Текст книги "Хищная планета (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Глава 51. Упущенный шанс

Лерой

Я проснулась от ощущения сильной вибрации, обнаружив себя сидящей в кресле медблока. Распрямляя затекшие от неудобного сидения ноги, поморщилась. У меня болело все тело, словно я всю ночь провела в ящике фокусника. От души потянувшись, зевнула и, посмотрев на спящую роженицу, перевела взгляд на кислородный бокс с ее малюткой. Оттуда слышался слабый писк.

Осторожно спустив на пол ноги, встала.

– Лерой, ты проснулась! Наконец-то! – Вероника, оказывается, не спала. Она приподнялась на локте и с волнением посмотрела на бокс с ребенком. – Лерой, подай мне Молли! Ее уже давно кормить пора, а я не могу встать.

– Лежи-лежи! Тебе еще рано вставать! В туалет, хочешь?

Женщина кивнула.

Я подвезла к самой кровати роженицы, кабинку туалета.

– Сама справишься?

– Справлюсь!

Повернувшись к женщине спиной, чтобы не смущать, я поспешила к малышке. В барокамере, смешно суча ножками и запихивая в рот чуть ли не целый кулак, активно резвилась новорожденная. Ее темно-красная, переходящая местами в фиолетовый оттенок, кожа приобрела приятный розовый цвет. Кинув взгляд на приборы, убедилась, что все показатели здоровья ребенка находятся в зеленом регистре.

Я в который раз удивилась предусмотрительности отца. При наличии на исследовательском корабле лишь одной женщины, и то уже сильно не детородного возраста, он позаботился о том, чтобы медотсек укомплектовали и барокамерой для новорожденных! Если бы не это, даже и не знаю, выжила бы малышка?

Роды у Вероники были очень сложные, а к тому же и преждевременные. Поэтому легкие у девочки не до конца раскрылись. Хорошо, что этот бокс для новорожденных может работать в автономном режиме. Я лишь быстро обмыла кроху и, положив в барокамеру, закрыла, а дальше она сама заполнила отсек нужной газовой смесью, взяла анализ крови и ввела в кровеносную систему девочки необходимые для раскрытия легких препараты. Ну, возможно, и что-то еще. Мониторингом состояния здоровья матери Молли также занялась реанимационная аппаратура. И лишь ближе к утру, убедившись, что показатели обеих стабилизировались, я присела на кресло и позволила себе посидеть немного с закрытыми глазами. А вот надо же, уснула!

Открыв бокс, осторожно взяла на руки неожиданно тяжеленькую девочку и подала ее матери. Подложив под спину женщины подушку, с умилением наблюдала, как малышка с аппетитом зачмокала.

– Ой, она меня укусила! – удивленно распахнула Вероника глаза.

– Не укусила, деснами чуть прижала, привыкнешь! – усмехнулась я, невольно представив себя на месте женщины.

– А ты-то, откуда знаешь? – засмеялась она.

– Знаю, профессия обязывает. Ну, так я пойду, наверное? Пока вы тут сами, я позавтракаю и тебе принесу поесть. Да и пить тебе нужно сейчас много, чтобы молоко прибывало. Но сначала зайду к отцу, узнаю, когда они закончат предполетное тестирование. Мне нужно ненадолго отлучиться с корабля.

– Что? – лицо женщины смертельно побледнело. – Лерой, шаттл не тестируют! Мы уже взлетели! – прошептала она дрожащим голосом.

Я еле успела ухватиться за спинку кровати, в глазах потемнело, а в ушах послышался противный писк.

Во второй раз я открыла глаза, обнаружив себя лежащей на полу между кроватью Вероники и креслом. Надо мной слышался плач женщины. Она что-то бормотала и терзала звонок вызова медперсонала.

– Нет смысла, там никого нет, – прохрипела я, осторожно соскребая себя с пола.

– Лерой! Что произошло? Почему ты потеряла сознание?

