ученые трактаты. Какое же в них может быть развитие мыслей, высказанных мудрецами?! И вот теперь отец строго-настрого приказал мне учить все это, и я не смею ослушаться. А ты еще заговорила о занятиях! О чтении книг!

– Нам, девушкам, разумеется, все это не нужно, – заметила Дай-юй, – но в детстве, когда моим учителем был Цзя Юй-цунь, мне приходилось читать подобные сочинения. Среди них встречались глубокие по содержанию, свежие по мыслям и чувствам, но были также весьма туманные. Хотя в то время я не очень разбиралась в сочинениях, все же они казались мне хорошими, и я не отвергала их все без исключения. А тебе тем более не следует пренебрегать ими, так как ты должен снискать себе славу и добиться высокого служебного положения.

Слова Дай-юй резали слух Бао-юя; он подумал, что прежде девушка никогда не говорила подобных вещей, и очень удивился: откуда у нее появились такие же честолюбивые устремления, как у других? Однако он не осмелился ей возражать и лишь усмехнулся.

Пока они разговаривали, снаружи послышались голоса служанок – это были Цю-вэнь и Цзы-цзюань.

– Сестра Си-жэнь послала меня за ним к старой госпоже, а он, оказывается, здесь! – услышал Бао-юй голос Цю-вэнь.

– Мы только что заварили чай, – сказала Цзы-цзюань, впуская Цю-вэнь в комнату. – Пусть он сначала выпьет чашечку, а потом идет домой.

– Сейчас иду! – откликнулся Бао-юй. – Прости, что заставил тебя искать меня!

Цю-вэнь не успела что-либо ответить, как Цзы-цзюань произнесла:

– Пей скорее, а потом пойдешь! Ведь по тебе там целый день скучали!

– Тьфу! Паршивка! – выругалась Цю-вэнь.

Все рассмеялись. Бао-юй встал и попрощался, Дай-юй проводила его до дверей. Цзы-цзюань сопровождала его до крыльца и, лишь после того, как Бао-юй ушел, вернулась в дом.

Войдя во «двор Наслаждения розами», Бао-юй увидел Си-жэнь, она шла ему навстречу из внутренней комнаты.

– Уже вернулся?

– Второй господин вернулся давно, – отвечала ей на это Цю-вэнь. – Он ходил навестить барышню Линь Дай-юй.

– Что-нибудь случилось сегодня? – спросил Бао-юй.

– Ничего, – отвечала Си-жэнь. – Только госпожа просила передать через Юань-ян, что отец велел тебе хорошенько учиться, а служанок, которые осмелятся с тобой шутить, гнать, как Цин-вэнь и Сы-ци. Я подумала, что давно прислуживаю тебе и такая награда за службу мне не нужна.

При этих словах она опечалилась.

– Дорогая сестра! – поспешно воскликнул Бао-юй. – Успокойся! Я буду учиться так, чтобы моя матушка не делала тебе никаких выговоров! Я сегодня же прочту все главы, толкование которых будет завтра спрашивать у меня учитель. Если же мне что-нибудь понадобится, не беспокойся – Шэ-юэ и Цю-вэнь сделают все необходимое! Можешь идти отдыхать.

– Если ты действительно собираешься серьезно заниматься, мы с радостью готовы прислуживать тебе, – прервала его Си-жэнь.

Наскоро поужинав, Бао-юй велел зажечь лампу и раскрыл «Четверокнижие», которое уже изучал раньше. «С какого же места начать?» – подумал он.

Он прочитал одну книгу. На первый взгляд ему показалось, что все ясно, но, когда он стал внимательно обдумывать главы, нашлось много непонятных мест. Пришлось читать примечания, а затем общие комментарии к главам. Так продолжалось до начала страж.

«В поэзии я легко разбираюсь, – подумал Бао-юй, – а здесь чувствую, что не понимаю сути!»

Заметив, что он сидит в раздумье, Си-жэнь предложила:

– Отдохни! За один раз все равно всего не выучишь!

