Текст книги "Дарья Искусница (СИ)"

Автор книги: Светлана Суббота

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Темой будут рекомендации как менять форму брови, не подщипывая, только с помощью простого макияжа. И как линия и разная дуга брови могут повлиять на восприятие всего лица в целом.

– Не поняла тебя, слышно плохо. Стрит будет? На улице? – пока я готовилась, Ида совала нос во все коробочки и описывала что видит интересного в трубку, общаясь с сестренкой Можайского. Спелись они с Кирой мгновенно и накрепко, словно родные. – Не на улице? Ладно, все-равно не пойму. Даша тут такой марафет наводит, голова кругом. У нее тут фабрика, Кирюш, словно как Керенский от революции бежать собралась. Кто такой Керенский? Ээээ… Глава временного правительства, переодевшийся в женщину. Нет. Не транс… Нет… Не гей. И не… Господи, Кира, не пугай меня! А? Телефон перед Дашкой просишь поставить и на кнопку нажать? Не вопрос.

Прямо у зеркала, перед моим носом рядом с небольшой камерой для общей съемки, она аккуратно прислонила телефон. Чтобы «Кира посмотрела».

В итоге первые минуты все шло туго. Кира сбивала меня вопросами, да и сам факт съемки, пусть и для последующего монтажа, меня несколько смущал. Нет, с бровями у меня получалось без проблем, а вот что говорить при этом… совершенно неясно. Сидишь как последняя идиотка перед зеркалом и… уговариваешь его именно так начинать красить бровку, с высшей точки дуги. Умасливаешь его по-разному, но молчит зеркало, не реагирует, зараза неприветливая.

Ужасно это – говорить без собеседника.

Ладно, смотрим в камеру. Там еще хуже. Никто не отвечает, а нужно делать вид, что диалог прямо адски полыхает, блогер огонь какой позитивный и коммуникабельный. Вопросы надо себе задавать, как учила Кира, тут же на них отвечать, даже немного спорить. Байки рассказывать и своим же шуткам смеяться. Шизофрения в полный рост.

Подписчиков у Киры было много, и, как ни удивительно, в основном не дети, а подростки и взрослые девушки. Так что советы она давала дельные, особенно для такого дилетанта как я.

На каком-то этапе я все же немного втянулась и начала болтать бодрее, пока… не обнаружила в зеркале прямо рядом с собой – вторую голову. Не дева, а Змея-Горыновна двухголовая.

Оказалось, увлеченная моими советами и примерами Ида шажками-шажками приблизилась к россыпи кисточек и карандашей, вооружилась чем смогла и дисциплинировано следуя моим советам, теперь трудилась над своей бровью, старательно высунув язык.

– Ида, – строго сказала я. – Ты мне мешаешь. У тебя совесть имеется? Что-то не видно…

– У меня как в Греции все есть. Но я прячу, пусть чистенькая будет, – пробормотала подруга, вытаскивая у меня из пальцев щеточку, которая ей приглянулась. – Извини, я же быстренько, а то у тебя так красиво получилось! Такой мастер-класс правильная девочка, а я именно такая, должна сразу повторить, чтобы ничего не забылось. Потом вырежем лишние кадры, делов-то. Ты лучше скажи, а вот с моим хвостиком бровки как лучше? Вверх немного подретушировать или вниз?

– Да! – раздался тонкий голосок Киры. – Здесь девочки тоже про кончики спрашивают.

– Девочки? – удивилась Ида, возвращая на плечо растянутую домашнюю майку. – Какие девочки?

– Я же тебе говорила, стрим**, а не «стрит» делаю, – звонко сообщила Кира. – Ох, как круто зашло! Сколько народу! Девочки пишут, вопросы задают, все просто в восторге. Дашечка хорошо придумала, что показывает и на обычной женщине, а не только на себе.

– Что!? Кто обычная женщина?!

– Да ты красавица, просто необычная, уникальная, – попыталась сгладить я. – Немного нестандартная.

– Да, – опасливо поддакнул тоненький голосок из телефона. – Очень нестандартная.

Пришлось пригнуться, потому что над головой рождалось и набирало силу торнадо. Несколько секунд Ида пыталась собрать в грудь достаточно воздуха, чтобы его хватило на все заготовленные слова. Затем она закашлялась и пришлось подскакивать с места, чтобы постучать по ее спине.