– От радости, наверное, – усмехнулась я. – Корми дочку и ни о чем не беспокойся! Тебе нельзя. Я в порядке. Корми и укачивай Молли, я скоро поесть тебе принесу. – Придерживаясь рукой за стену, я вышла из медчасти.

Голова кружилась, и противно подташнивало. Неужели уже начался токсикоз? Уже? Или это от голода? Пошатываясь, я направилась в сторону кают-компании, мысленно прося, чтобы там никого не было. Мне нужно было побыть одной и всё обдумать. Где-то, на самом краю сознания, моя душа билась в истерике и рыдала от обиды и разочарования, что я снова ошиблась в мужчине, что он даже не попрощался со мной, прежде чем улететь. Ставр сбежал, как последний трус, даже не поговорив со мной!

Мысленно себя накрутив, почувствовала мимолётную злость, но она внезапно пропала. Всё ясно, мой организм чувствует, что я на грани, и попросту блокирует отрицательные эмоции. Ведь мне они сейчас противопоказаны.

На мое счастье, в кают-компании и правда никого не оказалось. Я на автомате набрала на экране синтезатора еды заказ и также на автомате поела, даже не почувствовав вкуса. Скинув посуду в отсек утилизации, потянулась к меню, чтобы заказать еды для Вероники. Но в то же время я хотела как можно скорее увидеть отца и осторожно расспросить его, как же так получилось, что стражи улетели, даже не попрощавшись с нами. Уверена, что он сможет прояснить ситуацию. Взгляд снова остановился на синтезаторе пищи. Разговор может и затянуться, а мамочка там голодная, меня ждет.

Решение этой дилеммы, в лице мужа Виктории, само пришло в кают-компанию.

– Доброе утро, Лерой! Я хотел извиниться перед вами!

– За что же это? – любопытство позволило мне ненадолго забыть о своих бедах.

– Я так вчера волновался, когда Викуся рожала, что перебрал с успокоительными и уснул! Мне жена сказала, чтобы всю ночь просидели около нее и дочки. Спасибо вам огромное! Если вам только что-то понадобится…

– Хватит-хватит! – замахала я на него рукой. – Я это делала для Виктории и малышки. Так что можете считать, что ничего мне не должны. Хотя…

– Что? – преданное выражение глаз мужчины невольно напомнило мне глаза моих доберманов. Внутри шевельнулся червячок стыда и страха, что я совсем забыла о моих новых псах. Раз мы уже летим, то они на планете сейчас где-то заперты! И, возможно, умирают с голоду и от обезвоживания! Так что теперь я уже собиралась бежать разыскивать Ёлку.

– Что я могу для вас сделать? – так и не дождавшись от меня ответа, переспросил он.

– Вы можете заняться своей женой! Приносить ей почаще еду маленькими порциями и обеспечить бесперебойными поставками чая с молоком! Не обижайтесь, но у меня много своих дел. А я буду заходить к девочкам раза три в день, проверять показатели приборов, производящих мониторинг их здоровья. Но если что, зовите!

– Спасибо вам! – я могла бы поклясться, что в глазах мужчины блеснули слезы. Этого мне еще не хватало! Поспешив с ним попрощаться, я выбежала из кают-компании, направившись на поиски отца.

Нашла я его, как и ожидала, в его любимой лаборатории, где он вводил данные в настройки сканирующего атомно-силового микроскопа.

– О, дочка! – он отвел он от препарата покрасневшие от напряжения глаза. – Долго же ты спишь!

– Пап, я, можно сказать, еще и не спала сегодня! Почти пол ночи я провела с Викторией и малышкой.

– То-то я и вижу, что ты неважно выглядишь. Ты пойди поспи, лететь нам еще долго! Вот отдохнешь, и прошу ко мне, я с собой столько образцов захватил с планеты!

– Папа, образцы потом успеем исследовать! Ты лучше срочно свяжись со своим поверенным и распорядись, чтобы готовил документы для покупки «Хищной планеты»!

