Текст книги "Подкидыш севера (СИ)"

Автор книги: Светлана Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20.

Глава 20.

Глава 20.

Прошло пять дней с возвращения отряда.

Замок постепенно возвращался к жизни, размеренной и суровой, которую Айрин успела узнать за долгую зиму. Люди больше не вздрагивали при каждом звуке, не шарахались от волков, не собирались в углах, чтобы шёпотом обсуждать последние новости. Война, нависшая было над головами, отступила, как отступает гроза, – не исчезла, но ушла за горизонт, оставив после себя тревожное ожидание.

Отец держался на удивление стойко. Первые дни он почти не выходил из отведённой ему комнаты – отсыпался, отъедался, приходил в себя после долгого заточения. Айрин заходила к нему по нескольку раз в день, приносила еду, подливала травяной отвар, который Ирма варила по какому-то старому северному рецепту, и просто сидела рядом, не требуя разговоров. Ей самой нужно было время, чтобы свыкнуться с мыслью, что отец здесь, живой, а матери больше нет.

Он стал другим – она замечала это во всём. В том, как осторожно он двигался, будто боялся потревожить старые раны. В том, как подолгу смотрел в окно, на бескрайние северные леса, и молчал. В том, как вздрагивал от резких звуков – от лязга металла, от крика со двора, от воя волков.

– Тебе нужно время, – говорила Айрин. – Время лечит.

– Лечит, – соглашался отец, но в его глазах она не видела уверенности.

Томас оправлялся быстрее. Молодость брала своё: уже на третий день он попросил показать ему замок, а на четвёртый – напросился на тренировку с северянами. Хальвдан, добродушный и вечно ухмыляющийся, взял его под своё крыло, и теперь по утрам во дворе раздавался звон мечей и смех – Томас, как оказалось, был не так уж плох в обращении с оружием, хотя и уступал северянам в силе и выносливости.

Айрин наблюдала за ними с крепостной стены, и в её сердце боролись радость и горечь. Брат был так похож на неё в первые дни на Севере – чужой, растерянный, но отчаянно старающийся не показать этого. Ей хотелось подойти к нему, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но она не стала: у него был свой путь, и он должен был пройти его сам.

–

Вечером пятого дня Айрин вышла во двор одна.

Скади, как всегда, увязался за ней, и она не прогоняла его. Они поднялись на холм за замком, с которого открывался вид на бескрайние леса, уходящие к югу. Снег здесь уже почти сошёл, обнажив прошлогоднюю траву, бурую и пожухлую, но в воздухе пахло весной, настоящей, которая приходит после долгой зимы.

Айрин остановилась на вершине и посмотрела вдаль. Где-то там, за горизонтом, лежала крепость Греймар. Где-то там, на чужом кладбище, была могила её матери.

Она опустилась на колени и коснулась ладонью земли – холодной, влажной после талого снега. В этом жесте было что-то древнее, северное, то, чему её никто не учил, но что она знала откуда-то изнутри.

– Прости, что не успела попрощаться, – прошептала она. – Прости, что тебя не было рядом, когда ты уходила.

Ветер не ответил. Только деревья зашумели, будто вздохнули.

Скади сел рядом, глядя туда же, куда и она, и в его жёлтых глазах было что-то, отчего Айрин почувствовала, что она не одна. Что мать, возможно, слышит её – где-то там, за гранью, где нет ни боли, ни страха.

– Я справлюсь, – продолжила она. – Обещаю. Ради отца. Ради Томаса. Ради Лейфа и Тарина. – Она помолчала. – И ради тебя.

Она закрыла глаза и представила мать – такой, какой помнила её в детстве: с тёплой улыбкой, с мягкими руками, пахнущими лавандой, с голосом, который всегда умел успокоить. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Пусть текут. Пусть смывают боль.

– Ты всегда будешь со мной, – прошептала она, прижимая руку к груди. – Здесь.

Скади тихо заскулил и лизнул её щёку. Айрин обняла его, уткнувшись лицом в густую волчью шерсть, и закрыла глаза.

Она не знала, сколько так просидела. Но когда поднялась, в её сердце было спокойно – тихо, как поверхность озера перед рассветом.