– Да где я нестандартная? – с трудом просипела она, пытаясь справиться с рваным дыханием. – Полная комплектация, проверенная. А они критикуют меня? Говори, что там пишут!

– Конечно, полная! Никто не спорит! – пискнула девочка. – Пишут, что нравишься. И что-то про манку… О. Манкая.

Ида замерла, зыркнула из-под упавшей прядки темных волос на меня, потом в зеркало. И ведь действительно хороша. Яркая, живая, с великолепными дугами игриво изогнутых бровей.

Чтобы завершить стрим, пока подруга с интересом рассматривала свое изображение, я зачастила советами и мелкими рекомендациями. Потом помахала всем рукой и с облегчением отключилась от канала мелкой беды. На всякий случай даже телефон экраном вниз положила.

– Неудобно получилось, – осторожно запустила пробный шар, исследуя настроение Иды.

– Нестандартная, но манкая, – задумчиво пробормотала она, крутя локон и оттягивая майку, чтобы потуже обтянула грудь. – Завлекающая значит. В следующий раз надо футболочку с логотипом моего центра йоги надеть.

– В следующий раз?

– Ты же слышала, тебе, с твоей внешностью, нужна в пару необычная, манкая, но более близкая людям жен… девушка. Вон как народу понравилось. Извини за прямоту, но зря ты, Дашка, сразу с накрашенными глазами села. Тебе нужно сначала тщательно изуродоваться, а потом раз-раз, пару штрихов и ты красотка.

Я отключила камеру, закрыла ноутбук и посмотрела на своего зеркального двойника. Потерла лоб.

– Нет, не буду обманывать. Не хочу. Лучше продолжим в режиме «блогер и подруга», девочек еще позову, когда ты занята будешь. Василису, например. Покажу подписчикам подбор образов для разных типов лиц и фигур…

Слово за слово, и в итоге мы обсуждали мое будущее как блогера до глубокой ночи. О том, какие темы лучше взять следующими. Какой фон выбрать сзади. Кого из специалистов поискать для создания спецэффектов в роликах.

Непонятно когда, совершенно естественно и непринужденно, к нам присоединилась по скайпу Кира, но была изобличена и выпнута спать. Маленькие девочки, даже очень умные и продвинутые, должны правильно высыпаться, а не путать ночью взрослых теток странными словечками. Из-за которых эти самые тетечки, смущаясь и переглядываясь, быстренько листают поиск в интернете.

За стрим, пусть и внезапный, я была… благодарна. Возможно, так и надо, бросаться в воду и учиться плавать, а не бродить опасливо вокруг, опасаясь намочить ноги. Просто «начать делать».

Но, несмотря на удачно завершившуюся ситуацию, я решила завтра еще раз настоятельно попросить Киру без подготовки и проверок никаких он-лайнов не запускать. Слишком пугающе легко все получилось. Эту мысль Ида поддержала, сообщив, что она вообще современным телефонам с их легким нажатием на экран не доверяет. После того как однажды едва не утонула в ванной.

Произошло это в обычный вечер, и ничего как говорится, не предвещало. После трудового подвига, едва живой притащившись с работы, подруга отправилась купаться, захватив с собой телефончик. Новости просмотреть, книжки почитать, расслабиться.

И все было чудесно, пока ей не позвонил важный клиент, директор компании. Хотел человек для своих сотрудниц подарочные карточки купить, ну и немного подкатить к моей подруге, пользуясь удобным случаем. А она его планировала поразить профессионализмом, плюс отжать отличный заказ.

– Звонит он в скайп, я тыкаю, чтобы ответить. А палец, мать его – мокрый. Мокрый! Не нажимает кружочек экранный. Я тыкаю… никак. Злюсь. И вдруг как нажмет! Видео! И я понимаю, что сейчас каак начну его поражать, голой природой  в белом тазике, без пены, неподготовленная. Даже ноги не бриты. Ору как резаная, телефон трясу. Пытаюсь по клавише этой дурацкой бить. Телефон в руках прыгает, и я уже и не против, Даш, чтоб утопить этого придурка с концами. Телефон имею в виду. От страха скрылась под воду, с головой нырнула, а трубку, дура, на вытянутых руках над головой подняла. Типа спряталась... Ага. В общем, успела кое-как выключить, клиент только потолок успел застать и пару криков. Потом письма писал проникновенные.  Дескать, ваш голос в ушах стоит, не забывается. Но заказ, зараза, так и не сделал. Так что по кнопкам я не спец.

