Текст книги "Подкидыш севера (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11.

Глава 11.

Глава 11.

Первый удар тарана сотряс ворота.

Айрин, уже почти добежавшая до лестницы, замерла на мгновение, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Звук был глухим, утробным – как биение сердца огромного зверя, ломившегося в дом. Сверху, со стен, донеслись крики и лязг металла, и Айрин заставила себя двигаться дальше.

Она ворвалась в комнату, где Бритта уже держала на руках проснувшегося Тарина. Малыш хныкал, испуганный шумом, и Айрин поспешно взяла его, прижимая к груди.

– Тише, тише, мой хороший, – зашептала она, укачивая его. – Всё хорошо. Я здесь.

Тарин затих, уткнувшись личиком в её плечо, но его тельце всё ещё дрожало. Айрин посмотрела на Бритту. Та была бледна, но держалась.

– Что происходит, миледи? – прошептала она.

– Они начали штурм. – Айрин старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Мы должны оставаться здесь. Герцог справится.

Она сама не была уверена в своих словах. Пятьдесят королевских солдат против трёх десятков северных воинов – силы были неравны. Но она знала: Лейф не сдастся. И она не сдастся тоже.

Удары тарана продолжались. Каждый из них отзывался дрожью стен, и Айрин чувствовала, как вибрирует каменный пол под ногами. Где-то вдалеке раздался звон мечей – значит, враг попытался взобраться на стены. Крики, ругань, стоны раненых смешивались в единый хор войны.

Айрин села в кресло у камина, не выпуская Тарина, и закрыла глаза. Она не могла сражаться мечом, но могла сражаться иначе – сохраняя спокойствие, поддерживая тех, кто рядом, не позволяя страху захлестнуть себя.

– Бритта, – позвала она. – Запри дверь.

Девушка поспешно выполнила приказ. Потом подошла к окну и выглянула наружу.

– Они у ворот, – доложила она дрожащим голосом. – Много. Но наши держатся.

– Конечно, держатся, – ответила Айрин. – Они северяне.

Она погладила Тарина по спине, чувствуя, как постепенно расслабляется его маленькое тельце. Малыш уже не плакал, только изредка всхлипывал, цепляясь за неё ручками.

Прошло, казалось, несколько часов, хотя на самом деле – не больше получаса. Удары тарана то стихали, то возобновлялись с новой силой. Айрин слышала, как по двору бегают люди, как отдаются приказы, как ржут лошади. Один раз раздался страшный треск, и Айрин показалось, что ворота пали. Она вскочила, прижимая Тарина к себе, но Бритта, снова выглянувшая в окно, покачала головой:

– Нет, миледи. Это они лестницу сбросили. Вместе с людьми.

Айрин выдохнула и снова опустилась в кресло. Напряжение не отпускало.

Ближе к полудню шум начал стихать. Удары тарана прекратились, крики стали реже, и наконец воцарилась тишина – тяжёлая, звенящая, как натянутая тетива.

Айрин прислушивалась, стараясь уловить хоть что-то. Но слышала только ветер за окнами и ровное дыхание Тарина, уснувшего у неё на руках.

– Они отступили? – прошептала Бритта.

– Не знаю. – Айрин поднялась и осторожно передала ей ребёнка. – Побудь с ним. Я выйду.

– Но герцог сказал...

– Я знаю, что он сказал. Но я не могу сидеть сложа руки. – Айрин накинула плащ и решительно направилась к двери. – Я быстро.

Она вышла в коридор. В замке было на удивление тихо, только где-то внизу слышались приглушённые голоса. Айрин спустилась по лестнице и направилась в большой зал.

Там было полно людей. Раненые лежали на полу, на соломе, на импровизированных носилках. Женщины суетились вокруг них, перевязывая раны, поднося воду. В воздухе пахло кровью, дымом и страхом.

Айрин заметила Ирму, которая склонилась над молодым воином с разбитым лицом. Экономка работала быстро, умело, не поднимая глаз. Рядом стояла Марта-кухарка, держа в руках стопку чистых тряпок.

