Текст книги "Затерянные во времени. ДНК из прошлого (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 38
Место назначения

Пожалуй, более страшного пробуждения у меня в жизни не было! Я ничего не видела и не могла встать, даже приподняться с места, ноги мои тоже казались неподъемно тяжелыми. Но хотя бы я могла двигать руками.

Сердце бухало где-то в районе горла, и казалось, что мне не хватает воздуха. Я лихорадочно шарила руками и даже не сразу осознала, что мои пальцы натыкаются на твердые гладкие стены и… потолок!

Кажется, я закричала. Сбылся мой самый страшный кошмар! Меня похоронили заживо! Паника накрыла с головой. Я снова закричала и начала биться в тесном пространстве, как вдруг яркий свет резанул по моим глазам, и я зажмурилась, закрыв их руками.

Мои пальцы наткнулись на что-то мягкое и одновременно гладкое, и это что-то точно не было моей кожей. Изо всех сил стараясь подавить панику, я замерла и, сосредоточившись на тактильных ощущениях, принялась ощупывать эту широкую, охватывающую мое лицо полоску.

Подцепив ее пальцем, потянула. Странно, напоминает силиконовую ленту. Не жжет, не колет… Короче, что бы это ни было, но явной опасности эта штука явно не представляла. Подсунув под нее оба больших пальца, я с силой потянула ее вверх, а затем назад. Послышался слабый хлопок, и это резиновое нечто оказалось в моей руке.

Осторожно приоткрыв глаза и привыкнув к свету, я обнаружила, что действительно лежу в каком-то узком, почти прозрачном предмете, словно в чехле. Насколько могла, я скосила глаза вниз и даже еще раз попыталась приподнять голову, но неожиданно мне это удалось очень легко, да так, что я стукнулась о крышку «саркофага» лбом.

Еще раз осмотрев себя, насколько это только было возможно, обнаружила, что я совершенно голая, а мое тело зафиксировано под грудью и чуть выше колен такими же упругими фиксаторами.

Пыхтя и извиваясь, как змея, я подлезла под верхнюю и стянула ее с себя, а затем освободила ноги. Возможно, эти фиксаторы каким-то образом были соединены с механизмом крышки «саркофага», так как послышалось тихое шипение, и она открылась.

Я замерла, прислушиваясь. Некоторое время я слышала лишь свое хриплое дыхание и шум в ушах. Но вроде бы в помещении было тихо. На всякий случай прикрыв ладонями грудь, я осторожно приподнялась и огляделась.

Это было место, похожее на святилище из кошмаров или чудес, и вокруг стояла нереальная тишина, холодная, звенящая, лишенная каких-либо звуков. А еще… запах. Вернее, его полное отсутствие. Воздух стерильный, будто его никогда не касалось дыхание живого существа.

Над головой – свод, словно выточенный из цельного куска нефрита. В нём пульсировали тонкие прожилки света: то лазурные, то изумрудные, будто вены неведомого исполина. Свет не слепил – он проникал, обволакивал, словно пытался прочесть каждую мысль.

Вдоль стен – панели с рельефными символами. Клинопись? Нет, не совсем. Знаки двигались, перетекали друг в друга, складываясь в узоры, от которых рябило в глазах. Казалось, стены дышат.

А в центре…

Полупрозрачные капсулы, напоминающие хрустальные гробы из сказки про спящую царевну.

Шесть эллипсоидов из материала, похожего на дымчатое стекло. Внутри – призрачные силуэты. Я пригляделась – и сглотнула. Одна капсула была пустой, а в пяти из них лежали мои друзья! Их тела были также зафиксированы, как и мое, и окутаны сияющими нитями, словно паутиной света. Из капсул вытягивались тонкие, как волоски, трубки, уходящие в стены.

Странно. У меня ничего подобного не было!

Шаг. Пол податливо прогнулся под ногой, будто живой. Я вздрогнула, но шагнула снова. А затем, крадучись, подошла ближе и наклонилась над той, в которой лежал Тень.

Глаза мужчины были закрыты, а на лице застыло умиротворение. Забыв о возможной опасности, я засмотрелась на него. Пожалуй, у меня больше не будет такой возможности, чтобы внимательно разглядеть его лицо и не встретиться с пронзительным и насмешливым взглядом ярко-зеленых глаз.

