Текст книги "Снежная Дева (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Сопоставляя свои воспоминания с рассказом Эдеры, Илана пришла к выводу, что при всех многочисленных несовпадениях легенда всё же не искажает сути. Но её удивляло, что в Айсхаране помнили настоящие имена лишь двух первых Айслинд и последней – Аны, Дэнны и Ралианы. Впрочем, много ли она знает о нынешнем Айсхаране? Как Илана Стивенс она тут совсем недавно, а жила лишь во дворце Айслинда и в поместье Сельхенвурдов. Возможно, в каких-то селениях Айсхарана помнят и Вейру, и Литту, и Хеймену… Дэнна спасла Айсхаран от природной катастрофы, после чего на планете так долго царило благополучие, что легенда о Снежной Деве стала всего лишь одной из многочисленных айсхаранских легенд, причём далеко не самой популярной. Её вспомнили и стали считать правдой, когда над Айсхараном нависла новая беда. Потом, спустя много столетий быль снова стала легендой. Крупных бедствий тут было не так уж и много, и случались они как правило через большие промежутки времени. Но каждый раз перед лицом беды люди начинали вспоминать и передавать из уст в уста легенду о Снежной Деве, спящей в неком зачарованном месте, где-то вне пространства и времени. Вот и сейчас о ней вспомнили. Правда, многие считали Айслинд прародительницей иланов, а следовательно, чистокровной иланой. Нынешний король иланов, ненавидевший полукровок и нааров за их могущество, сделал всё, чтобы исказить древнюю легенду. Он создал свой вариант, умело и ненавязчиво распространяя его среди жителей Айсхарана, которые в последние годы постепенно перебирались в его замок и смотрели ему в рот. Они ведь не знали, почему гибнут их рощи и им приходится искать защиты у «доброго» снежного короля-мага.

Бабушка Полли говорила, что большинство людей и не вспомнят о Боге, пока не придёт беда. Вот и тут легенда о спасительнице становится популярной в периоды бедствий. В этом ничего удивительного нет. Странно то, что спасительница и впрямь всегда появляется. И не потому, что кто-то за ней приходит, берёт за руку и отводит в этот таинственный сад. Она находит его сама. Её приводит судьба. Или бог… Вернее, богиня. Снежная Дева, живущая в легендах, передаваемых из уст в уста, из столетия в столетие. Боги сильны, пока в них верят. Наверное, Джек Эмерсон сказал бы, что планета Айсхаран, как и любое живое существо, вынуждена выживать и защищаться. Каждый раз, когда ей угрожает гибель, она запускает программу «выживание», гвоздём которой является самый сильный на данное время экстрасенс. Вряд ли он сказал бы «маг»… Впрочем, Джек ведь всё-таки поверил в магию – после того, как Илана спасла Мартина, его семью и все его картины. Она вспомнила свой последний разговор с Джеком. Потом Таню, Лидию, Джереми, Ганса… Где они сейчас? Хотелось верить, что с ними всё в порядке. А ещё больше хотелось повернуть время вспять и оказаться в уютной гостиной «часовни» – странного домика с часами, стоявшего на улице Трансильванской. Как приятно было дремать на старом, потёртом диване в обнимку с большим чёрным котом, время от времени прислушиваясь к весёлым голосам. Там вечно спорили, иногда ссорились, но быстро мирились. А кот Люцифер наблюдал за всеми, насмешливо щуря свои лунные глаза. Он будто бы знал, когда это кончится. И когда для всех для них начнётся новый отсчёт. Может, он снова появится и сдвинет стрелки волшебных часов…

Илана вздрогнула, когда шершавый язык Лодди коснулся её руки. У первой Аны тоже был снежный кот. Вернее, не у неё, а у её отца, снежного мага Анаэля. Как звали кота, она забыла. Снежная Дева не могла помнить абсолютно всё, но свои деяния она помнила. Сто шестнадцать здешних лет тому назад Айсхаран мог погибнуть из-за столкновения с огромным ледяным телом – самым большим осколком погибшего мира. А о том, что это должно произойти, и вообще о погибшем мире она узнала от Вейла. Теперь-то Илана понимала, что означали слова Айслинда о «нечестивке Ралиане», которая научилась оживлять мертвецов.