–

На следующее утро Айрин спустилась в большой зал раньше обычного.

Отец уже был там. Он сидел за столом, закутавшись в тёплый плащ, и смотрел на огонь в камине. При появлении дочери он поднял голову, и Айрин увидела, что выглядит он лучше – бледность отступила, в глазах появился прежний блеск.

– Доброе утро, – сказала она, садясь рядом.

– Доброе, – ответил он. – Ты рано.

– Не спалось.

Он кивнул, будто понимая.

– Мне тоже. Всё думаю о твоей матери. – Он помолчал. – Она бы понравилась этому месту. Не сразу, но со временем. Она любила горы.

Айрин взяла его за руку.

– Ты можешь рассказывать мне о ней, – тихо произнесла она. – Я хочу помнить.

Отец сжал её пальцы.

– Она была удивительной женщиной. Наверное, поэтому у неё получилась такая дочь.

Айрин слабо улыбнулась.

– Ты льстишь мне.

– Ничуть. – Он посмотрел ей в глаза. – Я горжусь тобой, Айрин. Тем, какой ты стала. И тем, что ты сделала для нас.

Она опустила голову, чувствуя, как к щекам приливает тепло.

– Я просто делала то, что должна была.

– Нет. Ты делала то, на что не у всех хватает духа. – Отец помолчал. – И я благодарен тебе. И Лейфу. Он... хороший человек. Я рад, что у тебя есть он.

Айрин подняла глаза.

– Я тоже.

Они сидели в тишине, и в этой тишине было столько невысказанного, что Айрин не знала, с чего начать. Но она знала одно: они справятся. Вместе.

–

Томас ворвался в зал с раскрасневшимся от холода лицом.

– Там такое! – выпалил он, и Айрин невольно улыбнулась: брат снова был похож на себя прежнего, восторженного и полного жизни. – Волки! Они прямо у ворот! Сидят и не уходят!

Отец нахмурился.

– Это опасно?

– Нет, – ответила Айрин, поднимаясь. – Они всегда так. Приходят утром, уходят вечером. Это стая Тарина.

Томас уставился на неё с таким выражением, будто она только что сказала, что небо упало на землю.

– Стая... Тарина? Младенца?

– Они его признали. – Айрин направилась к выходу, жестом приглашая брата следовать за ней. – Пойдём, сам увидишь.

Они вышли во двор. У ворот действительно сидели волки – штук десять, серых, неподвижных, с жёлтыми глазами, устремлёнными на замок. Скади сидел впереди, отдельно от остальных, и вид у него был такой, будто он проверял, всё ли в порядке.

– Они... они не нападут? – тихо спросил Томас.

– Не нападут, – ответила Айрин. – Они ждут.

– Чего?

– Тарина.

Она повернулась к замку и махнула рукой. Через несколько мгновений в дверях появилась Бритта с Тарином на руках. Мальчик, завидев волков, радостно загулил и замахал ручками.

– Отнеси его к Скади, – сказала Айрин. – Только осторожно.

Бритта кивнула и спустилась во двор. Волки при её приближении не двинулись с места, только уши слегка повернулись в их сторону. Тарин, оказавшись рядом со Скади, потянулся к нему, и волк подошёл сам – мягко, бесшумно, и лизнул его в щёку.

Томас смотрел на это с открытым ртом.

– Никогда такого не видел, – прошептал он.

– На Севере всё возможно, – ответила Айрин. – Привыкай.

Она положила руку брату на плечо и почувствовала, как он дрожит – не от холода, а от волнения. И в этот момент она поняла: ещё немного, и Томас тоже станет северянином. Как она сама.

–

Ночью, когда все спали, Айрин поднялась к Тарину.

Малыш лежал в колыбели, раскинув руки, и его дыхание было ровным. Скади, как всегда, лежал у двери, но при её появлении поднял голову и посмотрел на неё.

– Я знаю, что ты его охраняешь, – прошептала она. – Спасибо.

Волк фыркнул и снова опустил голову на лапы.