Засыпали мы с трудом, вдоволь наболтавшиеся, перегруженные впечатлениями и… счастливые.

– Эх, – сказала Ида, приподнимаясь на кровати и вглядываясь в темноту у стены, где на раздвинутом диванчике расположилась будущая звез…  –  солнце блогерства, то есть я. – Просто удивительно, как тебя одна поездка изменила. Жаль одного. Жениха. Но, с другой стороны, отличные женихи почему-то встречаются намного чаще, чем отличные мужья. Еще встретишь своего.

И – как в воду глядела. Хотя и немного в мутную.

бьюти-блогер*

– блогер, ведущий свой канал в интернете и специализирующийся на темах «красота и как ее создать».

стрим**

– прямая трансляция видео или аудио через интернет.

Манкая девушка ***

–  слэнг, от слов «манить», «манкость». Означает «такая загадочная роковая секси, что мужчины теряют голову и волю».

Глава 19. Злой, злой волк без красной шапочки

Дмитрий Можайский

– А если это любовь, Надя?

– Кака любовь?!

– Така любовь!

«Любовь и голуби»

– Лежу, значит, я дома, пытаюсь уснуть. Башка гудит как буддийский колокол. Из тех, в который все кто ни попадя лупят. Прохожие, туристы, верующие. Даже обезьяны. Увидят и давай стучать. Вот вчера у меня и была такая голова, представил? Три ночи… Чувствую… уплываю наконец-то. И оп-па – звонок, настойчивый, с кипрского номера… – рассказывал Вовка.

Мы сидели в клубной ВИП-зоне и ждали выступления Гришиной группы. Какой-то денежный бонза справлял сегодня здесь день рождение и зафрахтовал всю территорию, но для друзей Распутина всегда делали исключение.

Нам принесли нарезочки, коньячку, фруктов. Играла музыка, внизу на площадке танцевали. Все это должно было расслаблять, но почему-то бесило.

Прошедшая неделя была адской. Спецы проверили предполагаемых партнеров и у всех оказалось рыльце в пушку. Одни утаивали информацию, вторые – пытались подкупить моих родных и друзей, третьи – ухитрялись совмещать первое и второе.

А выбирать кого-то придется, моя небольшая контора сама по себе не выдержит гонки вооружений, конкурируя с гигантами. Нужны люди, средства, площадки для обкатки тестовых версий.

В итоге от споров и изучения документации устали все как собаки. И Вовка почти силой вытащил меня развлечься, настояв на однодневном отдыхе от работы.

– Так вот… звонок. Я просыпаюсь, мало ли. А этот муд… мужик представился твоим новым помощником и начал меня расспрашивать. Дескать, расскажите, что, по вашему мнению, будет делать Можайский. Да ты у меня лучше спроси, что я с тобой сейчас готов сделать! Пранкер х… хренов.

Ломов возмущался, размахивая открытой бутылкой пива и время от времени прихлебывая. Рубашку он расстегнул почти до пупа. Чуть волнистые пряди волос выглядели повлажневшими, глаза блестели.

Если я выгляжу похоже, значит безнадежно пьян. Мы оба – безнадежно пьяны. И ведем странные, путанные, пьяные разговоры, которые я, надеюсь, потом никто не вспомнит. Потому что все, что было в Лас-Вегасе – останется в Лас-Вегасе.

– Слушай, а почему мы одни тут сидим?  До Гришки еще успеем оттянуться, – Ломов поставил пиво и потянулся к телефону. – Давай девчонок позовем?

– Не хочу.

– Хочешь. Хочешь, брат. Но капризничаешь. После Парижа тебе кого не предложи – все не то. Стройняшка – значит скелет. Фигуристая – толстуха. Вон какая яркая девушка к нам на входе подкатывала. Как ты ее вслух оценил?

– Вульгарная она, – буркнул я и поморщился. – Мне нравятся девушки… нежные, чтобы изнутри светились… темные волосы…

– Голубые глаза.

– Да, – вздохнув, подтвердил я.

