Текст книги "Дарья Искусница (СИ)"
Автор книги: Светлана Суббота
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 27. Тайны молчаливых звезд
Приготовьте завтрак и хорошо поешьте. Сегодня мы ужинаем в аду!
«300 спартанцев»
Можайский неожиданно слинял.
Поцеловал нежно, не стесняясь кумушек. Извинился, уткнувшись лоб в лоб, притиснув к себе с силой. Потом развернулся и уехал, несмотря на мои намекающие попытки его остановить.
Почему жизнь так несправедливо редко дарит одновременно большие деньги и свободу? А некоторые особенно одаренные трудоголизмом вообще работают «двадцать четыре на семь», сутками напролет, не успевая жить и любить, забывая, что у гробов нет карманов.
– Подскажите, а что случилось с Ларчик? – спросила я соседок, завороженно смотрящих вслед Дмитрию.
– Убилася, говорят, – ответила мне седовласая дама, с которой мы часто здороваемся в лифте. Кажется, она живет на этаж ниже. – По новостям передали. Небось, позора не выдержала. На всю страну о ней…
Она покосилась на меня, моргнула и стыдливо замолчала. Да, обо мне тоже на всю страну. И да, мне очень неуютно и иногда страшно. Хорошо, что я не одна, не как несчастная Мария.
Покачав головой, я повернулась к подъезду. И боковым зрением заметила двинувшуюся вслед за Можайским крупную черную машину. Хм…
Ехала она медленно и осторожно. Метров через тридцать после начала преследования вдруг остановилась и свернула на боковую улицу. Кажется, я начала что-то лишнее придумывать. Уже и на размер и цвет машины пугливо реагирую. Где-то я уже слышала похожее описание...
Может быть и совпадение, но что-то такое говорила Мила, а потом Можайский уверял, что детективов нанимал исключительно для общего сбора информации. Никакого преследования и разговоров с соседями, дескать, его люди не затевали. А с кем тогда говорила моя сестра?
Весь вечер я пыталась обдумывать материал для нового стрима по детским нарядам, но постоянно ловила себя на том, что включаю и выключаю телевизор, листаю новостные ленты в интернете, рассматривая фотографии покончившей с собой Ларчик. И постоянно крутилась давным-давно не посещавшая меня мысль – а не позвонить ли сестре.
Наконец, утром я не выдержала и, выпив чашку крепкого кофе, схватила трубку.
– Привет. Я на минуту. Подскажи, пожалуйста, а что за человек был в черной машине, помнишь ты рассказывала? Ты его еще за Можайского приняла.
В трубку пренебрежительно фыркнули.
– Опомнилась, чудо. – Мне кажется или голос сестры звучал торжествующе. – Я тебе предлагала с ним помириться, помнишь? Говорила, что, если будешь дурить, сама его заберу? Ну так чего звонишь? Отлились кошке мышкины слезки? Не верну я тебе его, выкуси! Мы с Димочкой уже встречаемся, он меня к себе зовет. Завтра полетит в свою Америку, чтобы готовить документы для меня. Не все тебе у меня женихов отбирать.
И бросила трубку.
Ничего не понимаю. В каком смысле встречается? Какая Америка? Мою сестру явно обманывал водитель подозрительной машины, выдавая себя за другого человека. Благо искать информацию Мила не любила, обманываться сама была рада, а интервью Можайский не давал, и максимум, где его могли попытаться разглядеть телевизионные обыватели – на ночной фотографии у реки.
Я лихорадочно поискала его номер, чтобы рассказать о происходящем. И тут же обнаружила только три ночных смс-ки, пришедших пока я спала.
Дима сообщал, что ему пришлось срочно улететь. Второе сообщение коротко оповещало о продолжительной и крепкой любви. Третье – что он вернется через пару дней.