Красив. Скульптурно красив той мужской красотой, которая на подсознательном уровне заставляет женское сердце биться сильнее.

Я прошлась взглядом по его мощной шее и бугрящимся мышцами широким плечам. При взгляде на его грудные мышцы и пресловутые «кубики» мое дыхание стало рваным, а сердце отозвалось учащенным ритмом.

Но затем я резко отвернулась, не позволяя своему взгляду опуститься ниже. Было бы нечестно воспользоваться тем, что мужчина без сознания. Да и то, на что я не решилась даже бросить взгляд, принадлежит другой женщине.

Решительно отойдя от его капсулы, я пробежалась взглядом по всем остальным и с облегчением увидев Йарга! К счастью, пришельцы не оставили нашего товарища умирать и, похоже, даже озаботились его лечением!

От тела аборигена тянулось куда больше сияющих нитей, а на месте недавней зияющей раны был лишь только тонкий, едва заметный шрам! Интересно, как долго мы здесь находимся, чтобы рана успела так хорошо затянуться?

Я огляделась. На стене – зеркало. Или не зеркало. Отражающая секция от пола до потолка мерцала, как поверхность озера под луной. В нём отражалась я – но не совсем. Глаза… они светились. Слабо и каким-то металлическим отблеском.

– Ты видишь.

Голос – не звук, а вибрация, прошедшая сквозь кости. Я обернулась.

В проёме, которого я не заметила раньше, стояла она. Высокая, выше любого человека. Кожа – перламутрово‑серая, словно покрытая мельчайшей чешуёй. Глаза – огромные, раскосые и непроницаемо чёрные, как озеро с нефтью, а в них плескалось что‑то древнее, бесконечно чужое.

– Ты видишь это, потому что мы позволили, – повторила она, и её губы не двигались. Голос звучал внутри.

Я замерла, ожидая, что произойдёт дальше. Иррациональное чувство страха заставляло меня бежать, но логика настойчиво твердила, что эти существа не желают нам смерти. Во всяком случае сейчас. Им что-то от нас нужно, собственно, как и нам от них.

Инопланетянка приблизилась. Движения – плавные, как у хищной птицы в полёте. На её руках – браслеты из металла, который переливался всеми оттенками синего. На груди – символ: древо с корнями, пронизанными звёздами.

– Ты больна, – сказала она. – Но мы исправим.

Я попятилась. За спиной – капсула. Та самая, что казалась пустой. Теперь я разглядела: внутри лежало нечто, напоминающее левитирующую платформу. На ней – углубление для тела.

– Нет… – прошептала я.

– Это не боль. Это – преображение.

Она подняла руку. В воздухе вспыхнули голограммы: перекрещивающиеся, а затем сливающиеся молекулы ДНК, вращающиеся галактики, формулы, которые я не могла прочесть, но чувствовала их смысл. Они говорили о жизни. О перестройке. О пересоздании.

Дверь за её спиной раскрылась шире. Появились они – высокие и гротескные фигуры, с непропорционально большими головами и глазами. В руках – инструменты, которые меняли форму: то иглы, то ленты света, то нечто, напоминающее живые щупальца.

Я прижалась к стене. Символы на ней запульсировали быстрее. В воздухе появился аромат – не травы, не цветов, а металла и звёзд.

– Ты станешь лучше, – прошептал голос в моей голове, и в нем не было злобы. Только холодная, безупречная уверенность. – Ты станешь частью.

Капсула приглашающе открылась. Внутри – свет, тёплый и манящий. Но я знала: после неведомой пугающей процедуры я уже не буду прежней.

Я послушно залезла внутрь и легла, закрыв глаза.

Это было начало.

Или конец.

Глава 39
Трансформация

Я очнулась в вязкой, фосфоресцирующей тьме. Тело тонуло в жидкости, густой, как расплавленный мёд, но не имеющей запаха – только холод и давление, будто меня сжимают миллионы невидимых пальцев.

«Где я?..» – мысль прозвучала глухо, словно под толщей воды.

