Текст книги "Сон в красном тереме. Том 2"

Автор книги: Сюэцинь Цао

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]

Глава восемьдесят первая, прочитав которую можно узнать, как, гадая о счастье, четыре красавицы удили рыбу и как после строгого наставления отец отвез сына в домашнюю школу

После отъезда Ин-чунь госпожа Син держала себя так, будто ничего особенного не случилось. А госпожа Ван, которая воспитывала девушку с самого детства, была расстроена и, уединившись у себя в комнате, долго вздыхала. В это время к ней пришел Бао-юй справиться о здоровье. Заметив слезы на глазах матери, он не осмелился сесть и молча стоял в стороне. Госпожа Ван сделала знак, чтобы он сел. Тогда Бао-юй взобрался на кан и занял место рядом с нею.

Чувствуя, что Бао-юй хочет что-то сказать, но не решается, госпожа Ван спросила:

– Ты о чем задумался?

– Просто так, – ответил Бао-юй. – Я узнал, что второй сестре Ин-чунь тяжело живется, и мне стало больно. Бабушке об этом я рассказывать не стал, но сам от беспокойства не сплю уже две ночи. Разве может терпеть подобные обиды такая барышня, как наша? К тому же Ин-чунь самая слабая и робкая из всех нас, никогда ни с кем не ссорилась и не ругалась. Как же ей терпеть издевательства негодяя, который не понимает страданий женщины?

На глаза Бао-юя навернулись слезы.

– Ничего не поделаешь, – проговорила госпожа Ван. – Недаром говорится в пословице: «Дочь, вышедшая замуж, все равно что вода, выплеснутая из ковша». Чем я могу помочь?

– Вчера ночью я придумал выход, – проговорил Бао-юй. – Мне кажется, обо всем следует рассказать бабушке, пусть она возьмет сестру Ин-чунь домой, поселит ее на «острове Водяных каштанов» и разрешит по-прежнему есть и играть вместе с сестрами, чтобы избавить ее от издевательств этого негодяя Сунь Шао-цзу. Если же тот вздумает вернуть ее, пусть присылает людей хоть сто раз – мы ее не отпустим. Если он станет настаивать, скажем, что так решила старая госпожа. Разве это плохо?

Слова Бао-юя рассердили и рассмешили госпожу Ван.

– Так нельзя! – сказала она. – Неужели ты не понимаешь, что каждая взрослая девушка должна выйти замуж? Когда она выходит замуж и переезжает в дом мужа, ее родная мать не может за нею присматривать! Девушке остается полагаться лишь на судьбу: если попадется хороший муж – она обретет счастье, если плохой – ничего не поделаешь. Недаром говорят: «Вышла замуж за петуха – угождай петуху, вышла за собаку – угождай собаке!» Разве могут все девушки стать государынями, как твоя старшая сестра Юань-чунь? К тому же Ин-чунь молода, да и господин Сунь Шао-цзу не стар. У каждого из них свой характер, и на первых порах между ними, естественно, возникают неполадки. Пройдет несколько лет, они узнают друг друга, у них появятся дети, и все пойдет хорошо. Смотри не смей заикаться ни о чем бабушке! Если я узнаю, что ты проболтался, берегись! А теперь иди по своим делам, хватит заниматься болтовней!

Бао-юй не сказал больше ни слова и, удрученный, вышел. Грудь его сжимала тоска, но он не знал, кому ее излить, поэтому, миновав ворота сада, машинально направился к «павильону реки Сяосян». Однако едва он переступил порог павильона, как не выдержал и громко заплакал.

Дай-юй только что окончила умываться и причесываться. Увидев Бао-юя таким расстроенным, она встревожилась и поспешно спросила:

– Что случилось? Чем ты опечален?

Она повторяла свой вопрос несколько раз, но Бао-юй не мог ничего ответить. Он склонился на стол и только судорожно всхлипывал.

Дай-юй долго в упор глядела на него и, не в силах сдержать накипевшее в ней раздражение, спросила:

– Кто тебя расстроил? Может быть, я?