Вейл, чей дневник был найден в толще астероида Милагрос, не погиб вместе с планетой Юттакона, где он возглавлял эксперимент по трансформации материи. Ему чудом удалось спастись и вернуться в свой мир. Он умер вскоре после катастрофы, которая разразилась в Айсхаране из-за падения на него осколков погибшего мира. Тогда погибла примерно треть населения Айсхарана, а потом наступил длительный ледниковый период. Ралиана нашла могилу Вейла, когда обрела могущество богини. Именно это могущество и помогло ей ненадолго оживить великого мага прошлого. Вейл был действительно великим магом. Он владел кое-какими запрещёнными магическими приёмами, в том числе тем, что позволяет привязывать душу покойного к его телу. Оживив такого мертвеца, можно было с ним поговорить. Его душа, так и не получившая свободу, засыпала, но, пробудившись, легко вспоминала свою земную жизнь. Илана с ужасом прокручивала в памяти, как она, вернее, Ралиана спустилась в глубокую пещеру, где в ледяном гробу покоился Вейл. Как она растопила лёд и как давно умерший маг заговорил с нею. Огонь жизни, ненадолго загоревшийся в его неподвижных глазах, был страшен, и ей казалось, что это холодное пламя вот-вот не то сожжёт, не то заморозит её. Голос, вырывавшийся из давно заледеневших уст, был глух и страшен, словно отдалённое завывание вьюги.

Вейл погиб от удара кинжалом. А убил его маг-человек, давно ненавидевший его по каким-то личным причинам. Лезвие было отравлено, и Вейл сразу понял, что никакая магия не поможет ему выжить, но он сумел привязать свою душу к умирающему телу и изготовить для себя особый ледяной кокон. Ралиана спросила, почему он проделал с собой такое? Чего он хотел? Надеялся поговорить с кем-нибудь из потомков, насмешливо ответил мертвец. Ответ был неполным и уклончивым – Ралиана чувствовала это. Возможно, Вейл надеялся, что спустя века он сможет вернуться к жизни надолго. А может, не особо и надеялся, но решил провести эксперимент. Свой последний эксперимент. Почему бы и нет, если нечего терять?

Вейл знал, что он и его единомышленники, занимавшиеся трансформацией материи на Юттаконе, погубили не только этот мир, но и поставили под угрозу свой. Он всегда верил в легенду о Снежной Деве и надеялся, что его племянница Мелина, достаточно сильная, чтобы стать сосудом богини, спасёт Айсхаран от бедствия, но та не пожелала стать следующей Айслинд. Она могла ею стать, несмотря на то, что не сохранила девственность, – она всё равно осталась очень сильным магом. Мелинда не захотела. Она хотела просто жить. Как все. Вейл не судил её, но сожалел о ней. Мелина всё равно погибла во время катастрофы.

– Ты можешь спастись, если отсидишься здесь, в этих пещерах, – сказал мертвец Ралиане. – Они глубоко, но здесь очень много выходов наружу, и я не думаю, что их все завалит после того, как огромный осколок упадёт на Айсхаран. Тут даже есть тоннель в подвалы королевского замка, где полно всяческих припасов. К тому же ты умеешь открывать врата. Тогда, во время первой катастрофы, я вычислил, через сколько циклов упадёт самый крупный из обломков погибшего мира. Я даже примерно представляю, где он должен упасть. В горах, но далеко отсюда, в южной части хребта. Половина населения Айсхарана погибнет сразу, и вряд ли на этом всё закончится. Удар изменит путь нашего мира. Если он будет отброшен дальше от солнца, тут воцарится такой холод, что погибнет почти всё живое. Больше всего шансов выжить у иланов и полукровок. Особенно если они все переберутся на север и на северо-запад. Гораздо хуже, если наш мир окажется ближе к солнцу. Льды растают, и тут всё затопит. В том числе эти пещеры. Впрочем, я сомневаюсь, что мы окажемся ближе к солнцу. Один к ста, что это будет так. Ты можешь спастись сама и спасти тех, кого убедишь в ближайшее время перебраться на север. Правда, жизнь вас ждёт нелёгкая – ведь, как я уже говорил, в Айсхаране погибнет почти вся живность и воцарится страшный холод. Не будет хватать еды и топлива, так что большинство людей погибнет. Ты возрождённая, Ралиана. Ты не менее устойчива к холоду, чем иланы. Думаю, ты сумеешь выжить, если не сможешь спасти Айсхаран от этого бедствия…

– Я всё же постараюсь его спасти, – ответила она резко.