Потом пришла боль. Не резкая, а… всеобъемлющая. Как будто каждая кость, каждая мышца, каждая капля крови вдруг решила перестроиться. Я чувствовала, как что‑то прорастает внутри – тонкие нити, пронизывающие меня от макушки до пяток. Они пульсировали, соединялись, сплетались в узоры, которых не должно быть в человеческом теле.

Затем я, кажется, снова отключилась, а когда очнулась, то первым ощутила свой… слух.

Я слышала всё.

Шёпот ветра за стенами капсулы – как тысячи иголок в ушах. Стук чьего‑то сердца – ровный, медленный, чужой. Скрип механизмов, шарканье множества ног по сухой, потрескавшейся земле, далёкие голоса, дыхание… Столько дыхания вокруг, что казалось, я тону в нём.

«Это не моё», – попыталась я отстраниться, но звуки уже вливались в меня, как ртуть – тяжёлые, холодные, неизбежные.

Потом – зрение.

Когда я приоткрыла глаза, мир вспыхнул. Не светом – смыслами. Я видела не просто стены, а их структуру: микротрещины, потоки тепла, отголоски прикосновений тех, кто проходил здесь до меня. Я смотрела на свои руки – и видела, как под кожей бегут серебристые нити, переплетаясь, как корни древнего дерева.

«Я… сильнее?»

Да.

Я потянулась к краю капсулы – и сжала пальцы. Они впились в металл, как в тесто. Он прогнулся. Я чувствовала его молекулярную решётку, я знала, где он слаб, где поддастся.

Крышка капсулы скользнула в сторону с тихим шипением. Я выбралась – осторожно, будто пробуя новый мир на ощупь. Ноги дрожали, но не от слабости. От избытка силы. Каждая мышца гудела, как натянутая струна.

Я сделала шаг – и услышала.

Не звуки. Мысли.

Где‑то за стеной мужчина думал о воде. «Пить… пить…» – его сознание пульсировало, как рана. Потом другой мужской голос запросил пить, и еще один, и еще…

«Они… какие они все громкие», – я закрыла уши, но это не помогло. Мысли проникали сквозь кожу, сквозь кости, сквозь саму суть меня.

Я попыталась абстрагироваться от своих невероятно обострившихся ощущений. Друзья! Да, нужно узнать, где они и что стало с ними! Я сосредоточилась, думая о них всех, но в голове послышался какой-то слабый треск, а в висках болезненно запульсировало. Тогда я начала думать о каждом из них отдельно.

Тень! – именно о нем я подумала в первую очередь.

Его сознание вспыхнуло перед глазами: жар, пот, тяжесть камня в руках. Он тащил глыбу – одну из сотен, выстроившихся в ряд. Вокруг – такие же измученные фигуры. Солнце палило, воздух дрожал. Я почувствовала его усталость, его злость, его упрямое «я все равно сбегу». Его сознание – тёмное, сжатое, как пружина. Он не думал о жаре, не думал о камне. Он думал о побеге.

Игорь!

Его мысли – как рваные обрывки: «Не упасть… не упасть… дышать… Я не хочу, чтобы мною управляли!» Я увидела его глазами: шеренги людей, каменные блоки, тени надсмотрщиков.

Йарг.

И он там. Йарг был здоров! Ануннаки вылечили его! Но этот абориген почему-то думал о красоте камня, который он нес, о диковинной вязи тонких золотых нитей в нем, и мечтал занести этот камень на самую вершину пирамиды!

Почему-то аборигены слабее. Их сознание слабее и так легко подчиняется воздействию извне. Но почему тогда Тень… Я умышленно прервала поток своих мыслей, не безосновательно предполагая, что они тоже могут стать известны хозяевам этих нефритовых хором! А пока… пока нужно найти девушек. Не могли же и их отправить таскать камни?

Милана! Югель!

Я искала их – отчаянно, методично, прочёсывая мысленные волны, как рыбак рыболовные сети.

Тишина.

Ни образа, ни отголоска, ни намёка на их присутствие. Как будто их просто… нет.

Сердце сжалось.

«Они мертвы?» – мысль ударила, как нож.

Но я заставила себя выдохнуть.