– Нет, нет! – махнул рукой Бао-юй.

– Тогда почему ты так грустен?

– Просто мне в голову пришла мысль, что чем раньше мы умрем, тем лучше. Жизнь неинтересна!

– Что ты говоришь? – изумленно спросила Дай-юй. – Или ты на самом деле сошел с ума?

– Нет, – покачал головой Бао-юй. – Я тебе сейчас кое-что расскажу, и ты тоже расстроишься. Ты слышала, что рассказывала вторая сестра Ин-чунь? Видела, как она выглядит? Вот я и подумал: зачем девушки выходят замуж? Ведь как только у них появляются мужья, им приходится терпеть страдания! Мне вспомнилось, как мы создавали поэтическое общество «Бегония», как сочиняли стихи и были счастливы! А сейчас сестра Бао-чай ушла домой, даже Сян-лин не имеет возможности навещать нас, Ин-чунь вышла замуж. От нас ушло несколько близких людей, вот и стало пусто в доме!.. Я хотел просить бабушку, чтобы она взяла вторую сестру Ин-чунь обратно, но матушка, узнав об этом, сказала, что я болтаю вздор. Я не посмел ей возражать. За короткое время у нас в саду произошли такие большие перемены!.. А пройдет еще несколько лет, и я даже не представляю себе, что здесь будет! Чем больше я обо всем этом думаю, тем тяжелее становится у меня на душе…

Слушая его, Дай-юй постепенно опускала голову и отступала к кану. Не выдержав, она тяжело вздохнула и легла, отвернувшись от Бао-юя. В это время Цзы-цзюань внесла чай. Увидев обоих в таком расстроенном состоянии, она задумалась.

Тут вошла Си-жэнь.

– Вы здесь, второй господин? – воскликнула она. – Бабушка зовет вас… Я так и думала, что вас нужно искать здесь.

Услышав голос Си-жэнь, Дай-юй поднялась и пригласила ее сесть. Глаза ее были красными от слез. Бао-юй заметил это и попытался ее успокоить:

– Сестрица, я говорил глупости, не расстраивайся! Подумай над моими словами, и ты поймешь, что тебе нужно заботиться о здоровье – это прежде всего! Я пойду к бабушке, потом приду. А ты пока отдохни!

С этими словами он встал и вышел. Си-жэнь, оставшаяся в комнате, потихоньку спросила у Дай-юй:

– Что случилось?

– Бао-юй расстроился из-за второй сестры Ин-чунь, – ответила Дай-юй, – а у меня просто зачесались глаза, и я их растерла. Так что, видишь, ничего не случилось.

Си-жэнь промолчала и поспешила вслед за Бао-юем.

Когда Бао-юй пришел к матушке Цзя, она спала. Ему пришлось вернуться во «двор Наслаждения розами», и он тоже лег отдохнуть.

После полудня Бао-юй проснулся.

Почувствовав скуку, он взял первую попавшуюся под руку книгу и стал читать. Си-жэнь поспешила заварить для него чай.

Случилось так, что в руки Бао-юя попалась книга «Древние напевы». Он раскрыл ее наугад и увидел стихотворение, в котором были такие слова:

 
За чашей вина нам хочется петь и смеяться,
Не думать о том, что мало живет человек…
 

Стихотворение принадлежало Цао Мын-дэ[26]26
  Цао Мын-дэ – поэт и государственный деятель эпохи Троецарствия (II–III вв.).


[Закрыть]. Бао-юя словно что-то укололо в самое сердце. От отложил книгу и взял другую. Это оказались сочинения времен династии Цзинь.

Перевернув несколько страниц, Бао-юй отшвырнул от себя книгу, подпер голову руками и глубоко задумался.

– Ты почему больше не читаешь? – спросила его Си-жэнь.

