Текст книги "Дарья Искусница (СИ)"

Автор книги: Светлана Суббота

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8. Хорошо прогулялись... результативно

Господин назначил меня любимой женой!

«Белое солнце пустыни»

На журнальном столике гостиной лежал буклет с видами Парижа. Понаблюдав, с каким восторгом я его листаю, Дима не выдержал. И через полчаса ужинали мы не в номере, а в приотельном ресторанчике, на легкой летней террасе.

В воздухе вместе с теплым ветерком парила негромкая музыка, официанты улыбались и легко сновали по заполированной ногами брусчатке, люди за соседними столиками приглушенно переговаривались на разных языках.

Мне кусок не лез в горло. Международный паспорт я сделала исключительно для поездки в Турцию, и сейчас пыталась пережить, как я… Я!  нахожусь не на жарких берегах самого дешевого отеля турецко-российской здравницы, а в столице настоящей, всамделишной, французской Франции.

– Ты сияешь, – тихо сказал Дмитрий и получил в ответ расползающуюся улыбку от уха до уха.

– Поверить не могу, – призналась я, елозя вилкой в салате. – Здесь так красиво!

Можайский оглянулся на сверкающую огнями вечернюю улицу, перевел взгляд на меня и медленно кивнул. Он любил щуриться, когда задумывался. Полуприкрывал веками глаза и разрешал двум тоненьким морщинкам как ниточкам от маски тянуться к волосам.

– Очень красиво, – протянул, с интересом продолжая меня изучать. Мы сидели на одной стороне стола и ему достаточно было повернуть голову.

Слишком близко. Настолько, что я начала чувствовать взгляд кожей, до мурашек.

Кира хрустнула яблоком и довольно ухнула, отдуваясь. Она успела почти все съесть и теперь изнемогала от скуки.

– Будешь с ней болтать дальше, – буркнула она, – Даша истончится и растает как Снежная королева. Она и в самолете плохо ела, между нами, брателло.

Моей руки коснулись мужские пальцы, и я замерла, настороженно покосившись на Дмитрия. На белоснежной скатерти, рядом с маленькой розочкой в декоративном кувшинчике, наши руки смотрелись необычно. Тонкая белая – моя и переплетаясь пальцами – широкая смуглая кисть Димы.

Он касался едва ощутимо, осторожно и нежно, будто боясь спугнуть. Но зря беспокоился, я все помнила про журналистов, поэтому постаралась очень тепло ему улыбнуться в ответ.

– Я правда Снежная Королева?

– Ты все перепутала, Кирюш, – сказал Можайский. – Таяла Снегурочка, причем от жары, потому что кормили в деревне ее хорошо. А Даша у нас не холодная, а скорее ясная как луч солнца, недаром ей твоя комната понравилась.

– О нет, – простонала любительница контрабандных енотов. – Комнату я не отдам, смиритесь. Все, я поела! Пойду познакомлюсь вон с тем симпатичным мальчиком. Пора счастливить Францию!

– Что надо с Францией делать? – ошарашено пробормотала я, провожая взгляд джинсовый комбинезончик и прыгающие по плечам две растрепанные косички.

Бодро огибая столики, девочка шла в сторону пожилой пары, ужинавшей вместе со светловолосым симпатичным мальчиком-подростком. Он с интересом косился на приближавшуюся Киры, несмело улыбаясь пухлыми яркими губами.

– Что делать с Францией Кира разберется, поверь, – сказал старший брат. совершенно не волнуясь о языковых и психологических проблемах ребенка, – а тебе действительно лучше поесть. Устала в дороге?

Он убрал руку с моей кисти и положил ее мне на спину. Непринужденно.

Как загипнотизированная, я откусила кусочек и начала прожевывать. Вкуса не чувствовалось вообще. Сейчас в меня можно было запихнуть бумагу и лимон, я пережую их с равным успехом. Эм… Это та забота, которую он обещал?!

Внезапно рука на моей спине потяжелела. Словно мне навесили кирпич, причем горячий. Я уперлась руками в стол, чтобы не завалиться на столешницу носом. Он хоть понимает, что мы в разных весовых категориях?  Да что твориться-то?