«Нет. Они живы. Просто… без сознания. Или, где‑то, где я не могу их достать».

Я повторила это, как заклинание. Они живы.

Двери зала раздвинулись без звука.

Она вошла – высокая, в полтора раза выше меня. Её кожа отливала перламутром, будто покрытая мельчайшей чешуёй, которая перетекала оттенками от серебристого до глубокого лилового. Глаза – огромные, раскосые, чёрные, как бездонные колодцы. В них не было зрачков, только бесконечная тьма, в которой, казалось, кружились звёзды.

Она остановилась в нескольких шагах. Я почувствовала её разум – холодный, чёткий, как лезвие.

– Ты проснулась, – её голос прозвучал не в ушах, а внутри меня. Слова не были словами – они были образами, геометрическими фигурами, музыкальными интервалами.

Я хотела ответить, но она уже знала мой вопрос.

– Они живы. Но ты нужна не им.

Её мысль была спокойной, без жалости, без злости – просто факт.

– У тебя есть другая миссия.

Она протянула руку – ладонь широкая, с длинными пальцами, кончики которых светились бледно‑голубым.

– Иди за мной.

Я посмотрела на свои руки – на серебристые нити под кожей, почувствовала силу, которая гудела в костях.

Потом – на дверь, за которой страдали мои друзья.

И шагнула вперёд. Сначала мне нужно научиться пользоваться всем этим! Но я обязательно их найду!

Глава 40
Что вы от меня хотите?

На какое-то время я словно выпала из реальности. Когда же я немного пришла в себя, то поняла, что теперь я одета, если совершенно прозрачный комбинезон из похожего на целлофан, но приятного к телу материала, можно считать одеждой. Аннунаки, как ни странно, сами носили именно такие комбинезоны, и, похоже, для них имела значение именно функциональность одежды.

Я моргнула и огляделась. Просторный зал, и я, словно памятник самой себе, на постаменте в самой его середине. Я лежу в узкой прозрачной капсуле под углом градусов сорок пять. Меня окружают гигантские гуманоиды, которые, как мне показалось, одновременно что-то транслируют в мою бедную голову. Их слова сливаются в ужасную какофонию, отчего голова просто раскалывается, и я несколько раз теряю сознание. Но раз за разом прихожу в себя, и эта пытка продолжается.

Людей все это время я не видела, да и, к стыду своему, почти не вспоминала остатки нашей «диверсионной» команды. Лишь в редкие моменты псионической тишины в своей голове в памяти всплывало лицо Тени, и я с тоской и волнением думала об этом мужчине.

И тогда на меня раз за разом обрушивалась мощная смесь ощущений, которая буквально сшибала с ног. Я теряла ориентацию в пространстве, перед моим мысленным взором с бешеной скоростью менялись различные образы, и я ощущала себя одновременно там, где была, и под жаркими лучами солнца, среди каменной пыли, потной, с забившимися мышцами. Я чувствовала себя очень уставшей и одновременно невероятно сильной. У меня начинала жутко кружиться голова, я садилась на пол и, упершись в него руками, стиснув зубы, ждала, когда земля перестанет бешено вращаться и пройдет подступившая тошнота.

А придя в себя, почему-то обнаруживала себя в другом месте, словно, будучи в забытьи, бродила по огромным каменным коридорам величественно прекрасного, но какого-то безжизненного и неуютного дворца великих «небожителей».

И меня это пугало. Очень!

Я ощущала, словно разделилась на две половинки, которые конфликтуют между собой, не желая слиться воедино. Вот и сейчас, едва сдержав приступ рвоты, я поморщилась, ощутив ее привкус у себя во рту. Задыхаясь, словно после быстрого бега, я сидела на зеркально гладком черном полу с серебристыми прожилками, пытаясь вспомнить, в каком конце дворца я нахожусь.

Хотелось бы знать, как это вообще работает! Я устала ощущать себя словно разобранной на атомы и разбросанной в пространстве.

Но вдруг я замерла и напряглась. Волосы на моей голове приподнялись, а вдоль позвоночника пробежали колючие мурашки. Это снова она. Та самая инопланетянка, что впервые заговорила со мной, сделав подопытной мышкой. Я всегда чувствовала ее появление.

