Текст книги "Подкидыш севера (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 9.

Глава 9.

Глава 9.

Подготовка началась с рассветом.

Лейф созвал в большом зале всех, кто ещё оставался верен дому Стормградов. Их оказалось не так много, как надеялась Айрин: три десятка воинов, старых, закалённых северян, чьи лица были изрезаны шрамами, а взгляды – пустыми от пережитых потерь. Они стояли перед своим герцогом, высокие и суровые, как ели в зимнем лесу, и слушали его молча, не перебивая.

Лейф говорил коротко, без пышных фраз. Он изложил положение: король назначил наместника, который прибудет с отрядом, чтобы «навести порядок». На деле это означало одно: Север хотят подмять под себя, посадить на цепь, как сторожевого пса. И первым, кого отнимут, будет ребёнок – подкидыш, которого все уже считали то ли благословением, то ли проклятием дома.

– Я не стану врать вам, – сказал Лейф, и его голос, низкий и твёрдый, разносился под каменными сводами. – Если мы выступим против короля, обратной дороги не будет. Нас объявят мятежниками. Наши земли отдадут тем, кто присягнёт короне. Наши имена сотрут из летописей. – Он обвёл взглядом собравшихся. – Поэтому я не вправе приказывать вам остаться. Каждый, кто хочет уйти, может сделать это сейчас. Я не стану держать зла.

Воцарилась тишина. Такая глубокая, что Айрин слышала, как потрескивают дрова в камине. Она стояла в стороне, у стены, и сжимала в руках шаль, пытаясь унять дрожь.

Потом вперёд вышел один из воинов – седобородый, с лицом, похожим на кору старого дуба. Айрин узнала его: это был Бьорн-старший, отец старосты, тот самый, что командовал отрядом сопровождения по пути на Север.

– Я служил твоему отцу, – произнёс он, и его голос, скрипучий, как несмазанная дверь, прозвучал на удивление отчётливо. – Служил твоему деду. И прадеду. Если Стормградам суждено пасть – я паду вместе с ними. Но уйти, поджав хвост, как побитый пёс, я не собираюсь.

По залу прокатился одобрительный гул. Люди начали переглядываться, кивать, и в их глазах загорался северный огонь – упрямый, несгибаемый, который не гасят ни метели, ни годы.

– Мы остаёмся, – сказал другой воин, помоложе, с рыжей бородой. – Север не сдаётся.

– Север не сдаётся, – повторили за ним остальные, и слова эти прокатились под сводами, как раскат грома.

Лейф смотрел на них, и Айрин видела, как дрогнуло его лицо. Он не ожидал такой преданности. Он слишком долго жил в своём горе, забыв, что за ним стоят люди, готовые отдать за него жизнь.

– Спасибо, – произнёс он, и голос его сорвался. – Спасибо вам всем.

Бьорн-старший шагнул вперёд и положил руку ему на плечо.

– Не благодари, парень. Мы не ради тебя. Мы ради Севера. И ради того мальца, которого ты, сам того не зная, сделал нашим.

Лейф посмотрел на Айрин, и в его взгляде было столько всего, что ей пришлось прикусить губу, чтобы не расплакаться. Она улыбнулась ему – дрожащей, но искренней улыбкой – и он ответил тем же.

–

Дни потекли в лихорадочной подготовке.

Айрин окунулась в дела с головой. Она ездила по деревням, разговаривала с людьми, выясняла, сколько у них оружия, провизии, лошадей. Она добилась от Ирмы полной ревизии замковых запасов и сама пересчитала мешки с зерном, бочки с солониной, тюки с шерстью. Цифры были неутешительными, но не безнадёжными: при грамотном распределении и строгой экономии можно было продержаться до весны.

Лейф тем временем занимался обороной. Он проверил стены, укрепил ворота, выставил дозорных на всех подходах. В замок потянулись люди из дальних селений – те, кто готов был сражаться или просто искал защиты. Им выделяли жильё в пустующих помещениях, и постепенно мрачные коридоры наполнились голосами, шагами, детским смехом.

