Текст книги "Снежная Дева (СИ)"

Автор книги: Светлана Зорина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц)

– Богиня гневается, – сурово сказала Хенна. – Люди стали тщеславны, эгоистичны, слишком много думают о чужеземных благах и плохо заботятся о своём собственном мире. То, что гибнут священные деревья Вуурданы, – очень плохой знак. В древности им приносили жертвы. Иногда человеческие. Жертву поднимали на дерево и привязывали к ветвям перед началом ахмара – периода, когда ахма жаждет крови.

– А как определить начало и конец этого периода? – спросила Илана.

– Очень просто. О начале ахмара заранее предупреждает запах, который исходит от хаулл. А когда дерево насытится, на стволе выступает розоватая смола. Это означает, что ахма снова безопасна. А смола эта обладает множеством целебных свойств. Чем больше богиня взяла, тем щедрее потом одарит. За одну смерть она дарит много жизней. Жертва Вуурдане никогда не бывает напрасной.

Илане показалось, что Эдан немного помрачнел. Этот задумчивый юноша нравился ей всё больше и больше. В отличие от его сестры-близнеца.

«Первый из близнецов рождается для света, а второй для тьмы, – вспомнила Илана. – первый должен жить, а второй предназначен в жертву…»

Она уже знала, что из этих двоих Эдан родился вторым.

Как ни странно, Мартина посетили похожие мысли.

– Валькирия, уводящая героя в Валгаллу, – задумчиво произнёс он, глядя вслед брату и сестре, которые, вскочив на коней, помчались по тропе, ведущей в гимеловую рощу. Они решили поехать вперёд, чтобы предупредить Эдеру о гостях. – Может, лучше в повозку сядешь? Места там достаточно. Туши немного подвинем…

– Всё действительно так плохо? – перебила Илана. – Она и впрямь считает, что жертва Вуурдане в начале следующего года должна быть человеческой?

– Да нет… Как бы Хенна ни тряслась над древними традициями, смерти своему брату она не желает. Она к нему очень привязана. Даже излишне, я бы сказал… Но она действительно чем-то похожа на валькирию.

– Валькирии – это всего лишь низшие божества, – мрачновато усмехнулся Гай. – Верховные боги и богини в их советах никогда не нуждались. Храм совсем близко, вот в этой роще, куда мы сейчас въедем. Ты как, Илана?

– Нормально. Я поеду верхом.

Гимеловый лес был смешанным. Преобладали серебряные гимелы – их так называли за серебристо-серый цвет ствола и ветвей, но довольно часто встречались и голубые, глядя на которые, Илана вспоминала маленькую рощу в замке Айслинда. Рощу, далеко не всегда похожую на своё отражение в зеркальной скале.

Время от времени лес становился совсем редким, и среди деревьев Илана видела странные растения – какие-то полупрозрачные суставчатые кусты, похожие на изделия из светло-зелёного стекла или хрусталя. Проезжая мимо одного их этих кустов, Илана потрогала его. Он и на ощупь напоминал стекло.

– Ледяной мох, – пояснил Гай. – Симбиоз здешнего мха с вечным снегом. Одно из тех изменений, о которых говорили Хенна и Эдан. Магический снег влияет не на все растения, но некоторые из-за него гибнут, а многие становятся другими. Бывает, что даже приобретают целебные свойства, но чаще всего это изменения не в лучшую сторону. Снежные маги так долго превращали обычный снег в вечный, что в Айсхаране его накопилась очень много, и он стал выпадать в виде осадков – ты же знаешь о круговороте вещества в природе.

– Да-а… И осадки эти всё чаще и чаще заносит в другие миры.

– Здешние маги нарушили экосистему своего мира, как это, увы, довольно часто делали и до сих пор делают в нашем мире учёные.

– Пит Утсон совершенно прав, – вздохнула Илана. – Магия – это по сути та же наука. И так же разрушительно может воздействовать на природу.

– Точно, – кивнул принц. – Эдера вообще считает, что маги Айсхарана, а прежде всего иланы, полукровки и наары – спровоцировали те самые катастрофы, которые тут время от времени бывают. Эксперименты с материей не прошли для этого мира даром.