Вокруг явно происходило неладное. В памяти всплывали мелкие, странные события, которым я раньше не придавала значения, жужжащие как надоедливые комары, вроде и неважные на первый взгляд, но нестыкующиеся между собой, слишком противоречивые.
Сварив крепкий кофе и наскоро налепив пару бутербродов с сыром и колбасой, я открыла ноутбук.
Первое имя, которое я набрала в поисковой строке – «Мария Ларчик». Ну-ка, что это за девушка, которую упоминали вместе с Димой в выпуске Папахова «Тайны молчаливых звезд». Она тоже ненавидела вмешательство в свою жизнь, не подпускала журналистов. Слишком похожа в этом на скрытного Можайского. Надеюсь, только в этом… Мой жених не особенно ходок по барам.
Оу. Вот это да… Я неверяще уставилась на экран, чуть не выронив бутерброд на клавиатуру ноутбука.
Форумы бурлили. За последний месяц шесть известных персон из самых разных сфер деятельности, до этого ведущих крайне закрытый образ жизни, мужчин и женщин, юных и возрастных, совершенно разных , но одинаково любящих затворничество, всех их – подвергли публичной порке и осмеянию.
Так же, как и Можайский, они редко мелькали в новостях, не давали личных интервью, общаясь со СМИ только по работе. И везде подчеркивали свою нелюбовь к вмешательству в частную жизнь.
Хуже всех досталось сериальной актрисе. Я вообще не понимаю, как такие личности, скрытные и проблемные, оказываются успешными в театре и кино. Но они есть, и до какого периода, Марии удавалось совмещать, балансировать. Пока она не нарвалась на кого-то, открывшего войну тайнам.
Героя-разоблаченца.
А ведь я говорила Иде, что не могли нас случайно сфотографировать с теплохода, он уже ушел к этому времени.
Бутерброд все же грохнулся на клавиатуру, был молниеносно подхвачен и даже протерт пальцем. Но урон для хода кнопок скорее всего уже был нанесен. Мне почему-то стало отчаянно жаль новенький ноут, и я заревела. Понимая, что плачу не по нему, а от страха. Напряжение, скручивающее мне желудок со вчерашнего вечера, вылилось в странную неконтролируемую реакцию на обычное падение крошек.
Холодная вода облегчения не принесла. Зеркало отражало покрасневшую физиономию с исступлённо горящими глазами.
Я только что поняла, насколько дорожу Димой, его присутствием в моей жизни, его объятиями и хриплыми смешками. Все было зыбко, пока не появился Можайский. Раньше я жила одним днем, лениво отмахиваясь от настойчивых предложений Иды поменять работу. Не ценила себя, не интересовалась другими, побаивалась мужчин.
??????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????? Дима стал глотком свежего воздуха, провокатором моего преображения, я спорила, обижалась, переживала из-за него и… просыпалась, открывала новую себя.
Рядом с ним мне захотелось стать успешной, уверенной в себе, я полюбила ночи и дни. А теперь кто-то решил на него покуситься? Ларчик уже довели до самоубийства, еще одна из жертв пыталась сброситься с балкона, но ее остановили. Известный бизнесмен оказался в спецклинике из-за депрессии. Остальные вроде неплохо справились со скандалами, даже стали общительнее, ругаются на форумах, начали общаться с журналистами. Но счастливыми их трудно назвать.
Я покрутила в руках телефон. Ида, насколько помню, сегодня укатила в очередную командировку-аудит своих центров на пару дней. Писать ей пугающие сообщения? Но у меня нет никаких весомых подтверждений, зная Иду – она опять найдет объяснения и пожмет плечами. Дескать, чего волноваться, мало ли какие стечения обстоятельств случаются.
О! Ломов может знать, что происходит в окружении Димы и поднять безопасников, если они есть в штате компании. Я торопливо залистала телефонную книгу адресов. Есть!
