Текст книги "Дарья Искусница (СИ)"

Автор книги: Светлана Суббота

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5. Сбалансируем переговорные позиции, господа

 – Людк, а Людк, глянь-к, какая сучка крашена!

– Ну почему крашеная, это мой натуральный цвет!

«Любовь и голуби»

Мягкое, сливочного цвета кресло бизнес-класса должно было убаюкивать, но меня внутренне трясло так, что четверка африканцев с опахалами и упаковка снотворного были бы сейчас как слону дробина.

Внезапно-Мой-Бойфренд, он же по совместительству Хвататель-Сжиматель по имени Дмитрий сидел на соседнем сидении, что спокойствия не добавляло.

Тяжелая челюсть с небольшой щетиной была упрямо сжата, глаза недовольно прищурены, словно это не он меня, а я его объявила парой для прессы. Интересно, ему кто-нибудь говорил, что не все девушки рады насильственным объятиям?

Крупные пальцы с аккуратными, коротко обрезанными ногтями беззвучно барабанили по подлокотнику, поэтому на мой, расположенный по соседству, я руку предусмотрительно не размещала.

Дмитрий включил свое хрипло-мурлыкающее обаяние на всю катушку, и я трусила, что начну поддаваться. Слишком быстро от его слов начинали бегать мурашки.

– Дарья, хотите я еще раз извинюсь перед вами? Я не знаю, как у меня это вырвалось. Ну, покричи на меня, как вы, женщины, любите делать! Посмотрите… посмотри на меня. Скажи хоть что-нибудь!

Он-таки поймал мою ладонь, перевернул и погладил по линиям. Смотрел заботливо-ласково. МАМАЧКИ!

Осторожно забрав руку, я пробормотала:

– «Хоть что-нибудь»! А можно минуту молчания? Мне нужно собраться с мыслями.

Надела наушники, включила запись на телефоне и мерно вдыхая-выдыхая через нос, в третий раз за последние пять минут выслушала искаженный динамиками, но вполне узнаваемый торопливый говорок Иды:

– Подруга, у тебя началась новая жизнь и все такое. По этому поводу я прикупила прикольную книжицу «Новая успешная Я», всю зачитывать не буду, тут странные примеры про Клеопатру и Марию Склодовскую-Кюри. Поправь меня, но, кажется, они не очень хорошо закончили свои начинания. Поэтому примеры пропущу. Зато! Правила в рамочках буду тебе зачитывать, они прикольные. Обдумай их там, в Париже, а как вернешься – обсудим. Итак, готова?

Урок первый. «Скажи «Да» новым возможностям, но проверь условия».

Комментарий: бери от новых возможностей все, используя для их наилучшей реализации все свои ресурсы и таланты»

Я нажала на паузу и потерла переносицу. Какие же у меня таланты… хм… Я отличный продавец. Знаю кому что подойдет. А что подойдет мне?

Повернув голову, обнаружила, что сосед внимательно изучает мои ноги, слишком туго обтянутые брючками.

– Итак. Дмитрий, вы хотели сказать?

– Эм... Можно на «ты», если уж так все вышло. Происшествие было сущей мелочью, – он проникновенно поднял на меня ясные лиственные очи. – И ничего особенного от тебя не потребует. Если нас поймают на камеру, немного поулыбаемся перед папарацци, в щеку поцелуемся. Ах, да – походим по женским отделам магазинов, а не только по мужским. В итоге все подумают, что мы крутили небольшой роман, а после Парижа расстались. Знаете, как это бывает, атмосфера города любви сменилась на ежедневный быт и все умерло.

Умерло. Почему история с моим участием обязательно трагичная? Может я хочу праздника, в крайнем случае – карнавала или цирка?

– Задумку поняла, – кивнула я. – И даже подозреваю пользу для вас... Тебя. А какой в этом смысл для меня?

Он посмотрел изумленно.

– Ты очень милая девушка и чем-то меня задеваешь, может быть... Если интересует выгода для тебя  – я просто выделю побольше денег для компенсации.

– Это само собой разумеется, – отрезала я. Наученная Идой, я твердо говорила «Да» новым финансовым возможностям. – Если нас заметят, мне придется купить несколько дорогих вещей, а это точно не входит в мои планы. Но! Только пару нарядов. Просто деньги я не возьму, не продаюсь. Куда больше беспокоюсь о своей репутации.