Она видела, как упорно Вейл искушает её возможностью спастись и спасти тех, кто ей дорог, не жертвуя своей человеческой природой, не обрекая себя на вечное одиночество, на бессмертие, которое по сути хуже смерти. Почему он это делал? Хотел сыграть на её гордости, чтобы тем самым подвигнуть на жертву? Или искренне желал, чтобы победил её эгоизм? Самому ему было уже всё равно. Через несколько минут он должен был рассыпаться в прах, а она оставалась на распутье. И она имела полное право сохранить хотя бы частицу того земного счастья, о котором мечтает любая девушка. Сценарий с более страшным бедствием, потопом, был маловероятен. Она могла быть счастлива со своим возлюбленным даже в разрушенном, замерзающем мире, тем более что он бы всё равно постепенно возвращался к жизни, и их дети, внуки, правнуки делали бы для этого всё возможное…

Нет, такого счастья Ралиана не хотела. Как можно быть счастливой, зная, что могла бы спасти всех? Или хотя бы могла попытаться это сделать.

Илана вспомнила ледяное дыхание ветра на своём лице, когда она, то есть Ралиана, а точнее уже Айслинд стояла на самой высокой из вершин в южной части хребта. Снежная Дева была неподвластна никакому морозу, но этот ветер обдавал её холодом вечности. И бессмертия, равного смерти. Она не знала, выполнимо ли то, что она задумала, но ей хотелось верить, что её жертва не будет напрасной. Она почти целый день ловила вихри вьюги и ткала из них мерцающую ткань. И эта ткань постепенно затягивала небо. Когда потемнело, сквозь неё виднелись звёзды. Казалось, они даже стали ближе. Небеса как будто бы спускались всё ниже и ниже. Они сияли так, что люди, глядя вверх, не понимали, что происходит. Они уже привыкли несколько раз в году видеть сияние над северными горами, но никто до сих пор не видел, чтобы сияло всё небо. Люди смотрели на этот свет с испугом и затаённой надеждой, что происходящее – дело рук богини. Значит, она и впрямь проснулась и покинула свой таинственный ледяной храм, чтобы спасти их от беды, о которой последние годы столько толковали маги-звездочёты.

Новая Айслинд спасла Айсхаран от гигантского обломка, который погубил бы многих и навсегда бы изменил судьбу планеты. Земля и горы содрогнулись, когда ледяное солнце погибшего мира столкнулось с защитным куполом, созданным Ралианой. Те, кто это видел, на мгновение зажмурились от холодного голубого сияния этого солнца – мёртвого солнца, несущего смерть. Оно исчезло, а люди возблагодарили Снежную Деву. И даже она не знала, где оно скрылось, в каких холодных и тёмных глубинах вечности затаилось, чтобы потом снова напомнить о себе, о своём погубленном мире, о мести…

Теперь, пятьсот восемьдесят лун спустя, она знала, что столкновение с магическим куполом выбросило мёртвое солнце в иное измерение. Но даже там оно нашло тех, кто мог бы сделать его орудием мести. Судьба вновь настигла Айсхаран. И её, новую Айслинд. Ведь недаром несколько лет назад она увидела во сне это мёртвое солнце – сияющий голубой осколок, которым играл огромный звёздный кот…