Тарин стал всеобщим любимцем.

Айрин не могла нарадоваться, глядя, как суровые северные воины, способные одним ударом свалить оленя, робеют перед крошечным младенцем. Они заходили в её комнату под разными предлогами – «проверить, не холодно ли», «принести дров», «спросить совета у госпожи» – и каждый раз задерживались у колыбели, разглядывая Тарина с благоговением, смешанным с недоверием.

Один из них, молодой парень по имени Хальвдан, признался Айрин, что никогда в жизни не видел, чтобы ребёнок так цеплялся за жизнь.

– Он же крошечный, – сказал он, качая головой. – Как птенец. А орёт так, будто уже воин.

Айрин рассмеялась.

– Он боец. Север его таким сделал.

Хальвдан ухмыльнулся.

– Значит, будет настоящим Стормградом.

Эти слова запали ей в душу. Тарин действительно становился частью этого дома, этой земли, этой семьи. И она, сама того не желая, начинала верить, что так и должно быть.

–

Ночью Айрин не могла уснуть.

Она лежала в кровати, прислушиваясь к дыханию Тарина, и думала о том, как странно устроена жизнь: она приехала на Север, чтобы спасти семью, а обрела новую. Не ту, о которой мечтала в детстве, но, возможно, ту, в которой нуждалась больше всего.

Где-то за стеной раздались шаги. Айрин приподнялась на локте, прислушиваясь. Шаги остановились у её двери, и на мгновение всё замерло. Потом послышался тихий стук.

Она встала, накинула халат и открыла. На пороге стоял Лейф.

– Простите, – сказал он, и в его голосе была неуверенность, которой она никогда раньше не слышала. – Я не должен был приходить. Но я... я не мог уснуть.

Айрин отступила, пропуская его внутрь.

– Проходите.

Он вошёл и остановился посреди комнаты, как заблудившийся странник. Айрин закрыла дверь и подошла к нему.

– Вам снова снятся кошмары? – спросила она.

– Нет. Мне снитесь вы.

Это признание прозвучало так тихо, что она едва расслышала. Но услышала – и почувствовала, как жар приливает к щекам.

– И что же я делаю в ваших снах?

– Вы уходите. – Он поднял на неё глаза, и в них была такая тоска, что у неё сжалось сердце. – Вы уходите туда, где я не могу вас найти. И я просыпаюсь с мыслью, что всё это – лишь сон. Что вас нет. Что Тарина нет. Что я снова один.

Айрин шагнула к нему и положила ладони ему на грудь.

– Я здесь, – произнесла она. – Я никуда не ухожу.

Он смотрел на неё сверху вниз, и его дыхание было прерывистым.

– Пообещайте, – прошептал он. – Пообещайте, что останетесь.

– Обещаю.

Он порывисто привлёк её к себе и обнял – крепко, отчаянно, как будто боялся, что она исчезнет, едва он разожмёт руки. Айрин уткнулась лицом в его грудь, вдыхая запах дыма и хвои, и чувствовала, как его сердце бьётся под её ладонями – быстро, сильно, живо.

Они стояли так долго, слушая, как за окнами воет ветер, и в этом объятии было больше слов, чем во всех их разговорах.

Наконец Лейф отстранился, но не отпустил её. Он взял её лицо в ладони и посмотрел ей в глаза.

– Айрин, – прошептал он. – Я должен сказать вам кое-что.

– Что?

– Я... – Он запнулся, подбирая слова. – Я не знаю, что будет дальше. Возможно, нас ждёт война. Возможно, мы не переживём эту зиму. Но я не хочу умереть, не сказав вам...

Он не договорил. Вместо этого наклонился и поцеловал её.

Поцелуй был нежным, осторожным, как будто он всё ещё не верил, что имеет право на такое. Но Айрин ответила ему – потянулась навстречу, обвила руками его шею, прижалась всем телом. И поцелуй стал глубже, настойчивее, наполнился всем тем, что они так долго прятали друг от друга.