–А что там с твоей репутацией, – настороженно спросил Дмитрий. – Что с ней может случиться от одного раза?

– О, репутация девушки – скоропортящийся продукт, – вздохнула я, переплетая пальцы, чтобы не показать волнения. – Один раз… хм. Если пресса упомянет об одном разе твоих отношений, скажем, с Гришей?  Спокойно! Это просто пример одного раза! Главное, мы поняли друг друга. Вопрос тонкий, а я собираюсь стать известным шопером. Знаешь, что будут говорить через несколько лет? Что я начала свою карьеру, обув на разорительную поездку в Париж второсортного олигарха, а потом он меня бросил… эм.. юзанную.

– Почему второсортным?!

– То есть остальное у тебя вопросов не вызывает? – кажется, можно обидеться, но я и так дико трушу, другие эмоции в меня уже не помещаются. – В общем, мне нужна компенсация внезапных репутационных потерь. И гарантия, что вы больше не будете меня хватать.

Дмитрий заржал, скотина. Считает, я должна быть счастлива от одного упоминания наших имен вместе. И что любая девушка должна сейчас вцепиться ему в руку и повизгивать от радости в предвкушение нескольких дней театральной романтики.

Н-да. Мои переговорные таланты, увы, показали себя не блестяще. Пора продавать.

У всех девочек, и у всех мальчиков есть мечты. У девочек они чаще всего разные. А вот кое-какую мальчиковую я знаю. Та-дам!

– Вы пока подумайте, я тоже не уверена, что соглашусь на эту авантюру. А пока, разрешите пройти, я попудрю носик.

Захватив с собой сумочку, я выскользнула с места и метнулась в направлении туалета.

И вышла через минут пять. Все, Дашка, хватит прятаться. Всю жизнь красишься только на работу, прячешься, боишься, чтобы тебя по-настоящему увидели, считаешь себя не достойной. Сотни женщин так боятся. Сказали им в юности дурное слово в спину, или первый молодой человек гадость от злости брякнул. И все. Носят с тех пор мешковатую одежду, говорят тихо. Смотрят как идут мимо уверенные, часто даже менее умные и красивые девчонки, зато прекрасно знающие себе цену. Хватит… Что ты теряешь, Дашка?

Встала в проходе, удостоверившись, что Дмитрий поднял глаза. И медленно сняла очки.

Они уже падали с носа во время интервью, еле успела их подхватить и вернуть обратно на нос. Можайский стоял сбоку и моей внешностью ни капли не интересовался.

А теперь посмотри внимательно, Дмитрий. Я взмахнула ресницами, открыв мои чертовы наивные до одури глаза, сейчас еще и подчеркнутые макияжем. Подняла руку и сняла резинку с волос, позволяя им падать темным шелком по плечам. Уродующий тональный крем я предварительно смысла в кабинке, успела подкрасить блеском губы. А щеки пылали румянцем самостоятельно, без малейших моих усилий.

– Предлагаю, – доверчиво сказала я, теребя верхнюю расстегнутую пуговичку пиджака. На самом деле у меня дрожали пальцы. Но это еще надо доказать, – п-предлагаю быстро скупиться в первый день, и я улечу домой. По-моему, я не совсем подхожу вашей компании.

– Е-е… ешкин кот, – сказал Можайский.

– Я.. против, у нас контракт… Дашенька, – просипел Владимир, поднимаясь с кресла. – Какой один день?!

– Так и знал! Учителка английского! – хохотнул Гриша и хищно ухмыльнулся, дернув завязку на вороте.

– Дашунь, Дашенька, солнышко… А можешь еще раз так выйти, я не успела-а-а камеру включить!

Глава 6. Меня загоняют в угол. Или я

Люблю запах напалма поутру

«Апокалипсис сегодня»

Пока мужчины пошли к отельной стойке оформлять номера, мы с Кирой притулились на диванчике и разглядывали странички друг друга.

– Тридцать пять человек в подписчиках. – задумчиво сказала Кира, рассматривая мой Инстаграм. – Будем исправлять.

– Времени на него нет, – пыталась оправдаться я, пока девочка забрала мой телефон и, ловко перелистывая страницы с двух рук, подписывала нас друг на друга. – Странно, что тридцать пять, вроде было не больше двадцати… Ох. Сколько-сколько у тебя самой подписчиков?! Владимир же говорил, что шестеро.