Незваная гостья замерла, словно прислушиваясь к далёкому эху. Её перламутровые пальцы слегка дрогнули, и в воздухе повисли мерцающие символы – не буквы, не звуки, а ощущения, которые сами складывались в мысли у меня в голове.

– Ты спрашиваешь о псионике…

Перед внутренним взором вспыхнули образы: волны, пронизывающие пространство, нити сознания, сплетающиеся в узоры, разум, способный касаться других разумов, как пальцы касаются ткани.

– Псионика – это власть над сигналами. Над теми, что текут в мозге, в эфире, в самой ткани реальности. Это не магия. Это… физика иного порядка.

Я попыталась сформулировать вопрос – и она тут же ответила, будто читала его до того, как он оформился в моём сознании.

– Ты привлекла нас не случайно. В твоём мозгу – инородный объект. Металл. Он разрушил часть барьеров, которые природа ставит между сознанием и… чем-то большим.

Да. Конечно. Я помню. Авария, в которой погибли мои родители, а я выжила чудесным образом, сроднившись с этим маленьким кусочком металла. Осталась жива, и ладно. Воспоминание о «госте» в моей голове казалось неважным – пока не прозвучало сейчас, в этом зале, под взглядом чёрных бездонных глаз.

– Этот дефект… он стал трещиной. Через неё просочилось то, что обычно недоступно людям. Ты уже чувствовала это – до нашей работы. Мимолётные озарения. Чувство, что знаешь, о чём думает другой. Сны, которые потом сбывались.

И правда. Я вспомнила эти, вроде бы, незначительные случаи, которые все вместе отвечали на главный вопрос: «почему?»

Я вспомнила, как однажды, стоя на перекрёстке, резко шагнула назад – за секунду до того, как из-за угла вылетел мотоциклист. Как часто подхожу и беру в руки телефон за миг до того, как он позвонит! Да мало ли таких случаев⁉ А, собственно, решение сходить на «экскурсию» в лабораторию тёти за несколько минут до взрыва атомной бомбы было ли случайным совпадением?

– Мы усилили то, что уже было. Мы сняли оставшиеся барьеры. Теперь ты – наш эксперимент.

Её мысль ударила, как холодный ветер.

– Может ли существо, рождённое в грязи, коснуться звёзд? Может ли плоть, скованная законами эволюции, прорваться к иному уровню бытия? Ты – ответ на этот вопрос!

Я сжала кулаки. Под кожей снова заструились серебристые нити – теперь я чувствовала их отчётливо, как пульс.

– Что вы от меня хотите? – вырвалось у меня вслух. Голос прозвучал глухо, будто из-под воды.

Инопланетянка не ответила словами. Вместо этого в моём сознании развернулся образ:

Я, стоящая на вершине пирамиды;

Внизу – тысячи людей, их разумы сливаются в единый поток;

Над нами – корабль, похожий на каплю ртути, впитывающий этот поток. Через меня!

– Ты – мост. Между ними и нами. Между прошлым и будущим. Между тем, что есть, и тем, что может быть.

Я хотела спросить ещё – но она уже повернулась, и её длинная тень скользнула по стенам, словно крыло невидимой птицы.

Вот уж не мечтала о такой «чести»! Это что ж, они хотят сделать меня кем-то вроде управляющей над своими рабочими? Прорабом хотят сделать?

Я, морщась, приподнялась с ледяного пола, вдруг почувствовав, что мысли в моей голове становятся прозрачнее и легче.

Ну уж нет, господа псионики, у меня другие планы на свою жизнь! – И все же, я ясно поняла, что просто так меня отсюда не отпустят! Мне нужно научиться не только тому, что умеют эти умники, но и куда больше. Мне нужно научиться скрывать свои мысли!

А потому: «Учиться, учиться и еще раз учиться! Как завещал…», а тьфу ты, уже не важно. Я прислушалась. С улицы доносились резкие крики работавших на строительстве динозавров.

Вот с них я, пожалуй, и начну!

Глава 41
Укрощение разума

Крадучись и ориентируясь на звуки извне, я вышла из монументального каменного дворца на дневную жару.

