Текст книги "Снежная Дева (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 33 страниц)

– Да уж, бесхарактерным такого не назовешь, – согласился Джанни. – Если он десятилетним мальчишкой отважился спорить с судьбой, поставив на кон свою жизнь… Он выиграл этот спор, потому что, как говорили древние, fortes fortuna adjuvat – удача помогает отважным.

– Эдан смотрит на это иначе. Тут о многом судят не так, как мы. Или не совсем так. По-моему, Эдан считает себя обязанным богине. Она подарила ему здоровье и много лет полноценной жизни, а значит, вправе ждать от него благодарности.

– Насколько я понял, здешние жители периодически приносят Вуурдане жертвы… Или от Эдана требуется какая-то особая жертва?

– По-моему, он так считает, – нахмурилась Илана. – И кое-кто поддерживает его в этом заблуждении.

– Сестра?

– Да. Хотя, скорее всего, она делает это не специально… Как бы неосознанно. Она уже просто запилила его с этим долгом – перед семьёй, перед родом, перед родиной… Сельхенвурды всегда были защитниками – и ангиеров, и других племён на северо-западе. В их роду всегда были самые могущественные маги. А теперь… Когда Эдану и Хенне было по пятнадцать, их отца убили, а вместе с ним погибла почти вся его дружина. Уцелели лишь те, кто в тот день остался в замке. Эдан и Хенна с остатками дружины бежали сюда. Их старший брат Айген вскоре погиб. Больше у них родни нет, все погибли – якобы из-за всяких междоусобиц, но поговаривают, что последние годы род Сельхенвурдов истреблялся целенаправленно. Они многих раздражали, и больше всего как раз тем, что среди них постоянно рождались одарённые маги. В жилах Сельхенвурдов есть снежная кровь, а самыми сильными магами бывают обладатели смешанной крови. Королю Айслинду они уж точно давно поперёк горла, так что скорее всего он и возглавил войну против этого рода. Я почти уверена, что именно он поставил цель стереть род Сельхенвурдов с лица земли. Теперь их всего четверо – Эдан, Хенна, Айги и Эдера, которая уже стара. Воинов у них мало, в их родовом замке обосновались враги. Этот посёлок время от времени пополняется беженцами из разорённых деревень, но большинство беженцев идёт не сюда, а в замок Айслинда. Лес Богини – место зловещее, его многие боятся, но это единственное место в Айсхаране, где последние из Сельхенвурдов могут чувствовать себя в относительной безопасности.

– Ну и чего же ждёт от своего брата Хенна?

– Не знаю. Билли говорит, что Хенна сама толком не знает, что она хочет от брата, от самой себя. Она живёт преданиями старины. Слава её древнего рода, легенды о знаменитых предках, о девах-колдуньях, которые обретали могущество богинь и спасали страну от бед… Она просто зациклена на всём этом. Верит, что спасти Сельхенвурдов и вообще Айсхаран может только чудо, но поскольку богиня отвернулась от них, то вряд ли это спасение придёт. А если она от них отвернулась, значит, они что-то делают не так. Хенна считает, что Эдан больше думает о себе, чем о долге перед семьёй и отечеством.

– Потому что не лишил себя права радоваться жизни и принимать её дары? – усмехнулся Джанни.

Больше он ничего не сказал, но Илана знала, о чём он подумал. Роман Эдана Сельхенвурда и Изабеллы Фабиани уже ни для кого в посёлке не был секретом. Они его не афишировали, хотя и не скрывали – это было бы просто глупо. На территории поместья они вели себя сдержанно, но все, включая детей, прекрасно понимали, почему Эдан и чужеземная королева время от времени отправляются вдвоём на верховую прогулку по лесу. Говорили, что недалеко от святилища есть небольшой охотничий домик, построенный лет сто назад для Эргена Сельхенвурда, очень любившего уединение. Впрочем, Илана не знала, куда ездят Изабелла и Эдан. Этого никто не знал, да никто и не проявлял к этим поездкам обострённого интереса. Никто, кроме Хенны. Однажды Илана услышала разговор между братом и сестрой, надолго испортивший ей настроение. Она пошла к Хенне, чтобы о чём-то её спросить. Дверь в покои хозяйки была закрыта неплотно. Илана хотела было постучать, но гневный голос Хенны заставил её вздрогнуть и остановиться.