Когда они наконец оторвались друг от друга, оба дышали так, будто пробежали не одну милю.

– Я люблю вас, – прошептал Лейф, касаясь лбом её лба. – Я люблю вас, Айрин де Мортен. И это единственное, в чём я уверен.

Слёзы навернулись на её глаза, но это были слёзы счастья.

– Я тоже люблю вас, – ответила она. – И я останусь. Что бы ни случилось.

Он снова прижал её к себе, и в этом объятии было столько тепла, что холодный Север, казалось, отступил.

Айрин чувствовала, как его сердце бьётся рядом с её – быстро, сильно, в такт её собственному. Его ладони скользнули по её спине, прижимая её всё ближе, и весь мир за пределами этой комнаты перестал существовать.

– Останься, – прошептала она, отрываясь от его губ ровно настолько, чтобы произнести это слово.

Лейф замер, вглядываясь в её лицо. В его глазах она увидела не только желание, но и страх – древний, глубокий, как северные пещеры.

– Ты уверена? – спросил он хрипло.

– Я никогда не была так уверена в чём-либо.

Он не ответил словами. Вместо этого подхватил её на руки и понёс к кровати, и Айрин, обвивая его шею руками, чувствовала, как дрожат его плечи – не от холода, не от усталости, а от того самого страха, который она только что видела в его глазах. Страха снова поверить. Снова открыться. Снова позволить себе быть счастливым.

В эту ночь они стали мужем и женой по-настоящему. Не по указу короля, не по принуждению, а по взаимному желанию, рождённому из доверия, уважения и той любви, которая выросла между ними среди снегов и опасностей.

Это было неспешно и нежно, с той бережностью, с какой Лейф делал всё, что касалось её. Айрин растворялась в его прикосновениях, в его дыхании, в его тихих словах, которые он шептал ей на ухо – то по-северному, то по-общему, но всегда о ней, о них, о том, что теперь они принадлежат друг другу без остатка.

А когда всё закончилось, и они лежали в объятиях друг друга, обессиленные и счастливые, Айрин впервые за долгое время почувствовала, что она дома. Не в замке. Не на Севере. А в руках этого человека.

– Я боялся, что ты исчезнешь с рассветом, – признался Лейф, гладя её по волосам.

– Я обещала остаться.

– Обещания иногда нарушают.

– Я – нет.

Он улыбнулся и поцеловал её в лоб.

– Ты удивительная, – сказал он. – И я благодарен небесам за то, что ты со мной.

Они лежали в тишине, и Айрин чувствовала, как её сердце переполняется любовью. К этому человеку. К этому ребёнку, спящему в колыбели. К этой земле, которая из чуждой стала родной.

Но покой не мог длиться вечно. Где-то там, вдалеке, уже скакали гонцы короля, и с каждым днём неумолимо приближался час, когда им придётся встретить бурю лицом к лицу.

Айрин знала это. Знал и Лейф.

Но пока, в этот краткий миг, они просто были вместе. И этого было достаточно.

Глава 10.

Глава 10.

Глава 10.

Две недели пролетели как один день.

Айрин не помнила, когда в последний раз чувствовала такую усталость – и такое странное, всепоглощающее удовлетворение. Каждый день приносил новые заботы, новые решения, новые лица, и она окуналась во всё это с головой, не оставляя себе времени на сомнения и страхи.

Замок Стормград больше не был пустым. В его коридорах звучали голоса, на кухне не угасал огонь, а во дворе с утра до ночи раздавался лязг оружия – Лейф лично тренировал ополченцев, готовя их к возможной осаде. Айрин видела, как он меняется: ушла та мрачная отрешённость, что так пугала её в первые дни, а на смену ей пришла суровая, собранная решимость человека, которому снова есть что защищать.

Но перемены происходили не только в нём.