Бао-юй машинально кивнул. Си-жэнь позвала Шэ-юэ, они вдвоем уложили Бао-юя спать, а затем легли сами.

Проснувшись среди ночи, Си-жэнь услышала, как Бао-юй ворочается на кане.

– Ты еще не спишь? – удивилась она. – Не думай ни о чем, отдыхай! Завтра будешь снова заниматься!

– Я тоже так думаю, но только сон не идет, – отвечал Бао-юй. – Сними с меня верхнее одеяло!

– Не нужно, – возразила Си-жэнь, – сейчас не так уж жарко.

– Мне что-то давит на сердце, – заявил Бао-юй и сбросил с себя толстое ватное одеяло.

Си-жэнь поспешно поднялась, чтобы помешать ему. Шаря в темноте, она случайно дотронулась до его головы и вдруг почувствовала, что голова горячая.

– Лежи спокойно, у тебя жар, – сказала она.

– Ну конечно! – отозвался юноша.

– В каком смысле ты это сказал? – спросила Си-жэнь.

– Не бойся, это у меня от беспокойства, и шум подымать незачем, – успокоил ее Бао-юй. – Не нужно, чтобы об этом узнал отец, не то он подумает, что я притворяюсь больным, стараюсь увильнуть от учебы. «Почему, – скажет он, – ты заболел именно сейчас?» Я думаю, к утру все пройдет, и я снова пойду в школу.

– Позволь мне спать возле тебя, – попросила Си-жэнь, почувствовав к Бао-юю жалость.

Она стала растирать ему спину, и оба незаметно уснули. Проснулись они лишь тогда, когда солнце стояло высоко над головой.

– Ай-яй-яй, как поздно! – воскликнул Бао-юй.

Он поспешно умылся и причесался, побежал справиться о здоровье родителей, а затем отправился в школу.

Рассерженный его опозданием, Цзя Дай-жу проворчал:

– Теперь меня не удивляет, что твой отец на тебя сердится и говорит, что из тебя толку не будет. На второй же день начал отлынивать от учебы! Почему опоздал?

Бао-юй рассказал ему, как вечером у него появился жар, но к утру ему стало лучше, и он пришел заниматься.

В полдень Дай-жу подозвал к себе юношу и сказал:

– Бао-юй, вот тебе раздел из книги! Дай на него толкование!

Бао-юй приблизился и заглянул в книгу. Раздел назывался «К молодым людям нужно относиться с почтением».

«Это еще ничего! – подумал юноша. – Хорошо, что это не из „Великого учения“ и не из „Учения о середине“!»

– Какие давать толкования? – поинтересовался Бао-юй.

– На каждое слово и подробнее!

Сначала Бао-юй ясно и выразительно прочитал весь раздел вслух, затем произнес:

– В этом разделе мудрец подбодряет молодых людей, учит их своевременно прилагать усилия, чтобы не допускать…

Бао-юй умолк и поднял глаза на Дай-жу.

– Продолжай, продолжай! – улыбнулся старик. – Когда толкуешь канонические книги, не может быть никаких слов, которые запрещалось бы произносить открыто. Ведь в «Записках об этикете» говорится: «Когда толкуешь текст, нет ничего запретного». Ну, чего следует не допускать?..

– Не допускать такого положения, когда человек, дожив до старости, не добивается успехов, – выпалил Бао-юй. – Словами «нужно относиться с почтением» мудрец побуждает молодых людей старательно учиться, а словами «не достойны почтения» предостерегает их на будущее.

– Допустим, – кивнул Дай-жу. – Ну а точнее?

– Мудрец хочет сказать, – продолжал Бао-юй, – что, когда человек молод, в нем могут скрываться такие таланты и способности, которых страшатся даже старшие. Но кто может поручиться, что этот человек не останется таким же, каким сейчас являюсь я?! Пусть он в молодости подавал надежды, но если он будет небрежен в учении и к сорока—пятидесяти годам не разовьет в полной мере своих талантов, не добьется положения, все равно в старости никто перед ним трепетать не будет.