Подняв голову, я обнаружила застывшую метрах в трех компанию. Владимир в светлой рубашке-преппи, голубых джинсах.

Григорий как противоположность – в клепанном черном свитшоте и защитных мешковатых карго. И две девушки. Обе – стройные, с впечатляющими бюстами, в коротких блестящих платьях.

– Ох, Димочка, – выдохнула блондинка повыше. – Я так и сказала мальчикам: «Он будет рад».

– Вне себя от счастья, и тоже скоро поговорю с «мальчиками». А ты, какими судьбами в Париже, Олеся.

– Уж точно не за тобой следила, – кокетливо пожала плечами девушка. Она смотрела только на Диму, нежно, тепло… Не отпуская…

Что дало мне возможность хоть пожевать нормально, не давясь.

– Люся контракт с агентством подписала, вот мы и праздновали… – чарующий нежный тембр. Олеся легким кивком, даже не поворачивая головы, поблагодарила Володю за подставленный стул и очень изящно присела за стол. Изогнулась в талии соблазнительной кошкой, едва заметно наклонилась вперед, так, что блестящая ткань подчеркнула высокую пышную грудь.

– Значит, совершенно случайно, – протянул Можайский и… погладил меня по спине, заставив настороженно застыть. Хорошо хоть салат прожевала, а то была бы сейчас похожа на бабушкину козу Фоську из моего детства. Она прокрадывалась в запретный для нее огород и, когда ее застукивали за непотребным, точно так же замирала, тараща глаза и роняя из пасти капустный лист.

– О, привет! – внезапно появившаяся Кира ловко вывернула свой стул из-под второй девушки. Младшая-Можайская деловито уселась на отвоеванный стул и цапнула так и недоеденное яблоко.

– Это Кира, – представил ее невысокой блондинке Гриша. Хищное лицо парня выглядело довольным, словно ему доставляло удовольствие наблюдать за ситуацией.

– Привет, маленькая, – Олеся, наконец, отвела глаза от Димы. Тронула прядь у щеки. Обычно таким касанием заправляют мешающиеся волосы за ухо, но девушка именно тронула, оставив локон изящно покачиваться. – Как ваши дела?

Признаться, каждое ее движение завораживало. Словно она танцевала, причем что-то неприличное.

Я покосилась на свои тонкие руки. Не самые изящные, конечно, но потенциал был. На грудь даже коситься не буду. Она есть – это все, что можно о ней сказать.

– Отлично, – сообщил Можайский и поднял руку с моей многострадальной спины на тут же камееющее плечо. – А мы с Дашей и парнями празднуем Киркины именины. Даша, познакомься, это Олеся, мы когда-то по ошибке встречались…. Олеся, а это Даша, моя девушка, невеста.

Я хлопнула глазами. Владимир, наконец, притащивший себе стул от соседнего столика, чуть не промахнулся мимо сидения.

– Оу, – сказала Олеся, округлив полные губы.

– Да вообще офигеть, – согласился с ней только что получивший свободу разведенный холостяк, не ожидавший такой скорости от друга.

Как хорошо, что я съела салат!

Меня притянули поближе, прижимая. Теплые губы коснулись заледеневшей щеки.

– Мы счастливы, правда, солнце? … Даша очень любит детей, поэтому они с Кирой сразу подружились.

–  Дети для Даши все, – весомо сказала Кира и сузила глаза. Некоторое время с Олесей они играли в гляделки, потом девочки уронила огрызок яблока в тарелку и заявила. – Поэтому скоро будет лялечка.

 Гриша отвернулся и начал кашлять, прикрывая ладонью пляшущие губы. Я… признаться, чуть не потеряла равновесие, хорошо – плечо Дмитрия было рядом, хотя несколько секунд все-равно казалось, что я вижу в воздухе.

Какая невеста?! Какая… лялечка?! Кира!

Удивительно, но вышедшую из-под ситуацию спасла сама Олеся. Она подскочила, все такая же изящная и красивая даже в эмоциях. Кукольный аккуратный подбородок дрожал, глаза гневно сверкали. Кажется, не одну меня впечатлил это вид. Кира даже полезла за телефоном.