– Ты живёшь так, как будто всё вокруг прекрасно и нет никаких проблем!

– Хенна, проблемы есть всегда, но жизнь продолжается, – отвечал Эдан.

– Это жизнь?! Это то, чего достойны Сельхенвурды?

Илана знала, что порядочный человек на её месте должен уйти, но она осталась и без особых угрызений совести подслушала этот разговор. И хотя брат и сестра разговаривали на местном наречии, Илана прекрасно всё поняла. Она была единственной из германарцев, кто за короткий срок освоил здешний язык почти в совершенстве. Эдеру это нисколько не удивило. Она сказала, что это одно из проявлений магической силы Иланы, тем более, что язык предков всегда хранился в глубинах её памяти.

– К тому же ты прекрасно знаешь, что жизнь всего нашего мира под угрозой!

– Мы можем уйти и увести всех, кто захочет переждать катастрофу в другом мире. Возможно, наш мир не погибнет. Возможно, он вообще не пострадает…

– Возможно. На лучшее мы можем лишь надеяться, а готовиться надо к худшему.

– Ты всю жизнь к нему готовишься. Такое впечатление, что ты только его и ждёшь. Иногда мне кажется, ты просто не хочешь быть счастливой…

– Зато у тебя это прекрасно получается. Тебе всегда, в любой ситуации, удавалось оставаться потрясающе безмятежным, предаваться мечтам, созерцанию, сочинять эти никчёмные песенки. Когда-то ты был болен, и тебя не трогали. Что можно требовать от бедняжки, который балансирует между жизнью и смертью? Пусть тешит себя, сочиняя песенки, мечтая о лучших мирах… Теперь ты здоров, но ты ведь так и не вернулся к жизни. Ты привык уходить в какой-то там свой мир, а на настоящую жизнь тебе наплевать.

– Что ты называешь настоящей жизнью, Хенна? – устало спросил Эдан.

– То, что нас окружает. Людей, которые до сих пор считают себя нашими подданными, хоть мы и лишились всего…

– Эти люди дороги мне так же, как и тебе. Ты как будто не замечаешь, что друзей у нас становится всё больше и больше. И друзей, и союзников. Они готовы нам помочь…

– Разумеется, но не забывай – у них свой интерес. Их проблемы напрямую связаны с нашими, и ещё неизвестно, чем всё обернётся, если их интересы вдруг столкнутся с нашими.

– Не надо переживать из-за того, что ещё не случилось.

– Естественно! Ты как всегда предпочитаешь видеть не дальше собственного носа – так спокойнее. Большинство наших уважаемых гостей – люди, озабоченные тем, как удержать власть, а такие люди всегда непредсказуемы. А уж что касается Моретти… Насколько я поняла, это могущественный клан, процветание которого основано не только на законных делах.

– Да много ли мы знаем о законах того мира, более развитого и устроенного более сложно, чем наш суровый, бедный Айсхаран? Эта их Федерация состоит из множества миров, где живут самые разнообразные существа со своими представлениями о плохом и хорошем. Попробуй-ка напиши единые для всех законы, которые бы всем идеально подходили. Если ведёшь дела в разных мирах, наверное, иногда приходится приспосабливаться, обходя какие-то правила. Я прекрасно вижу, что Моретти не безупречен, но это не дешёвый ловкач, от которого можно ожидать чего угодно. Если договориться с ним насчёт условий игры, с ним можно смело играть в одной команде. Почему ты так подозрительна, Хенна?

– Почему ты так наивен, Эдан? Разве нашего отца предали не те, кто прикидывался его друзьями?

– Эти не прикидываются, – чувствовалось, что Эдан с трудом сдерживает гнев. – Или ты совершенно не разбираешься в людях…

– Конечно, я же в них только плохое вижу, – съязвила Хенна. – Пойми, я ничего не имею против Иланы и её друзей, но не надо надеяться, что пришельцы из более богатого и благополучного мира решат наши проблемы. Наши проблемы можем решить только мы.