– Объяснение приемлемое, – кивнул Дай-жу, – но некоторые фразы ты толкуешь по-детски. Например, выражение «не получить известности» употреблено вовсе не в том смысле, что такие люди не могут стать чиновниками и занимать высокое положение. Под словом «известность» подразумевается, что человек, даже не будучи чиновником, может прославиться, если он глубоко познает высшую справедливость и истинный путь. Иначе почему среди древних мудрецов встречались люди, «ушедшие от мирской суеты»? Ведь они не были чиновниками! Как они сумели получить известность? Выражение «не достойны» ты тоже истолковал не совсем точно. Это выражение лишь противопоставляется словам «откуда знать». Оно вовсе не означает, что кто-то должен трепетать перед молодым человеком от страха. Здесь имеется в виду трепет восторга перед человеком, который благодаря своим талантам сумел вознестись на недосягаемую высоту. Лишь при таком толковании можно проникнуть в суть этого раздела. Теперь тебе понятно?

– Понятно.

– Растолкуй второй раздел, – сказал Дай-жу, перелистав книгу и показав Бао-юю нужное место.

– «Я не встречал людей, которые стремились бы к добродетели так же, как к пороку», – вслух прочитал Бао-юй.

Ему показалось, что Дай-жу специально подбирает разделы с целью уколоть его. Он смущенно улыбнулся и произнес:

– В этой фразе нет ничего, что может требовать толкования.

– Глупости! – оборвал его Дай-жу. – А если тебе на экзаменах предложат такую тему, ты тоже так ответишь?!

Бао-юй ничего возразить не мог и принялся за толкование:

– Эта фраза означает: мудрец видит, что люди не ценят добродетель, а стремятся к пороку, совершенно забывая о том, что добродетель свойственна человеческой природе. Что касается вожделений, то они тоже свойственны человеку, но к ним стремятся почти все. Добродетель – дар Неба, которое далеко от нас, а порок заложен в самом человеке. Разве человек может ценить далекое больше, чем то, что находится близко от него?! Кун-цзы очень об этом сожалел, но надеялся, что люди исправятся и вернутся на истинный путь. Ему было тяжело, когда он встречал человека, который слыл любящим добродетель, а на деле стремился к вожделениям. Ведь если бы у человека любовь к добродетели была так же сильна, как стремление к вожделениям, это было бы поистине замечательно.

– Толкование сносное, – заметил Цзя Дай-жу. – А теперь я хочу тебя спросить: если ты понял чтение мудреца, почему тебе свойственны все пороки, о которых он говорит? Я не живу в вашем доме, и мне никто о тебе не рассказывает, но я сразу раскрыл твои недостатки. Как можно не думать об истинном пути, которому должно следовать? Сейчас ты переживаешь период, когда человек вырабатывает в себе качества, дающие возможность в будущем «быть достойным почтения». Приобретешь ли ты «известность», или окажешься «недостойным почтения», зависит только от тебя. Я хочу, чтобы ты в течение месяца привел в порядок все знания, полученные прежде, а затем будешь писать сочинения на заданную мною тему. Не вздумай лениться, спуску тебе я не дам. Еще древние говорили: «Хочешь стать человеком – не ленись учиться, будешь лениться – не станешь человеком». Запомни хорошенько все, что я тебе сказал.

Бао-юй почтительно поддакнул. Отныне он стал ежедневно в точности выполнять задания, которые давал ему Цзя Дай-жу. Но об этом рассказывать не стоит.