– Верно! Ты права, дочка! Это сейчас важнее всего! – засуетился он, собираясь бежать в свою каюту.

– Папа, задержись на минуточку! – буквально у двери остановила я его.

Отец вопросительно посмотрел на меня, невольно все же косясь в сторону выхода.

– Папа, а стражи не приходили попрощаться? – едва выдавила я из себя волнующий меня вопрос и отвела глаза.

– Нет, не приходили.

Я судорожно вздохнула, пережидая боль в области сердца.

– Один Ставрос приходил.

Пару мгновений мне казалось, что я ослышалась.

– Что? – просипела я.

– Да, тогда еще рано было очень, но я уже завтракал. А он так и сказал, что к тебе пришел, хочет поговорить! – часто закивал отец.

– А ты что? – я задержала дыхание в ожидании ответа.

– А что я? – пожал плечами отец. – Я ему сказал, что раз ты еще на завтрак не приходила, значит, еще спишь! Ну, и назвал ему номер твоей каюты. А что? Что-то не так? Вы поссорились?

Я медленно опустилась на стул, глядя перед собой остановившимся взглядом.

– Нет, пап, мы не поссорились. Мы с ним даже не виделись. Я остаток ночи провела в кресле медсанчасти.

– Дочка! Жалко-то как! Ну что поделаешь, судьба свела, она же и развела. Забудь! Парень хороший, но встретишь еще лучше!

– Я бы попробовала забыть, да только он отец моего будущего ребенка.

– Что? – фальцетом пискнул отец.

– Ты скоро станешь дедушкой! Поздравляю! – пребывая в состоянии прострации, я увидела, как отец сел мимо стула.

Глава 52. Моя

Аэлита

Еще мгновение, и тонкая нить, соединяющая ее с маленьким разумным существом, с печальным звоном лопнула. В сознании воцарилось непривычное молчание. Она уже и забыла, насколько это тоскливо – видеть и слышать лишь одно и то же, и теперь готовилась к долгому ожиданию. Лерой обещала вернуться, обещала, что вскоре на необъятных просторах планеты этих маленьких забавных существ станет больше. И это хорошо! За их суетной жизнью было очень интересно наблюдать. Но все же больше всего она любила общаться с Лерой. Эта крохотная человечка разрешала смотреть все ее воспоминания. Но единственное, о чем она попросила, это не материализовывать что-либо, не посоветовавшись с ней. Человечка пояснила, что это может навредить самой планете, и планета ей верила. Но в то же время уже было много того, что Лерой одобрила. За работой ожидание будет не таким томительным. Ведь дел у Аэлиты было непочатый край!

Планета впала в свое обычное состояние легкой дремоты, которое позволяло ей сконцентрироваться, создавая что-то новое, но какая-то тревожная мысль не позволяла ей полностью расслабиться. Что-то зудящее на краю ее сознания не давало покоя. Пожалуй, это был не образ, а лишь какая-то эмоция.

Аэлита отмотала хронометраж событий, дойдя до того момента, когда она почувствовала это что-то. Обрыв! Да, перед тем, как связь с маленькой человечкой оборвалась, планета ощутила ее переживание о ком-то. Небольшое усилие, и она увидела мелькнувший в воспоминаниях Лерой образ двух одинаковых стремительных существ, к которым человечка испытывала непонятную слабость. Она за них переживала! А это значит, Аэлита должна о них позаботиться до возвращения Лерой!

По густой траве, время от времени высоко подпрыгивая, неслись две бесшумные черные тени. Запах хозяйки был очень слаб, но все же он указывал путь к ней. Псы чувствовали, что могут опоздать, поэтому неслись, что было сил, надеясь успеть найти хозяйку, прежде чем след совсем исчезнет. Свалившийся прямо перед их носом огромный кусок свежего, сочащегося кровью мяса, озадачил доберманов. Настороженно поводя носами, они приблизились к нему. Долг звал их вперед, но голод был слишком силен, они не ели уже несколько дней. Поджав хвосты и виновато поскуливая, псы подошли обнюхать свалившееся им на голову богатство, и уже в следующее мгновение впились в него зубами.