Айрин села на пол рядом с колыбелью и закрыла глаза. Она думала о матери, о том, как странно устроена жизнь. Ещё год назад она не знала, что такое Север, а теперь не представляла себя без него. Ещё год назад у неё не было ни мужа, ни сына, ни стаи волков у дверей, а теперь всё это было её жизнью.

– Мама, – тихо позвала она. – Ты видишь меня? Ты видишь, какая у меня семья?

Ответа не было. Но Айрин знала: мать видит. Где-то там, за гранью, она улыбается, глядя, как её дочь стала сильной.

Айрин поднялась, поцеловала Тарина в лоб и вышла из комнаты.

Впереди была весна. А за ней – война.

Но теперь Айрин знала: у неё есть всё, чтобы выстоять.

Потому что она – северянка.

И потому что её семья – рядом.

Глава 21.

Глава 21.

Глава 21.

Снег сошёл, обнажив чёрную, набухшую влагой землю. Дороги превратились в реки жидкой грязи, по которым с трудом проходили даже тяжёлые северные лошади. Но в воздухе уже пахло чем-то новым – не холодом и дымом, а прелой листвой, талой водой и едва уловимым ароматом первых почек, набухавших на голых ветвях.

Айрин стояла у распахнутого окна в большом зале и вдыхала этот запах, чувствуя, как вместе с весной в неё вливается что-то давно забытое – смутная, осторожная надежда. Она не позволяла себе слишком увлекаться ею, но и не отталкивала. После всего, что они пережили, надежда была нужна им всем, как воздух.

Тарин сделал свои первые шаги. Это случилось неожиданно, посреди двора, на глазах у десятка людей. Мальчик отпустил руку Бритты, покачнулся, сделал два нетвёрдых шага к Скади – и свалился прямо на волка, который даже не шелохнулся, лишь подставил ему бок.

Люди ахнули. Бритта всплеснула руками. Айрин, наблюдавшая за этим со стены, почувствовала, как сердце подпрыгнуло в груди – от страха за сына и от неожиданной, всепоглощающей гордости.

– Он пошёл, – прошептала она, не веря своим глазам.

Лейф, стоявший рядом, усмехнулся.

– Пошёл к волку, – поправил он. – Разумеется.

Тарин, лежа на Скади, радостно гулил и колотил ладошками по густой шерсти. Волк терпел, лишь слегка поворачивая голову, чтобы лизнуть мальчика в щёку.

– Это плохая примета? – спросила Айрин, всё ещё не отрывая взгляда от сына.

– Не знаю, – ответил Лейф. – Но, кажется, наш сын выбрал свою дорогу. И она идёт туда, где волки.

Айрин не знала, пугаться ей или радоваться. Она выбрала радоваться.

–

Отец постепенно оживал.

Он начал выходить из своей комнаты не только к завтраку, но и днём, гулял по двору, разговаривал с людьми. Его речь по-прежнему была медленной, а движения – осторожными, но в глазах уже не было той пустоты, что так пугала Айрин в первые дни. Он будто заново учился жить – маленькими шагами, день за днём.

Однажды утром он попросил показать ему библиотеку.

Айрин удивилась, но повела его. Библиотека Стормградов, пыльная и запущенная, произвела на отца неожиданное впечатление. Он ходил вдоль стеллажей, проводил пальцами по корешкам старых книг, сдувал пыль с потрёпанных переплётов, и в его лице появилось то выражение, которое Айрин помнила с детства: сосредоточенный, почти юношеский интерес.

– Здесь есть редкие издания, – произнёс он, останавливаясь у одной из полок. – Я не видел таких даже в столичной библиотеке.

– Север полон сюрпризов, – ответила Айрин.

Отец усмехнулся.

– Твой муж позволит мне пользоваться его книгами?

– Ты ещё спрашиваешь? – Она взяла его под руку. – Это и твой дом, отец. Ты можешь делать всё, что захочешь.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в его глазах она увидела благодарность, которую он не высказывал словами.

– Спасибо, – произнёс он тихо.

– За что?

– За то, что не дала мне утонуть.

Айрин сжала его руку.

– Ты сам выплыл. Я просто была рядом.

Отец покачал головой.