– Они могут помочь нам, а мы им.

– Даже если твоей королеве и её сподвижникам удастся раздобыть то мощное оружие, которое разобьёт гигантские осколки на более мелкие… Даже если наш мир не погибнет, никакие чужаки не сделают его лучше, чем он есть, – с горечью сказала Хенна. – И не очень-то надейся, что они сумеют раздобыть это оружие – ведь распоряжаться им могут только самые главные в их Федерации военачальники, а среди них, насколько я поняла, много друзей этой похотливой герцыни…

– Герцогини.

– Ну да. Эта женщина намного сильней твоей королевы…

– Её зовут Изабелла.

– Я помню, как её зовут. Знаешь, Эдан, иногда мне кажется, что она уже давно заслонила для тебя всё на свете, совершенно заполнила твою жизнь, вытеснив из неё всё остальное. Даже если наш мир погибнет, ты будешь счастлив, потому что есть она. Наверное, в глубине души ты мечтаешь уйти со своей прекрасной королевой в какой-нибудь лучший, более красивый и богатый мир…

– Я не оставлю тебя, Хенна, – тихо сказал Эдан. – Мы связаны ещё до рождения. Мы две стороны одного медальона, лежащего на ладони богини. Независимо от того, чего бы мы с тобой хотели, решить нашу судьбу может только она.

Илане показалось, что кто-то из близнецов шагнул к двери – скорее всего, Эдан, явно желающий прекратить этот разговор, и поспешила убраться подальше. Она не знала, что расстроило её больше – растущая неприязнь Хенны к Изабелле или её неверие в возможность раздобыть сверхмощную ракетную установку, способную разбивать гигантские астероиды – если, конечно, таковые действительно угрожают Айсхарану.

Блэквудская компания постоянно вела наблюдения за всеми соседями планеты, достаточно близкими к ней, чтобы повлиять на её судьбу.

– Пока ничего такого, что могло бы спровоцировать катастрофу планетного масштаба, мы не обнаружили, – сообщил спустя несколько дней Пит Уотсон. – Мы, конечно, ещё сто раз перепроверим наши расчёты и продолжим наблюдения, но, не думаю, что понадобится эвакуация всего населения. Разве что жителям северо-восточной равнины лучше будет на время перебраться куда-нибудь западнее, но это не проблема. Посёлков в зоне возможного бедствия мало. Такое впечатление, что самый крупный осколок уже упал – к северу от Нодхо. Остальные гораздо мельче. Такие не могут стать причиной сильных разрушений и уж тем более изменения климата.

– Вот и отлично! – обрадовался Гай.

Он хотел что-то добавить, но передумал. Наверное, хотел сказать, что, слава Богу, отпадает необходимость налаживать контакты с Военным ведомством Федерации, но промолчал, щадя самолюбие Джанни Моретти. Несмотря на все свои связи, всемогущим его дядя Рудольфио не был. В данный момент большая часть Совета Федерации поддерживала группу олигархов, негласно возглавляемую герцогиней Левенхольд. Эти люди были настолько тесно связаны с Военным ведомством, что практически составляли с ним единое целое.

Друзья Иланы теперь регулярно отправлялись на какую-нибудь из планет, входящих в Федерацию или имеющих с ней дипломатические отношения. Илану постоянно снабжали дисками с голографическими изображениями разных миров – чтобы она могла открывать туда врата. А некоторые наловчились открывать их сами – при помощи линдимина, разумеется.