Лерой

Я не ожидала, что мне самой придется кого-то успокаивать, ведь разве не наоборот должно было быть? А успокаивать мне пришлось папу. Он так расстроился, что у его внука или внучки не будет отца, а у меня мужа, что, лежа в своей каюте в восстанавливающей капсуле, то и дело повторял: «Какой достойный молодой человек! Какая замечательная пара тебе бы была, лучше и не найти, наверное! Да как же так могло получиться, что вы разминулись? Если бы я только знал про твою беременность, я бы сам ему сказал! И он бы тогда точно не ушел, не повидавшись с тобой, не поговорив!»

– Пап! Всё это ты мне уже несколько раз повторил, не надо больше, мне и так тяжело!

Я тихонько изменила настройки капсулы, добавив к успокоительным немного снотворного. Через пару минут отец перестал громко сокрушаться, всхрапнул и уснул. Я тихонько вышла из каюты и отправилась в медчасть проведать Веронику с Молли.

С девочками всё было хорошо, тем более, около них неусыпно дежурил Майкл. Все их жизненные показатели находились в зеленой зоне, а значит, кризис, к счастью, миновал. Теперь я вполне могла заняться и своими делами.

Спросив, всё ли у них в порядке, я прикоснулась к сенсору на панели управления и вывела из ниши складную кровать с уже заправленной постелью.

– Майкл, вот, если хочешь, можешь пока ночевать здесь, как только девочки достаточно окрепнут, вы сможете вернуться к себе в каюту.

– Лерой! Спасибо вам за всё, что вы для нас делаете! – в глазах мужчины было целое море благодарности.

– Да не за что, разве люди не должны друг другу помогать? – усмехнулась я. – Отдыхайте!

Из медчасти я направилась в кают-компанию, рассчитывая там найти Ёлку. Что-то слишком давно я не видела ее, и меня уже начинали терзать самые что ни на есть мрачные предчувствия. Так и виделись каюты с лежавшими на кроватях, похожими на ожившие мумии, телами умирающих мужчин.

В это обеденное время в кают-компании было достаточно многолюдно, но этой странной девушки здесь тоже не было. Поздоровавшись с коллегами отца, я спросила про нее, но, по их словам, с момента взлета шаттла Ёлку никто не видел.

Мне это показалось очень странным! Помня, с каким жаром она рвалась лететь посмотреть другие планеты, я сильно сомневаюсь, что она стала бы безвылазно сидеть в тесной каюте, не пожелав разглядеть изнутри космический корабль.

Наскоро и без аппетита поев, убедив себя, что это нужно в первую очередь моему будущему ребенку, я направилась к каюте, которую выделили дочери планеты. На сигнал оповещения о посетителе мне никто не ответил. Решив, что в суматохе девушке вряд ли кто объяснил, как это делается, крикнув, что вхожу, я воспользовалась персональным идентификатором, просто приложив свой палец к считывающему устройству.

В каюте было темно и тихо. Вначале мне показалось, что здесь никого нет, но со стороны кровати послышался шорох и тихий стон.

– Свет! – произнесла я громко, и стены помещения тут же засветились мягким желтоватым светом.

Бросившись в тот угол, я охнула, обнаружив девушку в полумертвом состоянии. Она лежала ничком, повернув голову на бок, а шикарные черные волосы закрывали ее лицо.

– Ёлка! Ёлка, что с тобой? У тебя что-то болит?

Я убрала черные локоны с лица девушки, с тревогой вглядываясь в ее закрытые глаза и заметные синяки под ними. Она что-то тихо пробормотала, но я не разобрала. Вскочив, я выбежала из ее каюты и чуть не врезалась в трех мужчин, по-видимому, членов команды шаттла. Объяснив им в двух словах, зачем мне нужна их помощь, побежала обратно, а они за мной.