Бао-юй ничего не ответил, взял у нее чашку с чаем и отпил глоток. Си-жэнь не догадывалась, что с ним происходит, и молча стояла рядом. Неожиданно Бао-юй приподнялся с места и пробормотал:

– Душа бродит за пределами тела!..

Си-жэнь хотелось смеяться, но спросить Бао-юя, что он имеет в виду, она не решилась и стала уговаривать:

– Если тебе эти книги не нравятся, пойди в сад погуляй. А то, гляди, заболеешь от скуки…

Бао-юй машинально кивнул ей и вышел.

Гуляя по саду, он подошел к «беседке Струящихся ароматов», но увидел там полное запустение. Тогда он направился во «двор Душистых трав». Оттуда по-прежнему доносилось благоухание цветов. Так как двери и окна были заперты, Бао-юй повернулся и зашагал в направлении «павильона Благоухающего лотоса». Еще издали он увидел у «отмели Осоки» нескольких девушек, которые стояли, опершись о перила. Их служанки, присев на корточки, что-то искали на земле.

Потихоньку пробравшись за склон искусственной горки, Бао-юй прислушался.

– Посмотрим, клюнет или нет! – проговорила одна из девушек, и Бао-юю показалось, что это голос Ли Вэнь.

– Уплыла! – послышался в ответ другой голос. – Я знала, что не клюнет!

Это уже был голос Тань-чунь.

– Подожди, сестра, не двигайся, – послышался третий голос. – Она сейчас приплывет.

– Приплыла! – раздался возглас.

Это крикнули Ли Ци и Сю-янь.

Бао-юй не мог больше вытерпеть, поднял камешек и бросил в воду. Послышался всплеск. Девушки вздрогнули.

– Кто это? Так напугал нас!..

Бао-юй выбежал из-за склона и воскликнул:

– Здорово! Сами развлекаетесь, а мне ничего не сказали!

– Так я и знала! Это брат Бао-юй! – воскликнула Тань-чунь. – Ну, плати за вспугнутую рыбу! Только собралась клевать, а ты ее напугал!..

– Вы играете, а меня не позвали! – улыбнулся Бао-юй. – Это я должен вас наказать!

Все засмеялись.

– Давайте ловить рыбу по очереди, – предложил Бао-юй. – Загадаем: кто поймает, тот будет счастлив в этом году, кто не поймает – тому не повезет. Ну, кто первый?

Тань-чунь предложила Ли Вэнь, но та отказалась.

– В таком случае я буду первой, – заявила Тань-чунь и, обернувшись к Бао-юю, добавила: – Если ты вновь распугаешь рыбу, берегись!

– Я пугал не рыбу, а вас, – ответил Бао-юй. – Лови, сколько тебе хочется!

Тань-чунь закинула удочку. Вскоре поплавок задрожал и ушел под воду. Девушка дернула удилище, и на берегу оказалась трепещущая рыбка. Ши-шу подхватила ее и пустила в кувшин со свежей водой.

Тань-чунь передала удочку Ли Вэнь. Та забросила ее и, как только дрогнул поплавок, выдернула. Крючок был пуст. Девушка забросила вновь, но едва дрогнула леска, опять выдернула ее. На крючке ничего не оказалось. Ли Вэнь подобрала крючок и осмотрела его – он был согнут.

– Теперь я не удивляюсь, что ничего не ловится! – воскликнула она.

Она приказала Су-юнь выправить крючок, нанизать нового червяка и поправить тростниковый поплавок. Вслед за тем она вновь закинула удочку. Поплавок вскоре погрузился под воду, и девушка, дернув удилище кверху, вытащила двухвершкового карася.

– Теперь пусть удит брат Бао-юй, – предложила Ли Вэнь.

– Нет, сначала сестры Ли Ци и Син Сю-янь, – возразил Бао-юй. – Я после них.

Сю-янь ничего не ответила, но Ли Ци сказала:

– Все же пусть попробует брат Бао-юй!