В ответ на звонок приятный женский сообщил, что Владимир отправился с клиентом через Атлантику и в ближайшие дни, к сожалению, будет вне доступа. Ту-ту-ту… Гудки…
Странный, вторящий им «стук» мешал думать, да что ж такое. Я раздраженно оглянулась и не сразу определила источник шума. Оказалось, паническую дробь о пол выбивает моя левая нога.
Пришлось усадить себя прямо, прижав пятки и носки к золотистой поверхности ламината. К внезапному форс-мажору моя психика оказалась несколько неподготовленной. Но, если я продолжу трястись, кто поможет ничего не подозревающему Диме? Моей глупой сестре, вляпавшейся в историю с неизвестным мошенником?
Как бы ужасно она себя не вела, бедствия я ей не желала. Да и самой мне необходимо что-то предпринять, чтобы не отпрыгивать при виде каждой крупной черной машины.
Сосредоточься, Даша, возьми себя в руки и собери мысли.
За мной и Можайским следят. Родных и соседей допрашивали неизвестные люди, представляясь людьми Димы. Сестра вообще думает, что с ним встречается. Закрытую жизнь замкнутых известных персон перетряхивают на всеобщее обозрение. Кто-то занимается тем, что переворачивает факты и уничтожает в пепел репутации. В моих руках оказались несколько мелких ниточек, несостыковок и подозрений, но одна я с ними точно не справлюсь.
Пальцы сами набрали номер Гриши Распутина.
– Привет, – после небольшой заминки сказала я. – Мне нужна помощь.
– Сколько?
Хм... Он о чем? О деньгах, что ли?
– Мне нужно больше, чем ты думаешь, Гриш... два дня минимум, Гриш. Где можем встретиться? Тайно. Так, чтобы скинуть с хвоста возможных наблюдателей?
– Проклятье, – ругнулся Григорий, – вот почему ты на Димку повелась? Каждое слово – как я люблю.
Хорошо, что по телефону не видно, как люди краснеют.
Когда изобретут трубки с голограммами или большим 3Д-изображением, ох как неудобно станет отвечать на звонки. А вдруг отвечающий одет в слишком открытую домашнюю одежду? Или со всклоченной прической после сна. Я уже не говорю о массе случайных неудобств, типа ошибочного включения экрана.
Пока такие неудобные ситуации случаются, например, со скайпом. Однокурсница рассказывала, как она ответила на вызов от мамы, не зная, что подтвердила видео-сопровождение. И минут пять серьезно описывала подготовку к экзаменам, прямо сейчас, ага… у лучшей подруги. Пока ее мама не сообщила, что видит на экране не только часть ее щеки, но и мужские волосатые ноги на белоснежной простыне, которые доча в процессе общения наглаживает.
Родительница даже иронично посочувствовала ее подружке, дескать, не подумывает ли, бедняжка, об серьезной эпиляции. А то матушка, как взрослая, опытная женщина, может помочь. Прямо сейчас приедет и все волосенки повыдергивает. И не только с ног.
Новые технологии все активнее входят в нашу жизнь, только успевай приноравливаться.
– Ты чего там замолчала? – с подозрением спросил Распутин. – Раздумываешь как меня лучше использовать? С тобой на вечер куда-нибудь сходить надо, покрасоваться? Или по магазинам, деньги Димкины потратить?
– Я, конечно, горжусь, что мой молодой человек отлично зарабатывает, это правильно для совместного будущего. Но у меня и свои деньги есть. Дело вообще не в них. Ты мне срочно нужен как мужчина.
– … Можайский знает?
Гриша с той стороны трубки явно насторожился. Да елки-моталки, что ж он все время не так понимает.
– Машина твоя нужна и сила!
– А-а-а. Машина. И хм. Сила. Даш, тут такое дело… Я давно ничего тяжелее микрофона не поднимал. Иногда чемоданы качу на колесиках. Когда девушки просят поднять их на руки, я в ответ опускаю на землю.