С тех пор как Бао-юй начал посещать школу, служанкам во «дворе Наслаждения розами» почти нечего было делать, и Си-жэнь получила возможность заняться вышиванием. Вышивая однажды сумочку, она подумала, что сейчас, когда Бао-юй занят учебой, у служанок стало меньше хлопот и неприятностей, и если б так было и раньше, с Цин-вэнь не случилось бы несчастья. Верно говорят: «Когда гибнет заяц, лисица плачет». Си-жэнь, вспомнив о Цин-вэнь, расстроилась и тяжело вздохнула. И затем ей подумалось, что живет она в доме Бао-юя не как законная жена, а как простая наложница, и если с самим Бао-юем можно ужиться, то, когда он женится и попадется ему завистливая и сварливая жена, не придется ли ей, Си-жэнь, разделить участь Ю Эр-цзе или Сян-лин?! Судя по словам матушки Цзя, госпожи Ван и Фын-цзе, можно не сомневаться, что Бао-юя женят на Дай-юй. Это было бы неплохо, хотя у Дай-юй много странностей.

Мысли эти взволновали Си-жэнь, лицо ее загорелось лихорадочным румянцем, и она стала тыкать иголкой как попало. Наконец она не выдержала, отложила в сторону вышивание и побежала к Дай-юй разузнать, как она настроена. Дай-юй в это время была занята чтением. При появлении Си-жэнь она встала и пригласила девушку сесть.

– Как вы чувствуете себя, барышня? – осведомилась Си-жэнь, приближаясь к ней. – Выздоровели?

– Что ты! Просто мне стало немножко лучше. А ты что поделываешь?

– Почти ничего. Второй господин целыми днями находится в школе, нам делать нечего, вот я и решила навестить вас, барышня!

Цзы-цзюань подала чай.

– Садись, сестрица, – обратилась к ней Си-жэнь, вставая с места. – Я слышала от Цю-вэнь, будто ты что-то болтала про нас.

– И ты ей поверила? – засмеялась Цзы-цзюань. – Просто я говорила, что второй господин стал ходить в школу, барышня Бао-чай покинула нас, Сян-лин тоже перестала приходить и у нас теперь скучно.

– Да, бедная Сян-лин! – с горечью произнесла Си-жэнь. – Не завидую я ей! Можно представить себе, какова ее жизнь, если ей попалась такая злая госпожа! Пожалуй, она еще покруче той! – Си-жэнь подняла кверху два пальца, намекая на Фын-цзе. – Эта даже не желает внешне соблюдать правила приличия.

– От Фын-цзе тоже приходится немало терпеть! – согласилась Дай-юй. – Помнишь, как умерла Эр-цзе?

– Как не помнить! – воскликнула Си-жэнь. – Ведь все мы только и отличаемся друг от друга по положению. И к чему было проявлять такую жестокость?! Себе же славу дурную заслужила!

Дай-юй никогда не слышала, чтобы Си-жэнь осуждала кого-то, и сейчас, уловив в этих словах скрытый намек, она заволновалась:

– Здесь трудно что-либо сказать. В семейных делах всегда случается так, что «если восточный ветер не одолевает западный, то западный ветер одолевает восточный».

– Наложницы обычно держатся робко, – возразила Си-жэнь. – Разве Сян-лин посмела бы кого-нибудь обидеть?

Пока они разговаривали, во дворе появилась женщина и громко осведомилась:

– Здесь живет барышня Линь Дай-юй? Есть кто-нибудь в доме?

Сюэ-янь выбежала навстречу женщине и увидела, что это одна из служанок тетушки Сюэ.

– Что вам нужно? – спросила ее Сюэ-янь.

– Наша барышня прислала барышне Линь Дай-юй подарок, – ответила женщина.

– Подожди! – сказала Сюэ-янь и побежала сообщить Дай-юй.

Дай-юй велела привести женщину.

Войдя в комнату, женщина справилась о здоровье Дай-юй, а затем стала пристально ее разглядывать, не показывая, что она принесла. Ее взгляд смутил Дай-юй.

– Что прислала мне Бао-чай? – спросила она.

– Наша барышня велела мне передать вам банку засахаренных фруктов, – с улыбкой ответила женщина и, вдруг заметив Си-жэнь, спросила: – Это не барышня ли Хуа Си-жэнь, которая прислуживает в комнатах второго господина Бао-юя?