Лодди положил голову на колени Иланы, и она почесала кота за ушами. Мёртвое солнце – астероид Милагрос – теперь в руках их врагов, потому что на сторону их врагов переметнулись юты. Оно даёт им власть над снегом и льдом, какой никогда не обладали ни иланы, ни даже полукровки. Теперь враги владеют огромным количеством кораблей и снарядами, чьей убойной силе не может противостоять обычный защитный ледяной купол. Но это лишь часть проблемы. Месть за гибель Юттаконы обрушилась бы на Айсхаран, даже если бы никто сейчас не завладел этим проклятым астероидом. Теперь природа Айсхарана перерождается так, как когда-то перерождалась на планете ютов. Почему Вейл спасся, а дневник его остался на Юттаконе? Возможно, потому, что он, решив оставаться там до последнего, что-то не рассчитал, не успел вовремя сделать врата, поэтому бежал в панике и не прихватил с собой даже самое важное. А может, он и не считал, что это так уж важно – предупредить магов Айсхарана о последствиях экспериментов с материей? Сколько во вселенной миров, включая колыбель человечества, где никакие, даже самые мрачные, прогнозы не останавливали людей, губивших природу ради сиюминутной выгоды. Ну или ради научно-технического прогресса, который по идее должен улучшать жизнь. Иногда цели действительно были хорошие, и те, кто их преследовал, думали не только о личной выгоде. Беда в том, что очень уж им не хотелось думать о возможных последствиях.

«Теперь и у меня есть власть над мёртвым солнцем Юттаконы, – подумала Илана. – Такая же, как у ютских магов. А может, даже большая. Ведь однажды я уже отправила его отсюда в другое измерение… То есть Ралиана… Вернее, Снежная Дева, которой я теперь стала. Как странно…»

Её личность действительно преобладала над предыдущими воплощениями Айслинд, хотя, наверное, было бы лучше, если бы она растворилась в них. Лучше бы она превратилась в существо, не имеющее конкретной личности со всеми её привязанностями и милыми сердцу воспоминаниями…

Усилием воли она отогнала воспоминания Иланы Стивенс подальше. Она должна думать о другом. Но о чём именно? Что она должна сделать прежде всего?

Илана закрыла глаза – это всегда помогало ей сосредоточиться, и перед ней снова возник зал с мерцающими в полутьме силуэтами ледяных гробов. Опять этот зал… Или уже другой? Ну конечно! И этот зал был довольно близко. Правда, для того, чтобы найти его, она должна покинуть этот сад. Она должна вернуться во дворец Айслинда и найти ещё одну таинственную дверь, спрятанную и запертую при помощи магии. Дверь, ведущую туда, где уже много лет ждут спасения. Ждут её.

Теперь Илана могла перемещаться в пространстве, едва представив себе нужное место. Она взяла Лодди за шерсть на загривке и представила себе один из залов дворца. Через секунду они уже были там. Илана чувствовала, что потайная дверь должна быть именно в этом зале, в стене напротив огромной лоджии. Она прижала ладонь к зеркальной фреске, и картины стали меняться, как будто отваливались слои краски, открывая взору ранее созданные изображения. Айслинд знала, что, очистив ледяную стену от всех этих магических наслоений, она сумеет вызвать на ней подлинную картину, где будет изображено то, что находится за стеной. И тогда дверь откроется…

Зеркальная стена замерцала, и Илана увидела сумрачный зал, уставленный сверкающими ледяными саркофагами. Потом стена исчезла, а зал остался. Из него пахнуло холодом и сыростью, но не смертью. Лодди зарычал – не зло и не испуганно, а как-то торжествующе. Он сразу понял, что заключённые в этих саркофагах живы. Они не умерли, а были обречены на вечный сон.

За этим залом оказалось ещё несколько. Почти все спящие в льду внешне походили на иланов. Обойдя первый зал, Илана увидела лишь пятерых хатанов. Возможно, это были полукровки, унаследовавшие внешность хатанских родителей, или наары вроде Ралианы. А может, это были чистокровные люди… Впрочем, какая разница. Всех этих иланов, полукровок, нааров и людей заколдовали. Чья-то злая магия обрекла их на сон, который хуже смерти. Этот мир мог погибнуть, но даже если бы он просуществовал ещё миллионы лет, слишком мала была вероятность того, что появится маг, способный найти и расколдовать спящих. Возможно, это было под силу даже не каждой Снежной Деве, но Илана знала, что она сильней всех предыдущих воплощений Айслинд. Она сумела найти заколдованных и она сумеет их разбудить. Так вот почему из иланов в Айсхаране остался один лишь Айслинд! Вот где все остальные! Тайна, которую король Айслинд хотел похоронить навсегда. Народ иланов стал малочисленным, но угроза полного вымирания над ним ещё не нависла.