Ох уж эти минусы современной цивилизации. Молодые люди все реже поднимают невест и все чаще волокут ноги. Надеюсь, Гриша шутит, потому что выглядит вполне сильным, хорошая, хотя и худощаво-жилистая фигура. Я хорошо помню его мерки.
Минут пять пришлось пересказывать свои подозрения насчет преследования известных людей некими таинственными личностями, цитировать с планшета факты.
– А давай кого-нибудь наймем на расследование вместо себя? – предложил яркий пример узкой специализации современного человека. – Зачем дополнительную работу делать, если есть специально обученные люди?
– Прежде всего надо расспросить соседей в моем бывшем доме, – терпеливо объяснила я. – А нужную информацию они сообщат только мне, той, кого хорошо знают. И за Милой надо проследить, днем она работает, встречается, значит только вечером. Ее график и привычки знаю тоже только я, да и не хочу никого постороннего в это дело вмешивать.
– Ладно, – вздохнул Гриша. – Потрачу пару вечеров своей молодой жизни на детективные приключения. Может быть, когда-нибудь, расскажу в соцсетях как спасал Димку. Девочки-фанатки любят героев. Щитом у меня будет кредитка. А меч у меня... хех… всегда с собой.
Господи, с кем я иду в разведку!
Глава 28. Герои плаща и кинжала
Пристегните ремни, будет бурная ночка
«Все о Еве»
Темно-серые станы и каменная крошка, вжатая в бетон. Пыльные колючие кусты, точно такие, как остались в моей памяти. В этом доме я выросла, отсюда пошла в школу.
А спустя годы даже не поднимаюсь на свой этаж, чтобы не спугнуть Милу.
Присутствие Гриши и задерживало наше расследование, и облегчало его одновременно. Если соседи-мужчины, не очень активно, но реагировали на меня, то дамы просто расплывались патокой при виде опасной красоты музыкального гения.
– Вы мне напоминаете кого-то, – пробормотала тетя Броня, перекидывая поводок из рук в руку и неуверенно изучая Распутина. Мы выбрали тактику «ловли» соседей у подъездов и после нескольких нерезультативных разговоров, наконец, встретили по-настоящему общительную соседку, большую ценительницу сплетен.
Самое удивительное, что меня она не сразу узнала. Долго вглядывалась и ахала, как же «ты, Дашечка, изменилась и повзрослела». На Гришу поглядывала с интересом, переводила взгляд с меня на него хитро.
– А между собой вы встречаетесь или нет?
– Это мой хороший знакомый, – твердо сказала я. – Друг жениха, у их своя история, крепкой мужской дружбы. Так что скажете насчет человека из большой черной машины, который обо мне расспрашивал?
– Который к Милке начал кататься? Так они уже скоро приедут. На два-три часа ее, профурсетку, каждый день забирает, а потом шалую, всклоченную всю – назад подкидывает. Вы чуток подождите и увидите их.
Засаду мы обставили по всем требованиям современной разведнауки. То есть сели в Гришину машину и сползли пониже на сидениях.
В салоне приятно пахло, на улице понемногу темнело. В целом все обстояло комфортно, если бы не единственный минус – деятельному Грише было откровенно скучно.
– Может вокруг дома покатаемся? – предложил он.
– Не надо.
– Диме звонила?
– Он недавно прилетел, не спал почти сутки. Не хочу его дергать.
– Так у них там утро.
– Вот именно, пусть отдохнет перед встречами.
– Скучная ты, Дашка. Зря я так по тебе вздыхаю. Кстати, почему ты на меня не реагируешь? Это же странно, сама понимаешь. Может я старею? И фанатки просто за именем охотятся, а на самом деле… Ух, какие ножки…
Пару мгновений я соображала «При чем тут ножки? Где логика?!», потом проверила не открыты ли у меня коленки. Но благополучно вспомнила, что одета в джинсы.
В это время Гриша резво приподнялся и со словами «Тряхну стариной» выскочил из машины.