– Айслинд говорил, что маги занялись этими экспериментами, чтобы выжить, когда тут началось глобальное похолодание…

– Возможно, он перепутал причину и следствие, – усмехнулся Гай. – Во время спасательных рейдов мы обнаружили старый храм с рукописями. Служитель Вуурданы Армилар занимался экологическими исследованиями, ну или чем-то вроде, и наблюдал за небесными телами. Мы отнесли эти рукописи Эдере, и ей многое удалось разобрать – служители Вуурданы всегда изучали древний язык. Армилар не был магом. Он там где-то обмолвился, что ни хатанские, ни снежные маги никогда не позволят ему ознакомить с его теорией жителей Айсхарана, поскольку никогда не пожелают признать, что именно маги довели свой мир до катастрофы, которая разразилась потому, что они разрушили другой мир. С тех пор бедствие в виде падения осколков регулярно обрушивается на Айсхаран, и так будет продолжаться до тех пор, пока этот мир не погибнет. Или, согласно более оптимистической версии, пока маги не искупят свою вину перед жителями того погибшего мира, хотя те и понятия не имеют, кто разрушил их мир, а иланов так просто боготворят.

– Это он о ком? – спросила Илана и, прежде чем Гай успел что-то сказать, воскликнула:

– Юты! Они же боготворят иланов. И они не уроженцы Айсхарана – это я точно знаю. Один мой знакомый ют говорил мне, что когда-то очень давно иланы спасли его народ, уведя сюда с гибнущей планеты… Погоди-погоди, что-то я не совсем понимаю… Значит, иланские маги и уничтожили тот мир?!

– Не знаю… Возможно, Армилар действительно говорит о ютах и об их погибшем мире. Эдера ещё не всё расшифровала. Всё там прочесть и не удастся – рукопись сильно пострадала от сырости. А Пит Уотсон… Это из блэквудской группы?

– Да. Я должна их найти. Они же так и не знают, что с нами случилось…

– Не беспокойся, их уже ищут. У меня есть свои люди на Майдаре. К сожалению, не очень влиятельные, но всё же… К тому же скоро туда отправится Хай-Вер и наладит кое-какие связи по своим каналам. И Томас, вроде бы, с ним туда собирался. Хочет поискать там знакомых своей семьи. Гилленсхаали – одно из достаточно видных семейств Федерации.

– На Майдаре слишком много шпионов герцогини, и не стоит отправляться туда целой толпой. К тому же влиятельных знакомых у Гилленсхаалей всё же больше на Авалоне…

– Туда мне врата не открыть.

– Но мне-то это ничего не стоит. Во всяком случае, в Камелот, который я очень хорошо помню. Королевская чета Авалона нас с Томасом не жалует, но мы уж постараемся не засветиться и вообще там долго не задержимся. Зато герцогине и в голову не придёт отслеживать нас в Камелоте. Все считают, что после истории с принцем Артуром мы туда…

Илана еле удержалась на лошади, когда та неожиданно шарахнулась в сторону и встала на дыбы. Конь принца тоже захрапел и попятился.

– Что с ними?

– Тише, – негромко сказал Гай. – Не повышай голос и не делай резких движений. Главное – его не злить.

На узкой, петляющей среди серебристых гимел тропе стоял полуобнажённый подросток с длинными вьющимися волосами и необыкновенно бледной кожей. Он был красив, но производил какое-то жутковатое впечатление. Казалось, путникам явился дух-покровитель этой рощи. Тёмно-синие глаза мальчика смотрели на небольшой конный отряд каким-то странным, застывшим взглядом. Незнакомец напоминал одновременно безумца и отшельника, которого заставили выйти из нирваны. Илане показалось, что губы у подростка слишком яркие по сравнению с его мертвенно-бледным лицом. Приглядевшись, она поняла, что его рот просто испачкан чем-то красным, похожим на свежую кровь. Такие же пятна были у него на руках и на груди.

– Ты охотился? – ласково обратился к мальчику Гай. – Надеюсь, ты сыт?