– Нет. Ты была не просто рядом. Ты была тем, ради кого стоило выплывать.

Она не нашлась с ответом. Просто стояла рядом, чувствуя, как в груди разливается тепло, смешанное с горечью. Ей не хватало матери. Но отец был здесь, живой, и это было бесценно.

–

Томас всё больше втягивался в жизнь замка.

Он подружился с Хальвданом – они стали почти неразлучны, как два брата, которых разлучили в детстве и которые теперь навёрстывали упущенное. Вместе они тренировались, вместе ездили в деревню, вместе сидели по вечерам у камина, рассказывая друг другу истории – Томас о юге, Хальвдан о Севере.

Айрин радовалась за брата. Она видела, как он меняется: уходит юношеская растерянность, сменяясь уверенностью, плечи распрямляются, а взгляд становится твёрже. Север закалял его, как когда-то закалил её саму.

– Он станет хорошим воином, – сказал как-то Лейф, наблюдая за тренировкой Томаса с крепостной стены.

– Ты так думаешь? – спросила Айрин.

– У него есть главное – желание. И злость. – Лейф помолчал. – Злость на короля. На себя. На весь мир, который отнял у него мать. Если её направить в нужное русло, из него выйдет толк.

Айрин вздохнула.

– Я не хочу, чтобы он стал воином. Я хочу, чтобы он был счастлив.

– На Севере это почти одно и то же. – Лейф обнял её за плечи. – Но я понимаю. Ты боишься за него.

– Он мой младший брат. Я всегда буду бояться за него.

– Это называется любовью.

Она прижалась к нему, и они стояли вдвоём, глядя, как Томас отбивает удар Хальвдана и сам атакует – неуклюже, но с той отчаянной решимостью, которая заставляла северян уважать даже неопытных бойцов.

–

В середине весны пришли вести.

Гонец с юга привёз письмо от союзников из Западных гор. Орм, читавший его вместе с Лейфом, хмурился всё сильнее, и Айрин, сидевшая рядом, чувствовала, как в воздухе сгущается тревога.

– Король собирает армию у Греймара, – произнёс Лейф, откладывая письмо. – Три тысячи пехоты, пятьсот конных. Плюс наёмники с восточных равнин.

– Когда они выступят? – спросила Айрин.

– Как только просохнут дороги. Через месяц, не больше.

В зале повисла тишина. Айрин смотрела на Лейфа, на Орма, на отца, сидевшего у камина с книгой на коленях, и думала о том, что месяц – это слишком мало. Слишком мало для того, чтобы подготовиться, собрать людей, укрепить стены.

– У нас есть союзники, – напомнил Орм. – Лорд Харальд. Люди из Западных гор. Кланы с дальних фьордов, если удастся их убедить.

– Успеем ли мы их собрать? – спросил Лейф.

– Должны. – Орм поднялся. – Я поеду сам. Западные горы знают меня. А Харальд уже собирает своих людей в Чёрной Скале.

– А фьорды?

– Там сложнее. Северные ярлы не любят воевать за чужие интересы. Но если они узнают о мальчике... – Орм бросил взгляд на Айрин. – Если они узнают, что Тарин – последний из рода Волков, они придут.

Айрин почувствовала, как внутри всё сжимается. Тарин. Опять Тарин. Её сын снова становился пешкой в чужой игре, символом, знаменем, за которое готовы были умирать.

– Я не хочу, чтобы он был причиной войны, – тихо произнесла она.

– Он не причина, – ответил Орм. – Он – надежда. А это разные вещи.

Айрин перевела взгляд на Лейфа. Он смотрел на неё, и в его глазах она увидела то же сомнение, что терзало её саму. Но там было и что-то ещё – решимость человека, который знает, что выбора нет.

– Он уже втянут, – сказал Лейф. – Хотим мы этого или нет. И единственное, что мы можем сделать, – это защитить его.

Айрин кивнула. Она знала, что он прав. Знала, что Тарину не спрятаться, не остаться в стороне. Но от этого не было легче.

–

Ночью, когда все спали, Айрин сидела у колыбели Тарина.

Мальчик спал, разметавшись по подушке, и его дыхание было ровным. Скади лежал у двери, и его жёлтые глаза отражали свет догорающего камина.