Илана ходила от саркофага к саркофагу и освобождала спящих от ледяных оков. Мужчины, женщины, старики и дети пробуждались от одного её прикосновения. Некоторые дети, проснувшись, испуганно оглядывались по сторонам. Лодди тотчас подбегал к ребёнку, ласково лизал ему лицо, и тот сразу начинал улыбаться.

– Анги! – радостно воскликнул один малыш, обнимая кота.

Наверное, он принял его за своего ручного рианна. Понял это Лодди или нет, но он отреагировал на ласку ребёнка так, как будто и впрямь был его давним другом.

Два саркофага в самом дальнем зале немного отличались от других. Они находились на небольшом возвышении. Илана почти не удивилась, увидев в них тех, чьи образы преследовали её уже давно – с того вечера, когда Мартин Кейн показал ей картину «Снежный король». Она не сомневалась, что это и есть истинные правители Айсхарана – настоящий и будущий. Король и его наследник.

Она прикоснулась к обоим одновременно, но принц очнулся раньше. И его красивое лица тут же озарила улыбка.

– Ты так похожа на Илли, – сказал он, не без труда поднявшись на ноги. – Такое чувство, что она ожила и пришла, чтобы спасти нас… Или ты действительно моя сестра, и мы встретились в инобытии?

– Нет, принц, ты, твой отец и ваши подданные снова в мире живых. Вы в Айсхаране, у себя во дворце. Только эти залы были скрыты от всех при помощи магии.

– Я не знаю, кто ты, дитя, – король, ещё слегка пошатываясь от слабости, протянул к Илане руки. – Но я готов любить тебя, словно родную дочь. Тем более что ты так похожа на мою Иллимену.

И он, не скрывая слёз, прижал Илану к груди.

– Кто ты, юная дева?

– Как ты нашла нас?

– Наверное, ты величайшая из всех, кто когда-либо владел магией, если сумела разрушить чары вечного сна…

Вопросы и слова благодарности звучали со всех сторон. Расколдованные приходили в себя, разминали занемевшие из-за долгой неподвижности члены, обнимались с друзьями и родственниками. Многие тут же устремлялись к своей спасительнице, причём желающих её поблагодарить становилось всё больше и больше.

«Не хватало ещё, чтобы меня тут задавили», – подумала девочка.

Похоже, Лодди подумал примерно то же. Предупреждающе рыча, кот заслонил её своим телом, и толпа подалась назад.

– Эй, осторожней! – властно, но беззлобно прикрикнул принц. – Рианн может решить, что вы собираетесь на неё напасть. Не надо создавать столпотворение. Пойдёмте лучше туда, к свету. Я уже вижу отсюда фехтовальный зал. Наш замок! Мы вернулись, отец! Интересно, сколько прошло времени…

– Какой сейчас год? – обернулся он к Илане.

– Пять тысяч триста сорок восьмой, если летоисчисление иланов совпадает с ангиерским.

Ответом ей было потрясённое молчание. Принц пришёл в себя раньше всех.

– Совпадает, – вздохнул он. – Летоисчисление у нас общее для всех племён… Неужели и впрямь прошло почти сорок лет? Двести долгих месяцев…

Многие приуныли. Несколько женщин расплакались.

– Друзья мои, не горюйте! – возвысил голос король. – Кто-то из нас потерял друзей, которые теперь навсегда остались в прошлом и в нашей памяти, но, по крайне мере, мы не потеряли своих родных.