– Чем помочь? – спросила Айрин, подходя.

Ирма подняла голову. Её лицо было бледным, но спокойным.

– Нужны ещё бинты, – ответила она. – И кипячёная вода. И кто-нибудь, кто сможет держать человека, пока я вправляю кости.

Айрин кивнула.

– Я помогу.

Она сбросила плащ, закатала рукава и опустилась на колени рядом с раненым.

Следующие часы слились в один бесконечный поток боли и крови. Айрин помогала перевязывать, успокаивала кричащих, держала чью-то руку, когда Ирма извлекала наконечник стрелы из плеча старого Бьорна. Она забыла о страхе, забыла о времени – осталась только работа, простая и необходимая, как дыхание.

Один раз она выглянула в окно. Над двором висел серый дым, и в этом дыму смутно угадывались фигуры на стенах. Люди Лейфа держались. Значит, надежда была.

–

Только к вечеру осада окончательно прекратилась.

Айрин узнала об этом от Хальвдана, который спустился со стены с раной на руке. Он был бледен, но глаза его горели лихорадочным огнём.

– Они отошли к лесу, – доложил он, пока Айрин перевязывала ему предплечье. – Не ушли, но и не атакуют. Видно, ждут чего-то. Или кого-то.

– Герцог? – спросила Айрин, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Жив. – Хальвдан усмехнулся. – Он дрался, как сам Один. Лично сбросил двоих с лестницы.

Айрин почувствовала, как от сердца отлегло. Она не знала, как пережила бы известие о его гибели.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Хальвдан пожал здоровым плечом.

– Не за что, миледи. Мы за вас любого порвём.

Он ушёл, а Айрин осталась сидеть, чувствуя, как усталость наваливается на неё тяжёлым одеялом. Тело ныло, руки дрожали, перед глазами плыло. Но останавливаться было нельзя.

Она нашла Лейфа у ворот. Он стоял, прислонившись к стене, с обнажённым мечом в руке, и смотрел на закрытые створки, будто ожидая нового удара. Его лицо было покрыто копотью, на щеке краснела ссадина, а в волосах запеклась кровь – не его, судя по спокойному взгляду.

– Лейф, – позвала она.

Он обернулся, и при виде неё что-то дрогнуло в его суровых чертах.

– Я же просил тебя не выходить.

– Я помогала раненым.

Он помолчал, потом кивнул.

– Ты была нужна там. Я понимаю.

Айрин подошла ближе, остановилась рядом. Она видела, как он устал, – не физически, хотя и это было заметно, а глубже, на уровне души. Война, даже такая малая, вытягивала из него всё.

– Что теперь? – спросила она.

– Они будут ждать ночи. Возможно, попытаются прорваться в темноте. – Он посмотрел на стены, где дозорные разводили костры. – Мы готовы. Но людей мало. Если они пойдут на штурм всеми силами, нам будет тяжко.

– Тогда нужно что-то придумать. Что-то, чего они не ожидают.

Лейф покачал головой.

– У нас нет ни огненных стрел, ни метательных машин. Только стены и люди. – Он горько усмехнулся. – Иногда этого мало.

Айрин смотрела на него и думала. Она не была воином, но она была де Мортен – из рода, который славился не только мечом, но и умом.

– А что, если не ждать их? – произнесла она медленно. – Что, если ударить первыми?

Лейф удивлённо поднял брови.

– Ночью? В лес?

– Да. Небольшой отряд. Пробраться к их лагерю, поджечь припасы, посеять панику. Они не ожидают от осаждённых вылазки. Это может сработать.

Лейф долго молчал, обдумывая её слова. Потом в его глазах зажёгся тот огонь, который она так любила.

– Ты удивительная, – повторил он снова. – И ты права. Ночью мы ударим.

Он взял её за руку и крепко сжал.