Чаще всего теперь открывались врата между лесным посёлком и Гелиополем – небольшим курортным городком на Эдеме, куда Мартин Кейн переправил Еву и Люцифера. В Леброне стало неспокойно, а Мартин хотел, чтобы беременность Евы протекала в максимально благополучной обстановке. Находящийся в центре Федерации Эдем больше не считался таким райским местом, как прежде, но в маленьком городке Гелиополе царило относительное спокойствие. К тому же тут процентов восемьдесят недвижимости принадлежало клану Моретти. Джанни устроил Еву в клинику домашнего типа, которую финансировал лично он. Персонал там был надёжный, но Джанни на всякий случай раздобыл Еве и Мартину «альтернативные» документы. Так что в гелиопольской клинике Еву считали Мариолой Витт из Диких Миров, бежавшей из дома с любовником, саалмитским аристократом Амиром Хавьером, который теперь постоянно её тут навещал. Саалмитские аристократы ходили в головных уборах, скрывающих волосы, и полумасках из драгоценных камней. Этот маскировочный костюм был очень даже кстати – колоритная внешность Мартина слишком бросалась в глаза. Джанни Моретти немного обиделся, когда Мартин заговорил с ним о плате. Джанни любил делать друзьям щедрые подарки, но порой ему приходилось считаться с тем, что не все любят эти подарки принимать.

– Потом сочтёмся, – сказал он художнику. – Многие из моих родичей обожают старинное искусство живописного портрета, так что, когда всё утрясётся, двух-трёх заказчиков я тебе гарантирую.

Илана убеждала Мартина вообще перебраться в Гелиополь.

– Ты сейчас нужен Еве. Ты и так надолго оставил её одну…

– Ева всё понимает, – улыбнулся художник. – То, что сейчас происходит, касается всех. И одна она никогда не оставалась – в Леброне всегда было кому за ней присмотреть. Представляешь, она хотела поселиться здесь, со мной. Еле отговорил. В её положении лучше оставаться в привычной среде и пользоваться услугами той медицины, к которой она привыкла. Ну а я могу навещать её хоть каждый день. Слава Богу, мои скромные способности к магии и линдимин позволяют мне открывать врата, не отрывая от дел настоящих магов.

Однажды Мартин вернулся из Гелиополя в такой глубокой задумчивости, что все заподозрили неладное.

– Как дела у Евы? – поинтересовалась за ужином Изабелла.

– Нормально… Наконец-то стало ясно, кто у нас будет. Раньше ребёнок так лежал, что трудно было определить. А теперь он немного повернулся, и врачи сумели определить пол.

– Ну и? – Лилиана от нетерпения только что на стуле не подпрыгивала.

– Девочка, – Мартин улыбался, но вид у него был такой, словно какая-то мысль не давала ему покоя.

– Ну что ж, – пожала плечами Хенна. – Вы ещё молоды. Успеете и наследника родить.

– Вот это меня меньше всего волнует, – усмехнулся художник.

– Тогда что тебя волнует? – спросил Эдан. – Ты какой-то странный сегодня.

– А вдруг она будет на меня похожа? Если бы парень, то ещё ладно, а девочке всё же лучше посимпатичней быть.

– О да, – закатила глаза Лилиана. – Чтобы легче было мужа найти. Ну или влиятельного друга, которому не стыдно было бы появляться с ней на приёмах. Это ведь мужчин оценивают по способностям, а она должна быть прежде всего красотка, иначе не видать ей в жизни успеха…

– Да я не об этом, – досадливо отмахнулся Мартин.

– Шучу, – Лилиана примирительно улыбнулась. – Ты никогда не казался мне одним из тех, для кого важны все эти допотопные жизненные установки, так что странно слышать от тебя такое. Это во-первых. А во-вторых… Ума не приложу, почему ты считаешь себя некрасивым. Ты, конечно, не Аполлон, но и не Квазимодо.

– А родители, похожие на Аполлона и Афродиту, – ещё не гарантия того, что их отпрыск будет красавцем, – добавил Гай.

– Кто такие Аполлон и Афродита? – полюбопытствовал Эдан. – И этот… Квази…

– Квазимодо – уродливый горбун, – пояснил Гай. – Герой одной книги. А Аполлон и Артемида – боги древних эллинов, народа, который жил в нашем мире, на планете Земля. Прекраснейшие из богов… Кстати, распрекрасный Аполлон не осчастливил своей любовью ни одну женщину. Если вспомнить все связанные с ним легенды, хороших концов там не найти. Когда я в детстве читал мифы Древней Эллады, они большей частью производили на меня удручающее впечатление. А прекраснейшая из богинь Афродита была супругой бога-кузнеца Гефеста. Красотой он не блистал, зато был искусным мастером, который создавал прекраснейшие вещи. Эти супруги как бы олицетворяли собой красоту в двух её проявлениях. Как и вы с Евой.