– В тот роковой день последние иланы со своими семьями собрались в этом замке, – сказал он Илане, когда все вышли в зал с ледяными фресками. – Война с хатанскими колдунами вынудила нас сплотиться теснее, а мой двоюродный брат Линген предложил поселить остатки нашего народа здесь. Большинство семей уже не чувствовали себя в своих замках защищёнными – у многих погибла вся дружина и самые верные слуги. К нам присоединились – тоже с семьями и родственниками – наши хатанские друзья, а также полукровки. Линген радушно встречал гостей, помогал им разместиться. Он даже распорядился устроить пир по случаю их прибытия в замок. Я было заподозрил неладное, но отогнал дурные мысли прочь. Я до последнего не верил, что мой брат способен меня погубить, тем более что снежный маг, отнявший жизнь у своего соплеменника, терял часть магической силы, а то и всю силу. Линген всегда так дорожил своим даром. Но он затеял другое. Он нашёл способ отделаться от нас, не лишая нас жизни, а себя магической силы.

Стена, за которой ещё недавно находились саркофаги со спящими, выросла вновь, но теперь это была просто гладкая, прозрачная зеркальная стена.

– Злые чары рассеялись! – радовались все.

– О вечные льды Айсхарана! Как это прекрасно – жить!

– А как зовут нашу спасительницу?

– При рождении меня назвали Илана, а родилась я в другом мире. Теперь я Айслинд.

– Снежная Дева! – воскликнуло сразу несколько голосов.

– Древняя легенда оказалась правдой!

– А я всегда в неё верил, – просиял принц. – Только богиня могла разрушить эти чары. Линген использовал запрещённые магические приёмы… А кстати, где он? И чем закончилась война? Если она, конечно, закончилась…

– Увы, принц, она не только не закончилась, но и перекинулась на другие миры. Имя Линген я слышу впервые. Тот, кто принимал меня и моих друзей в этом дворце на правах хозяина, а потом нас предал, называл себя Айслинд. Он сказал, что все правители Айсхарана получают это имя при коронации.

– О да, мой брат всегда хотел носить это имя, – усмехнулся король. – Какое-то время его действительно получали вместе с венцом правителя, украшенным звездой из алмазов и магического льда. Но это было в тот период, когда легенду о Снежной Деве почти забыли и считали, что имя Айслинд переводится как «северная звезда». Потом пришла беда, и Снежная Дева покинула свой зачарованный сад. Легенда стала реальностью. К тому же были найдены древние тексты, в которых разъяснялось первоначальное значение имени Айслинд, и все поняли, что во всём Айсхаране правильно его истолковывают лишь ангиеры. Айслинд значит «снежная дева». Так зовут богиню-спасительницу, которая иногда является в этот мир в теле возрождённой, а звезда была названа в её честь. Иланы решили, что это древнее имя должна носить лишь богиня, Снежная Дева. Линген терпеть не мог эту легенду. Он ненавидел нааров и полукровок. Всех тех, в ком смешалась снежная и человеческая кровь. Из таких получались самые сильные маги, а самым сильным хотел стать он. Только Линген мог назвать себя именем Айслинд. От своих соплеменников он избавился, а хатаны и юты, жившие сорок лет назад, уже мертвы, так что нынешние хатаны его настоящего имени не знают.

– Значит, тебя зовут не Айслинд?

– Нет, и никогда так не звали. Моё имя Эстен.

– А я Диллимен, – представился принц. – Потом ты со всеми познакомишься, а пока… Если честно, я страшно хочу есть. Гораздо сильнее, чем перед тем проклятым пиром, а ведь я тогда почти весь день ничего не ел.

– Пусть кто-нибудь спустится в кладовые, – распорядился король. – Мы должны подкрепиться, а потом спокойно обо всём поговорим.

Кладовые замка ломились от всяческой снеди. Вскоре был накрыт главный пиршественный зал и ещё несколько смежных с ним залов. Король Эстен, сидевший во главе самого большого стола, с удовольствием пил светлое золотистое вино. Принц сидел справа, а Илана слева от короля. Она позволила им называть себя Илли – это походило на уменьшительное от Илана, хотя на самом деле было уменьшительным от Иллимена. Илана уже успела узнать, что сестра-близнец принца Диллимена погибла на охоте за месяц (по межгалактическому летоисчислению – за год) до рокового пира. Супруга Эстена умерла уже давно – от редкой неизлечимой болезни, которой страдали только чистокровные иланы.