Тот ничего не ответил и отломил от ближайшего «хрустального» куста длинный стебель, похожий на острую пику.

– Нам не нужна охрана, – поспешно произнёс Гай всё тем же дружелюбным тоном, хотя Илана видела, что он весь напрягся и на всякий случай держит руку поближе к кинжалу. – Но мы слегка заблудились. Покажи нам дорогу к Эдере. Она нас ждёт. Эдера нас ждёт, понимаешь?

Упоминание об Эдере заставило подростка опустить «пику», но лицо его более приветливым не стало. Илана заметила, что юный горм – а это явно был горм – внимательно на неё смотрит. И чем дольше он на неё смотрел, тем явственней в его глазах читался страх. Илана вспомнила, как легко расправилась во дворце с ханнами. С гормами она ещё не сталкивалась, но чувствовала, что над ними у неё тоже должна быть власть. Похоже, почувствовал это и горм. Но он всё равно был опасен, в том числе и для неё. Пугать это существо было так же опасно, как и злить.

– Как тебя зовут? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал одновременно властно и доброжелательно.

– Эдера зовёт меня Динги, – ответил мальчик на хорошем межгалакте, причём акцент выдавал в нём уроженца Германара.

– Проводи нас до святилища, Динги. Эдера нас ждёт. И выброси эту палку, тебе ведь никто не угрожает.

Подросток тут же закинул ледяной стебель в кусты и, повернувшись, зашагал по тропе.

– Слава Богу, – Гай вздохнул с облегчением. – Я слышал, что существа, изменённые при помощи магического льда, сразу чуют хозяина в том, кто по-настоящему владеет снежной магией. Теперь я вижу, что это правда. Эдера нашла к ним подход, она их почти приручила, но госпожой они её не считают.

– Вот именно, – недовольно заметил старый Герен, дружинник, служивший ещё деду Эдана и Хенны, верингу Айленду. – Не следует позволять им вот так вот запросто бродить.

– Да, действительно, – сказала Илана. – Тем более что у него нет амулета.

– Думаю, нелюдь и без амулета на пропадёт, – усмехнулся Герен.

– А кстати, как тут себя чувствуют звери?

– Замечательно, принцесса, – заверил Илану старый дружинник. – Они у себя дома. По просьбе своих избранников богиня сделала этот лес опасным для людей, но не для зверей. Вуурдана никогда не причинит вреда невинным тварям.

– Эдера говорила, что домашнее животное, попав в этот лес, может пострадать, – возразил Гай. – У большинства одомашненных зверей инстинкты повреждены, поэтому она просила не оставлять здесь лошадей без присмотра. Но за вуурдов можно не опасаться, даже за ручных. Это их лес.

Возглавлявший отряд Динги неожиданно остановился и, сорвав с куста какой-то круглый плод, направился к Илане. Её лошадь опять испуганно захрапела и попятилась.

– Спасибо, Динги, – поблагодарила девочка, приняв из рук юного горма нечто похожее на бледно-розовый апельсин и благоухающее так, что хотелось сразу же очистить его и съесть. Правда, уже в следующее мгновение Илана поняла, что есть этот «апельсин» ни в коем случае нельзя. Аромат плода вдруг показался ей каким-то приторным и навязчивым. Ей стоило немалых усилий, чтобы одолеть подступившую к горлу тошноту и улыбнуться Динги.

Горм не ответил на её улыбку, но чувствовалось, что он очень доволен.

– По-моему, это нельзя есть, – негромко сказал Гай, когда мальчик отошёл. – Поднеси к нему амулет…

– Я и так знаю, что нельзя. А он явно не знает – он же хотел сделать мне приятное. Он может тут что-нибудь сорвать и сам отравиться…

– Не беспокойся, гормы не едят ничего, кроме сырого мяса, и не пьют ничего, кроме воды и крови.

– Вам многих удалось спасти?