Ловко и, черт его дери, быстро. По этим движениям я не сказала бы, что он только микрофоны таскает. Лукавишь, брат Распутин, тень на плетень наводишь. Не может так красиво двигаться нетренированное тело. Скорее всего и тренажеры в твоей жизни присутствуют, и серьезные физические нагрузки.
Я покосилась в окно.
Жертва проверки на мужское обаяние, она же ничего не подозревающая блондинка в коротком круженом платьице, устало пересекала двор. Возвращалась с вечеринки или всегда такой нарядной из дома выходила, в любом случае, сейчас ее обаяют «стариной» и вытрясут номер вместе с телефоном.
Ой. А вот и оно….
Мир полон случайностей и закономерностей в равных пропорциях. Нас предупреждала тетя Броня, осталось «чуток подождать» и та-дам! – из арки во двор заезжала знакомая крупная графитно-черная машина, кажется, такие называют минивэнами.
Я рыбкой сиганула за Гришей, в надежде остановить его, успеть вернуть на место. Лучше бы я просто захлопнула дверцу, а там будь что будет. Но почему-то в этот момент от испуга в голове билась только одна мысль «Догнать».
И я догнала. Схватила за шелковую ткань бомбера от Армани, дернула. Пойманный на полушаге Распутин запутался ногами в полутьме о бетонный бордюр, ругнулся и грохнулся, увлекая меня за собой.
Некоторое время мы ошалело молчали, слушая цокот каблучков удаляющейся блондинки и рокот подъезжавшей машины.
– Что будем делать? – жалко спросила я, понимая, что подниматься и светить лицо сейчас равно провалу.
– Ползем в кусты, – хрипло предложил Гриша. – Отличный вариант, всегда меня выручал. Жалоб не было.
Надо было двигаться, но я окаменела от ужаса. Если сейчас нас снимают, да еще и покажут, как мы уползаем в кусты…
Машина остановилась. Тихий щелчок открывающейся двери. Боже, не знаю что делать! Скоро нас заметят.
– Вот теперь уползать поздно, – спокойно заметил Распутин. – Не забудь, подруга, опустить голову.
Он перевернулся, скидывая меня на землю. Встал, отряхиваясь. И под смешки сидящих в машине подтянул меня вверх за шкирку так, что волосы разметались по плечам и упали на лицо.
– Опять пьяная? Сама стоять не можешь и других роняешь? – грозно спросил Гриша и, встряхнув как набедокурившего щенка… потащил-таки в сторону кустов.
Какая красота. Валялась с мужчиной посреди двора, ко всему прочему еще и пьяная. Кажется, у меня начали отстукивать зубы. Ветки царапали по плечам, распрямлялись после Гриши и били наотмашь, но я безропотно шла следом, только все больше горбилась.
Из приехавшего минивэна вышла Мила и мелодично рассмеялась.
– Видел? Полный город опустившихся шалав, куда не плюнь, валяются по подворотням! Чем-то эта девка на Дашку, кстати, похожа. Мама ее выгораживает, но вот увидишь, она быстро по рукам пойдет. Цени меня, Димочка.
Молодой мужчина ответил неразборчиво, скорее всего так и остался сидеть за рулем. Мимо нас процокали каблучки и хлопнула подъездная дверь.
– Низкий старт, – зашипел в ухо Распутин. – Как только развернется, летим к моей машине.
Кажется, я действовала подобно зомби. Никогда в жизни мне еще не было так то ли страшно, то ли стыдно. И охотницей на миллионеров меня уже называли, и беременной, даже жертвой насилия. Но между прочим оскорбляющая родная сестра… Что я ей сделала?
На сидение меня буквально впихнули.
– Закрывай дверь, крошка, – промурлыкал Распутин и азартно блеснул глазами. – Ты не дала мне дойти пяток метров до отличной милой задницы, но уж этого хмыря я догнать смогу.