Пока они разговаривали, на воде послышались всплески, и Тань-чунь воскликнула:

– Хватит препираться! Глядите, вся рыба ушла в сторону, где стоит сестрица Ли Ци! Пусть она и удит…

Ли Ци приняла удочку и действительно, как только закинула, поймала рыбешку. Затем удочку взяла Син Сю-янь и тоже поймала рыбу. Потом удочка попала снова в руки Тань-чунь, которая протянула ее Бао-юю.

– Что ж, придется мне быть Цзян Тай-гуном![27]27
  Цзян Тай-гун – один из советников чжоуского Вэнь-вана (XII в. до н. э.). Его часто видели сидящим на берегу и ловящим рыбу на прямой крючок. Поэтому в шутку говорили, что на этот крючок могла попасться лишь рыба, желающая быть пойманной.


[Закрыть] – воскликнул Бао-юй и, встав на камень у самой воды, забросил удочку.

Он даже не подумал, что рыбы, заметив на воде тень, скроются. Он напрасно надеялся, что леска дрогнет. Только одна рыбка плеснулась поблизости, но Бао-юй спугнул ее, качнув удилище.

– Я нетерпелив, – сказал раздосадованный Бао-юй, – а она медлительна. Как же быть? Милая рыбка, ну приди поскорее! Выручи меня!

Это было произнесено с такой мольбой в голосе, что девушки невольно рассмеялись. В этот же момент поплавок дрогнул. Вне себя от радости, Бао-юй с силой дернул удилище. Оно ударилось о камень и сломалось, леска порвалась, а крючок отлетел. Девушки так и покатились со смеху.

– Никогда не видела таких неуклюжих людей, как ты! – заметила сквозь смех Тань-чунь.

В это время прибежала запыхавшаяся Шэ-юэ.

– Второй господин, старая госпожа проснулась и зовет вас к себе сейчас же! – крикнула она.

Бао-юй и девушки встревожились.

– Зачем старая госпожа зовет второго господина? – осведомилась у служанки Тань-чунь.

– Не знаю, – ответила Шэ-юэ. – Слышала только, что случилось что-то, поэтому мне велели позвать Бао-юя. Кроме того, послали служанку за второй госпожой Фын-цзе. Хотят о чем-то спросить их обоих.

Бао-юй остолбенел от страха.

– Наверное, опять с какой-нибудь служанкой несчастье!

– Раз не знаешь, в чем дело, иди скорее к бабушке, – проговорила Тань-чунь. – Услышишь что-нибудь, сообщи нам через Шэ-юэ!

Затем Тань-чунь, Ли Вэнь, Ли Ци и Сю-янь удалились.

Когда Бао-юй предстал перед матушкой Цзя, она играла в домино с госпожой Ван. Бао-юй понял, что ничего особенного не произошло, и почти успокоился.

Заметив Бао-юя, матушка Цзя спросила:

– Ты не помнишь, как ты чувствовал себя во время болезни в позапрошлом году, когда тебя исцелили монах и даос?

– В тот момент, когда началась болезнь, я почувствовал, словно меня кто-то ударил палкой по затылку, – немного подумав, ответил Бао-юй. – От боли у меня потемнело в глазах, и мне показалось, будто у всех, кто находился в комнате, лица черные, зубы оскалены, что все это злые демоны, которые избивают меня. Когда же я лег, я почувствовал, словно голову мне сдавило железными обручами, и от боли я перестал понимать, что творится кругом. Потом я пришел в себя, и мне почудилось, что в комнату полилось какое-то золотистое сияние, и когда оно достигло моей постели, демоны убежали. Головная боль прекратилась, на душе стало легко и свободно.

– А ведь и там было нечто подобное, – сказала матушка Цзя госпоже Ван.

В этот момент вошла Фын-цзе. Она приветствовала матушку Цзя и госпожу Ван, затем спросила:

– О чем вы хотели спросить меня, бабушка?

– Ты помнишь, как в позапрошлом году подвергалась наваждению? – обратилась к ней матушка Цзя.