– Наверное, спасти – это звучит слишком громко. Мы освободили их из ледяных гробов и от власти аханаров, но что делать с ними дальше, не знаем. Но лучше уж пусть они будут здесь, чем пополняют вражеское войско. Хорошо, когда удаётся спасти тех, кого заморозили недавно, но граждан нашего мира среди таких почти нет. В последнее время похищений в Германаре не было, а все те, кого похитили раньше, стали гормами.

– Как вы извлекаете их из магического льда?

– При помощи всё того же линдимина. Его излучение способно растапливать вечный лёд. Самое забавное, что я обнаружил это случайно. Методом тыка, можно сказать. Пробрался в очередной раз в одну из их проклятых лабораторий, а там, наверное, не меньше сотни ледяных глыб, в которых дети. Смотрю и думаю: «Как бы их освободить? Если этот линдимин помогает открывать врата, то, может, он и магический лёд растопит?» Поднёс камень к ледяной глыбе, а он слегка засветился, и глыба начала таять. Я чуть не запрыгал от радости. Не прошло и получаса, как я их всех освободил. Думал, проблема решена, а оказалось… Сперва они сидели на полу и смотрели на меня остекленевшими глазами. Я говорил с ними на всех языках, какие только знаю, но они смотрели так, как будто впервые слышат человеческую речь. А потом самый маленький – лет девяти – вскочил и набросился на меня, словно дикий зверь. Мне пришлось его оглушить. Тут второй набросился и чуть не задушил. Смотрю – они постепенно приходят в себя, и глаза у них уже не застывшие, а горят злобой. Я выбежал из зала и чем-то вход задвинул, но они через некоторое время всё-таки вырвались наружу. Правда, далеко уйти не успели. Аханары их поймали и привели в чувство. Потом я узнал, что извлечённый из ледяного кокона горм первое время пребывает в шоке, а потом впадает в бешенство. Вывести горма из этого состояния может только его хозяин – маг, который его заморозил. Теперь, когда мы во время наших рейдов их размораживаем, то сразу даём им успокаивающий травяной отвар. Его делает Эдера. Выпивают они его охотно – их всегда поначалу жажда мучает. Питьё действует в течение часа, так что можно без проблем доставить их в святилище, ну а тут уж Эдера ими занимается. У неё есть дар внушения. Она считает, что небольшой, но всё же ей удаётся как-то держать их в узде.

– И аханары тогда не догадались, кто выпустил гормов?

– Нет. Они решили, что это действует какая-то враждебная им колдовская группировка. Провели расследование, охрану лабораторий усилили. Мне, естественно, пришлось опять затаиться, да я и не решался больше гормов размораживать. Понял, что это всё равно как вызывать демонов, с которыми не можешь совладать. Теперь другое дело – теперь я не один, и нам помогает Эдера. А тогда я решил собрать как можно больше улик. Раздобыл в Гаммеле аппарат и стал снимать эти лаборатории. И представляешь – ничего не получилось, ни одна голопроекция! Или магический лёд как-то действует на всякого рода видеоаппаратуру или аханары умудрились защитить от этого свои лаборатории. Они ведь уже давно имеют дело с представителями других миров, в том числе и миров с высокоразвитой техникой. Живя тут, я убедился, что существует магия, против которой техника бессильна. Но кое-что я всё-таки заснял – в замке Селихен. Голопроекции, правда, очень плохие – видимо, там тоже действует магическая защита. Я размножил этот материал и разослал куда мог, но, сомневаюсь, что это сойдёт за важные улики. Сейчас ведь хоть какое видео можно сделать.

– И всё же твои наставники-колдуны явно тебя недооценили.

– Думаю, они недооценили тот кусок линдимина, который мне дали. Без него я бы никуда не пробрался. Эдера говорит, что эти камни неоднородны по составу и не одинаковы по магической силе. И вроде бы линдимин – это даже и не камень. Это весьма загадочная материя, природа которой до конца не известна ни одному магу.

– А как вы нашли Бил… королеву и всех остальных?