Дыхание мгновенно перехватило удушливо горячим воздухом с примесью каменной пыли. Признаться, меня это удивило. Еще тогда, когда мы пересекли реку и приближались к городу аннунаков, я заметила этот странный контраст. Еще совсем недавно влажный воздух джунглей и буйство гигантской растительности отчего-то резко сменились пустынным сухим воздухом и потрескавшейся, лишенной зелени землей.

Теперь же мне становилось ясно, что это все произошло не само по себе. Возможно, это слишком смелое предположение, но мне думается, что пришельцы попросту что-то делают с природой, с экологией, меняя ее под себя. И мне вовсе не хочется, чтобы они со временем превратили всю нашу зеленую планету в некое подобие пустыни.

Хотя, учитывая, что мы оказались в далеком прошлом Земли, это означает, что им что-то помешает это сделать и полностью поработить людей, а иначе и нашей цивилизации бы не было.

На площадке перед строящимся монументальным сооружением в виде пирамиды невозмутимо прохаживались гигантские стражи.

Аннунаки следили за работой своих мелких, но невероятно сильных рабов. Причем было совершенно очевидно, что инопланетяне не испытывали никакого дискомфорта от этой удушающей жары.

Нацелившись взглядом на маленькие, похожие на трудолюбивых муравьев фигурки людей, перетаскивающие многотонные глыбы, я прищурилась в тщетной надежде разглядеть среди них того одного, за кого мое сердце болело больше всего.

Картинка внезапно дрогнула и резко приблизилась. Я охнула и схватилась за стену, борясь с головокружением. Сердце бухало где-то в районе горла, а я, часто дыша, пыталась привыкнуть к еще одному неожиданному бонусу – зрению орла!

Успокоившись, я быстро нашла среди работающих людей того, о ком давно были все мои мысли, и… засмотрелась на его красивую крепкую фигуру с перекатывающимися тугими мышцами под лоснящейся от пота смуглой кожей.

Но еще кое-что, более важное, отличало мужчину от всех прочих. В его глазах я не увидела равнодушного благостного спокойствия. Его челюсти были упрямо сжаты, а прищуренные глаза цепко и внимательно оглядывали все вокруг, часто задерживаясь на почти недвижимых, похожих на статуи инопланетных надсмотрщиков.

– Держись, Кхор! Я скоро приду за тобой! – подумала я и вдруг заметила, как мужчина вздрогнул, его глаза удивленно расширились, и он быстро огляделся кругом.

Я улыбнулась. Еще один бонус в мою копилочку умений! Вот только не стоит забывать, что то, что умею я, умеют и сами аннунаки! Бросив еще один взгляд на Кхора, короткими перебежками направилась в сторону почти достроенной пирамиды, где по широкому бревенчатому пандусу огромные динозавры тащили наверх такие же бревенчатые волокуши, груженые каменными глыбами.

Признаться, мне это показалось странным! Неужели у этой развитой, высокотехнологичной расы нет каких-либо приспособлений для такой вот черной, тяжелой работы? Ну, антигравов, например?

Словно в ответ на невысказанный вопрос над моей головой тихо просвистел, обдав мое лицо горячим сухим воздухом, похожий на каплю ртути летательный аппарат.

Он приземлился как раз у основания пандуса, по которому тягловые динозавры затаскивали непосильную ношу к верхней точке строящейся пирамиды.

«Капля» раскололась пополам, и из нее вышел один из представителей этой расы. О чем-то переговорив с управляющим динозаврами стражем, он кивнул и пошел назад к капсуле, а погонщик направился вслед за прилетевшим за ним сородичем. Миг, и с тихим свистом юркий летательный аппарат растворился вдали.

Динозавры замерли на месте, на некоторое время оставшись без надсмотрщика, и это был мой шанс! Конечно же, я побоялась подходить ближе, так как в случае неудачного эксперимента вполне могла закончить свою жизнь в желудке подопытного гиганта.

Я закрыла глаза, медленно и глубоко вдохнула, выдохнула и, открыв глаза, посмотрела на ближайшего ко мне ящера, мысленно восхищаясь его силой и красотой. Я осознавала, что хищник не поймет моих слов, но надеялась, что он сможет понять меня на уровне эмоций.