– Но сначала – поешь. И отдохни хоть немного. Ты выглядишь, как призрак.

– Ты тоже.

Он усмехнулся.

– Я в порядке.

– Лжёшь.

Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны. Айрин знала: он боится за неё так же, как она за него. И этот общий страх связывал их крепче любых клятв.

–

Ночь опустилась на замок, как чёрное одеяло.

Айрин снова была в комнате с Тарином. Малыш спал, не подозревая о том, что творится за стенами, и его безмятежное личико было единственным светлым пятном в этом мраке. Бритта дремала в кресле, завернувшись в плащ.

Айрин не спала. Она сидела у окна, вглядываясь в темноту, и ждала.

Она знала, что Лейф ушёл. Знала, что он повёл людей в лес, навстречу неизвестности. Она хотела быть рядом, но понимала: её место здесь, с Тарином. Она должна защитить его, чего бы это ни стоило.

Часы тянулись бесконечно. Айрин прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху, к каждому порыву ветра. Ночь была тихой, слишком тихой, и эта тишина пугала сильнее любых криков.

Потом, далеко в лесу, вспыхнул свет.

Айрин вскочила, прижимаясь к окну. Свет был оранжевым, дрожащим – свет пожара. И вскоре до неё донеслись крики, звон металла, топот лошадей.

Бой.

Она стояла, вцепившись в подоконник, и шептала молитвы – то северные, которые успела узнать, то южные, из детства. Слова путались, но она не останавливалась.

– Пожалуйста, – шептала она. – Пожалуйста, вернись. Вернись ко мне. Вернись к нам.

Пламя в лесу разрасталось, и на его фоне Айрин видела, как мечутся тени – люди, кони, оружие. Она не могла разобрать, кто побеждает, и от этого было ещё страшнее.

Прошло, наверное, около часа. Потом крики стихли, и только пожар продолжал гореть, освещая ночь зловещим заревом.

Айрин ждала.

И вот, когда она уже начала терять надежду, у ворот раздались голоса. Потом – стук копыт. Потом – тяжёлые, усталые шаги во дворе.

Она бросилась к двери.

Внизу, в большом зале, уже собирались люди. Айрин пробежала мимо них, не замечая ни раненых, ни здоровых, ни тех, кто что-то говорил ей вслед. Она выскочила во двор и остановилась, тяжело дыша.

Лейф стоял у ворот.

Он был весь в крови – чужой, как она надеялась, – и в копоти. Его меч, зазубренный и тёмный, висел в опущенной руке. Но он стоял. И он улыбался.

– Мы сделали это, – сказал он, и голос его был хриплым, но живым. – Мы заставили их бежать.

Айрин подбежала к нему и бросилась в его объятия, не заботясь о крови и грязи. Лейф обнял её, прижимая к себе так крепко, как будто она была единственной опорой в мире.

– Ты вернулся, – прошептала она, уткнувшись ему в грудь.

– Я вернулся, – ответил он. – И не собираюсь уходить. Никогда.

Вокруг них раздавались радостные крики, смех, хлопки по плечам. Но Айрин ничего не слышала. Она чувствовала только его тепло, его силу, его сердце, бьющееся рядом с её.

– Они ушли? – спросила она, не поднимая головы.

– Пока да. Но Вейн жив. Я видел его в лесу, он бежал, как трус. – Лейф усмехнулся. – Он вернётся. С новыми силами.

– Тогда мы будем готовы.

Он поцеловал её в макушку.

– Будем. Вместе.

–

Позже, когда небо на востоке начало светлеть, Айрин и Лейф сидели вдвоём в комнате, где спал Тарин.

Они не говорили о войне, о Вейне, о том, что будет дальше. Они просто сидели рядом, держась за руки, и смотрели, как ребёнок спит.

– Я люблю тебя, – произнёс Лейф, нарушая тишину.

Айрин повернулась к нему и улыбнулась.

– Я знаю. И я люблю тебя.

Он поднёс её руку к губам и поцеловал.