– Откуда вы меня знаете, тетушка? – изумилась Си-жэнь.

– Я из числа служанок, которые присматривают за комнатами, а не из тех, которые сопровождают госпожу при выездах, – объяснила женщина, – поэтому вы меня не знаете, но сами вы, барышня, бывали у нас, и я вас запомнила.

Она передала Сюэ-янь банку с фруктами, вновь взглянула на Дай-юй, а затем, обращаясь к Си-жэнь, продолжала:

– Неудивительно, что наша госпожа считает барышню Линь Дай-юй самой подходящей парой для второго господина Бао-юя. Она в самом деле похожа на бессмертную фею!

– Тетушка, ты устала, – прервала ее Си-жэнь, чувствуя, что та начинает говорить не то, что нужно, – присядь, выпей чаю!

– Где уж там! – захихикала женщина. – У нас из-за свадьбы барышни Бао-цинь хлопот по горло. Мне еще нужно отнести от нашей барышни в подарок второму господину Бао-юю две банки плодов личи.

С этими словами она стала прощаться.

Неосторожно оброненные слова женщины рассердили Дай-юй, но она ничего не сказала, поскольку женщина пришла от Бао-чай. Лишь когда женщина собралась уходить, Дай-юй проговорила:

– Поблагодари свою барышню за подарок!

А женщина, направляясь к двери, продолжала бормотать:

– Ну кто еще может быть достойным иметь женой такую красавицу, как не второй господин Бао-юй?!

Дай-юй сделала вид, что ничего не слышит.

– Почему человек, как только состарится, начинает болтать глупости! – возмутилась Си-жэнь. – Право, рассердиться можно, и в то же время смешно.

Сюэ-янь между тем подала Дай-юй банку с фруктами.

– Убери ее пока, – махнула рукой Дай-юй, – мне ничего не хочется.

Она еще немного поговорила с Си-жэнь, и наконец Си-жэнь попрощалась и ушла.

Настал вечер. Сняв с себя украшения, Дай-юй удалилась в боковую комнату и, увидев здесь банку с плодами личи, которую прислала Бао-чай, невольно вспомнила болтовню женщины. Словно игла вонзилась в ее сердце. Были сумерки, в доме почти все замерло, и это особенно угнетало Дай-юй и усиливало ее печаль.

Она подумала, что у нее слабое здоровье, что она уже стала взрослой, и хотя можно быть уверенной, что сердце Бао-юя занято только ею, ни бабушка, ни тетя еще не обмолвились ни словом о своих намерениях в отношении ее, и ей стало досадно, что родители ее в свое время не помолвили ее с Бао-юем.

Затем мысли ее обратились в другую сторону:

«А если бы родители были живы да просватали меня за кого-нибудь, где гарантия, что он был бы таким же человеком, как Бао-юй? Лучше пусть все идет по-прежнему, по крайней мере у меня еще остается надежда».

Ее душу терзали сомнения. Глаза ее невольно увлажнились. Она тяжело вздохнула и, не раздеваясь, прилегла на постель.

– Барышня, вас хочет видеть господин Цзя Юй-цунь! – вдруг услышала она голос девочки-служанки.

«Что это ему вздумалось прийти? – подумала она. – Я, правда, училась у него, но ведь я ему не мальчишка. Он дружит с моим дядей, и пусть себе, а мне незачем выходить к нему».

Она позвала девочку и велела ей передать ответ:

– Скажи, что я нездорова и выйти не могу. Поблагодари господина Цзя Юй-цуня за внимание!

– Мне кажется, он хочет сообщить вам какую-то радостную весть, – сказала девочка. – За вами кто-то приехал из Нанкина.

Неожиданно появились Фын-цзе и госпожа Син, госпожа Ван и Бао-чай.

– Мы пришли обрадовать тебя, – сказали они. – И потом проводить тебя в путь.

– Что это значит? – удивилась Дай-юй.