Ткнув пальцем с розовым маникюром практически в лицо Можайскому, Олеся дрожаще выкрикнула, не стесняясь начавших оглядываться людей за соседними столиками:

– Предатель! У тебя нет сердца! Ты же клялся… Я…

Она резко развернулась и, стуча каблучками, стремительная и прекрасная, бросилась с террасы ресторана. Споткнулась о небольшой парапет, ойкнула и, уже прихрамывая, продолжила бежать прочь. Ее подруга кинула на стол салфетку и, презрительно фыркнув, умчалась следом.

– Какого черта, Кира? – тихо спросил «жених». – Ты вообще соображаешь, что несешь в публичном месте, Кирюха?

Огромные зеленые глаза недоуменно округлились. Девочка запыхтела кипящим чайником и даже подняла вверх палец, готовясь сказать нечто веское в свою пользу, но ее опередил до этого времени молчащий Владимир:

– Это что было, народ? Ничего не понимаю. Шутка или… Вы когда успели?

8.2

Я наконец-то получила воздух в легкие:

– И у меня тот же вопрос! Дима… Кира… Потрудитесь объяснить. Насколько понимаю, правила игры меняются прямо в процессе. Невеста… л-ладно, временно и с натяжкой. Но – «лялечка»?!

– Тоже хотелось насчет «лялечки» узнать поподробнее, – Можайский все это время в упор смотрел на несколько съежившуюся сестру.

И так небольшого роста, юный Макиавелли пыталась скукожится до пропадания под столешницей. Поняв, что невидимости в короткие срок не обрести, она вздохнула, нормально села и грустно развела руками:

– Димочка, не расстраивайся, не будет лялички – скажешь: «Ну не получилось!».

Первым не выдержал Григорий, он и до этого с трудом сдерживался, скрывая смех за покашливание, а тут с выдохом «Бракодел» засмеялся свободно, восторженно стуча кулаком по столу.

Представив пролетевшего со скоростным отцовством, растерянного Диму, зафыркалии остальные. Даже я улыбнулась.

При всей сообразительности умненькой Киры, она была ребенком, наивным и очень любящим брата. По каким-топ причинам Олеся ей активно не нравилась, и как многие дети, она пыталась справиться с ситуацией своими, каким ей казалось «хитрыми способами», тем более брат показал направление.

– Дима, ты извини, – Ломов решил воспользоваться моментом всеобщего расслабления. – Ты сказал, что вы остаетесь в номере, а тут Олеся позвонила. Расспросила, а потом как пыльным мешком по голове: я в Париже, говорит, в центре, иду к вам.

Он перевел взгляд на Григория, ищу поддержки и тот кивнул лениво, нисколько не пытаясь выглядеть расстроено или виновато:

– Мы решили, что поболтаем быстро и отцепимся.  Кто знал, что вы на улицу выйдете. Кстати, она о тебе расспрашивала, не останавливаясь. Даже хорошо, что Кирка ее бортанула, иначе бы прицепилась как банный лист. Ее подруга меня уже по бедру успела погладить и телефончик сунуть…

Глядя на мрачно-привлекательного Григория, я не удивилась скоростным действиям незнакомой девицы. Плохие мальчики по каким-то причинам завораживают. Я тоже сейчас смущалась его испытывающе-пристального взгляда. Редко, но бывает, когда мужской взгляд буквально царапает кожу, до мурашек. От Гриши веяло сексом. Быстрым, скорее всего жестким.

Скорее всего, наша первобытная память кричала, что этот хищник при охоте на мамонтов выживет с большей вероятностью.

– Быстрее бы, – сказал Можайский, – Олеся нашла нового воздыхателя. Девушка она впечатляющая во всех отношениях, но…

– Ого, то есть не будешь против, если я или Гришка за твоей бывшей приударим? Надеюсь, мы не нарушим Кодекс Братана*

Владимир подался ближе к столу и заинтересованно сверкнул глазами, когда Можайский разрешающе махнул рукой.

– А он не жадный, – промурчал Гриша.

И я почувствовала, как все еще обнимающая меня рука Димы вдруг погладила по плечу. Задумчиво.

– Что за шутки? – хмуро сказал Можайский. – Кодекс в силе. Да я из чистого сострадания на нем буду настаивать. Вы что, очумели, к Олесе подкатывать? И на вопросы не отвечу, я же вижу, как ты, Вовка, уже на стуле от нетерпения подпрыгиваешь. Не рассказывал о девушках раньше и сейчас начинать не буду. Было и прошло.

Он вдруг резко замолчал, посмотрел куда-то наверх в темное небо.

– Она из другой жизни. А мы приехали сюда отдыхать и праздновать именины Кирюхи. Завтра же идем в Диснейлэнд, народ!

Тема сменилась сама собой, потекла многоголосым ручейком, будто и не было неожиданной встречи, не звучала в голосе Димы застарелая боль. Жарко обсуждали во сколько надо вставать. Владимир попросил меня думать не только о завтрашнем дне, но и о следующем, спрашивал рассчитала ли я маршруты шопинга. Григорий подтрунивал на Кирой, дескать, не тяжело ли будет одновременно визжать на аттракционе и вести репортаж.

Я кивала в задумчивости и продолжала чувствовать на плече горячую руку Можайского, он не снимал ее демонстративно, постоянно при этом прижимая меня к себе. Надеюсь, вся эта неприятная история с Олесей останется в прошлом.

Хотелось как-то его поддержать. Накрыла его ладонь своей. И он тут же переплел пальцы…

Мужское запястье обхватывал черный кожаный ремешок часов, по циферблату бежала надпись Vacheron Constantin с маленьким рыцарским крестом над буквами.

Я заставила себя отвернуться от наших сплетенных рук и принялась рассказывать Ломову о заранее задуманных планы маршрута для шопинга.

–

Я чистила зубы перед сном, когда в общую ванную комнату постучали с другой стороны.

Мои любимые шорты с барашками были коротковаты, но вполне приличны, поэтому я согласно гугукнула в ответ, продолжая орудовать щеткой.

– Так и понял, что ты здесь, – сообщил Можайский, заходя и прислоняясь спиной к стене. – Извини за неудобную ситуацию.

– Ладно. Бывает. Невеста, наверное, даже лучше, чем девушка. Мои родные не так будут ругаться, – я сполоснула рот и выпрямилась, чувствуя себя немного скованно.

Меня опять смущал этот взгляд. Все чаще, где бы я ни была, с кем бы ни разговаривала, я знала, Дима за мной наблюдает. Когда прямо, иногда – задевая краем зрения, но словно я была постоянно в зоне его контроля. И сейчас, без защиты нескольких слоев одежды, это было особенно ощутимо.

– Ты на меня смотришь… – сказала я, осторожно повернувшись. – Постоянно.

– С первой минуты, – согласился он. И в комнате словно стало темнее. – Мне понравилось, как ты двигаешься, когда работаешь, легко, уверено. Как быстро делаешь выбор, передвигаешься от полки к полке, словно танцуешь. Нет ничего прекраснее, чем человек в центре своего профессионализма. Ты была… идеальна. Несмотря на дурацкие очки и костюм призрака.

Он подошел и встал прямо передо мной.

– А потом тебя ко мне толкнули. Через несколько минут ты уже обнималась в кабинке с Ломовым. Если бы на твоем месте была другая, раскрашенная и соблазняющая, я считал бы, что толчок продавщицы был полностью продуманным шагом. Умным шагом. Потому что твое тело…

– Нет! – изумленно замотала я головой. – Что ты! Я ту девушку видела первый раз. Бармаглот их постоянно меняет, берет неопытных…

Мой рот накрыли твердые губы, забирая воздух, мысли. Только поцелуй, только горячие мужские ладони на бедрах. Кружащий голову мятно-коньячный вкус, плавные, до отказа слабеющих ног, уверенные движения языка.

Все более глубоко, все более интимно. В меня погружались, отмечали каждую клетку, пробовали.

Никакого осторожного знакомства, присматриваний и проверок. Впервые я поняла, что такое, когда от поцелуя дрожит все тело.

Жар на крепко схваченных бедрах, все сильнее захват. И в меня вжалась эрекция. Каменная, как столешница сзади.

– Ди-има-а! – высокий детский голосок откуда-то из-за двери.

Можайский медленно от меня отодвинулся. Напоследок мягко, нежно, плавно огладил языком изнутри мой сбито, едва дышащий рот. Посмотрел темно, тяжело.

– Ди-и-мка, ты где? В туалете, что ли?

– Иду, Кирюш, подожди… Ты же уже спала?

– Спала, конечно! У меня мысль появилась насчет завтра! Выходи быстрее.

Он дернул уголком рта с едва сдерживаемой улыбкой, прижал палец к губам и… вышел, плотно закрыв за собой дверь.

*

Кодекс Братана

– создан Барни Стинсоном, героем фильма «Как я встретил вашу маму». В дальнейшем Кодекс пошел в народ и активно цитируется как правило поведения в мужской компании. Например, братаны не встречаются с бывшими девушками друг друга. По крайней мере – слишком быстро ??

Глава 9. Мамочки-и-и-и! Горки-и-и!

 – Ты же сказала, что никогда не изменяла мужу.

– Я сказала, что никогда не изменяла ему в Париже

«Эмманюэль»

Ида: «В смысле поцеловались? Вы сколько дней знакомы? Он предложил встречаться?!»

 Я: «Утром сказал, что встречаемся. Потом решили, что временно, на Париж. Вечер я стала невестой. И даже забеременела, но это не считается. Это не он предложил».

Некоторое время телефон молчал. Я даже выключила-включила трубку, вдруг тормозит.

За окном желтел рассвет. Сна не было ни в одном глазу, я раскидала по кровати все свои наряды и носилась по комнате, не знаю куда себя пристроить и чем унять растущую нервозность.

Ида: «Ща я выпью. Погодь»

Я была совершенно с ней согласна, хотя пила последний раз не помню когда. Подойдя к окну, я распахнула створку, впуская свежий воздух и… не поверила глазам. Из-под навеса, закрывающего сверху вход в отель, выпорхнула Олеся. Поправила лямочку платья, которая тут же упала снова. И не могла бы удержаться, так как молния сзади была застегнута едва наполовину.

На белой спине алела застежка бюстгальтера. Красавица воровато оглянулась назад, отбежала еще на несколько метров к дороге и махнула рукой проезжавшему такси.

Я потрясенно смотрела ей вслед.

Так вот они какие, страдания брошенных девушек. Романтическая печаль до утра на плече сочувствующего сердечного друга, любителя красного белья.

А сколько было патетики, страдания в голосе. Чем человек мельче, тем крупнее вокруг преграды.

Ида: «Пришла в себя. Надеюсь, ты тоже. Этот… Можайский… он тебе реально нравится или просто от его крутизны крышечка едет?».

Хороший вопрос. Обычно я вижу основу за мишурой, а тут начала путаться. Слишком много предложений, слишком все быстро меняется. Только я привыкаю к одному, как следующее событие сбивает с ног.

И сам Дима… Где кончается удобная игра и забота по соглашению, а где начинается истинная увлеченность?

Я: «У меня нет ответа. Я в замешательстве. Мне кажется, он меня подавляет»

Ида: «Рядом с некоторыми мужчинами можно идти прогулочным шагом. Чтобы не отстать от других – приходится бежать изо всех сил. Или, наоборот, от них, чтобы остаться собой. Если ты запуталась, можешь нечаянно перепутать направление».

Черт, она права, я могу заиграться. Потерять себя в парижском празднике, за дурацкой мишурой.

Решительно изучив разложенные наряды, на завтрак в итоге я вышла в я белом хлопковом платье до колен, с грубоватым экологичным машинным кружевом по подолу. Стильно, но без вызова.  Глупо изображать из себя светскую львицу, если я ей не являюсь.

Подвязалась голубым пояском и такого же тона пару лент вплела в две сне-тугие косы. К луку* выбрала гладиаторские сандалии. Сегодня придется много ходить, добавлю немного полуспортивной легкости, в стиле «амазонка».

Легкий, почти прозрачный макияж. Розовый блеск на губы.

Можайский, извини, но денек-другой  попробую держаться с тобой ровно и сдержанно. Ты меня подавляешь.

В конце-концов, не все пары целуются на улицах. Чтобы убедить папарацци в хороших отношениях, нам не обязательно страстно обниматься. Дай мне время тебе присмотреться, так, чтобы не кружило при этом голову.

Когда я за завтраком села между Кирой и Ломовым, Дмитрий не сказал ни слова. Малышка, как обычно много болтала, я расспрашивала ее и улыбалась, Григорий пытался отбиться от навязчивой официантки, а Владимир ругался на какого-то клиента, который выслал не все необходимые документы.

Зато в заказанном мини-вэне Можайский ловким движением руки подтолкнул меня на заднее место и сам сел рядом, прижавших горячим бедром.

Музыкальный кумир, облаченный как обычно в нечто графичное черно-серое, сел на сидение рядом с водителем и задумчиво уставился в окно. Даже веселая цель поездки не заставила его сменить образ.

Эдакий Врубелевский мрачный Демон с картины, одинокий даже среди толпы. Я поймала себя на мысли, насколько дружна троица и насколько они все разные.

Обычно разбитной Володя выглядел подозрительно хмурым и неостанавливаясь вел переговоры на английском по телефону. Они с Кирой разместились на одиночных местах по бокам широкого пассажирского авто.

– Я так не играю, – протянула Кира. – У меня праздник,  между прочим, вторая неделя именин, а все с утра надутые как индюки. Ладно, Гришечка, он когда вот так изюмом морщится, значит музыку пишет, но дядя Вова...

– Я не понимаю, – взметнулся Ломов, прикрывая трубку рукой и разворачиваясь. – Почему Гришка у тебя Гришечка-Гришунечка. А я – дядя?

– Хочешь на изюм поменяться? – ощерился любимец мамолетней вредины.

– Я справедливости хочу! Вкалываю вместе с Димкой как конь педальный, ты в курсе, что нас с ним как волков обложили? – он быстро что-то забормотал в телефон, с облегчением его выключил и ткнул в неподвижно сидящего Можайского пальцем. Тот в это время занимался горячебедренным смущением меня и даже не моргнул. – Диман вообще с трудом из штатов сбежал, теперь его тут достают. Как бы проблемы не начались… А все потому, что кое-кто… не будем указывать на это двухкосичное недоразумение, раззвонил всему миру, где мы и что делаем!

– Потому что кое-кто – блогер, – назидательно сообщила Кира и сфотографировалась на фоне потрясающего телефоном Ломова. – А это судьба, как братик говорит: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Лежащая на ткани мешковатых шорт рука Дмитрия от движения машины сдвинулась и коснулась моей ноги.

– Это я не говорил, а Сент-Экзюпери.

– Его не знаю, – отрезала сестра. –  А ты мне этим все уши прожужжал. Ди-и-им, а от кого ты прячешься? От киллеров?

Сидящий напротив Ломов охнул и демонстративно схватился за сердце, а Можайский, сражающийся в это время с моей отпихивающей рукой, пораженно замер.

– Окстись, – прохрипел Володя и задергал пуговицы на вороте рубашки-поло.

– Не, это я делать не буду, это ты сам, – опасливо сказала малышка. – Но плохие дядечки пишут мне в личку и вопросы про Димку задают.

Адвокат выхватил у зазевавшийся именинницы телефон и быстро прокрутил пальцем ленту сообщений.

– Это из Сирокко, уроды, – выругался он. – Даже до девочки докопались. Деньги ей обещают за информацию.

Господи, кто-то преследует Можайского?  Журналистам нужна о нем информация, потом оказывается, что из он Америки сбежал, а его младшую сестру в социальных сетях преследуют. Оу. Меня, кстати, тоже.

Хорошо, что интернет при моих финансовых невозможностях я запретила себе использовать вне бесплатного при отеле. А после ужасного комментария на личной странице, больше в свой Инстаграм не заглядывала. Людей, пышущих ненавистью в сети, то есть – хейтеров**,  до этого дня я встречала только в блогах знаменитостей. Не представляю как публичные персоны выносят бесконечную агрессию, льющуюся на них, вперемешку с народной любовью.

Сегодня ночью мне приснилось, что «та самая» неизвестная девушка написала мне пост с извинениями, дескать, обозналась, простите, обращалась совсем к другой Дарье Рощиной, с кем не бывает.

 Я опасливо покосилась на Дмитрия. Темная прядь упала на резко вычерченную смуглую скулу. Профиль мужчины показался мне совсем не надежным как обычно до этого, а скорее опасным.

Эх, Дашка, а что, если похитил тебя какой-нибудь современный Пабло Эскобар***, оголтелый преступник, опасный авантюрист и бретер. А жмется к тебе с намерениями в высшей степени асоциальными и далеко идущими, например, уговорить нарушить совместно пару пунктов уголовного кодекса.

– Дима, – прошептала я, наклонившись к самому его уху. – Ты олигарх?

– Нет, – ответил он также тихо. – Но надеюсь скоро им стать.

Его глаза смеялись. Вблизи заметно как появляется еле заметная морщинка над изгибом брови, чуть дергается в мимолетной ухмылке приподнятый правый угол рта.

«Нет, не похож он на преступника» – ответственно заявили мои нижние девяносто, –  «все будет хорошо. Максимум, найдем небольшое приключение».

Другое дело, что для них любое приключение – хорошо. Я до сих пор помню, как они уговорили меня в институте встречаться с молодым человеком, который ревновал к каждому столбу.

Это они глубокой ночью меня уверяли: «Еще одну страничку сайта посмотрим и все. Еще одну новость одним глазком…» и потом удивляются: «Как это два часа прошло? Не может быть! Давай еще страничку перед сном?»

–

Примечания

Уважаемые читатели, героиня использует иностранные слова, привычные для мира моды (я стараюсь этого избежать по мере сил, но полностью их убрать невозможно). Примечания можно не читать.

*

лук

– термин возник в интернет-пространстве, произошел от английского слова «look» и означает модный образ, комплект из одежду и аксессуаров, при котором отдельные детали складываются в единую модную картинку.

**

хейтер

– от "hate", ненависть. Также международный интернет-термин для агрессивных комментаторов, преследующих объекты и людей, которые их раздражают.

***

Пабло Эскобар

– один из самых жестоких, влиятельных и, одновременно, харизматичных преступников конца ХХ века, колумбийский наркобарон.

9.2

– Эй, о чем шепчетесь? – вдруг спросил, оборачиваясь, Григорий. Удивительно, но наш почти неразличимый шепот он уловил через всю машину. Музыкант мазнул взглядом по нашим соприкасающимся плечам, моему смущенному лицу. Глубоко вздохнул, словно не хватило воздуха.

– Даша задала небольшой личный вопрос, ничего особенного, – уклончиво сообщил Можайский.

– Я спросила о финансовых возможностях, не пойму, для чего Диму по всему миру ловят, – честно сказала я.

Несколько длинных секунд в машине царила полная тишина, завершившаяся хмыканием «скоро олигарха».

– Да, представьте, Даша в лоб спросила о деньгах, – спокойно сообщил он. – Причем явно без расчета их потрогать. Боюсь, одна из моих признанных сексуальных сторон осталась ею недооценена, придется исправлять.

– Спасибо, не надо, – твердо сказала я.

Хуже нет быть кому-то обязанным. Когда я оказалась на улице после ссоры с сестрой и родителями, меня приютила соседка. Тетя Валя, уже пожилая к тому времени, женщина добрая и до крайности бедная. Помню, я почти каждый день готовила для нас котлеты из крупы, замоченной в четвертинке кубика концентрированного супа. Мы называли это блюдо мясными котлетами: куриными или говяжьими в зависимости от картинки на упаковке концентрата. Тогда я дала себе слово научиться самой себя обеспечивать, и никому не давать власть выкидывать меня из дома.

 – Я тоже не нищий, – вдруг сообщил Григорий. – Но иногда хочется притвориться безденежным доном, чтобы девушка вот смотрела в глаза и не думала в это время что с меня поиметь. Такие точно есть, уникальные…

– Но они не успевают до тебя добежать, – хохотнул Ломов, – Первыми к финишу приходят более голодные и мотивированные. Каждая девушка хочет стать неповторимой и действительно больше у тебя не повторяется. Диман, помнишь, как мы гуляли в прошлом году на днюхе Гришки, и вдруг он ка-а-ак прыгнет в бассейн в обнимку с симпатичной дамочкой. Та что-то про телефон визжит, про прическу. А наш шельмец орет: «Ты же хотела красивой жизни? Вот она!» И все требовал, чтобы мы заливали их шампанским и забрасывали горшками с цветами.

Ого, кажется, не у меня одной проблемы с противоположным полом. Тут у всех тараканы отборные, боевые машины, легко укладывающие хозяина на лопатки. И я с ними мучаюсь, никакой дуст не берет.

Меня, например, домогаются одни ревнивцы, рано или поздно начинающие копаться в телефоне, обвинять во флирте с другими мужчинами, слишком откровенной одежде, улыбках, взглядах.

Мой первый «блин комом» требовал, чтобы я сидела дома и никуда не ходила. Утверждал, что «все изнасилованные девицы сами виноваты, не нужно было в мини юбках перед мужчинами вертеться. Парни не виноваты, что их спровоцировали»… Да-да, конечно, а витрины ювелирных магазинов так и напрашиваются на ограбление, тоже ведь провоцируют слабохарактерных прохожих.

– А я без денежек живу, – грустно присоединилась к разговору Кира, которая не могла не вставить в любую тему свои пять копеек.  – Блогом в моем возрасте не заработаешь.

– Пфф, неудачница, – расхохотался Владимир, – да тебя вон семилетний любитель игрушек уже обогнал. Слышала? Блогером номер один сейчас стал мальчик младше тебя, двадцать два миллиона долларов за год****. Иди и зарабатывай!

Пока Кира с выпученными глазами принялась тыкать пальцем в телефон в поисках злостного конкурента, я увидела, как начали сгущаться тучи в отдельно взятой машине.

– Никто ни в какие соцсети не пойдет, пока мы не улетим из Парижа, – произнес Можайский негромко, но весомо. – Я не хочу, чтобы нас находили по наводке моей родной сестры. Поэтому стоп, Кира, больше репортажей не будет.

О, я поняла кого он мне все время напоминает. Капитана пиратского корабля! С вечно внимательным следящим взглядом, прищуром и шуточками внутри компании. Высокий, с темными волосами легкой волной и падающей на висок прядью. Голос с низкой, ироничной хрипотцой, словно Можайскому приходилось много командовать, стоя у штурвала, под ударами ветра и шквалом дождя.

Его приятели тоже отчаянно похожи на абордажную команду, даже Кира иногда границ не соблюдает, как юнга, воспитанный на соленых шутках и среди не видящих берегов матросов.

И он пытается призвать этих баламутов к порядку? Ну-ну… Сейчас ему Кира задаст.

К моему удивлению, девочка надулась, замолчала и до самого парка не лезла в разговоры и не устраивала истерик.

Оу, а капитан только на первый взгляд демократичен, кажется, я много о нем не знаю. Раньше он сестре больше воли давал, и я впервые слышу, как он чеканил каждое слово.

Из машины нас выгрузили на специальной площадке. Время шло к полудню и все вокруг казалось залитым волшебным светом: плитка под ногами, прыгающие цветные буквы на транспарантах, красные башенки над центральным, похожим на замок входом. Чуть поодаль задорно крутилась на постаменте огромная голова Мики Мауса с круглыми черными ушами. Весело играла музыка. Детская мечта, а не место.

У нас были электронные билеты и в сам Диснейлэнд, и в соседний парк ДиснейСтудио. Пока "пираты" решали с чего начать, я завороженно двигалась по площади, среди гомонящих, смеющихся людей, вбирая в себя сказочное настроение самого места.

– Вы в компании с Можайским? – вдруг прозвучало негромко совсем рядом. Седовласый благообразный джентльмен в несколько странном для этого места офисном костюме, стоял в полуметре и приветливо улыбался.

– Да, – отказываться было глупо, кажется, незнакомец был в курсе ситуации. Вопрос звучал слишком утвердительно.

– А кто вы ему?

– Простите, я не готова разговаривать в таком ключе, – твердо сказала я. – Вы тоже не представились.

– О, мы обязательно поближе познакомимся! Не думайте об этом!  – отмахнулся мужчина. – Главное, это вы и ситуация, куда вас втягивают. Взгляните на себя! Удивительно милая и красивая девушка, при одной мысли, что вас используют и грязно бросят, сердце кровью обливается. А ведь у него невеста есть. И новая любовница недавно появилась.

С ловкостью фокусника, он достал белоснежный прямоугольник и засунул его мне в ладонь.