Расхваливая динозавра, я изо всех сил старалась, чтобы мои слова подкреплялись моими же истинными эмоциями. Да, я искренне восхищалась его мощью и своеобразной дикой красотой. И… вот оно, получилось!

Мое многократно улучшенное зрение позволило уловить тот самый момент, когда зрачок глаза хищника резко увеличился и снова сжался в черную точку, динозавр еле заметно вздрогнул, словно встряхнулся. Он обеспокоенно затоптался на месте и завертел своей мощной шишковатой головой, пытаясь, видимо, уловить источник направленных на него мыслей.

И ему это, похоже, удалось! Маленькие подслеповатые глазки уставились ровно в сторону моего укрытия, а из горла ящера послышалось утробное тихое рычание.

Не могу сказать, что я его поняла, но уж точно ощутила эмоцию благодарности. А это уже было что-то! Одушевленная первым удачным опытом, я принялась транслировать ящеру мысли о свободе, о побеге, напоминая ему, что он потерял, оказавшись в услужении у этих двуногих существ.

Динозавр беспокойно переминался на месте, мотал шишковатой башкой и утробно порыкивал, словно соглашаясь со мной.

Вернулся челнок с надсмотрщиком. Ящер угрожающе зарычал и потянулся в сторону подошедшего. Я испугалась, что он сейчас накинется на этого голубовато-серокожего, и тогда моя задумка сорвется! И принялась уговаривать динозавра успокоиться и не выдавать нашего намерения сбежать! Что мы сбежим совсем скоро и сделаем это ночью!

Как я уже успела заметить, ночью аннунаки не выходят из своих комнат, даже стражу не выставляют. Конечно, была вероятность, что на территории имеются какие-то скрытые технические охранки, но я надеялась, что это не так. Аннунаки были слишком уверены в своем телепатическом влиянии на людей, чтобы те хотя бы помыслить могли о побеге.

Сердце снова молотом застучало где-то в районе горла, пока я мысленно транслировала хищному гиганту задание подготовить своих сородичей к побегу.

Признаться, я боялась, что мое сообщение перехватит надсмотрщик, но, к счастью, тот даже не насторожился. Видимо, узко направленная к конкретному объекту мысль не может быть перехвачена. Во всяком случае, если не задаться такой конкретной целью.

Но вот таскающие каменные глыбы люди нагрузили бревенчатые волокуши динозавра, и он медленно тронулся с места. Вдогонку я послала ему вопрос с просьбой помочь сбежать моим друзьям, воспользовавшись сильными широкими спинами его самого и других ящеров.

Замерев от волнения, я ожидала ответа динозавра. И вот вместе с тихим гортанным рыком до меня дошла волна спокойствия и благодарности. Не знаю как, но я поняла, что хищник согласился!

Теперь мне осталось лишь найти девушек. За них я очень волновалась! Ведь я даже не знала, куда их поместили и для чего готовят. Хотя… не очень радужные мысли на этот счет у меня были. Главное – не опоздать!

А пока меня не хватились и всерьез не взяли в оборот, нужно тренировать полученные способности, ведь в критический момент они могут спасти жизнь не только мне.

Чтобы не вызвать ненужных подозрений, я поспешила вернуться в каменный дворец. Он был красив своей природной красотой натурального камня, в каждом зале стены имели свой неповторимый цвет и рисунок и освещались лишь слегка, разгоняя по дальним углам тьму, отчего так и казалось, что оттуда за мной постоянно кто-то наблюдает.

Я вернулась в выделенную мне «келью». Не знаю, какая обстановка в жилых помещениях аннунаков, но в моем стояла только узкая капсула, в которой можно было спать лишь на спине.

Некое подобие матраса имело упруго-податливую структуру, принимающую форму тела. Лежать было удобно, но спать всю ночь, не меняя позы, было очень непривычно и тяжело.

Вернулась я вовремя, так как почти сразу за мной зашла моя «куратор», как я мысленно окрестила свою надсмотрщицу.

– Идем со мной. Время трапезы, – прошелестело в моей голове, подкрепленное манящим движением ее ладони с четырьмя длинными пальцами.