Айрин замечала, как постепенно меняется отношение к ней. Северяне больше не смотрели на неё как на чужую. Теперь, встречая её в коридорах или во дворе, они кланялись – сдержанно, по-северному, без раболепия, но с тем особым уважением, которое здесь ценилось дороже золота. Когда она проходила мимо, разговоры не смолкали, как раньше, а напротив – люди часто обращались к ней за советом, делились новостями, спрашивали о Тарине.

– Они приняли вас, – сказала как-то Ирма, и в её голосе Айрин уловила нотки гордости. – Это нечасто случается с южанами.

– Я не южанка, – ответила Айрин, сама удивляясь, как легко теперь слетают с губ эти слова. – Я – северянка. Просто родилась не там.

Ирма усмехнулась, но ничего не сказала. И в этой усмешке было больше тепла, чем в иных похвалах.

–

Тарин рос не по дням, а по часам.

Айрин не могла нарадоваться, глядя, как малыш набирает вес, как его щёчки округляются, а ручки и ножки становятся крепкими и пухлыми. Он уже не выглядел тем измождённым, полуживым созданием, что она впервые увидела в душной комнате с чадящим очагом. Теперь это был здоровый, любопытный младенец, который гулил, пускал пузыри и требовательно орал, если его не кормили вовремя.

Лейф всё чаще проводил с ним время. По вечерам, закончив дневные труды, он приходил в комнату Айрин, садился у колыбели и подолгу смотрел на Тарина, изредка касаясь его маленькой ладошки своим грубым пальцем. Малыш цепко хватал его за палец и не отпускал, и тогда на лице Лейфа появлялось выражение, от которого у Айрин щемило сердце.

– Он сильный, – сказал однажды Лейф задумчиво. – Смотри, как держит. Будто не хочет отпускать.

– Он не хочет, – согласилась Айрин. – Ты ему нужен.

Лейф поднял на неё глаза.

– Ты правда так думаешь?

– Я знаю. – Она присела рядом, положив голову ему на плечо. – Ты его защитник. Его семья. Он это чувствует.

Лейф свободной рукой обнял её, прижимая к себе.

– Наша семья, – поправил он. – Ты, я и он. Наша семья.

Айрин закрыла глаза, наслаждаясь теплом его близости. Ей всё ещё было странно слышать это – «наша семья». Но с каждым днём эти слова звучали всё естественнее, всё правильнее.

–

А потом пришли вести.

Гонец примчался на взмыленном коне под вечер, когда замок уже готовился ко сну. Айрин услышала шум во дворе, тревожные крики и топот ног, и сердце её сжалось от недоброго предчувствия.

Она спустилась в большой зал и застала Лейфа, стоящего у камина с мрачным лицом. Перед ним, тяжело дыша, стоял молодой парень в заснеженной одежде – один из дозорных, которых они расставили на южных подходах.

– Они перешли границу два дня назад, – докладывал он, и голос его срывался от усталости. – Отряд, человек пятьдесят, не меньше. Все при оружии. Идут быстро, но не скрываются. Впереди – знамя короля.

– Кто ведёт? – спросил Лейф, и его голос был спокоен, хотя Айрин видела, как напряглись его скулы.

– Сир Роберт Вейн. И с ним ещё какой-то... – Дозорный запнулся. – Говорят, он из церкви. Священник или инквизитор. Я не разобрал.

Айрин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Инквизитор. Это слово звучало зловеще, как приговор.

– Что ему нужно? – спросила она, выступая вперёд.

Дозорный перевёл взгляд на неё.

– Он объявляет, что едет по поручению его величества навести порядок. И что те, кто будет чинить препятствия, будут объявлены еретиками и мятежниками.

В зале повисла тишина. Айрин видела, как лица воинов мрачнеют, как сжимаются кулаки. Инквизитор – это не просто солдат. Это человек, облачённый властью церкви, способный отлучить, проклясть, обвинить в сговоре с тёмными силами. На Севере, где старые верования ещё сильны, это было особенно опасно.

– Сколько у нас времени? – спросил Лейф.