– Фигура тонкая, но чтобы и грудь и попа в перпендикуляре.

– Точно.

– И чтобы звали Даша.

Я едва успел подхватить выскользнувший из пальцев бокал с коктейлем.

– Да… Нет! Ломов! Отстать от меня со своими подколами. И без тебя хреново, я, между прочим, ее почти забыл. Мне некогда о делах сердечных думать.

Вовка покивал головой, типа да-да, верю тебе, дружище. Проводил взглядом девушку, цокающую мимо наших диванов к лестнице на танцпол. И спросил со вздохом:

– А ты в курсе, что я сейчас все расходы вижу? И прям диву даюсь – кто это из нас детективам платит, чтобы информацию о Дашке собрали ? Может это я им во сне позвонил и ну требовать узнать все о девушке? О ее соседях, родне коллегах. Ты мне вот что скажи, что вообще за паранойя? Ты ее в чем-то подозреваешь?

Я потер бровь, пытаясь выгадать время. Действительно, какого черта, я решил собрать о ней информацию? Пакостей не делала, даже помогла серьезно. Пообщались немного по ситуации и все. Была и сплыла. Я ее не заинтересовал, все мои закидывания удочки… отметались без обсуждения. Девушке просто хотелось Парижа, и она его получила. Повеселилась – бывает. Одно плохо – спать нормально не могу. Снится…

– Дашу… не подозреваю, – откинувшись на мягкую спинку дивана, я прикрыл глаза. – Отпустить не могу. Может... я обиделся? Она же меня не оценила, подолом махнула и ушла. Вот и занозила, поцарапала мою гордыню, коготком по сердцу. Рана и ноет… Забыть ее не могу, Вовка.

Мгновение. И в темноте закрытых век сформировалась идеальная, чтоб ее, фигурка, с темным водопадом волос и глазами лани. Солнце.

Она снилась мне каждую ночь, без единого перерыва, схватила и держала капканом. Как бы не уставал днем, как бы не изматывал себя делами и переговорами, но приходила ночь и начиналось безумие. Она прижималась ко мне в полутьме ванной комнаты, подставляла свои мягкие губы, вздыхала так, что в животе скручивало. Давала себя трогать, ласкать грудь, бедра, лицо. Послушная, мягкая, податливая как мечта. Я прижимался, сгребая руками, врастал в нее, сживался с каждой клеткой нежного тела. И, когда до счастья оставалось совсем немного… несколько чертовых сантиметров рывком, вперед…, она стучала пальцем меня по плечу и говорила: «Ой, я передумала». И исчезала. Исчезала! С ее образом перед глазами я просыпался каждое утро, твердый как камень и злой до зубовного скрежета.

Такого опыта у меня еще не было.  Явно же нравился, так в чем дело? Что за страдания и переживания вместо того, чтобы сесть и обсудить? Не люблю эмоции, мешающие работать. А тут нарвался по полной программе.

Я потянул воротник, чтобы легче было дышать, обнаружил, что он давно расстегнут и еще больше разозлился.

– Ааа, ну если не оценила… – протянул Ломов с явной иронией, – тогда не простительно. Надо обязательно наказать. Думать о ней побольше, детективов нанять… что еще… О, цветы выслать!

– Цветы не берет, – мой голос прозвучал несколько злобно. – Я и поддержать предлагал, карьеру, связи. Настоящую человеческую поддержку. Как для друга, только с цветами и свиданиями, когда приеду. Ей оказалось не нужна ни моя дружба, ни остальное.

Вовка уставился в стену, и я прямо слышал, как у него в голове завертелись шестеренки.

– Ты совсем в своих заграницах от земли оторвался, – наконец сказал он. – Наши девочки иностранческую дружбу и встречи по расписанию не понимают. Зуб даю, она решила, что ты не познакомиться с ней ближе, а купить пытаешься. И это все в Париже? Быстро.

– А когда еще?! Ты же видишь как у меня со временем! Как будто ты сам тянешь с предложениями. Не парь мне мозг.