Спустя несколько минут они уже вносили девушку в медчасть. По счастью, интенсивная терапия Виктории уже не требовалась, и ей помогли перебраться на кровать, а Ёлку уложили в реанимационную капсулу. Та немедленно оживилась, почувствовав в себе нового пациента. К бесчувственному телу присосались многочисленные датчики, а в вену воткнулась игла. Я отвернулась, поблагодарив и отпустив мужчин, коротко рассказала Виктории и Майклу о том, что произошло.

Хотя, собственно, я не представляла, что именно могло послужить причиной того, что девушка оказалась чуть ли не при смерти. При посадке на корабль она была бодра и вполне себе здорова, а ведь прошли всего лишь сутки! Воспоминание о том, что еще совсем недавно я была полна надежд на возможное счастье, больно кольнуло сердце. Но, заставив себя встряхнуться и не раскисать, повернулась к капсуле с пациенткой и ахнула. Почти все жизненные показатели ярко горели оранжевым цветом, можно сказать, что Ёлка была практически при смерти.

Стоя над умирающей девушкой, я нервно грызла ногти. В момент сильного стресса эта детская вредная привычка все время возвращается ко мне. В своем кислородном боксе заплакала малышка.

– Ой! Молли пора кормить, – прошептала Вероника и вопросительно посмотрела на меня.

– Конечно, покорми ее! Вы на меня не оглядывайтесь, делайте, что вам нужно! – махнула я ей и снова посмотрела на Ёлку. Я не представляла, чем я могу ей помочь, если уж реанкапсула была бессильна, то уж я и подавно. Вот был бы здесь врач! Но его, увы, не было.

Майкл достал девочку из бокса, и принес жене.

– Ой! Со всеми этими переживаниями я совсем забыла руки помыть!

Мужчина положил Молли на кровать. Поддерживаемая мужем, женщина дошла до санитарной кабинки.

– Лерой, я пойду принесу Веронике чай с молоком, вы присмотрите за дочкой? – Майкл вопросительно посмотрел на меня.

– Да, конечно, идите, – машинально кивнула я и снова повернулась к реанкапсуле. Один из жизненных показателей горел ярко-красным! У меня задрожали руки. Мне уже было знакомо чувство, когда умирает человек, а ты не знаешь, чем ему помочь. И пусть Ёлка была не совсем человеком, зато я им была, и чувство сострадания мне вовсе не чуждо.

Я метнулась к двери, решив позвать отца, но, обернувшись, увидела лежащую на кровати малышку. Я не могла оставить ее одну, но по доносившемуся из-за двери тихому гудению поняла, что ее мать решила принять душ. Очень «вовремя», что и сказать, а мне была сейчас дорога каждая минута! Мой взгляд упал на невысокие бортики у кровати, которые не дадут малышке скатиться на пол. И в ту же секунду все было решено!

Спустя несколько минут мы с отцом уже бежали назад. Народ удивленно расступался, уступая нам дорогу. Еще метров пятьдесят, и мы на месте, как из-за двери медчасти послышался дикий женский крик.

Сердце ухнуло в пятки, ноги стали словно ватные, отказываясь держать, и последние метры до этой злосчастной двери я плелась, поддерживаемая отцом. Буквально ввалившись внутрь, мы застали поистине ужасную картину!

Вероника лежала на полу без сознания, а бледный, как смерть, Майкл, побелевшими от напряжения дрожащими пальцами сжимал кружку с чаем, расплескивая его на пол и не замечая этого. Его расширившиеся глаза были направлены на кровать, где он оставил свою дочку. А около нее, похожая на саму смерть, покачиваясь, стояла Ёлка.

Ее растрепанные, словно у ведьмы из старых сказок, волосы падали на сильно побледневшее лицо, с обведенными черными кругами, словно провалившимися глазами.