– Не будем пугать Владимира реальностью, – фыркнула Кира, с любовью разглядывая собственный аккаунт с более чем двумя тысячами свидетелями ее приключений. – И то ли еще будет! Когда я начну постить фоточки нашего путешествия... Даш, а кто эта злая тетечка и что она против тебя имеет?

Она развернула мой телефон экраном. Фотография нескольких комплектов из последних поступлений в магазин с скупой надписью: «Присмотритесь, есть очень интересные сочетания. Всем здоровья». А ниже красовался единственный комментарий: «Разлучница, гори в аду».

Некоторое время я с оторопью разглядывала черные буковки в надежде, что я как-то не так их прочитала.

–Это ошибка какая-то.

– Ух, ты. А к тебе активно добавляются…

За всю жизнь, с тех пор как родная сестра обвинила меня в соблазнении ее жениха, больше я таких скандалов не допускала. Дважды пыталась построить отношения с молодыми людьми, успешными, умными и, самое главное для меня – свободными. И каждый раз тщательно проверяла их прошлое и настоящее, до фанатизма. Правда потом, с таким же фанатизмом, мои бойфренды ревновали меня. К каждому столбу, улыбке или случайному знаку внимания.

Когда один из влюбленных вооружается ревностью, первое, что умирает в этом сражении – любовь. Я не могу, не умею жить в недоверии, лучше уж сама.

Кира задумалась, бросила на меня быстрый взгляд и застучала пальчиками по экрану. Судя по прищуренному взгляду, искомое она нашла быстро.

– Даша, ты только не расстраивайся. Сплетничают – значит заметили.

Она протянула мне мой собственный мобильный, на новостной интернет-страничке которого было выведено крупными буквами:

«В распоряжении журналистов Стархит оказались компрометирующие кадры с Дмитрием Можайским и неизвестной охотницей за состоятельными мужчинами. Молодой владелец нашумевшего стартапа решил погулять в Париже, не стесняясь своего официального статуса жениха. У нас уже есть предположения о девушке на фотографии! Следите за новостями! Скоро – интервью Олеси Курбаш, обманутой невесты»

– Ты только не подумай плохого на брата, – затараторила девочка, – он с этой Олеськой давным-давно не вместе, а она все не успокоится. Скорее всего на моей странице тебя увидела и кого-то из своих подружек подослала. Подожди, я скоро!

И умчалась к брату, громко топая кедами.

Вот и реализовался мой самый большой страх в жизни. Я опять разлучница и девица легчайшего поведения. Мама и сестра, обожающие светские сплетни ни за что не пропустят такую новость, а уж когда узнают о моем участии, будут на седьмом небе от воодушевления. Как же, они давно предсказывали мое моральное падение!

И ничем их будет не переубедить, хоть Дмитрий с Олесей лично заявятся с опровержениями. Ни во что в жизни люди не верят более истово, чем в доказательства собственной правоты.

Я покусала нижнюю губу, надела наушники и выслушала Иду.

«Так. Продолжаю зачитывать книженцию. Второй урок новой жизни.

Получай от всего удовольствие... Проживи и счастливые, и сложные моменты своей жизни на полном драйве.

Слу-у-ушай, Дашка, а я согласна. Любые фортеля, которые нам подкидывает судьба, надо встречать стоя и с песней. Врубай рок, подруга! Шоу маст гоу он!».

И из телефона заиграла музыка.

Я слушала напористую мелодию, которая раньше меня не цепляла. Призыв двигаться вперед, не взирая на трудности, принимать мир таким, как он есть. Сильный мужской голос, пробирающий до мурашек, пел на чужом языке. Одновременно хотелось плакать и смеяться. Встать и схватить Можайского за грудки. Вдохнуть полной грудью и заорать.

Заорать на… вот она! Пакостная журналистка в клетчатой рубашке стояла за одной из колонн и, вытягивая шею, пыталась подслушать разговоры на ресепшене.

Решительно поднявшись, я пошла к ней. Я считаю, пришло время пообщаться откровенно. Узнать, кто она и зачем решила испортить мою жизнь. К сожалению, краем глаза девушка поймала движение, взглянула на меня. А потом... бросилась к выходу.

– Эй…Эй.. Как тебя? Форбс! – изумленно крикнула я и кинулась следом. – Да подожди же!

На бегу я поняла, что некоторые физические усилия мне сейчас противопоказаны. До номера я еще не добралась, белье не поменяла, стоять, ходить, даже сидеть, с некоторым допуском, но могу. А вот бежать…

А она быстро так улепетывает и явно уносит важные сведения.