– Не очень хорошо, – ответила Фын-цзе. – Помню только, что я перестала владеть собой, меня словно кто-то подталкивал и требовал, чтобы я убивала людей. Я хватала все, что мне попадалось под руки, и пыталась убить всех, кого видела перед собой. Я выбилась из сил, но остановиться никак не могла.

– А что ты чувствовала, когда начала поправляться? – снова спросила матушка Цзя.

– Когда начала поправляться, мне почудилось, что откуда-то из пространства чей-то голос обращается ко мне, – ответила Фын-цзе, – но что именно мне было сказано, я не запомнила.

– Судя по всему, это наделала она, – сказала матушка Цзя. – С ними произошло то же, что с женой хозяина ломбарда. Какая негодяйка та женщина! А наш Бао-юй считал ее своей приемной матерью! Слава богу, что монах и даос спасли мальчику жизнь. А мы так и не наградили их.

– Что это вы, бабушка, вспомнили о нашей болезни? – поинтересовалась Фын-цзе.

– Спроси мою невестку, – ответила матушка Цзя, – мне лень рассказывать.

– Только что приходил мой муж и рассказывал, что приемная мать Бао-юя оказалась негодяйкой и колдуньей, – рассказала госпожа Ван. – Сейчас ее разоблачили и забрали в «приказ парчовых одежд»[28]28
  «Приказ парчовых одежд» – тайная императорская полиция при династии Мин. При династии Цин этот термин служил образным обозначением ведомства юстиции.


[Закрыть], а оттуда передали в ведомство наказаний, где присудили к смертной казни. Несколько дней назад один человек донес на нее. Человека этого звали как-то вроде Пань Сань-бао. Он продал свой дом владельцу ломбарда. Тот и так заплатил за дом в несколько раз больше, чем он стоил, а Пань Сань-бао требовал еще денег. Хозяин ломбарда отказался дать их. Тогда Пань Сань-бао подкупил эту негодяйку. Надо сказать, что она часто бывала в ломбарде, и все женщины из семьи хозяина ломбарда были с ней в хороших отношениях. Она сотворила заклинание, напустила бесов на жену хозяина, и та перевернула вверх ногами весь дом. После этого старуха явилась к хозяину ломбарда и сказала, что может излечить его жену. Она сожгла немного бумажных денег, фигурки лошадей, и больная действительно поправилась. За это негодяйка взяла с родственников той женщины несколько лян серебра. Но она не подумала, что Будда всевидящ и все ее деяния раскроются. В тот день она очень торопилась и обронила платок, связанный узелком, а слуги хозяина ломбарда подобрали его. В этом узелке оказалось множество человеческих фигурок, вырезанных из бумаги, и четыре каких-то необычайно пахучих пилюли. Пока слуги с удивлением рассматривали находку, старуха пришла искать свой узелок. Ее задержали. При обыске у нее обнаружили коробочку, в которой оказались две фигурки голых демонов, вырезанные из слоновой кости, и семь покрытых киноварью иголок для вышиванья. Старуху отправили в «приказ парчовых одежд», где на допросе выяснилось, что к ее услугам прибегали многие женщины и барышни из знатных семей. Было вынесено решение конфисковать все имущество этой старухи. У нее было найдено несколько деревянных идолов, изображавших злых демонов, и несколько коробочек с благовониями, понюхав которые человек начинал тосковать. Кроме того, в потайной комнате за каном был найден фонарь с изображением семи звезд. Под фонарем стояло несколько человеческих фигурок, сделанных из травы. У одних были стянуты обручами головы, у других в груди торчали гвозди, у третьих на шее висели замки. В шкафу тоже было обнаружено множество бумажных фигурок, а под ними несколько счетов, в которых подробно было указано, какой семье старуха оказывала услуги и какую плату за это получала. Трудно даже сосчитать, сколько денег передавали ей люди на масло и благовония.