– Дня три, не больше. Если снегопад усилится, они замедлятся. Но не остановятся.

Лейф кивнул.

– Иди. Отдохни. Ты хорошо поработал.

Дозорный поклонился и вышел. Айрин подошла к Лейфу, встала рядом.

– Инквизитор, – повторила она тихо. – Это плохо.

– Это война, – ответил он, не глядя на неё. – Просто объявленная другим способом.

Она взяла его за руку.

– Что мы будем делать?

Лейф повернулся к ней, и в его глазах был тот самый огонь, который она уже научилась узнавать. Огонь человека, готового сражаться до конца.

– Мы будем готовы, – ответил он. – И мы встретим их так, как подобает северянам. Стоя.

–

Следующие два дня прошли в лихорадочной подготовке.

Лейф расставил людей по стенам, укрепил ворота, подготовил запасы стрел, смолы и камней. Во двор согнали скот из ближних деревень, чтобы в случае осады не остаться без продовольствия. Женщины и дети укрылись в замке, и теперь его коридоры были полны народу – люди спали вповалку на соломе, варили похлёбку в общих котлах, молились старым богам и новым.

Айрин не спала почти двое суток. Она носилась по замку, решая то одно, то другое: проверить запасы, успокоить плачущую женщину, найти тёплые вещи для ребёнка, проследить, чтобы раненому охотнику сменили повязку. Она забыла, что значит усталость, – тело двигалось само, а разум оставался холодным и ясным, как лёд.

В ночь перед прибытием отряда она наконец позволила себе подняться в свою комнату.

Тарин спал, не подозревая о надвигающейся буре. Бритта сидела рядом, и глаза её были красными от усталости, но она не жаловалась.

– Иди отдохни, – сказала ей Айрин. – Я побуду с ним.

Бритта покачала головой.

– Я не хочу уходить, миледи. Мне... страшно.

Айрин села рядом, обняла девушку за плечи.

– Мне тоже, – призналась она. – Но мы справимся. Ты сильная, Бритта. Я вижу.

Бритта всхлипнула и уткнулась ей в плечо. Айрин гладила её по волосам, чувствуя, как собственные страхи отступают перед чужой нуждой.

Позже, когда Бритта всё же ушла, Айрин осталась одна. Она сидела у колыбели, смотрела на Тарина и думала о том, что привело её сюда. О письме матери. О словах отца, сказанных в тюремной камере. О Лейфе, чья любовь стала для неё якорем в этом холодном море.

Она не знала, что будет завтра. Но знала одно: она не отдаст этого ребёнка. Ни королю, ни инквизитору, ни самой смерти.

– Я защищу тебя, – прошептала она, касаясь щеки Тарина. – Чего бы это ни стоило.

Малыш пошевелился, причмокнул губами и снова затих. Айрин улыбнулась сквозь слёзы.

–

На рассвете раздался сигнал дозорного.

Айрин, задремавшая в кресле, вскочила как ужаленная. Сердце бешено колотилось, в голове гудело, но она заставила себя действовать. Быстро умылась ледяной водой, надела самое тёплое платье, которое было в её распоряжении, и вышла в коридор.

Лейф уже был в большом зале. Вокруг него собрались командиры – Бьорн-старший, несколько воинов, Ирма, бледная, но собранная. Они говорили вполголоса, но при появлении Айрин замолчали.

– Они у ворот, – произнёс Лейф. – Требуют открыть.

– И что вы намерены делать? – спросила Айрин.

– Поговорить с ними. – Он посмотрел на неё, и в его взгляде была просьба. – Айрин, я не хочу, чтобы ты выходила.

– Я пойду с вами.

– Это опасно.

– Я знаю. Но я не останусь в стороне. – Она подошла к нему, взяла за руку. – Помнишь, что я сказала? Мы вместе.

Лейф долго смотрел на неё, потом кивнул.

– Хорошо. Но держись рядом. И не вмешивайся, что бы ни произошло.

– Обещаю.

Он сжал её ладонь, и они вместе направились к воротам.