– Я парень легкий, импульсивный, и то сначала товар лицом показываю, поцелуи всякие, пять раз за ночь… ну три… или один, но классный. А только потом деньги предлагаю. Разленился ты, Можайский, американец фигов, привык, что девчонки сами на тебя прыгают, все охотничьи инстинкты кроме базовой стойки на цель растерял, – заметил Ломов.  Он цапнул тончайший ломтик сыра, надкусил и кивнул одобрительно. То ли сыру, то ли своим мыслям. – А Дашка красотка видная, ей скорее всего и так финансирование предлагают, поэтому тут индивидуальный подход нужен, ювелирность. Что твои нанятые спецы говорят?

Я вспомнил отчеты детективов и поморщился.  Собранная информация напоминала скорее подборку слухов и зеркально отображала грязную болтовню в интернете. Ни одного надежного источника, ни одного достоверного факта. В такой обстановке понять, где правда, а где – ложь  – почти невозможно.

– Сестра ее старшая, дама… не самая приятная, говорят, сама обо мне всех расспрашивает. И неприятные вещи рассказывает, не остановить. Утверждает, Даша… отбивать любит. Чтоб на парне девчонка висла, а он свою пару бросил и на Дашу переключился. Охотница. Ждет признаний: «все женщины ничто, хочу только тебя».

С хохотком подскочив с дивана, Вовка хлопнул меня по плечу.

– То-то она после Олеськи тобой заинтересовалась. Так чего сидим, ждем старости? Пошли, страдалец, сейчас мы тебе девчонку найдем, договоримся – приманкой побудет.

Он подскочил и бодро потрусил к балконному парапету. Что-что, а затягивать дела Ломов не любил. Годы полностью поменяли наш двор, улицу, страну, но ни йоту не изменили Вовкин характер.

С детства у него дорога от замысла до начала реализации занимала не больше пары минут, и не только в любви. На наши дружеские подколки он весело отвечал «Делаю все быстро, пока не заскучал в процессе».

Сейчас он свесился вниз и принялся рассматривать присутствующих в зале на первом этаже. Я уже встал, чтобы вернуть его за шкирку, как друг громко сообщил совершенно трезвым голосом:

– Ой, Гришка и дура-а-ак…

Плохое предчувствие сжало внутренности в районе желудка. Через пару секунд я уже стоял рядом Ломовым, тут же принявшимся хлопать руками как курица на взлете. Он что-то квохтал и безуспешно пытался оттянуть меня от лестничного парапета.

Внизу, рядом со сценой, в окружении танцующих гостей, неподвижно стояли, прижимаясь друг к другу двое.

Увлеченно целуясь.

Гриша и… Даша.

Глава 20. Некоторых женщин нельзя выпускать из рук. И отворачиваться – чревато

Моя прелесть!

«Властелин колец»

Музыка на удивление не раздражала, несмотря на громкость. Выбралась я сюда совершенно спонтанно, хотя сначала дважды отказывала Грише.

Блог требовал массы усилий и времени, а потом и нервов. Откуда не возьмись появились другие девочки бьюти-блогеры, которые в пух и прах начали критиковать мои работы. Прямо на моих страничках обсуждали сплетни, считали сколько в меня вложил Можайский и почему я, дура, не смогла его удержать.

Сегодня, прочитав очередные комментарии о том, что руки у меня «красивые, растут, правда, из попы», я разозлилась и рванула в клуб, воспользовавшись очередным предложением Гриши. Он ежедневно закидывал меня смешными сообщениями, интересовался настроением, флиртовал, предлагал дружбу.

Я отвечала: «Так мы уже дружим».

На что Распутин через секунду отвечал: «Уже дружим и до сих пор не спим?».

Я краснела, фыркала, иногда смеялась, радовалась позитиву,

Поэтому и решила сегодня внезапно для себя. А почему бы один вечер не расслабиться? Просто поболтать, поулыбаться классному парню, почувствовать себя красивой…

Прямо перед выездом быстренько написала смс. На входе в клуб показала переписку с Распутиным, поулыбалась и вуаля – я на месте.

Принаряженная, между прочим. В платье с пышной юбочкой и с очень узким, при этом глубоким декольте. Платьишко напрямую сообщало окружающим, что верхняя фронт-линия у меня не в горизонте, бодра, весела и природно-естественна. А нижняя – готова к приключениям. В частности – потанцевать.

Среди ярких девушек в дорогой блестящей упаковке я, на первый женский взгляд, проигрывала. Зато мужские  – прикипали сразу.  Правильное декольте заманивало, а не поглощало, давало простор воображению, огня – интересу увидеть дальше.