– Мы, иланы, почти не болеем, – сказал король. – Когда-то вообще не болели, а лет триста назад, появилась эта болезнь. От неё тело постепенно теряет чувствительность, притупляются зрение и слух. Силы уходят, как талая вода в землю. Моя Элия угасла меньше, чем за полмесяца. Какие только маги ни пытались её лечить – ничего не помогло. От этой же болезни умер и мой племянник Эстимен. Хотя, я думаю, тут сказалась и душевная рана. Пропал его сын. У Эстимена была возлюбленная из ангиеров. Линда Сельхенвурд. Она родила от него ребёнка, совершенно не похожего на илана, поэтому решила, что её сын должен расти в её семье, в её родовом замке. А потом вернулся из дальней поездки её муж и возненавидел бедное дитя. Он куда-то унёс мальчика. Эстимен, когда узнал об этом, пытался найти ребёнка, но не смог. Перед смертью он сказал: «Я знаю, что моего сына больше нет в Айсхаране, но, надеюсь, он всё-таки жив. Возможно, он вернётся сюда».

– Эта вещь случайно не принадлежала твоему племяннику? – Илана расстегнула ворот, сняла медальон и протянула его королю. – Иногда в нём проступает портрет. Взгляни. Это Эстимен?

– Нет, – покачал головой король. – Это не портрет Эстимена, и я никогда не видел у него этого медальона. Я чувствую, что это вещь очень древняя. Откуда она у тебя?

– Её нашли среди вещей моей матери. Она умерла, дав мне жизнь. Это было в другом мире, который соединяют с этим магические врата. Я не знала своих родителей, Эстен. Меня вырастила одна добрая женщина. Она уже тоже мертва, а судьбы привела меня сюда.

– Считай, что теперь ты нашла свою семью. Ребёнок моего племянника явно оказался в другом мире, а этот медальон явно принадлежал кому-то из магов древности. Наверное, муж Линды Сельхенвурд надел его на шею незаконному ребёнку, чтобы избавиться одновременно и от этого ребёнка, и от странного медальона. Может, он считал, что это украшение, подаренное Линде её любовником… Не знаю. Теперь уже можно только гадать о том, что тогда произошло и как древний иланский медальон оказался у Линды. Впрочем, она была не первая и не последняя женщина из этого рода, которая имела возлюбленного-илана. Так или иначе, ты нам родня. Я хотел бы узнать о тебе побольше.

– И ты узнаешь, у нас ещё будет время поговорить. Я никогда ничего не слышала об этой странной болезни, от которой умерли твои жена и племянник.

– Говорят, причина её в том, что наша раса мало смешивается с другими. Последнее время детей у нас рождалось всё меньше и меньше. Мы, иланы, и так-то никогда не были плодовитыми. Жизнь у нас гораздо длиннее, чем у хатанов, мы почти до глубокой старости молодо выглядим, но дети у нас рождаются редко. И чем дальше, тем реже. Вообще-то мы никогда не шарахались от хатанов. Они относились к нам куда более настороженно. Между нашими племенами никогда не было брачных союзов, но любовные отношения были, поэтому в Айсхаране то и дело появлялись полукровки и наары. Только вот, к сожалению, меньше, чем хотелось бы. Хатаны обычно недолюбливали тех, в ком текла наша кровь. Вернее, тех, в ком она одерживала верх над хатанской. Ведь такой полукровка не только получал иланскую внешность и способность к снежной магии, но и долголетие. Он оставался молодым и красивым, когда его хатанские ровесники превращались в глубоких стариков. Поэтому полукровок, похожих на иланов, отдавали на воспитание их иланским родичам. Наш народ всегда жил здесь, в горах. Полукровка или наар, не похожий на илана, как правило не наследовал ни долголетие, ни дар снежного мага. Как правило, но не всегда. Знаменитая Ралиана Сельхенвурд получила от своих иланских предков способности к снежной магии, не унаследовав ни их внешности, ни долголетия. При этом она обладала ещё и хатанской магией… Впрочем, ты и так это знаешь. Ведь ты – это она и ещё многие воплощения богини. Так странно… Ты кажешься мне моей дочерью, которая вернулась из небытия. Я как будто бы снова сижу за столом в окружении моих дорогих детей – Илли и Дилли. Иллимена была бойче своего брата.