Как же заблуждаются девушки, мечтающие стать единственной и неповторимой музой некоторых мужчин. По мне так сильный пол зажигается с особенной силой отнюдь не от нежных вздохов или томных взглядов. Больше всего на свете некоторые мальчики любят... меряться.
Взвизгнула резина на повороте, и мы помчались вслед лже-Дмитрию.
– Сейчас мы его… – бубнил Гриша. – Сейчас…
Буквально минут через двадцать отчаянной погони, где нужно было не упустить и при этом не засветиться, не выдать себя, мы влетели на придомовую стоянку, по-ночному полупустую.
Нужная нам машина стояла покинутой. Бросив свой транспорт, спортивную хищную торпеду Распутина, мы бросились к зданию и обнаружили, что оно прошито входными дверями как старая кора ходами жуков. Множество табличек, какие-то учебные и тренинговые заведения, из окон неслось пение вперемешку с занудным бубнением.
«Факультет открытой российской психологии и социологии», «Центр артикуляции и актерского мастерства», «Кафедра международной гендерной статистики», "Исследователький центр финансово-статусных показателей и публичности"... Указатели нависали и даже перекрывали друг друга.
– Какой-то частный, больной на голову вуз, – выдохнул Распутин. – Как муравейник. Проклятие, мы его потеряли.
Он немного прихрамывал, все же мое нападение со спины не прошло без урона.
– Пошли, Даш. Завтра попробуем этого хмыря подловить прямо тут. Приедем примерно в это же время…
– «Завтра» уже не понадобится, Гриш. Я знаю куда нам.
Интересно смотреть как меняется обычно лениво-расслабленное лицо моего спутника по приключениям. Сначала поднимается одна бровь, затем он обводит взглядом бесконечный ряд табличек вдоль дома. Едва заметно хмурится.
– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Здесь мелких кафедр и образовательных фирмочек несколько десятков.
То есть в мою сообразительность кое-кто не верит.
– Ты тоже знаешь, – мягко ответила я, проходя под бубнящими окнами и открывая одну из тяжелых, обитых искусственной кожей дверей. – Смотри, открыто.
Изнутри дохнуло влажностью, словно из подвала. Темный коридор не подавал признаков жизни и где включался свет было не видно. Да и опасно оповещать таким образом о нашем приходе.
Дверь за нашими спинами почти неслышно хлопнула, отрезая от мира.
– Ты попалась, птичка, – прошептал Распутин. – Доверчивая, наивная дева в полной темноте с жаждущим ее развратником. Вся, надеюсь, в трепете и предчувствии самого потрясающего в ее жизни соблазнения.
– Угу, – сказала я, осторожно двигаясь в полной темноте с вытянутой вперед рукой, а второй ведя по стене. – Как говорит моя подруга Ида: «Перед тобой женщина, родившаяся в прошлом веке в стране перемен. Проскрипеть столько и не стать хищником такая же фантастика, как и прожиточный минимум». Так что я давно щелкаю зубами, а не клювом, Гриша. И, если говорить о доверии к мужчинам… наивности в моей душе давно не больше, чем в поюзанном* автомате Калашникова… Уверен, что хочешь соблазнять? О, нашла! Есть дверь прямо и направо. Куда идем?
Некоторое время Гриша молчал. Я даже его дыхания не слышала. Потом на мои плечи легли теплые руки и вкрадчивый голос прошептал:
– Я быстро потрогаю, просто удостоверюсь, что это ты.
Пока я набирала воздух, готовясь зашипеть змеей, этот гад фыркнул и аккуратно меня отодвинул.
– Ладно, шутки в сторону. Здесь может быть опасно, поэтому иди-ка храбрая хищница за спину. Мы, мужчины прошлого века, тоже не просто так землю топчем, я своего первого мамонта давно забил, зубастая наша.