Казалось, повернусь я неуклюже и вырез распахнется. Надо только не отводить глаз…

Парни из фэйс-контроля вслед чуть головы не свернули. Я плыла, купаясь в заинтересованных улыбках и с каждой минутой, с каждым шагом становилось легче. Только немного испуганно билось сердце, меня ждет настоящий бал, как Золушку.

Воу. Распутина я нашла быстро, просто молниеносно. Он эффектно двигался, подняв руки вверх и по-испански, дробно отстукивая подошвами. А вокруг него крутились две прелестные наяды. Брюнетка и блондинка. Если можно заниматься сексом, почти не касаясь, то именно это я и наблюдала сейчас. Ритмично, страстно, призывно они извивались перед и за Распутиным.

Ишь как прессуют, обминают, сразу видно – готовят к употреблению. «Бутерброд» – подумало мое циничное сознание. Снаружи пресный хлеб, а внутри держат самое ценное. Девушки сплели руки и, шагая вокруг Гриши, как в хороводе, начали медленно присаживаться на корточки. Не по-детски. Недвусмысленно улыбаясь снизу, облизывая губы и снова плывя наверх, мягко покачивая бедрами.

Хмыкнув, я потопталась в задумчивости, отойти что ли, а то неудобно стало, словно на порно-сеансе в одном из героев хорошего приятеля опознаешь. Хотя, конечно, подозревала, что он где-то сексится. Но прям в макросъемке, перед носом увидеть не рассчитывала.

Я шагнула назад и… не успела. Гриша, изредка поглядывающий в зал, уже меня засек.

Он ловко, когда обе красотки в очередной раз оказались у его ног, просто перешагнул через сцепленные руки, причем опираясь для удобства на девичьи головы.  Эдакий невинный пастушок, убегающий из круга фей. Причем феи выглядели шокированными и злыми, что-то говорили ему вслед, за шумом музыки – неразборчиво.

– Дашка! Какой подарок одинокому ковбою. Уже и не ждал после твоих отказов… – изумленно протянул Распутин и зачем-то оглянулся по сторонам, словно искал куда нам можно отойти. В игре огней скуластое резкое лицо казалось по особому красивым.

– Мне показалось ты занят. Значит не видел мою смс-ку? Черт, так и знала, что поздно отправила. Ладно, я постараюсь не мешать.

– Что ты, – Распутин склонился черной опасной птицей, обнял меня за плечи, дохнув сладковато-древесным ароматом, и пропел в самое ухо. – Ты не можешь помешать. Я же мечтал и верил! Кстати, ты в курсе, что я влюблен в тебя! Безумно!  Так журналистам и говорю: «Влюблен безумно».  А тебе забыл сказать, дурак, да?

Я осторожно отодвинулась, но с плеча он руку так и не снял, держал крепко. Пришлось упереться ладонью в твердый худощавый бок.

– Влюблен? Какая прелесть. Сегодня уже признавался в любви кому-нибудь?

– Как ты могла подумать? – преувеличенно возмущенно протянул он, скорбно глядя сверху вниз. Точнехонько, ювелирно – в декольте.

– А вчера? Вчера признавался?

Гриша хмыкнул. Пока взгляд черных глаз, прожигая с цыганской страстью, нехотя поднимался от груди к лицу, крепкая мужская рука подтягивала меня ближе.

– Вчера? А. По мелочи. Исключительно бес попутал. Ты написала, что не придешь, я был расстроен… Слушай, давай уйдем отсюда? Куда-нибудь в тихое место, поболтаем нормально, не перекрикиваясь.

Он опять быстро оглянулся по сторонам.

– Гриша-Гриша, ты ко всем девушкам так прямолинейно подкатываешь? – меня искренне веселил и, что там скрывать, даже подкупал его цинично-честный подход. Зато никаких подводных камней, неожиданных выкрутасов, сложных расчетов. Этот мужчина был ясен, понятен и харизматично грубоват.

– Дашенька, разве это прямолинейно? К тебе я с виньетками и поклонами, стараюсь, разве не видишь. Любую другую бы спросил прямо: «Танцевать любишь? А оральный секс?». А ты… – он помолчал. Пряди темных волос упали на лоб, и Гриша пятерней убрал их назад, немного криво улыбаясь. – С тобой я не прочь попробовать и в дурацкие игры поиграть. Пойдем… поболтать?