Айрин смотрела на сына и думала о том, какая судьба ему уготована. Волчья кровь. Древний род. Война, которая надвигалась с каждым днём. Всё это было слишком большим для такого маленького человека.

Но Тарин не знал о войне. Он знал только тепло её рук, вкус молока, мягкую шерсть Скади и низкий голос Лейфа, от которого он затихал. И, возможно, этого было достаточно. Возможно, именно это – любовь, забота, семья – и было его настоящей силой.

– Мы справимся, – прошептала Айрин, касаясь его щеки. – Мы всегда справляемся.

Тарин пошевелился, причмокнул губами и снова затих. Айрин улыбнулась сквозь подступающие слёзы.

Она не знала, что будет дальше. Не знала, чем закончится эта война. Но она знала, что будет рядом с сыном. Будет сражаться за него. Будет любить его.

–

Утром Айрин вышла во двор и подозвала Орма, который готовился к отъезду.

– Возьми это, – сказала она, протягивая ему маленький кожаный мешочек.

Орм взял его, нахмурившись.

– Что это?

– Волчий клык. Тот самый, что ты принёс. – Айрин помолчала. – Я хочу, чтобы ты показал его ярлам. Как доказательство.

Орм удивлённо посмотрел на неё.

– Вы уверены? Это реликвия рода. Она должна остаться у мальчика.

– Она вернётся к нему. – Айрин встретила его взгляд. – А сейчас она нужна тебе. Покажи её тем, кто сомневается. Пусть они увидят, что древняя кровь жива.

Орм долго смотрел на неё, потом медленно кивнул.

– Вы мудры, герцогиня. Мудрее, чем сами думаете.

Он спрятал мешочек за пазуху, поклонился и вскочил в седло. Через мгновение он уже скакал к воротам, и его фигура быстро растворилась в утреннем тумане.

Айрин стояла во дворе, провожая его взглядом, и чувствовала, как в груди борется тревога с решимостью.

Она сделала то, что должна была. Отдала реликвию, чтобы привести союзников. И теперь оставалось только ждать.

–

Лейф подошёл к ней, когда она всё ещё стояла у ворот.

– Ты отдала ему клык? Теперь у ярлов будет причина прийти.

– Или причина предать нас.

– Это риск. – Он сжал её ладонь. – Но без риска мы проиграем.

Айрин смотрела на него и чувствовала, как в груди разливается спокойствие. Он всегда знал, что сказать. Всегда знал, как поддержать.

– Я боюсь, – призналась она.

– Я тоже. – Он привлёк её к себе. – Но мы вместе. И это сильнее любого страха.

Она закрыла глаза, прижимаясь к нему, и позволила себе поверить.

Весна пришла на Север.

И вместе с ней пришла война.

Глава 22.

Глава 22.

Глава 22.

Орм вернулся через три недели.

Айрин узнала о его прибытии раньше, чем услышала стук копыт: Скади, лежавший у её ног в большом зале, вдруг поднял голову, повёл ушами и тихо, едва слышно заскулил. Через мгновение со двора донёсся шум – голоса, топот, лязг сбруи, – и Айрин, отложив шитьё, которое держала в руках уже битый час, не в силах сосредоточиться, вышла на крыльцо.

Утро было серым и промозглым. Низкие тучи висели над башнями, и воздух пах мокрым камнем и прелой листвой. Весна на Севере была неласковой: снег сошёл, но тепло не приходило, и земля лежала чёрная, разбухшая от влаги, будто не решаясь поверить в наступление нового сезона.

Орм спешился у ворот. Выглядел он измученным: загорелое лицо посерело от усталости, плащ был забрызган грязью до самых плеч, а сапоги – стоптанные, покрытые коркой засохшей глины – явно не снимались несколько дней. Но держался он прямо.

– Герцогиня, – произнёс он, склонив голову.

В этом жесте ей почудилось что-то новое. Не просто почтительность, с какой слуга приветствует госпожу. Уважение. Которое на Севере не выказывают словами, а носят в себе, как огонь в очаге.