– Это точно, – согласилась Лилиана. – Такой мастер, как наш Мартин, может произвести на свет только что-нибудь очень хорошее. А вообще… Смешение разных внешних типов даёт самые неожиданные и обычно непредсказуемые результаты. Бывает, мать с отцом очень красивы, а ребёнок не очень. А бывает наоборот.

– И в любом случае это не главное, – строго заметила Хенна.

– Верно, – кивнул Мартин. – Да я ведь не только об этом… Я вот думаю… Производишь человека на свет, наделяя его своими чертами и уже в какой-то мере определяя его судьбу. Он ведь не просит тебя об этом, а ты приводишь его в этот мир и не знаешь, будет ли твой ребёнок счастлив.

– Твой – будет, – спокойно сказала королева. – Потому что в этом мире его ждёт любящий отец. Твоя дочь ещё не родилась, а ты уже о ней беспокоишься. Ребёнок счастлив, когда его любят.

– Да уж, – вздохнула Лилиана. – У меня такого отца не было. Я его вообще не помню… И красоты у меня сроду не было, однако я счастлива.

Она посмотрела на сидящего рядом Томаса, и он ответил ей взглядом, от которого любая женщина почувствовала бы себя счастливейшим созданием во вселенной.

– Мама правду говорила, что иногда я веду себя, как круглый дурак, – смущённо улыбнулся Мартин.

– С молодыми отцами такое часто бывает, – авторитетно пробасил воевода Герен. – Всё думаешь, какой он родится, этот новый человек, в котором будет течь твоя кровь… И знаешь, что с его появлением твоя жизнь изменится навсегда. Появится новое звено в цепи твоего рода, и надо позаботиться о том, чтобы оно стало крепким.

По прогнозам врачей новое звено в цепи рода Кейнов обещало быть крепким. Мартин регулярно бывал на Эдеме, то и дело передавая Илане привет от Евы и Люцифера. Врачи не возражали против того, чтобы кот жил с ней в одной комнате. Они даже считали, что его присутствие действует на будущую мать благотворно.

Илана всё собиралась навестить Еву – очень уж она соскучилась по Люциферу (по Еве как-то не очень), но постоянно откладывала этот визит. Открывая врата другим чуть ли не каждый день, сама она посёлок покидала редко. Несмотря на лекарство Эдеры, она время от времени ощущала слабость и тошноту, поэтому предпочитала оставаться в том месте, где её плохое самочувствие, даже застав её врасплох, никому не создаст проблем.

Но в Германаре Илана всё же несколько раз побывала. Первым делом она отправилась в посёлок на западной окраине Гаммеля, чтобы предложить ютам перебраться в Айсхаран, в имение Сельхенвурдов. Посёлок оказался пуст. Илана знала, что своих могущественных соплеменников юты опасаются больше, чем людей и кого бы то ни было ещё. Наверняка, обитатели посёлка решили убраться подальше, дабы не сталкиваться с ютами, вступившими в сговор с Айслиндом и герцогиней Левенхольд. Уж они-то должны были догадаться, кто теперь занял королевские покои в обличье Изабеллы и Гая. Возможно, эти два юта-оборотня были не единственными оборотнями, поселившимися во дворце. Не исключено, что теперь весь город наводнён оборотнями, играющими на стороне Айслинда и герцогини. «В случае чего мы найдём, где спрятаться», – сказал однажды Илане Лоффи. Ей хотелось верить, что её друзья в безопасности, тем более, что посёлок выглядел так, как будто его покинули не в спешке, а спокойно, собрав все вещи.