– Я узнал, что вы все здесь, в Айсхаране. Я не из тех, кто может открыть любые врата, но линдимин и помощь Эдеры позволяют нам следить за нашими врагами. В горах есть место, откуда мы наблюдаем за дворцом Айслинда. Подзорную трубу я раздобыл на Майдаре. Всего, конечно, не увидишь, но получить представление о том, что творится в королевской резиденции, можно. Мы поняли, что во дворце появились новые люди. Оставалось только выяснить, кто именно. В этом мне помогла моя подружка Анда, дочка старейшины одного из посёлков при замке. Дело в том, что в горах есть врата, о которых не знают ни Айслинд, ни колдуны. Я обнаружил их случайно, ещё когда охотился с учениками аханаров на горных коз. Я несколько раз встречался там с Андой уже после того, как бежал из Серебряного замка, и она рассказывала мне, что происходит во дворце Айслинда. Во время последней встречи я выяснил, что у него гости из Германара. И не простые, а сама королева со своими друзьями. Больше всего Анда говорила о тебе, правда, в её описании ты выглядела на редкость непривлекательной. Она жутко ревнива.

– А ты?

– Я? А почему ты спрашиваешь? – похоже, принца немного смутил прохладный тон Иланы. – Ты считаешь, что я ею пользуюсь? Она прекрасно это знает. Анда не невинная овечка и про свою выгоду никогда не забывает.

– Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь. Это дочь старейшины Эрвила?

– Да.

– А ты знаешь, что она очень дружна с Таддеушем?

– Догадываюсь. Девчонки из племени равнинных кельдов не особенно щепетильны в любовных делах. Если один дружок появляется редко, то почему бы не поразвлечься с другим, который тоже весьма хорош собой, да ещё и не ссорится с королём Айслиндом. Я же тебе говорю – Анда отнюдь не невинное создание…

– Но она же в любой момент может тебя заложить!

– Ни в коем случае, – спокойно возразил принц. – Я её первый мужчина, и она никогда не посмеет причинить мне вред. Для женщины её племени первый мужчина – это гораздо больше, чем просто первый любовник. Это избранник, посланный ей богиней, чтобы посвятить её в таинство соития. Любой вред, который женщина причинит избраннику, вызовет гнев Высших. Я давно в Айсхаране и знаю здешние обычаи. Мне Анда не причинит зла, но другим лучше не становиться у неё на пути. И слава Богу, что она переключилась на Тэда. Если бы она меня действительно любила, я бы не смог её вот так вот использовать. От неё я и узнал, куда Айслинд отправил своих незваных гостей. Пещеры-лаборатории засекречены, но Таддеуш-то многое знает, и кое-что Анде удаётся из него вытягивать. Он ей доверяет… По-моему, он считает, будто она от него без ума. Тэда опять подводят самовлюблённость и завышенная самооценка. Эта девчонка никогда не теряет головы… На вопрос о тебе она поморщилась и ответила, что ничего толком не знает. Вроде бы, ты заболела и валялась в беспамятстве, а потом исчезла в неизвестном направлении. Что ж, она не солгала. Спасательную операцию мы провернули в тот же день. Анда сказала, что Айслинд, Киммирелис и вся их свора ближе к вечеру устраивают сходку во дворце, так что в лабораториях, кроме охранников, никого не будет. Всё получилось замечательно, даже без крови обошлось. Дочь Эрвила была неплохим осведомителем, но за день до того, как ты сбежала сюда прямо из-под носа людей герцогини, Анда оказала мне последнюю услугу. Она сообщила, что Айслинд и аханары переправили всех оставшихся замороженных в другой мир. В какой именно, она не знала, но Тэд как-то обмолвился, что у аханаров уже не в одном мире есть такие вот лаборатории, где создаются гормы, хотя они предпочли бы создавать их здесь. Якобы в здешних пещерах магический лёд активней, а устроить подобную лабораторию на другой планете непросто. Анда сказала, что больше не сможет мне помогать, и наша встреча последняя. Ей показалось, что за ней следят, а значит, что-то заподозрили. Надеюсь, с ней всё в порядке. Благодаря ей мы теперь знаем, что на поиски колдовских лабораторий в пределах Айсхарана время можно больше не тратить. Знать бы ещё, на каких планетах их искать.