– Вы голодны, – сказала Айрин вместо приветствия. – И устали. Идёмте в замок, я распоряжусь насчёт еды.

Орм покачал головой.

– Сначала – вести. Они не ждут.

Лейф уже спускался во двор, застёгивая на ходу плащ. Айрин заметила, как он бросил быстрый взгляд на неё – проверяющий, всё ли в порядке, – и от этого взгляда, такого привычного и такого нужного, ей стало теплее, несмотря на промозглый ветер.

– В замок, – коротко сказал Лейф, подходя. – Там поговорим.

–

Они собрались в кабинете: Лейф, Айрин, Орм, отец, который за последние недели заметно окреп и уже не выглядел тенью прежнего человека, и Томас, старавшийся держаться по-взрослому, но то и дело нетерпеливо переминавшийся у двери, как жеребёнок, почуявший дорогу.

Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло сырым весенним воздухом. Айрин села у камина, поближе к огню, и сцепила пальцы на коленях, стараясь унять внутреннюю дрожь. Она не знала, какие вести привёз Орм, но предчувствие, что редко её обманывало, – подсказывало: разговор будет тяжёлым.

– Ярлы согласны встретиться, – начал Орм, не тратя времени. – Не все. Трое отказались сразу – не захотели ссориться с короной. Но четверо готовы приехать и выслушать.

– Четверо – это уже кое-что, – произнёс Лейф. Он стоял у стола, скрестив руки на груди, и в его лице не было ни радости, ни разочарования – только холодный расчёт человека, привыкшего взвешивать шансы. – Кто?

– Ярл Рагнар с Медвежьего фьорда. Ярл Эйнар с Серых островов. Ярл Бьёрн с Восточного мыса. И ярл Сигурд с Чёрного берега. – Орм сделал паузу, обводя взглядом собравшихся. – Сигурд – самый сильный из них. У него полторы сотни мечей и боевые корабли. Если он встанет на нашу сторону, остальные потянутся следом.

– А если не встанет? – спросил отец, и Айрин отметила, что голос его звучит твёрже, чем ещё неделю назад.

– Тогда будет сложнее. Но не безнадёжно. – Орм снова перевёл взгляд на Айрин. – Правда, есть одно условие.

В кабинете повисла тишина. Айрин почувствовала, как по спине пробежал холодок, и поняла: то, что он сейчас скажет, ей не понравится.

– Какое? – спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

– Они хотят увидеть мальчика. – Орм помолчал. – И вас, герцогиня.

Лейф напрягся. Айрин видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших край стола.

– Объясни, – потребовал он.

– Северные ярлы не верят словам. Они верят только тому, что видят собственными глазами. – Орм говорил медленно, тщательно подбирая слова, будто шёл по тонкому льду. – Они слышали о подкидыше, о волках, о древней крови. Но слухи на Севере дешевле снега. Им нужно доказательство.

– Какое доказательство? – Айрин почувствовала, как внутри поднимается раздражение, смешанное с тревогой. – Что мы должны сделать? Выставить ребёнка перед ними, как диковинного зверя?

– Нет, – спокойно ответил Орм. – Вы должны позволить им увидеть то, что видели мы. Как волки признают его. Как он тянется к ним. Как древняя кровь говорит сама за себя.

Тишина сделалась звенящей. Айрин слышала, как потрескивают дрова в камине, как за окном шелестит ветер, как Томас переступает с ноги на ногу, не решаясь нарушить молчание.

– Это опасно, – произнесла она наконец. – Если среди ярлов есть предатель, если кто-то донесёт королю...

– Риск есть, – согласился Орм. – Но без этого союза нам не выстоять. Королевская армия уже собирается у Греймара. Через месяц они будут здесь.

– Через месяц? – Отец подался вперёд, и в его глазах Айрин увидела тень прежнего военного. – Так скоро?

– Да. Дороги просохли быстрее, чем ожидалось. Король торопится. Он хочет покончить с Севером до осени.

Айрин закрыла глаза. Месяц. Всего месяц до того, как всё, что она построила здесь, окажется под угрозой. Месяц, чтобы собрать союзников, подготовить оборону, спрятать сына или, наоборот, показать его тем, кто может стать их спасением.