В Гаммеле царило затишье. По городу по-прежнему разгуливали бледнолицые патрули в серебристых плащах, к которым горожане уже стали понемногу привыкать – улицы больше не выглядели такими пустынными. Космопорт открыли. Ледяных кораблей там теперь было больше, чем сверхсветовых звездолётов, но это уже тоже перестало удивлять германарцев. Люди ко всему привыкают. Илана думала, что не сегодня завтра в столицу войдут войска под предводительством лже-Таддеуша в роли принца-спасителя, но ничего такого не произошло. Зато по Германару стремительно распространялся слух, что законный наследник короля Георга Августа похищен врагами, потому и не может освободить страну от узурпаторов. Впрочем, жителей Гаммеля эти слухи волновали явно меньше, чем рассчитывали те, кто их распространял. Поскольку банковские счета граждан были по-прежнему заморожены, людей куда больше занимала проблема – как раздобыть деньги. И если улицы Гаммеля теперь не были такими оживлёнными, как раньше, то блошиные рынки на окраинах быстро разрастались. Люди потихоньку распродавали не особенно нужные вещи или обменивали их на товары, в которых нуждались. Состоятельные горожане, всегда располагающие достаточным количеством наличных, по блошиным рынкам не ходили, но продукты теперь покупали в дешёвых магазинах. Во-первых, экономили – мало ли насколько затянется кризис, во-вторых, предпочитали, чтобы их благополучие не особенно бросалось в глаза – в городе участились кражи. По улицам постоянно ходили небольшие процессии ортодоксального братства, призывающие соотечественников к смирению и терпению. Соотечественники обращали на них внимание не больше, чем на назойливо жужжащих осенних мух. Жители Гаммеля казались Илане не испуганными, а скорее усталыми. Создавалось впечатление, что им уже всё равно – люди ими правят или демоны, узурпатор или законный король. Лишь бы прокормиться и лишь бы всё было тихо.

– По-моему, ваших граждан и не надо призывать к смирению, – заметил побывавший в Гаммеле Хай-Вер. – У нас бы уже давно вышли на улицы с требованием к правительству – либо получше разъясните ситуацию, либо отправляйтесь в отставку. В таких случаях создаётся временное правительство. Каждый округ выдвигает своих вождей, а уж войдут ли они в состав нового кабинета, зависит от того, как они себя зарекомендуют в период смуты. Доверия народа заслуживают прежде всего те, кто находит самый безболезненный выход из кризиса.

– Самый безболезненный – это какой? – спросил Гай.

– Самый мирный.

Это был один из ежедневных «военных советов» в небольшой гостиной на верхнем этаже.

– Странно, – удивилась Лилиана. – В мире, где придаётся такое значение хорошему владению оружием и где им владеют практически все, так не любят воевать.

– Мой народ уже достаточно навоевался. Благодаря дахарам мы были на грани вымирания. С тех пор мы уяснили две вещи: мы больше не хотим воевать, а чтобы защититься от любителей войн, всегда должны быть готовы дать отпор, а значит хорошо натренированны и вооружены. Поэтому мы так любим военные состязания.

– И войны на чужой территории, – усмехнулась Хенна. – Из ваших разговоров я поняла, что среди гаттанов много наёмников, которые за хорошую плату служат в разных мирах Федерации.

– Наши наёмники действительно ценятся и получают высокую плату, – спокойно сказал Хай-Вер. – Но в захватнических войнах гаттаны не участвуют – под страхом вечного изгнания с родной планеты.

– Ну, есть ведь те, кто предпочитает родной планете миры получше, побогаче. Вы же видели гаттанов в армии герцогини в Блэквуде.

– Всякие есть, – согласился гаттан без тени раздражения. – Думаю, миров, которые бы состояли из одних праведников, не существует.

– А религия у вас есть? – спросил Эдан, явно желая сменить тему.

– Есть.

– И кто ваши боги?

– Апедемах и Саахмет.

– Они похожи на вас?

– Разумеется. Говорят, что когда-то очень давно божественные супруги Апедемах и Саахмет посетили Землю, и альфа-гуманоиды, жившие в долине реки Уасет, стали почитать их наравне со своими богами. Там до сих пор остались храмы Апедемаху и Саахмет.

– Я их видела, – улыбнулась Изабелла. – Я была в Египте. В древности там молились этим львиноголовым богам. Их называли Апедемак и Сохмет… Или Хатор-Сохмет.