Пара поворотов, и мы вошли в большой зал, напоминающий столовую, так как за каменными столами и на каменных же лавках сидело множество представителей этой расы.

Более чем в два раза меня выше, одинаковые, словно клоны, они ели что-то, высасывая из мягких конусов. На мое появление аннунаки отреагировали лишь поворотом головы, вперив в меня взгляд своих огромных и пустых, словно озеро нефти, глаз. А затем сразу отвернулись, потеряв ко мне интерес, как к чему-то незначительному. Похоже, они не очень-то и верили в смелый эксперимент с якобы одаренной человечкой. Но оно и к лучшему, не будут охранять, я надеюсь.

Я с трудом забралась на высокую каменную скамью и поёжилась, ощутив пятой точкой холод натурального камня. Передо мной положили такой же конус. Я проследила за тем, как его вскрывали соседи по столу, и повторила за ними.

Как мне не хотелось есть, но пробовала я угощение с опаской. Мало того, что вкусовые пристрастия у нас, скорее всего, разные. Но также я опасалась, как бы мне не навредила их еда. Хотя… если вспомнить, что во мне сейчас чужеродная ДНК, то значит, и отравиться их едой мне вряд ли грозит.

На вкус белая паста чем-то напоминала плавленый сырок с добавлением приправ. Не сказать, что невкусно, но и аппетита особо не вызывала такая еда. Снова не ко времени вспомнился наваристый борщ моей тёти, плов со свининкой… эх! – вздохнула я горестно и заметила, что все присутствующие теперь уже заинтересованно посмотрели на меня.

Я поспешно вернулась мыслями к своему своеобразному обеду, пытаясь найти в нём хоть что-то привлекательное. Лишнее внимание мне сейчас совсем ни к чему. А ещё нужно срочно учиться скрывать свои мысли, а иначе мой план о по… хм, потолок какой красивый! – задрала я вверх голову, и все тут же повторили за мной.

Как всё же ужасно, когда ты не можешь даже в собственной голове остаться наедине с собой!

Давясь, я поспешно проглотила свою порцию еды, чувствуя, как моя пятая точка леденеет. Я не представляла, как можно так любить жару, но в то же время оставаться совершенно невосприимчивым к холоду?

Ну, это их дело, а я, например, в будущем всё же хотела бы заиметь парочку крикливых ребятишек. Соскользнув с каменной скамьи, я указала сидящей рядом инопланетянке, что собираюсь пойти к себе. Та просто кивнула головой, разрешая мне удалиться.

– Нестабильна. Мозг перегружен.

– Но потенциал выше ожидаемого.

Выходя из помещения, успела я уловить обсуждение моей скромной особы.

Так дело не пойдёт! Я обязательно научусь прятаться и скрывать свои мысли, не хочу быть для всех «открытой книгой»!

Я шла в гордом одиночестве по пустым широким анфиладам каменного дворца. Только каменной горы Хозяйки здесь не хватает. Дорого, красиво, но… холодно и неуютно.

За поворотом послышались тяжёлые шаги.

Вот он, тот подходящий момент! Я остановилась, закрыла глаза и…

Я представила себя камнем. Не метафорически – буквально. Я стала камнем: холодным, неподвижным, без мыслей, без эмоций. Моё сознание сжалось до точки, став лишь безмолвной песчинкой в самой сердцевине этого камня!

Аннунак прошёл мимо меня, едва не сбив, я едва успела шагнуть в сторону. Он на мгновение замер, наклонил голову, огляделся, словно не понимая, отголосок чего ощутил только что, и… двинулся дальше.

Победа! Я выдохнула, вытирая рукой вспотевший от напряжения лоб. Нужно ещё потренироваться. Во время побега некогда будет медитировать и сосредотачиваться.

И я отправилась бродить по каменным хоромам, выискивая одиночных аннунаков, пока не наткнулась на… дверь! Первую массивную каменную дверь, возле которой на стене не было вдавленного отпечатка четырёхпалой ладони. И что-то мне подсказало, что это очень важная дверь, а значит, я должна найти возможность проникнуть внутрь!