– Конечно, это она навлекла на нас болезнь! – воскликнула Фын-цзе. – После выздоровления я несколько раз видела, как эта колдунья приходила к наложнице Чжао за деньгами. Но стоило ей повстречаться со мной, как она сразу бледнела и глаза ее начинали бегать, будто она что-то украла. Сколько я ни думала, никак не могла догадаться, в чем дело. Сейчас, после вашего рассказа, я поняла, почему она себя так вела. Ведь я ведаю в доме хозяйственными делами, а это не может не вызвать кое у кого зависть и недовольство, и я не удивляюсь, что меня хотели извести. Но за что хотели погубить Бао-юя? И как только можно было дойти до такой жестокости!

– Как знать! – заметила матушка Цзя. – Может быть, все это устроено потому, что я люблю Бао-юя, а не Цзя Хуаня.

– Ту негодяйку уже осудили, – заметила госпожа Ван, – поэтому вызвать ее сюда невозможно. А раз доказательств нет, наложница Чжао не признается. Дело это очень серьезное, и если подымется скандал, нам же будет неудобно перед людьми. Когда-нибудь наложница Чжао пострадает за то, что натворила, и тогда сама все расскажет.

– Ты права, – согласилась матушка Цзя. – В таком деле без доказательств никаких решений выносить нельзя. Но милосердный Будда все видит, разве не он помог Фын-цзе и Бао-юю и даровал им счастье?! Ладно, дело прошлое, пусть Фын-цзе о нем не упоминает. Поужинайте сегодня у меня, а потом вместе идите домой!

Матушка Цзя приказала Юань-ян и Ху-по распорядиться, чтобы накрывали на стол.

– Зачем вы, бабушка, о нас беспокоитесь? – улыбнулась Фын-цзе.

Госпожа Ван тоже улыбнулась. Тут все заметили, что у дверей наготове стоят служанки. Фын-цзе приказала девочке-служанке передать им, чтобы несли ужин.

– Я буду ужинать вместе с госпожой и со старой госпожой, – предупредила она.

В это время вошла Юй-чуань и доложила госпоже Ван:

– Господин Цзя Чжэн ищет какую-то вещь и просит вас, госпожа, сразу же после ужина прийти помочь ему в поисках.

– Иди, – сказала матушка Цзя госпоже Ван. – Может быть, у твоего мужа какое-нибудь важное дело.

Оставив Фын-цзе прислуживать матушке Цзя, госпожа Ван отправилась к себе и нашла нужную вещь. Цзя Чжэн завел с ней разговор о разных пустяках.

– Ин-чунь уже уехала? – между прочим осведомился он.

– Ин-чунь все время плачет, – ответила госпожа Ван. – Она говорит, что господин Сунь жесток и невыносим.

Затем она рассказала мужу все, что слышала от самой Ин-чунь.

– Я давно знал, что они друг другу не пара, – вздохнул Цзя Чжэн. – К сожалению, мой старший брат просватал Ин-чунь давно, и я ничего не мог поделать! Вот и приходится девушке терпеть обиды!

– Она замужем недавно. Надеюсь, со временем все уладится. – Госпожа Ван засмеялась.

– Ты чего? – спросил Цзя Чжэн.

– Мне вспомнилось, как Бао-юй рассуждал насчет Ин-чунь, – ответила госпожа Ван. – Он словно глупое дитя!

– Что же он тебе говорил? – заинтересовался Цзя Чжэн.

Госпожа Ван рассказала мужу о том, что предлагал Бао-юй. Цзя Чжэн тоже не мог удержаться от улыбки.