–

Утро было серым и холодным. Снег падал редкими хлопьями, и в этом полумраке фигуры всадников за воротами казались призраками, явившимися из другого мира.

Айрин стояла на крепостной стене, закутавшись в меховой плащ, и смотрела вниз. Отряд был больше, чем она ожидала: не меньше полусотни человек, закованных в сталь, с алыми плащами поверх доспехов – цвета королевского дома. Впереди на белом коне сидел сир Роберт Вейн, и его надменное лицо было спокойным, как у человека, уверенного в своей безнаказанности.

Рядом с ним, на чёрной лошади, восседал человек в тёмно-красной мантии с капюшоном. Его лица не было видно, но от него исходила такая ледяная аура, что у Айрин зашевелились волосы на затылке. Инквизитор.

Лейф вышел за ворота один, без оружия, но в полном облачении герцога. Он остановился в нескольких шагах от всадников, и его голос, усиленный каменными стенами, разнёсся над двором:

– Сир Роберт. Вы вернулись быстрее, чем я ожидал.

Вейн улыбнулся своей скользкой улыбкой.

– Дела не терпят отлагательств, герцог. Его величество обеспокоен положением на Севере. И, признаться, не только положением. – Он выдержал паузу. – До нас дошли сведения о ребёнке, которого вы укрываете.

– О каком ребёнке? – спросил Лейф, не поведя и бровью.

– Полно, герцог. Мы оба знаем, что это не обычный подкидыш. – Вейн понизил голос, но Айрин, стоя на стене, всё равно расслышала каждое слово. – Королю известно, что последний из рода Волков остался в живых. Ему известно, что следы его матери ведут к вашему замку. И ему известно, что вы укрываете младенца, который появился у ваших ворот ровно в те дни, когда Сигни из клана Волков исчезла в лесах Севера.

Лейф не изменился в лице.

– Это ничего не доказывает.

– Докажет, – вмешался инквизитор, и его голос прозвучал как скрежет металла. – Дайте нам ребёнка. Мы проверим его кровь. Если он чист – вы получите его обратно.

– Если он нечист, – добавил Вейн, – вы сами понимаете, что с ним сделают. Таков закон.

Лейф выпрямился. Его рука легла на рукоять меча, хотя он и не собирался обнажать его.

– Мне плевать на ваши законы, – отрезал он. – Это мой сын. И я не отдам его ни вам, ни королю, ни церкви.

Вейн побледнел от ярости, но сдержался.

– Вы только что подписали себе приговор, герцог. И приговор вашему Северу.

Он развернул коня и поехал прочь, а его отряд медленно, неохотно последовал за ним. Инквизитор задержался на мгновение, и Айрин показалось, что из-под капюшона на неё уставились два горящих угля. Потом он тоже повернулся и ускакал.

Лейф стоял, пока последний всадник не скрылся за поворотом. Только тогда он позволил себе выдохнуть.

Айрин спустилась со стены и бросилась к нему. Он стоял во дворе, и его лицо было спокойным, но Айрин видела, как дрожат его руки.

– Они не отступят, – сказала она.

– Знаю.

– Что мы будем делать?

Он посмотрел на неё, и в его глазах была усталость пополам с решимостью.

– Мы будем защищаться. А ты... ты пойдёшь к Тарину. И не выйдешь, пока всё не закончится.

– Лейф...

Он взял её за плечи.

– Прошу тебя. Если с тобой что-то случится, я не переживу. Иди. Защищай его. А я защищу вас обоих.

Айрин смотрела в его глаза и видела в них всё, что он не мог сказать словами. Страх. Любовь. Отчаяние. И решимость.

– Я люблю тебя, – произнесла она.

– И я тебя. – Он привлёк её к себе и поцеловал – быстро, крепко, как будто в последний раз. – А теперь иди.

Айрин побежала в замок. За её спиной уже раздавались первые удары тарана о ворота, и стены отвечали им глухим, утробным гулом.

Осада началась.