– Что бы ни случилось, я благодарен судьбе за то, что она привела тебя сюда. За то, что ты не испугалась. За то, что осталась.

– Я осталась, потому что это мой дом, – ответила она. – Потому что здесь моя семья.

Он посмотрел на неё, и в его глазах было столько нежности, что у неё снова навернулись слёзы.

– Семья, – повторил он. – Да. Наша семья.

Они сидели, пока первый луч солнца не заглянул в окно, и в этот миг Айрин почувствовала, что, несмотря на всё пережитое, она счастлива. По-настоящему счастлива. И она знала: что бы ни принёс новый день, они встретят его вместе. А значит – выстоят.

–

Утро принесло тишину – ту особую, звенящую тишину, которая наступает после бури. Снег, выпавший за ночь, укрыл следы сражения, и двор выглядел почти мирным, если не считать обгоревших балок у ворот и пятен копоти на стенах.

Айрин вышла на крепостную стену и долго смотрела на лес. Там, среди чёрных стволов, ещё дымились остатки вражеского лагеря. Дым поднимался в бледное небо, и в этом зрелище было что-то одновременно пугающее и освобождающее.

Она знала: это не конец. Вейн вернётся. Король не простит поражения. И война, настоящая война, ещё впереди.

Но пока – тишина. Пока – покой. Пока – её муж рядом, а её сын спит в колыбели.

Она повернулась и пошла вниз. Ей нужно было к Тарину. Он скоро проснётся и потребует молока.

И, спускаясь по каменным ступеням, Айрин Стормград – больше не де Мортен – впервые позволила себе поверить, что у них есть будущее. Несмотря ни на что.

Глава 12.

Глава 12.

Глава 12.

Утро после битвы выдалось тихим и морозным.

Айрин стояла у окна в своей комнате, глядя, как первые лучи солнца окрашивают снежные вершины в бледно-розовый цвет. Тарин проснулся раньше обычного – должно быть, почувствовал перемену в воздухе – и теперь лежал на её руках, довольно гулил и тянул крошечные пальчики к её лицу.

– Доброе утро, маленький, – прошептала Айрин, целуя его в лоб. – Ты даже не знаешь, что твой папа вчера спас нас всех.

Тарин в ответ пустил пузыри и засмеялся – тем самым беззубым, захлёбывающимся смехом, от которого у Айрин каждый раз перехватывало дыхание. Он научился смеяться всего несколько дней назад и теперь пользовался этим умением при каждом удобном случае.

– Да, я тоже тебя люблю, – улыбнулась она.

В дверь постучали. Вошёл Лейф – уже умытый, переодетый, но с тёмными кругами под глазами. Он выглядел измотанным, но спокойным, и при виде Айрин с Тарином его лицо смягчилось.

– Вы оба проснулись, – сказал он, подходя ближе. – Я надеялся застать вас спящими.

– Тарин решил иначе. – Айрин переложила малыша, и тот, увидев Лейфа, радостно замахал ручками. – Смотри, он тебя узнаёт.

Лейф осторожно взял Тарина из её рук. Теперь он делал это без прежней неловкости – уверенно, но всё ещё с той бережностью, с какой держат величайшую драгоценность. Тарин немедленно ухватил его за палец и потянул в рот.

– Он меня съесть пытается, – заметил Лейф с улыбкой.

– Он так выражает любовь.

– Значит, я ему нравлюсь.

– Определённо.

Они стояли втроём у окна, залитые утренним светом, и Айрин чувствовала, как внутри разливается то самое тепло, которое она уже научилась узнавать. Счастье. Простое, тихое, ни на что не похожее счастье.

Но она знала: покой не продлится долго.

–

После завтрака Лейф собрал всех в большом зале.

Людей было меньше, чем накануне. Айрин заметила, что несколько воинов отсутствуют, и по мрачным лицам собравшихся поняла: ночная вылазка стоила им жизней. Она не спрашивала, кто погиб. Не сейчас. Позже, когда будет время для скорби.