Она открыла глаза и посмотрела на Лейфа. Он смотрел на неё, и в его взгляде она прочитала тот же внутренний спор, что шёл в ней самой: желание защитить Тарина от чужих глаз против понимания, что иного пути нет.

– Мы согласны, – сказала она, и собственный голос показался ей чужим.

Лейф кивнул, не сводя с неё глаз.

– Когда приедут ярлы? – спросил он.

– Через неделю. Если вы подтверждаете встречу.

– Подтверждаем. – Лейф выпрямился. – Но предупреди их: мой сын – не зрелище. Они увидят его, но на моих условиях.

Орм склонил голову.

– Я передам.

–

Неделя пролетела быстрее, чем Айрин ожидала.

Она готовилась к встрече так, как когда-то готовилась к своему первому приёму при дворе, – с той разницей, что теперь ставки были неизмеримо выше. Она распорядилась вычистить большой зал, заменить старые гобелены, развести огонь во всех каминах, чтобы замок не казался холодной каменной могилой. Ирма пекла хлеб, Марта варила пиво, Бритта перестирала и зашила всё, что только можно было привести в порядок. Даже волки, казалось, чувствовали важность момента: они держались ближе к замку, чем обычно, и по ночам не выли, а лишь тихо перекликались, будто советовались о чём-то своём.

Тарин, не подозревая о важности предстоящего события, ползал по залу и пускал пузыри, вызывая улыбки даже у самых суровых северян. Скади не отходил от него, и Айрин ловила себя на мысли, что волк тоже ждёт – терпеливо, настороженно, как ждут зверя перед большой охотой.

Отец держался в тени. Он всё ещё был слаб для долгих разговоров и предпочитал проводить время в библиотеке, где нашёл старинные хроники Стормградов. Но по вечерам он спускался к ужину, садился рядом с Айрин и тихо расспрашивал её о том, как устроена жизнь в замке. Она отвечала, чувствуя, как между ними постепенно восстанавливается та связь, что была оборвана разлукой.

– Ты изменилась, – сказал он однажды вечером, когда они сидели вдвоём у камина.

Айрин подняла на него глаза.

– В каком смысле?

– Во всех. – Отец слабо улыбнулся. – Ты больше не та девочка, что уехала из столицы год назад. Ты стала... – Он запнулся, подбирая слово. – Ты стала северянкой.

– Это плохо?

– Нет. – Он покачал головой. – Это то, чем я горжусь.

Айрин почувствовала, как к горлу подступает ком, и опустила глаза, чтобы не показать слёз.

Томас, напротив, горел нетерпением. Он хотел быть в центре событий, хотел доказать, что достоин Севера, и Лейф, видя это, поручил ему помогать Хальвдану с подготовкой к приёму. Томас выполнял поручения с рвением, и Айрин, глядя на него, думала, что брат повзрослел за эти недели больше, чем за всю прежнюю жизнь.

–

Ярлы прибыли в назначенный день.

Айрин стояла на стене, наблюдая, как к воротам подъезжают колонны всадников. Их были десятки – суровые, бородатые, в тяжёлых плащах, отороченных мехом, с оружием, блестевшим на сером утреннем свету. Впереди ехали четверо – те самые ярлы, от решения которых зависела судьба Севера.

Лейф стоял рядом, положив руку на каменный парапет. Его лицо было спокойным, но Айрин видела, как напряжены его плечи, как побелели пальцы, сжимавшие камень.

– Боишься? – спросила она.

– Нет, – ответил он. – Но я знаю этих людей. Они горды и недоверчивы. Одна ошибка – и союза не будет.

– Тогда не допустим ошибок.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула та тёплая искорка, которую она так любила.

– Уверенность тебе к лицу.

– Это не уверенность. Это необходимость.

Он усмехнулся и сжал её руку.

– Идём. Встретим гостей.

–

Встреча прошла не так, как Айрин ожидала.