– Кстати, ты напомнила мне об одном деле, – произнес он. – Плохо, что мальчик целые дни проводит в саду. О дочери меньше приходится беспокоиться, так как все равно она уйдет в чужую семью, а вот если не заниматься воспитанием сына и не учить его, дело может окончиться плохо. Недавно мне рекомендовали учителя, уроженца юга, человека огромной учености и высокой нравственности. Но я подумал, что южане всегда отличаются слишком мягким характером, а наши городские дети – сорванцы, да и чересчур хитры, и если захотят кого-нибудь одурачить, наверняка одурачат. Учитель, чтобы не потерять репутации, не признается, что его обманули, и будет им все спускать. Поэтому старшие нашего рода решили не приглашать учителей, а выбрать пожилого и наиболее ученого человека из своей семьи и назначить его учителем в домашнюю школу. Нынешний наш учитель господин Цзя Дай-жу хотя и не отличается большой ученостью, зато умеет держать в руках учеников и не допускает баловства. Нехорошо, если Бао-юй будет проводить время в праздности – пусть лучше ходит заниматься в нашу домашнюю школу.

– Вы рассуждаете совершенно правильно, – согласилась госпожа Ван. – После того как вы уехали по служебным делам, мальчик все время болел и сильно запустил учение. Было бы очень полезно, если б он снова начал учиться.

Цзя Чжэн кивнул и перевел разговор на другую тему. Но об этом мы рассказывать не будем.

На следующее утро, когда Бао-юй встал, умылся и причесался, слуги сообщили ему:

– Старый господин вызывает второго господина Бао-юя.

Бао-юй торопливо привел в порядок одежду и побежал в кабинет Цзя Чжэна. Поинтересовавшись здоровьем отца, он молча остановился в сторонке.

– Ты занимаешься какими-нибудь уроками? – спросил его Цзя Чжэн. – То, что ты переписал несколько разделов, в счет не идет. Мне кажется, ты распустился еще больше, чем в предыдущие годы. Мне говорили, что ты все время ссылался на болезнь и не хотел заниматься. Сейчас ты здоров? Ты целыми днями шутишь с сестрами и даже устраиваешь возню со служанками, забросив свое основное дело. Пусть ты написал несколько стихотворений, но что в них особенного? Ведь во время государственного экзамена прежде всего требуется умение написать сочинение на заданную тему. А этим ты совершенно не занимаешься. Ты не должен увлекаться стихами, тебе надо заниматься исключительно восьмичленными сочинениями. Если за год ты не сделаешь никаких успехов, тебе учиться незачем, а мне сын-неуч не нужен.

Затем он позвал Ли Гуя и строго наказал ему:

– С завтрашнего дня пусть Бэй-мин сопровождает Бао-юя в школу. Приведите в порядок книги, которые понадобятся Бао-юю, и принесите предварительно мне на просмотр. В первый день я сам отведу Бао-юя в школу! Иди! – крикнул он Бао-юю. – Придешь ко мне утром!

Бао-юй стоял молча, не зная, что ответить, затем возвратился во «двор Наслаждения розами».

Здесь он застал Си-жэнь, которая с волнением ожидала от него вестей. Когда же он приказал ей собирать книги, Си-жэнь обрадовалась. Бао-юй послал служанку известить матушку Цзя о решении отца, надеясь, что она оставит его дома. Но матушка Цзя, узнав такую новость, приказала позвать Бао-юя и сказала ему:

– Ни о чем не беспокойся, иди в школу! Не нужно сердить отца. Если тебе будет тяжело, скажи мне!

Бао-юю не оставалось ничего иного, как вернуться к себе.

– Завтра разбудите меня пораньше, – приказал он служанкам, – отец будет ждать меня, чтобы отвести в школу.

Си-жэнь кивнула, и чтобы он не проспал, они с Шэ-юэ всю ночь попеременно бодрствовали у его постели.

На следующее утро Си-жэнь разбудила Бао-юя. Он умылся, причесался и послал девочку-служанку передать Бэй-мину, чтобы тот ожидал его у вторых ворот с книгами и со всем, что может понадобиться в школе.

Си-жэнь дважды поторапливала Бао-юя, пока он наконец полностью собрался и вышел из дому. Направляясь в кабинет Цзя Чжэна, он послал сначала разузнать, там ли отец.

– К нему только что приходил один из друзей, – ответил мальчик-слуга, – он хотел о чем-то поговорить с господином, но господин во внутренних покоях одевается и велел ему дожидаться.