Лейф говорил коротко, как всегда. Он поблагодарил людей за мужество, велел похоронить павших с почестями и объявил, что в ближайшие дни замок будет укрепляться. Вейн отступил, но не побеждён, и следовало ожидать нового удара.

– Он вернётся, – сказал Лейф, обводя взглядом собравшихся. – Возможно, с большим отрядом. Возможно, с королевской армией. Мы должны быть готовы.

– Что будем делать, герцог? – спросил Бьорн-старший. Его рука была перевязана, но держался он бодро.

– Укреплять стены. Запасаться провизией. Тренировать людей. И искать союзников.

По залу прокатился ропот. Союзники. На Севере это было непросто: местные лорды предпочитали держаться особняком, не вмешиваясь в чужие распри. Но теперь, когда король открыто посягнул на их вольности, расклад мог измениться.

– Кто пойдёт к лордам? – спросил Хальвдан.

Лейф помолчал, переглянувшись с Айрин.

– Я поеду сам. Возьму с собой десять человек и отправлюсь к лорду Харальду из Чёрной Скалы. Он мой дальний родич и, насколько я знаю, тоже не в восторге от королевской политики.

Айрин напряглась. Она не хотела, чтобы Лейф уезжал. Но понимала: другого выхода нет. Замку нужны союзники, иначе следующая осада станет последней.

– Я поеду с тобой, – сказала она.

Лейф покачал головой.

– Нет. Ты нужна здесь. Тарин нуждается в тебе. И люди... они смотрят на тебя. Если ты уедешь, они потеряют дух.

Айрин хотела возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Она стала чем-то вроде знамени для этих людей – не просто женой герцога, а символом того, что Север можно полюбить, что его можно сделать домом. И она не могла их оставить.

– Тогда обещай, что вернёшься, – тихо произнесла она.

– Обещаю. – Он взял её за руку. – Я всегда возвращаюсь.

–

Лейф уехал на следующее утро.

Айрин стояла у ворот, закутавшись в плащ, и смотрела, как маленький отряд растворяется в тумане. Рядом с ней Бритта держала на руках Тарина, завёрнутого в тёплые меха. Малыш, казалось, чувствовал настроение матери и не гулил, а лишь тихо сопел, прижавшись к Бритте.

– Он вернётся, – произнесла Бритта, хотя в её голосе слышалось сомнение.

– Конечно, вернётся, – ответила Айрин, и собственный голос показался ей чужим. – Он обещал.

Они стояли, пока последний всадник не скрылся за поворотом, и только потом Айрин повернулась и пошла в замок. Ей нужно было занять себя делами, иначе тревога сожрёт её изнутри.

–

Дни без Лейфа тянулись медленно, как смола.

Айрин погрузилась в хозяйство с головой. Она проверила запасы, распорядилась отремонтировать повреждённые стены, разослала людей в дальние деревни за провизией. Она научилась доить козу, варить похлёбку на полсотни человек и перевязывать раны так, что Ирма однажды заметила: «Из вас вышел бы неплохой лекарь, миледи».

По вечерам она сидела у колыбели Тарина и рассказывала ему истории – о далёком юге, о своей семье, о том, как она впервые увидела северное сияние. Малыш слушал, широко распахнув глаза, и Айрин казалось, что он понимает каждое слово.

Она скучала по Лейфу. Скучала по его голосу, по его теплу, по тому, как он смотрел на неё – будто она была центром его мира. Она не знала, когда он вернётся, и эта неизвестность была хуже всего.

На пятый день приехал гонец.

Айрин выбежала во двор, но это был не Лейф. Молодой парень, запылённый, усталый, слез с коня и протянул ей письмо, запечатанное гербом Стормградов.

Она распечатала его дрожащими руками.

«Айрин. Я в Чёрной Скале. Лорд Харальд согласился принять меня, но переговоры идут тяжело. Он боится короля и не хочет открыто вступать в союз. Нужно время. Не жди меня раньше, чем через неделю. Береги себя и Тарина. Я думаю о вас каждую минуту.