– Зачем ты притворяешься глупенькой? – покачала головой Фын-цзе. – Неужели ты не знаешь, что твой отец Линь Жу-хай назначен на должность начальника провиантского управления провинции Хубэй, женился вторично и живет в полном согласии со своей новой супругой? Ныне он вспомнил, что ты живешь у чужих и это роняет его достоинство. Он поручил господину Цзя Юй-цуню просватать тебя за одного из овдовевших родственников твоей мачехи и прислал за тобой людей. Наверное, сразу после возвращения в дом отца тебе придется переехать в дом мужа. Так решила твоя мачеха. Из опасения, что в пути некому будет за тобой присматривать, она просила, чтобы в провожатые тебе дали второго господина Цзя Ляня.

Дай-юй была настолько потрясена услышанным, что все ее тело покрылось холодным потом.

Дай-юй представилось, что отец ее действительно стал крупным чиновником, она взволновалась, но потом овладела собой и твердо заявила:

– Глупости! Все это выдумки сестры Фын-цзе!

Госпожа Син переглянулась с госпожой Ван:

– Ну, раз она не верит, пойдем!..

– Тетушки, подождите, – сдерживая слезы, попросила Дай-юй. Но никто не обратил на нее внимания – усмехаясь, все толпой направились к выходу.

От волнения у Дай-юй пересохло в горле, она не могла произнести ни слова, слезы душили ее. «Спасти меня может только старая госпожа, надо ее попросить», – подумала Дай-юй. Она побежала в комнату матушки Цзя, бросилась перед ней на колени и, припадая к ее ногам, умоляла:

– Бабушка, спасите меня! Даже под страхом смерти я не поеду на юг! Ведь там моя мачеха, а не родная мать! Бабушка, позвольте мне быть возле вас!

– Меня это не касается, – равнодушным тоном ответствовала матушка Цзя.

– Что же это такое, бабушка! – с рыданиями воскликнула Дай-юй.

– Очень хорошо, что твой будущий супруг женится во второй раз, – сказала матушка Цзя. – У тебя будет два туалетных ящика – один твой собственный, а другой – оставшийся от его первой жены!

– Бабушка! – взмолилась Дай-юй. – Мне ничего не нужно, я только прошу вас, спасите меня!

– Глупости! – отвечала матушка Цзя. – Несмышленое ты дитя. Ведь каждая девушка должна выйти замуж. Не вековать же тебе у нас!

– Если вы оставите меня здесь, я готова быть рабыней и своим трудом зарабатывать хлеб! – воскликнула Дай-юй. – Только прошу вас, заступитесь за меня!

Видя, что матушка Цзя ничего не отвечает, Дай-юй еще крепче прижалась к ее коленям и со слезами воскликнула:

– Бабушка! Ведь вы любили и жалели меня! Почему в такой тяжелый момент вы хотите меня покинуть? Я не говорю о том, что я ваша внучка, – вспомните, что моя мать приходилась вам родной дочерью и вы должны хотя бы ради нее заступиться за меня!

Девушка, горестно рыдая, бросилась старухе на грудь.

– Юань-ян, отведи барышню, – услышала Дай-юй голос матушки Цзя. – Я устала от ее жалоб!

Поняв наконец, что мольбы ее тщетны и остается единственный выход – покончить с собой, Дай-юй поднялась и вышла. Сердце девушки разрывалось на части при мысли, что у нее нет родной матери, а бабушка и сестры, как они ни старались казаться добрыми, все это время лицемерили.

«Почему не видно Бао-юя? – подумала она. – Если бы сейчас найти его, он что-либо сделал бы для меня».

Неожиданно перед нею явился Бао-юй.

– Поздравляю тебя, сестрица! – хихикая, сказал он.

Дай-юй еще больше взволновалась и, не стесняясь присутствия посторонних, набросилась на Бао-юя:

– Так вот оно что! Только теперь я вижу, какой ты безжалостный!