Ярлы оказались людьми скупыми на слова. Они коротко поздоровались с Лейфом, окинули Айрин оценивающими взглядами и заняли места за столом с таким видом, будто приехали не заключать союз, а судить. Их лица – обветренные, суровые, с глубокими морщинами – ничего не выражали, и Айрин не могла понять, что за этими масками: сомнение, расчёт или скрытое презрение.

Разговор начал Лейф. Он говорил сухо, по-деловому, излагая положение: король собрал армию, Север под угрозой, и только вместе они смогут отстоять свои земли. Ярлы слушали молча, изредка переглядываясь, и Айрин видела, как они перекатывают его слова, будто пробуют на вкус.

Наконец заговорил ярл Сигурд – самый старший из них, с седыми волосами, заплетёнными в косу, и лицом, изрезанным шрамами, каждый из которых, вероятно, имел свою историю.

– Ты говоришь правильные слова, Стормград, – произнёс он, и голос его был низким, как рокот далёких волн. – Но правильные слова не выигрывают войн. Нам нужны причины. Нам нужно знать, за что мы будем умирать.

– За свои земли, – ответил Лейф. – За свои семьи.

– Наши земли король не трогает. Наши семьи – в безопасности. – Сигурд откинулся на спинку стула, и дерево жалобно скрипнуло под его тяжестью. – Зачем нам воевать за твой замок и твоего... сына?

Последнее слово он произнёс с лёгкой заминкой, будто пробовал его на вкус и не был уверен, что оно ему нравится. Айрин почувствовала, как внутри поднимается раздражение, но сдержалась. Она знала: здесь, перед этими людьми, эмоции – плохой советчик.

– Потому что король не остановится, – спокойно произнесла она, и все взгляды обратились к ней. – Сегодня он придёт за нами. Завтра – за вами. Он не терпит тех, кто не склоняет перед ним голову.

Сигурд перевёл на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

– Женщина говорит как мужчина, – заметил он.

– Я говорю как мать, – ответила Айрин. – А мать защищает своё. И если нужно, готова умереть за него. – Она помолчала, обводя взглядом ярлов. – А вы? Готовы ли вы умереть за то, что вам дорого? Или будете сидеть на своих фьордах и ждать, пока король придёт за вашими семьями?

В зале повисла тишина. Такая, что слышно было, как потрескивают дрова в камине и как за окном шуршит ветер, поднимая прошлогоднюю листву.

Сигурд долго смотрел на неё, потом медленно перевёл взгляд на Лейфа.

– Покажи нам мальчика, – произнёс он. – Покажи нам того, ради кого мы должны рисковать.

Лейф кивнул.

– Следуйте за мной.

–

Они вышли во двор. Небо было по-прежнему серым, и воздух был холодным, но Айрин не чувствовала холода: она слишком волновалась, чтобы замечать его.

Бритта вынесла Тарина, закутанного в тёплый плащ, и мальчик, увидев мать, радостно загулил и потянул к ней ручки. Айрин взяла его, прижала к себе, чувствуя, как колотится сердце.

– Скади, – тихо позвала она.

Волк, лежавший у крыльца, поднялся и подошёл. За ним, откуда-то из-за стен, начали появляться другие волки – сначала двое, потом пятеро, потом десяток. Они двигались бесшумно, как тени, и выстраивались полукругом за спиной Скади.

Ярлы замерли. Айрин видела, как их руки потянулись к оружию, как напряглись их лица.

– Не бойтесь, – произнесла она. – Они не причинят вреда. Они пришли, потому что Тарин позвал их.

Она опустилась на колени, держа сына перед собой. Тарин, увидев Скади, радостно засмеялся и протянул к нему руки.

И тогда произошло то, чего Айрин ожидала, но что всё равно заставило её сердце замереть: Скади подошёл – мягко, бесшумно, – и склонил голову перед мальчиком. Остальные волки последовали его примеру. Один за другим они опускали морды к земле, признавая его.

Тишина была звенящей. Потом ярл Сигурд выдохнул – тяжело, с шумом, будто долго сдерживал дыхание.

– Древняя кровь, – произнёс он, и в его голосе было нечто, похожее на благоговение. – Она жива.

Он первым опустился на одно колено. За ним – остальные. Айрин стояла посреди двора, прижимая Тарина к груди, и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.