– Эта Анда неплохо осведомлена о делишках колдунов. Я думала, люди в придворцовых посёлках вообще ни о чём не догадываются…

– Анде известно гораздо больше, чем кому-либо, а остальные… Скорее всего, многие догадываются, что король Айслинд не такой душка, каким прикидывается, но они стараются об этом не думать. Ведь они от него зависят. Пока они ему верны, они под защитой.

– А эти врата в горах… Они далеко от замка?

– Довольно далеко. Без мощной подзорной трубы ничего не увидишь. Я обнаружил эти врата на охоте, а охотились мы обычно далеко от замка. Знаешь… Окрестности замка – странное место, совершенно пустынное. Ни птиц, ни зверья. Здешние горные козы питаются собой. Это такое зимнее растение, похожее на мох. Растёт прямо на камнях, и козы выкапывают его из-под снега. Видела бы ты их копыта – такие острые! Горные козы вообще очень сильные и агрессивные. Иной самец в одиночку может дать отпор рианну. Наверное, вблизи дворцового комплекса нет собы, потому козы там и не водятся, но иногда мне кажется, что это место их отпугивает. И не только их. По-моему, его даже птицы облетают стороной. Да и мне там однажды не по себе стало. Помню, мы с Андой решили встретиться в ущелье недалеко от скалы, в которую упирается зимний сад самого крайнего придворцового посёлка. Место там красивое, но я почему-то не мог избавиться от тревоги. У меня было такое чувство, что все эти ледяные скалы вокруг нас вот-вот растают… Или просто исчезнут. И мы с Андой исчезнем. А может, окажемся в каком-то ином пространстве. Когда я ей об этом сказал, она засмеялась, но, по-моему, ей тоже стало неуютно. Больше мы туда не ходили. Потом Риган, один из молодых аханаров, сказал мне, что некоторые считают это место обиталищем ханнов. В Айсхаране так называют живых мертвецов.

«Собы там навалом, – подумала Илана. – И козы, и другие звери действительно боятся этого места. Из-за ханнов или из-за чего-то другого, но боятся».

– Анда приходила к тебе туда в такую даль? Или она тоже умеет открывать врата?

– Мы с ней вдвоём их открывали. У неё тоже есть кое-какие способности к магии и кусочек линдимина, который она выпросила у Таддеуша. Ты же знаешь, что врата открыть легче, если открывать их одновременно с двух сторон, особенно если хорошо знаком с партнёром и в этот момент представляешь его себе. А если ещё у обоих линдимин… Смотри, как красиво!

Теперь кроме ледяного мха между гимелами всё чаще и чаще попадались заросли какого-то растения, похожего на папоротник, которого было много в германарских лесах. Только здешний «папоротник» был гораздо выше и к тому же плодоносил. Кое-где над широкими розоватыми листьями поднимались стебли с гирляндами прозрачных шаров, напоминающих ледышки.