Дверь на улицу я все же рванула, демонстрируя грандиозную волю к победе и отличную психологическую подготовку. Мгновение и вокруг уже неизвестная французская улочка. И девушка в клетчатом направо убегает.

Беда в том, что я не знаю никаких французских слов. Да и с английскими у меня тоже не гуд. Я не знаю волшебницей какого уровня была наша «англичанка», но точно ранга не маленького. Учить нас семь лет (!!!) старшей школы и почти ничему не научить – это запредельная магия, подвластная только нашему школьному образованию.

В общем, я кричала что могла: «Stop! Criminal! Bad for you!» и все в таком духе, но никто из прохожих даже не подумал мне помочь и задержать девицу. Люди только отшатывались, уступая нам дорогу.

Я уже готова была плюнуть и остановиться, лишь бы не отбегать далеко от отеля, но эта сволочь как почувствовала мое желание сдаться. Оглянулась… и показала мне средний палец.

– I love you! – что есть сил заорала я и прижала руку к сердцу. – Поймаю и сильно I love you, сволочь!

6.2

Что и требовалось доказать, на мои предыдущие взывания к местным жителям никто не обращал внимание, только старались подальше отойти. Потому что есть специально обученные люди, пусть полиция странным преследованием занимается.

Зато взывания о любви тут же тронули сердца жителей романтического города. За клетчатую тут же принялись хвататься, убеждать ее в чем-то на воркующем французском. Видно, втолковывали выслушать несчастную подругу. И может быть, даже простить меня. Страдает же человек, в чувствах признается.

Какая-то толстая африканка даже улицу перескочила, чтобы уломать эту жестокосердную девицу.

Я было приободрилась, но подозрительная журналистка, почуяв приближающиеся неприятности, резко свернула во двор. И ловко полезла через проволочное ограждение какой-то внутренней спортивной площадки. Все… Уже грустным шагом я подошла поближе и с укором посмотрела на девушку.

– Что? – сказала она, уже не пробуя убежать. – Сдалась? Чего хотела-то? Кто ты вообще така?!

– А раньше ты остановиться не могла? – попеняла я, пытаясь восстановить дыхание. – Мы же виделись в аэропорту. Я ...эээ ... девушка Можайского. Ты почему убегала?

– Так ты же гналась! – Она уперла руки в колени и так же пыталась отдышаться, только с другой стороны сетчатой загородки. – Ты какя-то другая стала. В жизни бы не признала.

Смерив меня взглядом сверху донизу, журналистка удивленно покачала головой:

– И что тебе надо, девушка-трансформер?

– Почему за Дмитрием охотишься?

– Только не надо врать, что ты не в курсе. Что… Да ладно!  – она недоверчиво фыркнула. – Это известная новость. Контора Можайского крутую разработку сделала, естественно, крупные игроки рынка свои предложения выдвинули, купить хотят. Вот он из Америки и смылся на подумать в тишине, чтобы его не дергали, уж точно не на праздник к сестре. Теперь и в Париж умотал, как только снова доставать начали. Я ответила? Теперь ты…такая разная... Ты кто? Любовница? Откуда вообще взялась?

Неожиданно. Судя по полному ненависти сообщению на моей странице, я была уверена, что журналистка мою персону успела вычислить, да еще и пакостно перевернуть ситуацию. Значит не она?

Черт, выставлять Дмитрия обманщиком тоже не хочется.

– Я стилист – шопер. Мы только познакомились с Дмитрием. И о сильных чувствах пока речь не идет. Ухаживания, приглядываемся…

– Ну и дура, – она покачала головой. – Хватай его, пока теплый. Все равно скажут, что любовница, деньги с него доишь. А если увидят, что в обнимку не ходите, напишут – Можайский девку в грош не ставит. Да я же первая и напишу. Не сегодня-завтра за вами толпами наша братия гоняться будет…

– ДАША!!!

Мы обе вздрогнули и обернулись. При виде вбегающих во двор Дмитрия с Кирой, моя новая знакомая забормотала:

– Так, мне пора. Я тебе еще напишу… Увидимся… Даша.

И рванула прочь на выход с другой стороны площадки. Только белые подошвы кед замелькали. Я посмотрела на приближающихся ко мне взволнованных брата и сестру, у Дмитрия играли желваки. Переживает. А зря.