– Сейчас их чаще изображают в виде солнечных дисков. Нашу планету освещают два солнца – красное и жёлтое. Большое, красное – Апедемах, поменьше, жёлтое – Саахмет.

– И от которого больше света? – поинтересовалась Хенна. – От жёлтого?

– Конечно. Оно почти такое же, как ваше. И находится в небе дольше, чем красное. Примерно треть года они около двух стандартных часов светят одновременно, а большую часть года – едва заходит одно, как восходит другое.

– А что вы считаете ночью? Наверное, время, когда светит красное солнце?

– Так считают альфа-гуманоиды, которые живут на нашей планете. Людям удобней делить сутки на день и ночь, и они предпочитают отдыхать в более тёмное время суток. Для нас, гаттанов, это в общем-то не принципиально, но я в последнее годы почти постоянно живу среди людей, так что привык к вашему режиму.

– А почему ты в последние годы живёшь среди людей?

Эдан послал сестре выразительный взгляд – его явно коробил тон допроса, которым она разговаривала с Хай-Вером. Гаттан же оставался невозмутимым.

– По долгу службы.

– Говорят, тебя похитили на Майдаре. Извини за любопытство, но ты там, случайно, не наёмником был?

– Нет.

– А кем?

– Я офицер разведывательного подразделения, которое подчиняется только правительству Гатта-Наары. При всём моём уважении к тебе, Хенна, рассказывать о своих служебных делах что-то ещё я не вправе. Могу лишь с чистой совестью тебя заверить, что ни правительство Гатта-Наары, ни я лично ничего против Айсхарана не затеваем.

По лицу Эдана было видно, что он лихорадочно соображает, куда бы повернуть разговор, чтобы опять не выйти на какую-нибудь скользкую тему, но Хенна избавила его от этой нелёгкой задачи.

– Пойду распоряжусь насчёт ужина, – сказала она.

Илане казалось, что едва хозяйка поместья покинула комнату, даже огонь в камине повеселел и разгорелся ярче. Хенна изо дня в день становилась всё более раздражительной, а её брат изо всех сил старался разогнать тучи, которые она нагоняла по каждому поводу и без повода. Томас считал, что одной из причин раздражительности Хенны является красавчик Джанни, и чем больше он ей нравится, тем больше она злится.

– Она сроду не признается, что её к нему тянет, даже самой себе. Любовь к чужаку противоречит её представлениям о долге перед семьёй и перед отечеством.

– Господи, какая глупость, – вздохнула Лилиана. – Она бы хоть попробовала проанализировать, в чём тут противоречие.

– Есть люди, которые просто боятся быть счастливыми, – сказал Мартин.

– Вот этого я уж совсем не понимаю, – решительно заявила Лилиана.

– За всё хорошее приходится платить. Нельзя получить что-то действительно стоящее, ничем не поступившись. Надо иметь смелость что-то изменить в своей жизни, в самом себе. Куда проще всё переть и переть по накатанной дороге, защищаясь, как бронёй, всеми этими рассуждениями о долге.

– Кстати, о броне! – встрепенулась Илана. – Я всем сделала?

– Всем, – ворчливо ответил Мартин. – Лучше о своей собственной броне подумай. И вообще побольше отдыхай – уже на призрак похожа стала.

– Я всю жизнь на него похожа, – отшутилась Илана, – Истинные дети Адама и Евы постоянно мне об этом говорят.

«Лучше бы уж моё взросление протекало, как у дочерей Евы, – подумала она. – Когда хоть всё это кончится?»

Теперь все, кто отправлялся через врата «в командировку», надевал под одежду тонкую броню из ткани, пропитанной магическим льдом. Себе Илана сделала такую же поддёвку, и однажды убедилась, что не зря. Она так и не поняла, случайное это было нападение или её выследили. Во второе верилось с трудом – отправляясь в Гаммель, Илана всегда с особым тщанием продумывала маскировку. В тот день она решила навестить свою бывшую наставницу. Джеральдины Вустер дома не оказалось. Илану успокоило то, что квартира выглядит отнюдь не запущенно, а в холодильнике есть продукты, причём, судя по датам на упаковках, свежие. Ей бы следовало вернуться в Айсхаран через зеркало в ванной Джеральдины, но очень уж хотелось пройтись по улицам Гаммеля. Илана постоянно ловила себя на том, что скучает по этому городу. К тому же не мешало проверить, изменилась ли обстановка.