– Она родилась первая и должна была унаследовать престол, – ничуть не обидевшись на слова отца, добавил принц. – Теперь придётся мне, а я такой лентяй…

Король улыбнулся и взъерошил сыну волосы.

– А какие чары использовал этот Линген? – спросила Илана. – Как ему удалось вас всех усыпить и сделать так, чтобы вы столько лет оставались живы?

– Он использовал чары, в существование которых почти никто не верил, – вздохнул король Эстен. – Я недооценил своего брата, и в этом моя вина. Линген всегда занимался поисками древних магических текстов, даже искал их в Гильмихенне – затопленном городе, который покоится подо льдом океана. По преданию там жили маги. Снежные маги, наши далёкие предки. Они обладали огромным могуществом, но вся их сила была направлена на служение злу. Они умели насылать чары вечного сна, делать межпространственные ловушки. В конце концов они так разгневали Высших, что те затопили город вместе со всеми его жителями. Большинство считали это не более чем легендой, но Линген всегда относился к этой истории всерьёз. Он ещё в детстве где-то вычитал про чары вечного сна и говорил, что для этого жертву надо опоить особым снадобьем, которое очень трудно приготовить, а потом поместить в кокон из магического льда. Но не такого, который может сделать каждый снежный маг и из которого изготовляются погребальные галаты. В этот лёд следует добавить мелит. Так называется окаменевшая соль. В глубокой древности её добывали на прибрежной полосе океана. Все во дворце смеялись над Лингеном. Говорили, что могущество древних всегда преувеличивают. Есть даже предание, что какие-то маги умели гасить и зажигать звёзды, но только совсем неразумное дитя поверит, будто такое возможно. Мне и в голову не приходило, что мой брат будет искать эту соль, я вообще не верил в её магические свойства, а он готов был продолбить там лёд до самого дна, чтобы только докопаться до секретов древних магов. Когда я узнал, что он организовал экспедицию к океану, я не придал этому никакого значения. Линген сказал, что хочет выяснить, существует ли тот таинственный город, о котором он прочитал в старых книгах. Что плохого, если он попытается побольше узнать о своих предках и об их магии? Поиски Лингена длились целых полтора месяца и закончились трагически. Все участники экспедиции, кроме него, погибли – их придавило огромной глыбой льда. Линген очень громко убивался и выглядел вполне искренним. Он заявил, что прекращает поиски. Всё равно ничего интересного они не нашли, а из-за его любопытства погибло много людей. Теперь-то я знаю: на самом деле он нашёл то, что его интересовало, и уничтожил свидетелей. Его помощниками в поисках подлёдного города были хатаны, поэтому он не боялся, что, отняв у них жизнь, лишится магической силы. Линген узнал и рецепт зелья, погружающего в вечный сон, и многое другое. Во время того проклятого пира я понял, что он нас чем-то опоил, но было уже поздно. Тело моё наливалось тяжестью, веки слипались. Некоторые заснули сразу. Я спросил Лингена: «Чем ты нас отравил, негодяй?» Он улыбнулся и ответил: «Это не отрава, мой король, это всего лишь снотворное. Оно подарит тебе вечность. Тебе, твоему отпрыску, твоему народу и всем этим грязным полукровкам, которых ты ценишь больше, чем истинных иланов». Негодяй не пожалел даже маленьких детей. В пире они не участвовали, но их он тоже напоил этим зельем и поместил в ледяные коконы. Надеюсь, их сон был более спокоен, чем мой. Я не то чтобы просыпался, но… Иногда я находился в каком-то странном полузабытье, пытался вспомнить, кто я и где. Иногда я видел какие-то картины, лица, но едва начинала пробуждаться память, как всё снова тонуло во мраке.