Как-то я читала воспоминание охотника, который нос к носу встретил в кустарнике медведя. Следующие пять минут своей жизни он назвал «ужасающими», ведь произошла встреча с его самым большим страхом в жизни. Далее он пишет, что стал оптимистом, потому что увидел дно и понял, что хуже, чем было уже не будет… будет только лучше.

Я уже разлучница, при этом все увидят, что «олигарх» меня в грош не ставит, а потом еще и бросит.

– Чертова журналистка! Убежала… Дарья, Даша… Прости, что втянул тебя в этот дикий скандал. Я сегодня же куплю тебе номер в другой гостинице и удвою договорную сумму. Ты можешь провести эту неделю так, как сама считаешь нужным. И мы больше никогда не встретимся…

Поднятая мной рука остановила его, не дав завершить предложение. Все это мило и большое спасибо, конечно. Но…

– Дмитрий… А вы… ты бы хотел, чтобы я эту неделю изображала твою девушку?

Я беззаботно улыбнулась и посмотрела наверх, на чистое, ясное до звона прозрачно-голубое небо Парижа. Какое там правило новой жизни? Получай от всего удовольствие, дыши полной грудью.

– Чтобы ты изображала мою девушку? В принципе – да. И готов заплатить.

О, деньги – деньги… Первый молодой человек, с кем я встречалась, был очень обеспечен. Счастья просто деньги не приносят, я проверяла.

Кивнула, показывая, что услышала его интерес. И сказала прямо.

– А готов ли ты заплатить вниманием? Я бы хотела остаться с тобой, Кирой и твоими друзьями на эту неделю, но почувствовать себя – самой уважаемой и лелеемой. Море заботы и нежности. И, если тебе все-равно, а я лишь прикрытие от бывшей невесты, давай я тебя брошу, а? Как? Не слишком театрально для тебя?

Он внимательно посмотрел на мое взволнованное лицо, протянул руку и тронул мою разгоряченную щеку, убрав в сторону растрепавшиеся во время бега пряди волос.

– Изображать пару, нежничать, лелеять… А что. Интересный план. Сыграем… дорогая. Мне подходит. Я окружу тебя… заботой.

Глава 7. Итальяно-славянская семья

Жениться надо было на сироте

«Берегись автомобиля!»

– Это что? – спросила я, недоуменно оглядываясь.

– Номер, – ответил Дмитрий… то есть теперь, наверное, Дима.

Он бросил рюкзак на огромный диван сливочного цвета, раскинувший края буквой П почти на всю гостиную. И теперь оглядывал помещение довольным хозяйским взглядом.

Здесь было чему порадоваться, одно окно от пола до потолка чего стоило. Интересно, насколько стекло прочное, не хотелось бы вывалиться с семнадцатого этажа. На всякий случай постараюсь быть внимательной и не подходить близко. От одной мысли о такой высоте подкруживало голову. Подруги говорят, мне надо становиться более современной девушкой, но… Высота не считается и все.

– Это ваш с Кирой или мой номер? – осторожно поинтересовалась я, так и не решившись поставить на пол сумку с вещами.

– Наш общий, – спокойно оповестили меня. –  Мы с тобой теперь пара, отдельное проживание папарацци унюхают мгновенно, привыкай мыслить стратегически. Можешь, кстати, выбрать себе комнату. Это семейные апартаменты с несколькими спальнями, так что и ты, и я, и Кира будем жить отдельно.

Ну, если отдельно… Я с подозрением посмотрела на Можайского, потом на замершую рядом со мной Киру. Большие глаза смотрели с мольбой, бровки сведены домиком. Ладони прижаты к груди.

– Кот в «Шреке», – определила я, ткнув пальцем в кончик носа.

– Бинго, – бодро созналась малышка, – согласись, похоже? Я тренировалась! Даш, а, Даш, можно я комнату первой выберу?

Мне-то без разницы какое помещение достанется, главное, чтобы у них в спальнях нормальные окна были и кровать удобная, остальное я точно переживу.

– Да легко, ты же именинница.

Как и Владимир я не знала как общаться с детьми, поэтому решила воспринимать Киру просто как умного, рассудительного человека, а там посмотрим. В любом случае мне с ней было намного комфортнее, чем с любым из мужской троицы. Умные девочки всегда смогут договориться, нам мериться нечем.

Пусть выбирает, а я пока в ванную комнату. Или туалет. Или гардеробную. Да любую подсобку, где есть замок и можно повернуться. Срочно. По важному делу!