– Почему? – удивился Бао-юй. – Раз у тебя есть жених, каждому из нас отныне предстоит идти своим путем.

Гнев закипел в сердце Дай-юй, и в то же время она растерялась. Не зная, что делать, она схватила Бао-юя за руку и воскликнула:

– Дорогой брат! Куда ты меня толкаешь?

– Если не хочешь уходить, живи здесь, – ответил Бао-юй. – Ведь ты приехала к нам только потому, что когда-то была обещана мне в жены. Вспомни, как я все это время относился к тебе!

Дай-юй показалось, что ее и в самом деле когда-то помолвили с Бао-юем. Скорбь ее сменилась радостью, и она воскликнула:

– Я поклялась быть верной тебе всю жизнь! Ты не отвергнешь меня?

– Я же сказал, что ты можешь остаться здесь! – повторил юноша. – Если не веришь моим словам, можешь заглянуть в мое сердце.

С этими словами он схватил нож и полоснул себя по груди, из которой хлынула кровь. Дай-юй подскочила к Бао-юю и, прижимая руку к его сердцу, зарыдала:

– Зачем ты это сделал? Лучше бы убил меня!

– Не бойся! – успокоил ее Бао-юй. – Мне просто хотелось показать тебе свое сердце!

Он прижал руку к рассеченному месту. Дай-юй, обнимая его, продолжала горько плакать.

– Да, дело плохо! – вздохнул Бао-юй. – Сердца у меня теперь нет, и жить я больше не смогу!

Глаза его закатились, и он со стоном рухнул на пол. Дай-юй испустила отчаянный крик и тут же услышала голос Цзы-цзюань:

– Барышня, барышня! Что за страшный сон вы видите! Скорее проснитесь, разденьтесь, а потом снова ложитесь спать!

Дай-юй открыла глаза и убедилась, что все это был лишь дурной сон. В горле у нее першило, сердце билось лихорадочно, плечи и спина покрылись холодной испариной, подушка была мокрой от пота.

«Мои родители умерли давно, не успев помолвить нас с Бао-юем, – удивилась она. – Откуда же такой сон?»

Она вспомнила, какой одинокой и бесприютной видела себя во сне, и представила, что было бы с нею, если б Бао-юй на самом деле умер. Ей снова стало тяжело на душе, и она горько заплакала. Она с трудом сняла с себя верхний халат, легла в постель и велела Цзы-цзюань укрыть себя одеялом. Но разве она могла уснуть?! Она ворочалась с боку на бок, ей слышались какие-то жалобные стоны, доносившиеся снаружи, и она не могла понять, то ли это шум дождя, то ли завывание ветра. Потом к ним примешались другие звуки – это похрапывала Цзы-цзюань.

Сделав над собой усилие, Дай-юй приподнялась и накинула на плечи одеяло. Тут она почувствовала, что через окно потянуло холодом, и по телу ее пробежала дрожь. Она снова легла и уже задремала, но в это время в ветвях бамбука послышалось щебетание птиц. Девушка взглянула на окно – бумага, которым оно было заклеено, посветлела.

Сон мгновенно слетел с Дай-юй. Она закашлялась и позвала Цзы-цзюань.

– Вы все еще не спите, барышня? – удивилась Цзы-цзюань. – Опять кашляете? Может, простудились? Уже светает, и скоро взойдет солнце. Поспите хоть немного, забудьте обо всем! Набирайтесь сил!

– Неужели ты думаешь, что мне не хочется уснуть? – усмехнулась Дай-юй. – Просто я не могу уснуть. Это ты можешь спать.

Снова раздался кашель.

Состояние Дай-юй огорчило Цзы-цзюань. Как только Дай-юй закашлялась, она встала и подала ей плевательницу.

– Почему ты не спишь? – спросила служанку Дай-юй, заметив, что совсем рассвело.

– Уже утро, – возразила Цзы-цзюань.

– В таком случае замени мне плевательницу, – сказала Дай-юй.