Л.»

Айрин перечитала письмо три раза, потом прижала его к груди. Он жив. Он вернётся. Просто не так скоро, как она надеялась.

– Спасибо, – сказала она гонцу. – Иди отдохни. Ирма покажет тебе, где поесть.

Парень поклонился и ушёл, а Айрин осталась стоять во дворе, чувствуя, как в груди борются облегчение и тоска.

– Неделя, – прошептала она. – Я дождусь.

–

Но неделя прошла, а Лейф не вернулся.

Пришли новые вести: переговоры затянулись, лорд Харальд колебался, требовал гарантий, хотел что-то взамен. Лейф писал, что не может уехать, пока не добьётся соглашения, и просил её быть терпеливой.

Айрин читала эти письма и чувствовала, как в душе нарастает тревога. Что-то было не так. Она не могла объяснить, но чувствовала: за этими затянувшимися переговорами стоит нечто большее, чем просто осторожность лорда.

Она поделилась опасениями с Ирмой.

– Возможно, лорд Харальд тянет время, – задумчиво произнесла экономка. – Или ждёт, чем закончится эта история, чтобы примкнуть к победителю.

– Если он предаст Лейфа...

– Не предаст. Он слишком осторожен для этого. Но и помогать не станет, пока не увидит, что мы можем победить.

Айрин кивнула, хотя от этого не стало легче. Она начинала понимать: в этой войне надеяться можно только на себя.

На десятый день отсутствия Лейфа прискакал дозорный с южного направления. Он был бледен и едва держался в седле.

– Вейн собрал новое войско, – выпалил он, спрыгивая с коня. – Идёт сюда. Через три дня будет у наших границ.

Айрин похолодела.

– Сколько их?

– Сотня. Может, больше. И с ним снова инквизитор.

Во дворе воцарилась мёртвая тишина. Сотня – это слишком много. Им не выстоять.

Айрин подняла глаза на серое небо, словно ища ответа. Потом перевела взгляд на людей, собравшихся вокруг, – на их лица, на их страх, на их надежду.

– Мы выстоим, – произнесла она, и голос её прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. – Лейф вернётся. А пока – мы сделаем всё, что в наших силах.

Она повернулась к Ирме.

– Готовьте замок к осаде. Я напишу письмо герцогу. И пошлите гонца. Самого быстрого.

Ирма кивнула и заспешила в дом.

Айрин осталась во дворе, чувствуя, как ветер треплет её волосы. Она знала: ближайшие дни станут самыми тяжёлыми в её жизни. Но она не собиралась сдаваться.

– Я защищу тебя, – прошептала она, глядя туда, где спал Тарин. – Чего бы это ни стоило.

И, расправив плечи, пошла отдавать распоряжения. Север не сдаётся. И она – северянка. Теперь – по-настоящему.

–

Вечером Айрин сидела в кабинете Лейфа, составляя письмо. Слова давались с трудом: она не хотела пугать его, но и скрывать правду не имела права.

«Лейф. Вейн идёт сюда. У него больше сотни солдат. Мы будем держаться, сколько сможем. Но если ты можешь привести помощь – приведи её сейчас. Я верю в тебя. Возвращайся скорее.

Айрин.»

Она запечатала письмо и отдала его гонцу – молодому парню, который вызвался ехать в Чёрную Скалу.

– Скачи без остановок, – наказала она. – От этого зависит наша жизнь.

Парень кивнул и вскочил в седло. Через мгновение он уже мчался сквозь ворота, и стук копыт растворился в наступающей темноте.

Айрин смотрела ему вслед, и сердце её сжималось от страха. Она не знала, успеет ли гонец. Не знала, успеет ли Лейф.

Но она знала: если придётся, она будет сражаться сама. За свой дом. За своего сына. За свою любовь.

И пусть только попробуют у неё это отнять.