– Тингелин, – сказал Гай. – Ещё один мутант. Между прочим, весьма коварный. Внутри этих шаров сок – очень вкусный и смертельно ядовитый. Но Эдера и из него лекарство делает. Это-то лекарство и вылечило Эдана от хвори, которой он страдал с младенчества. Мне она тоже помогла, когда меня ранили на Сурайе. Жуткое место. Нищета, полное беззаконие. Всем заправляет воровская мафия, с которой наш дорогой Айслинд тоже прекрасно договорился. Помню, как Киммирелис сетовал, что поздно удалось установить контакт с этим миром. Думаю, часть магических лабораторий находится на Сурайе. Альфа-гуманоидов там полно, в основном бедняки. Охотиться там можно чуть ли не в открытую, главное – предварительно хорошо заплатить тому, кто контролирует данную территорию. Ну а я сунулся туда со своими предупреждениями. Один местный князёк весьма любезно меня выслушал, пообещал, что позаботится о безопасности своих подданных, даже безделушку какую-то на прощание подарил. Не успел я и двадцати шагов сделать от его дома, как на меня напал громила с ножом. Знал бы этот князёк о моей нечеловеческой силе, так он бы не одного послал. Я прикончил этого типа его же собственным ножом, но он меня тоже хорошо ткнуть успел. Я еле дотащился до того места, где были врата, но, поскольку был слаб, открыл их не совсем туда, куда надо. То есть, как раз туда, куда надо, просто я не сразу это понял. Я очутился в Айсхаране, но не там, где обычно, а в незнакомом мне месте – возле Тёплых источников, у той арки, где мы только что встречались с танкайцами. И на моё счастье там оказалась Эдера – она ходит туда за плодами мидалы. Это потрясающая женщина. Она даже не удивилась, когда я перед ней появился. Увидела, что я истекаю кровью, и не тратя время на расспросы, принялась за дело. Сразу растёрла на камнях какую-то траву, приложила к моей ране, остановила кровь. А в следующее мгновение я уже оказался в святилище – Эдера умеет делать врата. Я провёл там несколько дней и почти всё ей о себе рассказал. Каким бы недоверчивым я ни стал за последние годы, я сразу почувствовал, что этой женщине можно доверять. От неё-то я и узнал о молодых Сельхенвурдах, которые живут неподалёку в своём охотничьем имении. Она сказала, что я веду опасную игру и что больше мне оставаться в Серебряном замке нельзя. Если мне даже удалось так долго водить аханаров за нос, то это не значит, что я смогу водить их за нос до бесконечности. Я подумал, но всё же вернулся в замок. А через два дня покинул его навсегда. Это было месяцев девять назад. Я подслушал разговор Айслинда и Киммирелиса и понял, что мне действительно больше нельзя оставаться в замке Селихен. Киммирелис говорил, что моё поведение кажется ему всё более странным. Мальчишка мол себе на уме, вечно где-то пропадает. Он явно научился большему, чем мы хотели его научить, и слишком много скрытничает. Не исключено, что он вспомнил своё прошлое, а если это так, то он нам уж точно не подходит. А наш разлюбезный Айслинд и говорит: «Так он нам больше и не нужен. Он мне вообще никогда не нравился и никогда не внушал доверия. И зря вы дали ему слишком много воли. У нас появился другой вариант. Известно ведь, что принц Гай – незаконнорожденный. Мы нашли настоящего сына короля Георга Августа. Причём совершенно случайно. Он, как и этот, должен был стать гормом, но его поисками занялась его двоюродная бабка, которая оказалась весьма известной и могущественной особой. И она знает тайну его происхождения. Более того, она не отказывается от сотрудничества, но мы должны выполнить кое-какие её условия. Этот щенок, её внучатый племянничек, непременно должен стать королём Германара. В отличие от принца Гая он будет покладистым. Мы уже извлекли его из ледяного кокона. Измениться он не успел, но, поверь, это совсем другой характер. Мальчишка просто жаждет оказаться на троне и ради этого согласен на всё. А от Гая избавьтесь, и как можно скорей». Я знал, что Киммирелис никогда ничего не откладывает в долгий ящик, и тут же сбежал. Вот так я и оказался в охотничьем поместье Сельхенвурдов. Хенна и Эдан уже знали обо мне и ждали моего появления. Жаль, что я не встретил их раньше. Ну а вскоре после этого тут появилась и твоя Кошачья банда.

– Значит, теперь ожидается появление в Гаммеле законного наследника германарского престола, который по замыслу Айслинда свергнет незаконного. То есть тебя.