Когда я вышла минут через пять из ванной комнаты, в платье, босая, счастливая, в удобном, блин, хлопковом белье белорусского пошива… оказалось, что две оставшиеся после выбора Киры спальни находятся бок о бок друг с другом и соединяются между собой общим купальным отсеком.

«Семейные апартаменты» – вспомнила я слова Димы.

– Кира, – крикнула погромче. – Что ты на день рождения хочешь? Из того, что я могу потянуть финансово, конечно.

– Енота! – заорал ребенок на весь номер. – Я хочу енота, Даш! До колик, даже сейчас начались, мгновенственно! А мой родной брат, кровиночка дорогая, единственный, богатенький, добренький Димочка – шиш показывает.

– Я тебе Диснейлэнд собрался показать, а не шиш, поганка ты малолетняя, – рявкнул из гостиной Дмитрий. – И хватит орать на весь отель, мы не итальянская семья, а в целом – почти приличные во всех смыслах славяне.

С независимым видом, быстро-быстро шагая босыми ногами по мягкому ковровому покрытию, мимо мужчины, с подозрением за мной наблюдающим, я проскользнула в комнату его сестры.

Среднее по размеру, помещение выглядело необычайно уютно. Как и весь отель в очень светлом стиле, не знаю как они тут все убирают, пачкается же, скорее всего, мгновенно. Но эту комнату отличало добавление желтого, очень нежного, словно кисточка художника аккуратно, слабыми мазками коснулась стен, покрывала, подушек.

Та спальня, что досталась мне, была больше в парадном стиле, с дополнением синего орнамента, а здесь оказалось так мило.

– Кира, какая прелесть, сюда словно солнце заглянуло и осталось, – завороженно сказала я.

– Где солнце? – спросил из-за моей спины Можайский. Голос прозвучал так близко, что я вздрогнула.

– Если будешь и дальше рядом со мной дрожать, подумают, что я или тебя бью, или чертовски хорош в постели, – пробормотали мне почти в ухо.

Оглянувшись, я поиграла бровями и нахмурилась. Что за привычка шутить по любому поводу. Ребенок же рядом…

– Ладно, понял, у вас девочковое совещание, – хмыкнул мужчина, все еще находясь смущающе близко. – Позвоню пока парням, что они там с ужином надумали.

Мы с Кирой проводили его взглядами и тут же изучающе воззрились друг на друга. Тема разговора была понятна, и стороны готовились к прениям.

– Ты насчет комнаты? Поменяюсь только за енота, – предупреждающе сообщила она и выставила вперед ногу. Кеды уже валялись у кровати. А на небольшой ножке красовался хлопковый, немного растянутый голубой носок.

– Какого размера должен быть енот? – деловито спросила я. – Можно будет завтра заглянуть в магазин игрушек. Если не очень большой,

– У-у-у-у. И ты туда же.

Разочарованный взмах рукой. Она упала спиной на широкую кровать, схватила с нее подушку и кинула в меня.

– Я не хочу игрушку, я хочу живого енота. Жи-во-го! Чтобы вот такусечкие ручечки маленькие, с крошечными пальчиками, мордашка милая, мордочка…у-у-у. Хочу живого енота!

– Из Парижа, с запретом на вывоз животных? – осведомилась я, уже поняв, что рокировка мне не светит. Но хоть Диме жизнь облегчу. – Чтобы нас арестовали на вылете, твоего брата осудили во всех газетах за контрабанду "живого товара из Европы", а бедного енота держали несколько месяцев на таможенном складе?! До выяснения обстоятельств? Не будем живодерствовать, Кирюш, ладно?

Круглые пытливые глаза покосились на меня с удивлением. Под этим ракурсом вопрос кое-кто не рассматривал. Со складом, признаю, я погорячилась. Скорее всего енота заберет какая-нибудь ветеринарная служба, но хорошего в этом тоже нет.

– Так, гаврики, – из гостиной опять заглянул Дмитрий. – Гриша с Володей собрались в какой-то местный шалман на танцы, так что ужинать будем одни, я закажу в номер. А ты, о создание, загадочно ставшее моей сестрой, так и будешь все наше путешествие биться в конвульсиях по еноту?

– Бог с тобой, – чинно сказала Кира, заводя руки за голову. – Я что, глухая? С одного раза не понимаю? Нет так нет.

Необычайно интересно наблюдать как у мужчины падает челюсть.