Услышав это, Бао-юй немного успокоился и прошел в кабинет. Цзя Чжэн как раз собирался посылать за ним слугу. Когда Бао-юй вошел, отец сделал ему еще несколько наставлений, затем оба сели в коляску. За коляской следовал Бэй-мин с книгами в руках.

Слуги заранее сбегали в школу и предупредили Цзя Дай-жу:

– Сейчас приедет господин Цзя Чжэн!

Когда Цзя Чжэн появился в дверях, Дай-жу поднялся ему навстречу. Цзя Чжэн справился о здоровье старика. Дай-жу взял Цзя Чжэна за руку, тоже справился о его здоровье, а затем спросил:

– Как чувствует себя старая госпожа?

Бао-юй приблизился к Дай-жу и поклонился. Цзя Чжэн попросил Дай-жу сесть, и лишь после этого сам опустился на стул.

– Я решил сам привезти сына, так как хочу лично попросить вас кое о чем, – начал он. – Мальчик он уже не маленький, и ему необходимо готовиться к экзаменам, чтобы приобрести себе положение и добиться славы. Находясь все время дома, он только и знает целыми днями баловаться. Он немного разбирается в стихах, но все это чепуха. Даже в самых лучших его стихах говорится лишь о ветре, облаках, росе да луне, и серьезного практического значения в жизни они не имеют.

– Мальчик он красивый и умный, почему же он не учится, а увлекается детскими играми? – сокрушенно покачал головой Дай-жу. – Что касается стихов, то ими, конечно, заниматься можно, но только сначала необходимо получить общее образование!

– Именно так считаю и я, – согласился Цзя Чжэн. – Отныне попрошу вас заставлять его читать, учить наизусть книги и писать сочинения. Если он станет отлынивать от учебы, строго наказывайте его, – только тогда из него выйдет толк и он не напрасно проживет жизнь.

Цзя Чжэн встал, поклонился Дай-жу, потом поговорил с ним о разных мелочах и наконец попрощался, собираясь уходить. Дай-жу проводил его до ворот.

– Справьтесь от моего имени о здоровье старой госпожи, – попросил он.

Цзя Чжэн пообещал исполнить его просьбу, сел в коляску и уехал. Дай-жу вернулся и увидел, что Бао-юй уже сидит за столиком возле окна в юго-западном углу комнаты, а перед ним лежат две стопы книг и тоненькая тетрадь с сочинениями. Бумагу, тушь, кисти и тушечницу он велел Бэй-мину спрятать в выдвижной ящик стола.

– Бао-юй, – обратился к юноше Дай-жу, – я слышал, ты недавно болел. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – ответил Бао-юй, вставая.

– Тогда приступим к занятиям, – заявил Дай-жу. – Ты должен заниматься старательно! Твой отец искренне надеется, что ты станешь настоящим человеком. Пока повторяй пройденное. Каждое утро до завтрака будешь читать книги, после завтрака – писать сочинения, в полдень – заниматься толкованием канонических текстов и по нескольку раз вслух прочитывать их.

– Слушаюсь, – отвечал Бао-юй и, опустившись на свое место, огляделся по сторонам. Цзинь Жун и некоторые его сверстники отсутствовали, зато прибавилось несколько малолетних учеников, грубых и неотесанных. Неожиданно Бао-юй вспомнил о Цинь Чжуне, и ему стало грустно, так как у него не было друга, с которым можно было бы поделиться сокровенными мыслями и думами. Опечаленный, он погрузился в чтение.

– Бао-юй, – сказал ему Дай-жу, – сегодня я отпущу тебя пораньше! Завтра займемся толкованием текстов. Ты мальчик способный, вот и подготовь две главы. Я хочу испытать твои знания и посмотреть, сделал ли ты успехи за последнее время.

От его слов у Бао-юя учащенно забилось сердце.

Если вас интересует, как на следующий день Бао-юй читал и объяснял прочитанное, загляните в следующую главу.