На первый взгляд ничего не изменилось: нечастые прохожие, поспешно уступающие дорогу «серебряным плащам», из транспорта сплошь такси да полицейские машины, на информаторах портреты Изабеллы и Гая. И никаких намёков ни на появление в столице «законного» правителя, ни хотя бы на ожидание его появления. Зато на изгороди какого-то маленького сквера Илана увидела листовку, в которой говорилось, что в королевском дворце поселились оборотни. «Не верь глазам своим! – призывал автор. – Видимое обычным зрением редко отражает суть».

Девочка сорвала листовку, сунула её в карман и свернула в переулок, ведущий к торговому центру «Звездопад». Это было одно из самых бойких мест Гаммеля, изобилующее всякого рода информацией – и в бумажном, и в голографическом виде. Вот тут-то на неё и напали. Долговязый тип в полумаске ударил её ножом в спину, а когда почувствовал, что клинок наткнулся на непреодолимую преграду, растерялся. Илана выхватила у парня нож, и тот, сообразив, что противник гораздо сильнее, чем кажется с виду, умчался быстрее лани. Илана сочла за благо тут же вернуться в Айсхаран. Скорее всего, это было обычное разбойное нападение, но мало ли… Впрочем, её гораздо больше волновала ситуация вокруг германарского трона.

– Похищение Таддеуша нарушило планы Айслинда, но на герцогиню, похоже, особого впечатления не произвело, – сказал Джанни, вернувшись из очередной прогулки на Майдар. – Внучатый племянник всего лишь одна из пешек в её игре, и явно не самая ценная.

– Значит, Айслинд всё же не решился заменить своего любимца двойником-ютом, – задумчиво произнесла Хенна.

– Айслинд не дурак. Он понял, в какую может угодить ловушку. Он же знает, что оборотня можно разоблачить. Если разоблачат ютов, которые сейчас изображают Изабеллу и Гая, не так-то просто доказать, что этих оборотней использовали сторонники Таддеуша. А вот если разоблачат юта, исполняющего роль Таддеуша… В общем, сами понимаете. Того, кого хочешь объявить законным правителем, лучше преподнести народу в натуральном виде. Айслинд решил не рисковать. Наверняка он сразу связался с герцогиней, чтобы вместе с ней обдумать дальнейший план действий. Дядя пообщался с этой змеёй – на безопасном расстоянии – и намекнул, что судьба её внучатого племянника зависит от её готовности пойти на уступки. Но она такой готовности не продемонстрировала.

Джанни сделал паузу, чтобы сделать глоток ласмы, и Илане на мгновение показалось, будто он о чём-то умолчал.

– Не так-то уж он ей и дорог, этот Тэд, – продолжал Моретти. – И всё равно хорошо, что он у нас. Если бы он появился в Гаммеле, «узурпаторы» были бы с позором изгнаны, а в стране бы сразу начались приятные для граждан перемены. Глядишь, его бы и впрямь сочли добрым королём-освободителем. И привыкли бы таковым считать. Вот и доказывай тогда народу, что он обманщик и пешка в преступной игре. То есть доказать-то можно, но уже потруднее будет.

– Это точно, – согласился Томас. – Большинство людей судят о правителе по переменам в своей судьбе, и непросто открыть им глаза на того, с чьим появлением им стало лучше.

– Кстати, как себя чувствует наш честолюбивый юный граф? – поинтересовался Джанни.

– Пока честолюбия у него не поубавилось, – усмехнулась королева. – По-прежнему считает свою бабку первой леди во вселенной и надеется, что скоро она всех заставит плясать под свою дудку.

– Ну что ж, пусть надеется, если это помогает ему сохранять душевное равновесие. Он всё равно никогда не въедет в Гаммель на белом коне. Трон достанется законному наследнику, а пока идёт подготовка почвы.