Воу. Признаться, если бы не было Парижа, мне захотелось бы купиться на его харизматичное обаяние. Но, увы, слишком близок он к Диме, буду смотреть на одного, а вспоминать другого.

– Я, пожалуй, потанцую одна.

Что-то услышал Распутин в моем голосе, увидел в изменившемся выражении лица. Птичку не впечатлил распушенный хвост ухажера, птичка полетит дальше. Он вдруг оказался близко, очень близко.  Горячее дыхание. Чужие руки жестко сжимают мои плечи. И горячий поцелуй обжигает рот, захватывая, углубляясь после моего растерянного аханья.

Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но захват только усиливается. То ли от нехватки воздуха, то ли от страстного поцелуя кружится голова. Я теряюсь, не зная как реагировать, но все же слабо толкаюсь.

–  Сладкая. Нежная как котенок, – он переводит дыхание и тянется снова, когда неведомая сила отрывает его от меня.

И от сильного толчка Гриша делает несколько шагов назад, пытаясь удержать равновесие.

– Ты что себе позволяешь? – невесть откуда появившийся Можайский наступает почему-то на меня, а не на своего друга. Белая рубашка-поло почти сияет в искаженным свете. Ему бы сейчас крылья и меч, мог бы за статую ангела-мстителя сойти.

Можайский выглядел угрожающе. Я впервые видела его таким: гневным, эмоциональным, теряющим контроль. Нижняя губа отчетливо кровоточила, или он уже успел где-то подраться, или слишком сильно прикусил ее.

– Ты – моя невеста!  – вдруг сообщил он.

– Я – свободная женщина!

Секунда, и я взлетела в воздух. Господи! Меня утаскивали на плече, будто неандерталец ворует понравившуюся самку. Я вскрикнула, замотала головой, выгибаясь. Вокруг в полумраке дергались под продолжающуюся музыку люди, поднимали руки и махали нам вслед, принимая за обычную ссорящуюся парочку.

На оставшемся без нас пятачке у сцены Ломов удерживал бросившегося мне на помощь Распутина. Отлично я скрепила вечную мужскую дружбу. К бесам грохнула весь их Кодекс братана, правила не ссориться из-за женщин, легкое отношение к жизни и прочую заумь.

А сама-то! Дралась и ругалась как дворовая девчонка. Где якобы давно растворившиеся в прошлом навыки? Вот они. Ничего не забыто. Копни нас поглубже и все показывается на свет. Действительно – истерика. Стыдно-то как.

– Отпусти меня, – хлопнула я по спине несущего меня мужчину. Он буквально летел по лестнице вверх, демонстрируя отличную физическую подготовку. – Дима! Все, поставь меня.

Мои воззвания проигнорировали. Мелькнули какие-то пустые альковы с диванами, ноги в ботинках проходящих неизвестных мужчин.

– Девушка, вам помочь? – услышала я чей-то обеспокоенный голос, но пока раздумывала подставлять или нет великовозрастного психа, мы уже влетели в какое-то отделанное мрамором помещение. Меня посадили на столешницу, мужская голова впечаталась мне в грудь.

Руками предусмотрительный Дима держал меня за талию, чтобы не улизнула и… молчал.

Тонкую ткань рубашки натягивали напряженные, вздувшиеся мышцы.

– Ну и театр мы устроили, – вздохнула я.

– Извини.

– Что? – переспросила я, не поверив ушам.

Папа дома никогда не извинялся, как бы виноват не был. Он пытался загладить вину всеми возможными способами, но без слов. А мой первый молодой человек предпочитал упорно винить во всем только меня. В глубине души я начала подозревать, что мужчины вообще не умеют извиняться. Как атавизм, который отмер у них в древности. И общество эту особенность поддерживает изо всех сил. Если извинился, все сразу – «Ха! Он девчонка!».

И от кого-кого, но от вечно уверенного, самодовольного Можайского я точно извинений не ожидала.

– Ну, мы разные, – боязливо начала я, – не судьба нам договориться. Ты из одного мира, я – из другого. Как круглое и квадратное. Даже если захотим – не получится.