И он медленно потянул за дверную ручку, впуская в коридор тусклый узкий луч света и шум спорящих голосов.
И он медленно потянул за дверную ручку, впуская в коридор тусклый узкий луч света и шум спорящих голосов.
– … прямое распоряжение профессора немедленно закрыть офис! Через час вывезут мебель, какие «еще пара дней»?
Высокий женский голос напряженно звенел. Одновременно пытался говорить и мужчина, более приглушенно и успокаивающе.
– Людмил, да какая разница в паре дней? Ну самоубилась одна дура, мало ли людей с больной психикой, мы-то при чем? Дай мне время написать отчеты, может и закрывать ничего не придется.
Мы с Распутиным замерли в дверях, боясь пошевелиться. Самоубийство у меня сразу ассоциировалось с Марией Ларчик, ушедшей из жизни буквально несколько часов назад. Быстро они тут хвосты подчищают. Если бы мы перенесли слежку на завтра, возможно, никаких следов этой подозрительной организации уже бы не нашли.
– Дамир! – взвизгнула неизвестная женщина. – Прекращай меня лапать, я не твои тупые бабы! Машину хочешь себе оставить? Да плюнь ты на нее, надо следы заметать, не дай бог кто узнает, что мы с этим связаны, в жизни не отмоемся. Под другой проект через месяц другую машину получишь, не жмись ты как идиот.
Мужской мягкий баритон что-то замурлыкал, уже не разборчиво. Невидимый из коридора Дамир все еще надеялся отвоевать машину, на которой, судя по всему, и катал последние пару дней мою сестру.
Уж не знаю, как она могла имя «Дамир» услышать как «Дима», и почему решилась после слухов о нашем расставании с Можайским повеситься на шею моему предполагаемому «жениху», но, кажется, Милу осознанно держали в заблуждении. Вон как отчаянно мужчина за машину сражается, не хочет отдавать символ своей «олигархичности».
Внизу хлопнула дверь и хрипло прокричали:
– Эй, хозяева! Мы грузовичок подогнали. Перевозочку начинаем?
Я испуганно охнула, понимая, что нас зажали между двух огней. И услышала шепот Распутина над ухом:
– Если устроим скандал, они задавят нас силой, уголовщина на кону. Как бы чего не вышло.
Да уж, непонятно насколько далеко пойдут преступники, заметая следы. Если новопришедшие с ними заодно, могут и прикопать нас в леске.
– Давай выбегать, – едва слышно предложила я.
– Выбегать?
Меня с силой притиснули за талию и поволокли на выход.
– Мебель наверху, – надменно сообщил Григорий двум идущим навстречу амбалам.
– А вы…, – недоуменно начал один.
– Должны срочно уйти, – строго ответил гений побега. – Вы нас не видели. И тех, что в кабинетах – тоже.
– Та не вопрос, – облегченно забухтели здоровяки и протопали мимо нас.
На улице уже я схватила расслабившегося спутника за руку и поволокла к машине. В кабину мы буквально упали, но с места события уезжать никому даже в голову не пришло.
Буквально через пару минут, довольно переглядываясь, мы снимали на камеры телефонов двух выскочивших молодых людей: девушку и парня.
Последний действительно чем-то отдаленно мог напоминать Можайского, но только для тех, кто видел его размытые фотографии или совсем мельком лично. Такой же высокий и хорошо сложенный, с темной шевелюрой, но с более грубым лицом, Дамир вызвал особенный ажиотаж в наших сплоченных общими приключениями рядах. Активно щелкая по кнопкам камер, мы сняли его со всех возможных ракурсов.
Светленькая остроносая девушка получила куда меньше нашего внимания, но так же была увековечена под тусклым, но вполне достаточным светом уличных фонарей.
Теперь осталось понять кто они такие. Потому что персонаж, скрывающийся под должностью «профессор», был для меня вполне ясен.
Юзанный* – сленг от англ. Use – использовать.