– Верно. Я не оправдал ожидания этих мерзавцев, и они решили сделать свои ставленником другого. Благо, подвернулся весьма удачный вариант. Таддеуш действительно сын короля Георга Августа. Но поскольку король официально объявил наследником меня, надо меня дискредитировать. Показать народу, что я не принесу своей стране ничего, кроме бед. И вот в столицу Германара вторгается армия демонов, которая всех там терроризирует, наводит на граждан ужас, а предводительствует этой армией безумный принц-демон Гай. То есть не он, конечно, а его двойник, ют-оборотень, но об этом ведь никто не знает. Когда я об этом узнал, то хотел тут же отправиться в Гаммель и попробовать разоблачить псевдо-принца. Ведь ни один оборотень не может хранить ложную личину постоянно. Ему надо периодически отдыхать, принимая свой истинный облик. Мама воспротивилась, остальные тоже. Сказали, что меня постараются убить, прежде чем я успею что-то доказать. Увы, наши враги сильнее. И не только потому, что у Айслинда и аханаров ледяные корабли и большое войско, в котором много неуязвимых воинов – гормов. На их стороне несколько могущественных олигархов, и у каждого из них собственное войско, оснащённое не хуже федеральных вооружённых сил. А главное – у них союзники в Совете Федерации. Я не хочу являться в Геманар со своим маленьким войском, чтобы оно погибло так же напрасно, как те триста спартанцев у Фермопил. Единственное, что мы можем попытаться сделать, так это похитить Таддеуша. Если мы это сделаем, то он не явится в Германар во главе войска, дабы освободить страдающий народ от тирании узурпатора.

– Да, но они и его могут заменить оборотнем.

– И всё равно это будет не он. Оборотень рано или поздно себя выдаст, а мы, реальные претенденты на престол – законный и незаконный, когда-нибудь сможем предстать перед народом и показать своё истинное лицо.

– То есть я надеюсь, что сможем, – добавил Гай со вздохом. – Теперь главная задача – похитить Тэда. Тем более, что, имея такого заложника, можно будет ставить условия мадам Левенхольд. Да вот только не так-то просто до него добраться – Таддуеш сейчас почти не покидает дворец.

«Ну, эту задачу я возьму на себя, – подумала Илана. – И надеюсь, что прекрасно с ней справлюсь».

Роща поредела, зато заросли ледяного мха стали попадаться чаще. Кони теперь ступали не по снегу, а по жёсткой изумрудной траве, среди которой кое-где сверкали ледяные кристаллы.

– Вечный лёд и вечная трава, – сказал Герен. – Эта трава стала расти в здешнем лесу лет пятьдесят назад. Она не боится никаких морозов и не только пробивается сквозь снег, но и способна его изменять. Даже после сильного снегопада снежный ковёр лежит тут совсем недолго. Он подтаивает и постепенно скатывается в комки, а они превращаются в такие вот ледышки. Смотри – каждая имеет совершенную форму. Они все похожи на хорошо отшлифованные алмазы.

Динги поднял одну из ледышек и стал её рассматривать.

– Их любимые игрушки, – шепнул Илане Гай.

– Выходит, эта трава способна растопить вечный лёд?

– Это же лес богини, – пожал плечами принц. – Кстати, этот лёд целебный. Лесные твари постоянно приходят сюда и лижут его. В основном больные и раненые. А вот и храм…

Сквозь деревья уже виднелась поляна, покрытая всё той же жёсткой травой изумрудного цвета, только ледышек там почти не было. Возможно, их тут подбирали гормы. Приземистый храм Вуурданы едва выглядывал из зарослей тимина. Подъехав поближе, Илана поняла, что он вырублен в невысокой скальной гряде, которая тянулась к югу, постепенно теряясь в густом хвойном лесу.

– Этот храм гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, – сказал принц. – В скале много просторных пещер, которые прекрасно можно использовать как жильё. Что и делается. Гормам там даже нравится жить… Что-то много их сегодня прогуляться вышло.

Последние слова Гай произнёс, понизив голос. Потому что из зарослей тимина навстречу отряду вышли трое юношей и девушка – красивые, льдисто-бледные, со странными, отрешёнными лицами. В их движениях сквозили звериная грация и столь же звериная настороженность. Готовность наброситься на любого, кто покажется им опасным. Гормы замерли, внимательно разглядывая гостей. И сразу было видно, что больше всех их заинтересовала Илана. Динги подошёл к ним и что-то негромко сказал, после чего все пятеро скрылись среди зарослей.

– Илана! – На пороге святилища появилась загорелая девушка в кожаной куртке и высоких сапогах. – Я так рада тебя видеть! Мы с Эдерой собирались за травами, но когда Эдан и Хенна сказали, что ты сюда едешь, решили остаться!