Зачем несу этот бред – не знаю, но тяжелое молчание и уткнувшийся в меня мужчина меня дезориентировали.

– Если захотим – получится, – Дима, наконец, поднял голову. Посмотрел сосредоточенно, ловя мой взгляд. Глаза у него лихорадочно блестели. В каждом – по маленькой искрящейся звездочке на изумрудном поле. – Я, когда в Америку приехал, каждый первый говорил – ничего у тебя не получится, мышление другое, привычки, даже идеи чужие, а вы, славяне, не умеете меняться.

– И ты смог, – сообщила я очевидное, почему-то переполняясь гордостью, словно это сделала лично я.

Можайский кивнул и потерся щекой о мою грудь, странно улыбаясь.

Если кто-то крупный и опасный сходит с ума, мешать рискованно. Это без учета остальных фактов. Например, приятности ощущений в целом.

– Я тогда решил, – сказал мужчина, жмурясь мартовским котом. – Есть важная для меня цель и мешающий ей личный эгоизм, лень, обычные привычки. И пошел навстречу цели. Даша… Давай пойдем навстречу? Нас двое, мы встретимся намного быстрее. Ты… важна для меня. Ты – настоящая. Помнишь Париж?

– Помню, – глухо ответила я.

– Мне кажется, был момент, когда мы: ты и я – были счастливы. Это же хорошая цель?

Волшебная была поездка, возразить нечего. Другие из таких вояжей привозят отличное настроение, фотографии… легкую гонорею, в крайнем случае. Дорожный набор путешественника. А я вот привезла разбитое сердце. И оно сейчас тонко стеклянно звенело и кололось.

 – Дай мне шанс, – попросил Дима. И ногой прижал дернувшуюся и едва не открывшуюся дверь. За ней начали ругаться.

Я ошалело заморгала, только сейчас сообразив, что мы находимся в каком-то вип-туалете. Натуральный мрамор, зеркальная отделка. А я сижу на широкой столешнице для раковин.

– Дай мне шанс, один, – упрямо повторил Можайский, игнорируя удары в дверь.

– Если ты сам будешь вести себя как настоящий, – вдруг выпалила я. – А не придумывать легенды для журналистов.

– Я хотел тебя защитить.

– Не правда, – Я зашипела и попыталась спрыгнуть. – Ты хотел обезопасить себя, чтобы я лишнего никому не сказала, не стала твоей слабостью.

– И это тоже, согласен, – сдвинуть Можайского сейчас мог только трактор, а не хрупкая, не особо к тому же старающаяся девушка. – Но мы оба дров наломали. Ты говорила, что я без тебя решаю, а Гришку легко сама перед журналистами приплела.

Хм… За дверью в коридор перестали шуметь, но само место мне не нравилось и засиживаться не хотелось.

Я задумчиво погладила буйные темные пряди, грубоватые и при этом такие приятные на ощупь.

– Даша…

– Ты меня так бесишь, – честно призналась я, подтягивая его за волосы поближе. И сама легко целуя в разбитые губы. Хотелось этого нестерпимо, до боли в животе. Ух, какие шелковистые, теплые. – Как редкостный придурок себя вел…

Он согласно моргал и подставлял губы. Окаменев телом и боясь пошевелиться.

Через некоторое время, понятие не имею какое, в дверь опять застучали. Настойчиво. Кто-то намекал, что решительно настроен попасть внуть и, возможно, силой.

– Надо уходить, – с сожалением сказала я, поглаживая длинные хвостики густых бровей. Пример естественной мужской красоты, не нуждающейся в улучшении.

Дима потянулся, поймал своими губами мои, замер, словно пытаясь остановить, удержать нас в зыбком вневременном пространстве. И... нехотя отстранился.

– Да. Не то место, – согласился он, посмотрев по сторонам.

Хмыкнул и мягко снял меня со столешницы.

В коридоре мы вышли, так и не разняв руки, плотно сплетя пальцы. Едва успели увернуться от рванувшей внутрь пухленькой леди с сумочкой Шанель последней коллекции наперевес.

Внезапно, уже с занесенной через порог ногой, она повернула голову, как одержимые дьяволом в американских фильмах ужасов и, пьяно ткнув в сторону Можайского пальцем, заявила: