Текст книги "Дарья Искусница (СИ)"

Автор книги: Светлана Суббота

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17. Разные стили жизни

– Вы думаете, я легкомысленная?

– Поживем – увидим

«Ирония судьбы…»

Ох ты ж, ежик. Хорошо, что я молодая, с крепкой сердечной мышцей. А то бы сейчас с инфарктом оседала.

Совсем забыла об общем санузле, объединявшем наши спальни. Какой извращенец вообще придумал эти ужасные семейные номера? Если уж муж с женой хотят встречаться по ночам, то почему сразу в общую кровать спать не лечь? Зачем бегать туда-сюда через ванную комнату? Чтобы точно быть уверенным в высокой степени вымытости партнера? Дескать, «ко мне, дорогой, только через душ и чтоб я минимум пятнадцать минут слышала шум воды. Все стратегические места вытри до блеска». Вот они – чистые отношения!

– Ох, как же ты меня напугал, – пробормотала я. – Давно тут сидишь?

– Сначала я услышал мужской голос на балконе, – сообщил Можайский и прижался щекой к сгибу шеи. Чувствительному, между прочим, месту. Пользуется, бессовестный, моей заинтересованностью в информации. Сначала расспрошу, а потом обязательно оттолкну. Как циничная, знающая себе цену девушка.

– И тоже вышел?

Голос какой-то мурлыкающий получился. Я смутилась, а бывший жених выдохнул горячим воздухом прямо под ухо. До мурашек.

– К тебе кто-то ночью в комнату рвался. Конечно, я вышел… спасать. Вдруг моя помощь была нужна. Но ты… отказалась.

Мужские губы мягко приподняли бретельку. И отпустили.

Я почувствовала себя Штирлицем, которого допрашивал Мюллер в фильме «Семнадцать мгновений весны». Когда собеседник вроде бы и мил, и мягко стелет, а будущее почему-то все опаснее, как бы голову не потерять.

– Как джентльмен я не стал выбивать дверь. Оценила? Кроме того, мне показалось, внизу, в саду, кто-то был. Поэтому я решил не устраивать публичных зрелищ, а спокойно зашел к себе в номер и прошел сюда. Думаю, задержится Гриша хоть на минуту, я и отсюда его достану.

– Гриша?!

Широкая тяжелая ладонь погладила меня по животу через тонкий хлопок.

– Чтобы Распутин пропустил ночь с красивой девушкой в Париже? Но представь, как я удивился, услышав ДВА мужских голоса. Что они у тебя делали?

Интересно, чем можно заменить формулировку «лежали в моей кровати»?

Я облизнула пересохшие губы, положила свою руку поверх Диминой. Слишком она подозрительно сдвинулась вверх, а потом вниз. Словно заметалась куда лучше двинуться. А я с мужчинами, с которыми к тому только что категорично и окончательно рассталась, в такие игры не играю. Поэтому контроль и еще раз контроль.

– Все просто…, – крепко, двумя руками зафиксировав здоровенную лапищу, осторожно начала я. – Кое-кто, не буду открывать его имя, назовем… «просто человек», пришел посоветоваться.

– Ночью? Спросить твоего совета?

– А почему у меня совета спросить нельзя? – оскорбилась я. – Я рациональная, умная девушка. Женские советы вообще мой конек по работе.

– И как, дала?

– Не успела, – честные признания мне всегда особенно хорошо удавались. – Дала бы обязательно, но пришел второй. Пусть будет «просто мужчина».

– Быть мужчиной этому товарищу не долго осталось… Доберусь и останется одно «просто». Гришка что, вообще не стучал? Даш, зачем ты их выгораживаешь? И почему им можно было к тебе зайти, а перед моим носом ты даже задвижку закрыла.

Все заметил. Никакого простора для маневра.  Пришлось рубить правду-матку.

– Я не могла тебе пустить, Дима. Ты же брошенный.

Странный шум за спиной был похож на… глубокие нервные вдохи, словно Дима вбирал воздух, а горло перехватило.

– Завтра я нормально бы с тобой поговорила, – поторопилась объяснить я. – Но вы же все ночью приперлись, детский сад, честное слово. И почему вы постоянно смеетесь? Вы вообще хоть что-то серьезно воспринимаете? Как взрослые, ответственные люди. Не превращая все в балаган.

Почему-то моя речь превратилась в обвиняющий диалог. Я понимаю Киру, она ребенок. Но эти трое тоже абсолютно любые события воспринимали легковесно, играючи. Все переводили в шутку, высмеивали.

Даже вытолкав Ломова с Распутиным на балкон, я слышала, как они препирались, весело фыркали, но при этом угрожали кому-то спуститься в сад, чтобы «навесить фонарей и почистить совесть». И это взрослые, успешные люди.

– Оу, – Дима выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Стоять с ним в темной комнате было удивительно уютно, мы оказались словно отрезаны от остального мира. Стояли недвижимы. И тихий разговор становился все более откровенным. – Это осознанный выбор, Даша. Прожить жизнь свободными, делать что хотим, не грустить по мелочам, не рвать жилы. Гришка пошел в музыканты, назвал музыку ветром и полетел. Вовка решил освобождать людей и открывать им новые горизонты. Только странно это интерпретировал, став отличным адвокатом по разводам.

Можайский хмыкнул, обхватив меня поудобнее и зарываясь носом в волосы.

Облокотившись на сильное тело сзади, я расслабилась. По крайней мере сейчас он не совершал новых захватнических действий, и я почувствовала себя удивительно умиротворенно.

Шепот. Дыхание. Темнота. Может быть и правильно, идти по жизни, не напрягаясь. Спокойно и весело воспринимать повороты судьбы, оставить в себе немного ребенка, улыбчивого и счастливого. Я всегда была слишком серьезной, да и откуда взяться веселью, когда несколько лет стискиваешь зубы и просто выживаешь.

От теплого дыхания в шею подкашивались ноги. Хрипотца Можайского, ощущение его за спиной, вкрадчивый запах коньяка с корицей, все это успешно и быстро лишало меня силы воли. Гипнотизирует он меня, что ли?

– А ты? – пробормотала я.

– А я самый тяжелый случай. Всегда просчитывал ситуацию, характер такой. Уехал от контролирующих родителей, вдохнул полной грудью, получил финансовую независимость. Каждое утро вставал с улыбкой… Пока не создал слишком успешный проект. Раз и все покатилось в тар-тарары. Бросить жаль, детище все же, но достало меня преизрядно. Быстрее бы продать партнерскую половину и опять зажить спокойно.

– Все-все пытаешься просчитать? А как же ситуация со мной?

– Так я тебя сразу оценил. Умница, скромница. Мне от Олеси нужно были прикрыться, она с флагом невесты пачками интервью начала раздавать, обо мне и семье рассказывать.

Картина как мной удачно прикрылись в этот раз не вызвала понимания. Я нахмурилась. Под босыми ногам неожиданно холодным стал мраморный пол.

– И сейчас все считаешь?

– А как же. Пройдет шумиха, отстанут от нас папарацци и службы безопасности корпораций, мы с тобой опять сойдемся. Буду почаще приезжать на Родину, домой, а там ты меня встречаешь – теплая, родная, спокойная. Ну, когда не злишься, конечно.

Именно в эту минуту со спокойствием было не очень хорошо. Испарялось оно со скоростью росы на жаре. Водой на раскаляющейся сковородке.

– Почему я?

– Как почему? Даша, мы же идеально подходим друг другу. Я скоро буду обеспечен больше, чем может потратить один человек. Помогу тебе с каким-нибудь бизнесом, знакомым буду советовать. Ты – надежная, красивая до жути, глаз не отвести, не капризная, без толпы требовательных родственников и подруг. Сексуальная… Когда ты рядом, вообще ни о чем другом думать не могу. Притягиваешь меня безумно, я словно подросток и первый раз девушку в руках держу…

Последние слова я почти не слушала. Здорово, значит, что я почти сиротка. Прилетать ко мне можно и расслабляться без особых хлопот. Не знаю, что там рассчитывает у себя в голове Можайский и почему считает вариант со мной надежным. Я-то себя с ним наоборот, словно на американских горках качусь. Бесконечное вверх и вниз до головокружения. Только-только начали подниматься и снова летим с горы о земь.

– Ломов сказал, ты решил завтра улететь? – спросила я, сдерживаясь из всех сил.

– Да, отвезу Киру и займусь делом, больше тянуть нельзя. Спасибо тебе, солнце, не подписал предварительный договор с Сирокко. Больше никаких спонтанных решений, закажу полный сбор информации и найму специализированную юридическую фирму. Вовка хотел мне со сделкой помочь, будет координировать их работу. Так что… у нас почти не осталось времени, поэтому и пришел. Никто не видит и не знает, Даш, только ты и я. Это наша ночь, ты ее запомнишь. Не представляешь как я хочу тебя. Хочу снять эту лишнюю тряпку с тебя, ласкать, чтобы ты плавилась в моих руках, кричала. Солнышко мое…

– Угу. Кричать я запросто.

Черт, почему мужчины вечно говорят не то, что надо. Какой щедрый, как моя мама говорила: «ухажер, дочи, должен быть с большим сердцем на подарки».

Мне только что предложили ночь сладострастья и статус любовницы по вызову в обмен на денежное содержание.

Сшитую мной лично ночную рубашку назвали тряпкой и сообщили, что все надо сделать по-быстренькому. И ведь искренне, увлеченно сыпал комплиментами при этом, а в параллели думал о работе. Настоящий Цезарь, успевающий несколько действий одновременно. Не могут же интрижки помешать мыслям о бизнесе? Даже обижаться глупо, кто на правду обижается?

В груди болело. Словно долго держалось нечто важное на тонкой нити, а потом раз и оборвалось со звоном, оставив пустоту.

– Дима, ты думаешь без твоей финансовой помощи у меня самой ничего не получится?

– Да я от души. Все женщины ждут от своего мужчины…

– Содержания, – подсказала я.

– Правильно, со… Не в этом смысле. Помощи, я хотел сказать. Мужчины более устроены в этом мире, самостоятельны. Мы знаем, что хотим, а вам без нас трудно воплощать мечты...

Красиво поет, почему же хочется стукнуть его локтем назад или… пригреть по затылку свернутой простынкой, которую я по наивности оставила в комнате.

– Подытожим, – сказала я, изворачиваясь и с силой снимая мужские руки со своей талии. – По твоему мнению, я  – слабая и зависимая, мечтающая о крепком… ежемесячном обеспечении и вливаниях в девичьи гламурные проекты? Судишь меня по своим прежним девушкам? Дима-Дима, я несколько раз сообщила о своих ожиданиях в отношениях, но ты не слышишь.

Он пытался схватить меня за руку, пришлось угрожающе зашипеть и предупреждающе полоснуть ногтями. Я не беззащитна, и не послушна. Рывком распахнув дверь в спальню, под лучом тусклого света я обернулась на недоуменно хмурящееся лицо.

– Совместной ночи не будет. Может быть у нас вообще ничего не будет. Спасибо за искренность, это было больно, зато честно, – я захлопала ресницами, надеясь скрыть проступившие слезы. – Все, что ты предложил – мне не интересно. Можайский, оказывается, тебе нужна совсем другая девушка. Ой, чуть не забыла – желаю тебе всего хорошего в дорогу, надеюсь, ты успешно решишь свои дела по работе.

И скользнула к себе, резко закрыв за спиной дверь.

 Некоторое время я постояла, почему-то надеясь на его упорство. Вот сейчас он ворвется и будет требовать объяснений, начнет расспрашивать. Но минуты шли… И точкой в нашей беседе стал слабый звук хлопнувшей двери в его спальню. Отлично поговорили.

Отличненько.

Я упала на кровать и накрыла голову подушкой.

Поднялась и швырнула эту подушку в стену.

Соскочила на пол и, подбежав к ростовому зеркалу на шкафу, сдернула с себя рубашку. Кто я? Где здесь я? Даша Рощина. Насколько глубоко прячусь внутри смазливого юного тела. Я… которая сколько лет просидела тихой мышкой, убежденная, что у меня кроме внешности ничего нет.

Смотрела на свое обнаженное тело, на себя, скрытую где-то внутри него. Когда-то на институтском выпуске ко мне подошел парень. Я уже подрабатывала в магазине, чтобы оплачивать общежитие, и впервые позволила себе купить красивое платье.  Помню, все пальцы исколола, размер по скидке был мне велик, пришлось ушивать самолично, имитируя производственные швы крошечными стежками. Как же я тогда любила. Безумно, безудержно, первой девичьей все отдающей любовью. Он не настаивал, не давил, ухаживал восторженно и нежно. Когда мы стали жить вместе, попросил меня больше не выходить на работу. Его заработка и денег его семьи хватало на самую беззаботную жизнь…

Он любил меня неостановимо, в прямом смысле. Возбуждался от поворота головы, улыбки, от того, как я склоняюсь над кухонным ящиком, от того, как хлопочу, вытирая пыль. Сначала мы стали меньше гулять, потому что посторонние мужчины слишком пристально рассматривают его невесту. Потом меня вовсе заперли дома, даже на праздники мы никуда не выходили.

Однажды я задержалась в магазине и по приходу домой меня впервые изнасиловали. Показывая, где мое место. Он был сильнее и очень меня любил. Страстно и долго.

Еще неделю я убеждала себя о случайности, ужасной ошибке, пыталась что-то склеить. Уговаривала, успокаивала, доказывала. Но потом все повторилось снова. Нет, меня не били, но… в некотором смысле его действия были хуже, потому что они убивали мою любовь и душу.

– Ты думаешь, я один такой? – шептал он, вспотевший, с красным лицом. Прижимающий меня к кровати чужой мужчина. Которого, как оказалось, я не знаю. – Даша, ты у меня слабенькая, глупая неумеха, хоть и красивая до одури, моя собственность. Тебе нужна защита, все от тебя хотят одного, трахнуть, войти в твое мягкое тело и излиться. Но только я это делаю, только я. Вспахиваю тебя. Нравится тебе, нравится… нравится? Это все бабы любят. Кричи под мной, принимай. Распишемся и рожать будешь. Рожать…

На следующий день при попытке меня схватить я ударила его по плечу сковородкой и сбежала, захватив только сумку с документами. Так и мчалась по улице, потрясая сковородкой. Свободная женщина.

Через пару часов, положив тяжелое орудие слабого пролетариата на столик в летнем кафе, я пила горячий глинтвейн и названивала бывшим однокурсницам. Увы, с каждым набранным телефонным номером теряя надежду. Все бывшие подружки давно со мной не общались и были полны недоумения – с чего это я им названиваю? Некоторые не сразу понимали, что за Даша спрашивает у них «можно ли переночевать». Надежды таяли, от отчаяния я начала звонить всем подряд, даже расспрашивала могу ли вернуться в студенческое общежитие, нарываясь на изумленные возгласы сочувствия и категорические отказы к ним в комплекте.

– Неприятности? – легко спросила меня сидящая за соседним столиком девушка. Ее темно-каштановые волосы едва заметно вились на концах. По трикотажному платью вразброс красовались около пяти криво-косо нашитых карманов, большинство из которых казались переполненными. Девушка как ерш топорщилась ручками, карандашами, крошечными блокнотиками.

 Все время пока я звонила она сосредоточенно что-то набивала в своем телефоне, и на первый взгляд, совершенно не обращала на меня внимание. Что оказалось иллюзией.

– Ты похожа на храброго котенка. Но зачем тебе сковорода?

– Отбивалась, – грустно сообщила я. – Еле ушла.

– А теперь жалеешь?

Я постучала по каменной плитке ногой в шлепанце с розовым помпоном. Натянула пониже, прикрыв коленки, подол короткого домашнего платья. Какая бы не была теплая осень, в своем «сбежавшем виде» выглядела я несколько не по сезону.

– Нет, не жалею, – решительно сообщила я. – Лучше так, чем жить как... в клетке.  Главное пару ночей пережить, а дальше работу найду и все сложится.

– Верный подход, – одобрила соседка и с хрустом разгрызла печеньку. Подумав, она протянула мне вторую и сообщила. – Считай, что нашла, где переночевать. У меня в гостиной диван простаивает. И одной сковородки на кухне не хватает.

Так мы познакомились с Идой.

С тех пор и до нынешних дней мы помогали друг другу, как щепки, сближенные судьбой. Она, более общительная, чем я, знакомила меня со своими друзьями. Подкидывала клиентов в бутик, где я работала. И всегда была на связи в трудную минуту.

Ида. Я бросилась к кровати и включила правила новой жизни, которые она мне надиктовала. События последних дней порядком выбили почву из-под ног и мне срочно требовалась поддержка.

Уроком первым было – «сказать Да новому». Вторым – «получать удовольствие».

«Так, переходим к третьем принципу, – раздался к комнате спокойный голос подруги. – Начни прямо сейчас. Не откладывай на завтра, на понедельник или следующую неделю. Прямо сейчас»

Некоторое время из телефона раздавались вздохи и хмыканья.

«А ты знаешь, книжица права, – сообщила Ида. – Как только мы даем себе время на раздумье, появляется масса веских причин и доводов быть осторожной и не рисковать. Чтобы научиться плавать, придется зайти в воду».

Нажав на паузу, я задумчиво покусала нижнюю губу, медленно подняла с пола и натянула на себя брошенную ночнушку.

Современная жизнь – странная штука. Мы стали мобильны. СМИ находят людей в любом городе мира за считанные часы, мы общаемся друг с другом и получаем нужные советы за тысячи километров вне зависимости день на дворе или ночь. И некоторые новые бизнесы не требуют особых финансовых вложений. Что есть у храброго котенка из ресурсов?

Я красива. Пора перестать закрывать на это глаза и прятаться от людей. У меня хорошие отношения с владельцами модных магазинов, где я работала. И у меня есть знакомый человек, который отлично разбирается… в блогах. Пора взрослеть. Перестать выглядеть девушкой, пригодной только для развлечений.

Когда после практически бессонной ночи, с ворохом планов в голове и страницами исписанных заметок в руках и в телефоне, я вышла из спальни, прямо перед дверьми в комнату меня встретил огромный букет роз.

По белой карточке из плотного картона, размещенной между бутонов, вилась надпись: «Забота?»

Включив трубку, я решительно набрала наш ответ Чемберлену, то есть смс Можайскому: «Нет. Это красиво, но НЕ забота».

Вот и все общение. За завтраком и по дороге в аэропорт он то говорил по телефону, то печатал на ноутбуке. Изредка поднимал взгляд, смотрел на меня и… молчал.

По прилету передал помощнику свой чемодан, а мой взял за ручку и повез к машине. Оглянулся, многозначительно подняв бровь. Дескать, оно?

Я хмыкнула и отрицательно покачала головой «Нет, не оно». Приятно, конечно, но все это было похоже скорее на поиск поломки в машине, чем на настоящие чувства. Так мастер ходит вокруг переставшего работать технически неосвоенного агрегата, то по корпусу постучит, то под крышку заглянет, на кнопки понажимает. И после каждого действия прислушивается – затарахтело или нет.

Я никак не начинала тарахтеть, мало того, сама не очень понимала, чего же я хочу на самом деле. Но не того, что мне предлагали.

Глава 18. Когда приходит Слава

Жить захочешь – не так раскорячишься

«Особенности национальной охоты»

Камера приблизила изображение хрупкой волоокой блондинки в белом изящном платье, плотно сидящем по фигуре.

– Как это произошло?

Девушка расправила на диванчике складки пышной юбки, заморгала длинными пушистыми ресницами и выдохнула:

– Меня оболгали, а Дима поверил. Это было… больно и несправедливо, но я не теряю надежды. Правда обязательно раскроется.

– Вы знаете, что он после вас начал встречаться с другой девушкой? Продавщицей из магазина.

Глаза Олеси заблестели.

– Мимолетный роман – обычное мужское лекарство от внутренней пустоты, – розовые губы изогнулись в легкой печальной улыбке. – Дима познакомил меня с этой девочкой в Париже. Очень ее опекал, он вообще очень внимательный и нежный. И новая его пассия… я не согласна, когда ее называют охотницей за деньгами. Мне она показалась приятной, наивной, немного простоватой девушкой.

– Зато из таких простушек современные Пигмалионы могут вылепить что угодно, – ведущий перевел взгляд прямо в камеру. – За пару дней Дмитрий Можайский, сын знаменитой балерины Валерии Можайской, молодой гений, который скоро совершит одну из самых знаковых сделок на высокотехнологическом рынке, наш соотечественник и бывший жених этой прекрасной девушки…

Он перевел дыхание и ткнул своим блокнотом в засмущавшуюся Олесю.

– Этот красавец, который занял уверенное четвертое место в списке Самых завидных женихов года, за несколько дней общения из серой простушки вылепил хорошенькую куколку. Представляете? Взял девушку с улицы и сделал из нее модель! Бьюсь об заклад, счастливица Даша сейчас ему очень благодарна, несмотря на то, что дальше пошла по рукам.

На экране замелькали мои фотографии. Вот стою в аэропорту, растерянная и… страшненькая, спеленутая в уродующий костюм. Очки съехали набок, лицо белое от шока. Ужасный ракурс удлинил нос и выпятил челюсть. Лошадь лошадью. И тут же рядом – вторая фотография, сделанная кем-то на улице Парижа. Я совсем другая, в легком платье, смеющаяся. Лицо тонкое, нежное. Убедительное доказательство магии денег.

Взял меня Можайский, никудышную, и вылепил прелестницу по своему вкусу.

– Как видите, девушке жаловаться нечего, – вздохнул ведущий программы Папахов. – Дарья, не буду называть ее фамилию, прекрасно знала, что встревает в чужие отношения, но шла по головам и – добилась своего. Меня лично такие люди пугают. А вас? Надеюсь, мужчины быстро ее раскусывают… в смысле разоблачают.

Многозначительная пауза. Крупный план.

Мой дрожащий палец самостоятельно нажал кнопку выключения на пульте телевизора. Стон. Или подвывание. Звук, который я издала, откидываясь на спинку стула, был преисполнен эмоциями.

Я третий день пряталась на квартире Иды, а сплетни все не умолкали. Интернет, газеты, теперь телевидение. Знаменитое шоу Папахова пригласило Олесю и дозвонилось мне.

– Вы же не хотите, чтобы зрители узнали искаженную, неправдивую версию, – пел в трубку вкрадчивый мужской голос. – Так и придите к нам и расскажите, что было на самом деле. Поставьте ваших врагов на место.

Мои отказы ни на что не влияли. Передачи записывались, сплетни распространялись.

Короткая поездка в Париж, так внезапно завершившаяся, сделала из меня известную личность, которую начали узнавать на улицах. Никогда раньше мне не было так стыдно, никогда я так отчаянно не боялась приближения начала рабочей недели.

– Им что, обсудить некого? Почему они к Можайскому и ко мне привязались? Им что, звезд шоу-бизнеса не хватает? – провыла я, обращаясь в основном к потолку и немного – к подруге, сидящей рядом. Стакан с вишневым соком в моей руке опасно задрожал. – За что?! Может меня кто-то проклял… порчу навел. Да сколько можно ошибаться.

– Спокойствие, только спокойствие, – Ида подскочила на ноги и нарезала круг по своей бежевой уютной гостиной. – Избегаем ошибок – избегаем побед.

– О, так у меня скоро побед будет, как у дурака фантиков. Дожить бы. И не сдохнуть под бременем славы. Тяжелый, кстати, мужик. И мне на фиг не нужный.

– Ты Славой налево-направо не раскидывайся, – строго сказала подруга. – Он не ко всем приходит и как всякий избирательный характерный мужчина не так плох, как может показаться.  Мы девочки хозяйственные, найдем ему отличное применение. Сделаем тебя, Дашка, звездой. Нет, не так. Ночных светил нам не надо. Сделаем тебя – солнышком!

– Кем?!  – поперхнулась я, веером распределяя красный сок по себе и ковру.

Так меня называл Дима и услышать это прозвище из уст подруги оказалось полной неожиданностью.

Воспоминания горчили. Я все понимала – та боже мой, никаких претензий к королю жизни. Где я, а где Можайский. Успешные мужчины не уважают наивных девушек из подворотен судьбы, а ищут таких же блистательных женщин как они сами или, ценя традиции, роднятся с наследницами из влиятельных семейств. Остальные увлечения – лишь мимолетное баловство и отличное времяпровождение. Орлы не кроют воробьев, по крайней мере официально.

Только выкуси, Можайский, в кои веки ты идешь лесом и балуна своего в другое место будешь пристраивать.

После возвращения из Франции он звонил несколько раз в день, приходилось сбрасывать входящие. На незнакомые номера я тоже не реагировала, смс от него стирала, не читая. Уходя – уходи. Только от «солнышка» вздрогнула, как за ниточку дернули.

Пришлось бегать в кухню за тряпкой, чтобы вытереть пятна, Ида носилась за мной следом, ковер ее немеркантильную душу волновал мало, а вот открывшиеся горизонты моих новых возможностей очаровывали. Она азартно предлагала и предлагала варианты личных бизнесов. Податься в телеведущие и опровергнуть наветы. Открыть свой шоппер-сайт, рекламируя его в Идином йога-центре. Написать мемуары, в конце концов. Над последним мы посмеялись вместе. Проекты звучали один другого эпатажнее, я кивала и пыталась вставить хоть слово.

Еще в Париже я решила – была не была, займусь бьюти-блогерством* в Инстаграм и Youtube. Внешние данные есть, пару слов связать на камеру смогу. Без реальных людей рядом, поди, будет проще. Смотри себе в экранчик словно в зеркало и болтай повеселее. В чем тут сложность? Попробую первое время всего понемногу, и уроки макияжа, и образы разные, а особое место отведу, конечно, рекомендациям по шопингу.

У Иды на телефоне была неплохая камера, поэтому первые «видосы», как называла их Кира, мы запишем прямо сегодня, я аксессуары и упаковку с косметикой привезла с собой.

Наконец, я улучила момент набора подругой воздуха и успела протараторить собственный план. То, что она вынуждена дышать, не раз меня выручало в трудной ситуации. Если бы не этот досадный физиологический дефект, ее бы вообще не прервать. А на эмоциональном подъеме Ида могла говорить часами, вдохновенно.

– Блогер? Здорово! Великолепно! Я не очень хорошо знаю, что они делают, но, говорят, зарабатывают отлично! А самое главное, ты, наконец, расстанешься с магазином и пойдешь дальше. Вот встречу Можайского и расцелую. Глыба, а не парень. Какой мотивирующий пинок сделал, а? Загляденье! Ты аж полетела. А рекламу?  Толпы, помяни мое слово, толпы бросятся на твой канал и будут подписываться, подписываться как сумасшедшие.

Растопырив пальцы и протянув вперед руки словно зомби, она изобразила моих будущих подписчиков.

 Я вздрогнула и осторожно отступила. Перспективы завораживали и, вместе с тем, пугали.

С работы, увы, придется уйти, хотя директор магазина уже успела мне отправить несколько восторженных писем, радуясь наплыву любопытных покупательниц. Узнавшие меня по фотографиям в телевизоре дамы дружно рванули в бутик, не обнаружив «звезду» на месте, расспрашивали девочек-консультантов и заодно неплохо расхватывали старые коллекции.  Начальницу придется разочаровать, совместить старую работу с блогом я точно не смогу, да и не хочу.

Еще в первый день возвращения из Франции на мою карточку упала утроенная сумма вместо договоренной. Заплатили, не сговариваясь, все молодые люди. На мою попытку вернуть средства Ломов и Распутин ответили возмущенными отказами и льстивыми предложениями «поскорее встретиться за дружеским ужином».

Предполагаю – оба были преисполнены особой благодарности, за удачный шоппинг и … за молчание о нюансах крепкой мужской дружбы в одной кровати.  По моему мнению, ничего ужасного не произошло, даже отличный повод вспомнить смешную ситуацию и посмеяться в компании, но парни явно думали иначе. Что ж, кто я такая, чтобы разрушать комплексы, приносящие тройной доход.

В любом случае, на первое время для моей задумки средств хватит, а дальше все будет зависеть от меня самой.

Все еще кивая Иде, которая мерила гостиную шагами и фантазировала о Наполеоновских планах, я подняла зазвонивший телефон.

Оу. Сестра.

– Да, Мила.

Говорить с ней не хотелось, но в глубине души я надеялась, что однажды она вот так наберет мой номер и извинится. Хоть чуточку.

– Дашка, ты разберешься когда-нибудь со своими хахалями?! Здоровенная черная машина второй день караулит у подъезда, пугает соседей. Этот… как его… олигарх – думает, что ты с нами живешь, по родительскому адресу. К людям пристает, расспрашивает. Так ты его реально бросила? Как была дурой, так и осталась. Оу… а чойт я тебе звоню? Я и сама могу разобраться… познакомиться…

И она бросила трубку.

Однажды я смотрела шоу Холостяк. Там миллионер выбирал невесту среди стайки красавиц. Почему-то в его понимании поиск верной и скромной спутницы жизни состоял в обжиманиях с ними по очереди, поцелуйчиках и расспросах какую позу в сексе они предпочитают.  Возможно, он надеялся, что хоть одна откажет, выдаст себя благонравностью. Но не тут-то было, стыдливая наивняшка маскировалась под окружающих шлюх с ловкостью ученицы Станиславского, пришлось герою много серий помучиться.

Время от времени девушки выполняли его задания, изредка бегали с миллионером на свидания, а большую часть времени – увлеченно сплетничали.

Когда их осталось две или три избранных, мужчина отправился знакомиться с их семьями. И тут-то и произошло событие, порядком меня поразившее. Семья одной из девушек, судя по квартире, одежде и накрытому столу – весьма небогатая, встретила «жениха»… странно. Мама и бабушка «почти невесты», с огромным трудом за счет своих личных качеств, яркости, искренности и таланта приглянувшейся холостяку, начали… предлагать ему другую сестру. Рыхлую, хмурую и прыщавую. Они не радовались за участвующую в конкурсе умницу, не хвалили ее достижения. Они отзывали жениха в сторонку и шипели: «На Катьку, на Катьку посмотри! Она лучше!».

Всю встречу просидевшая на одном месте Катька молчала, шмыгала носом и показательно стреляла глазами. А родные старались пропихнуть ее в жены изо всех сил, прямо требовали пригласить на свидание. Дескать, вот она тебе, дорогой миллионер, будет отличной верной женой, а младшая у нас – вертихвостка, вечно где-то бегает, дома ее не видно, вся в каких-то проектах, мечтах. Никакой семейной ценности от нее.

Диву даешься что у людей в головах. И как плохо с моралью. До происшествия с женихом мы с сестрой были дружны. Да, разные, но все равно родная кровь, одни заботы, одни радости. А потом как… повернулось у нее в голове, и теперь год за годом она фанатично меня преследовала, ругала, мстила. Потому что я «была недостойна», и она это «сразу раскусила».

Иногда мне снились сны, где мы обе с ней снова оказывались детьми и держались за руки. Чистые, открытые, никаких преград между нами. Любовь странная штука, требует совсем малого – доверия и умения разговаривать. Видимо, этого нам с сестрой и не хватило.

– Мила? – спросила Ида. – Ну и чего эта злюка звонила?

– У дома родителей стоит какая-то подозрительная машина, водитель второй день обо мне соседей расспрашивает. Мила утверждает, там Можайский. Но это бред, сама понимаешь, у него совсем нет времени, чтобы у подъезда штаны просиживать. Ладно, не обращай внимание, давай лучше видео делать начнем, мне нужна твоя помощь. И сейчас Кире позвоню, она хотела посмотреть на съемку для youtube.

Думать о Диме было… болезненно. Поэтому я как собака с раненой ногой старалась не наступать на пострадавшую конечность. Хромала и делала бодрый вид. Мы, девочки, вообще боль отлично держим. Что роды, что стрелы Амура. Хотя последнему иногда так и хочется леща врезать. Парень, до штанов сначала дорасти, а потом во взрослые отношения лезь, бракодел неразумный.

Хорошо, что дела отлично отвлекают от глупых мыслей и через час я уже полностью погрузилась в подготовку к моему первому видео.