Цзы-цзюань вышла, потом вернулась с чистой плевательницей, поставила ее на стол и, взяв грязную плевательницу, удалилась в боковую комнату, где спала Сюэ-янь.

Распахнув дверь, чтобы было светлее, Цзы-цзюань случайно заглянула в плевательницу и заметила в ней кровь.

– Ай-я! Вот беда! – вздрогнув от испуга, невольно воскликнула она.

– Что случилось? – раздался из комнаты голос Дай-юй.

– Ничего, – отвечала Цзы-цзюань, поняв, что допустила оплошность. – Я чуть не уронила плевательницу.

– Может быть, ты заметила что-либо подозрительное? – недоверчиво спросила Дай-юй.

– Нет, нет! – поспешно заверила ее Цзы-цзюань.

Комок подступил ей к горлу, голос дрогнул, из глаз покатились слезы.

Дай-юй давно чувствовала в горле сладковатый привкус и подозревала, что это кровь, а когда услышала голос Цзы-цзюань, полный скорби, она почти догадалась, в чем дело. Она подозвала к себе служанку:

– Иди сюда, там холодно, ты можешь простыть!

Цзы-цзюань поддакнула ей, голос ее звучал еще более скорбно – казалось, девушка всхлипывает. Дай-юй похолодела, когда Цзы-цзюань, вытирая платочком слезы, подошла к ней.

– Почему ты плачешь? – спросила Дай-юй.

– Кто плачет? – притворно изумилась Цзы-цзюань. – Я просто засорила глаз. Сегодня, барышня, вы проснулись раньше обычного! Вы полночи кашляли и не спали!

– Да! – согласилась Дай-юй. – Но чем больше мне хотелось уснуть, тем больше сон бежал от меня.

– Барышня, вы нездоровы! – встревожилась Цзы-цзюань. – Послушайтесь меня, постарайтесь отвлечься от печальных мыслей. Самое главное – здоровье. Недаром пословица гласит: «Будешь беречь растительность, надолго хватит хвороста для очага»! Так и человек – если он бережет здоровье, долго проживет. Уж если вы не думаете о себе, подумайте о старой госпоже и госпоже, которые вас так любят.

Эта фраза вызвала у Дай-юй воспоминание о недавно виденном сне, в глазах у нее потемнело, словно ей нанесли удар по голове…

Цзы-цзюань поспешно поднесла Дай-юй плевательницу, а встревоженная Сюэ-янь подбежала к Дай-юй и стала похлопывать ее по спине. Дай-юй прокашлялась и выплюнула кровь. Цзы-цзюань и Сюэ-янь побледнели от страха и едва успели подхватить под руки лишившуюся сознания Дай-юй.

Цзы-цзюань первая овладела собой и сделала знак Сюэ-янь скорее звать людей на помощь.

Сюэ-янь бросилась вон из комнаты и столкнулась с Цуй-люй и Цуй-мо, которые весело хихикали.

– Что это барышня Линь Дай-юй не появляется? – спросила Цуй-люй. – Наша барышня Сян-юнь и третья барышня Тань-чунь у четвертой барышни Си-чунь, где они обсуждают, как получился на картине сад, который рисовала Си-чунь.

Сюэ-янь замахала руками. Встревоженные Цуй-люй и Цуй-мо спросили:

– В чем дело?..

Тогда Сюэ-янь рассказала им о состоянии Линь Дай-юй.

– Это не шутки! – воскликнули обе служанки. – Почему вы не расскажете об этом старой госпоже?! Разве можно скрывать?! Ну и глупы же вы!

– Я как раз туда и направлялась, – ответила Сюэ-янь, – вы повстречались мне на пути.

– Кто там разговаривает? – послышался голос Цзы-цзюань. – Барышня интересуется…

Цуй-люй, Цуй-мо и Сюэ-янь поспешили в комнату. Дай-юй, укрытая одеялом, лежала на кровати.

– Кто вам обо мне рассказал? – спросила Дай-юй. – Зачем вы поднимаете шум?