Я бросила взгляд на реанкапсулу, мимоходом удивляясь, как девушка в таком состоянии смогла выбраться оттуда без посторонней помощи. Взгляд снова вернулся к ней. Но Ёлка не смотрела на нас, ее взгляд был направлен на малышку. Девушка нервно облизнула потрескавшиеся губы и хрипло прошептала:

– Моя! Она моя!

Мгновенно пришло воспоминание, как она звала кого-нибудь из стражей, когда мы сидели в яме внутри ее скалы, и говорила, что она хочет себе ребенка.

– Ёлочка! – засюсюкала я, но затем, подумав, что в таком состоянии она может не среагировать на сокращенное имя, которое мы ей дали, и поправилась: – Хаайолла! Это дочка Вероники! А мы тебя вылечим, и у тебя обязательно будет своя дочка! Твоя и только твоя! – но, словно не услышав меня, все так же не спуская глаз с крохи, она прохрипела:

– Моя! Мне нужна ее жизненная энергия!

Глава 53. Одна

Лерой

Время словно остановилось, когда я увидела, как девушка наклоняется, протягивая руки к ребенку. Насколько мне было известно, ей достаточно лишь коснуться малышки руками и захотеть забрать ее жизненную силу. А много ли такой крохе надо? Мгновение, и… Даже думать о таком не хотелось! Да и некогда было.

Я молнией бросилась к Ёлке с твердым намерением хотя бы оттолкнуть ее. И в то же мгновение к ней метнулся и отец Молли. Мы с ним столкнулись и разлетелись в разные стороны. Я больно приземлилась на пятую точку и с расширяющимися от ужаса глазами смотрела, как Ёлка берет малышку на руки и как по ее лицу расползается хищная улыбка.

Но тут лицо девушки исказилось страхом, а всё тело подернулось дымкой и… испарилось. Майкл перекатился по полу и успел подхватить падающего ребенка.

* * *

Я сидела у отца в каюте, держа обеими руками пузатую чашку с настоящим чаем, а не тем, что подается из синтезатора еды. Уютный мягкий плед укутывал меня по самый подбородок. Несмотря на то, что в помещениях поддерживалась постоянная комфортная температура, сейчас меня трясло, так что временами мои зубы стучали о край кружки.

– Лерой! Давай ты ненадолго ляжешь в капсулу! Я боюсь, что перенесенный стресс плохо отразится на будущем ребенке! – отец нервно мерил шагами каюту, и сейчас мало походил на того рассеянного ученого, каким я давно привыкла его видеть. Откуда-то взялась решительная напористость, с которой он принялся проявлять заботу обо мне.

– Папа, а я тебе уже в который раз говорю, не хочу зря пичкать себя химией! Если бы я сейчас плохо себя чувствовала, то тогда это было бы оправдано. А так, пусть привыкает, жизнь полна всяческих сюрпризов, к сожалению, не всегда хороших. Ты мне лучше скажи, что ты обо всем произошедшем думаешь?

Отец перестал мельтешить перед глазами и устало присел на край стола.

– Да что тут думать!? У меня всего лишь одна версия, и, думаю, единственно верная. Ёлка являлась таким же продуктом материализации вещества, как и твои доберманы. А так как поддерживающая ее энергия самой планеты оказалась слишком далеко, жизненные силы стали ее покидать, и в конце концов она развоплотилась.

– Пап, а если бы она успела… выпить ребенка? Ну, его жизненную силу? – тихо спросила я, со страхом ожидая ответа.

– Думаю, ее бы это тоже не спасло. Во всяком случае, не надолго. Теоретически, она могла продолжать подпитывать себя таким образом, но ее быстро бы вычислили.

– Да, но тогда неизвестно, сколько бы она бед успела натворить и погубить людей? Страшно подумать! – я плотнее запахнулась в плед, чувствуя, как похолодели мои руки.

– Ну, хорошо, что хорошо кончается! – улыбнулся отец, погладив меня по голове, как маленькую. – Теперь давай успокаивайся, побольше отдыхай и хорошо питайся! И минимум раз в неделю ложись в реан-капсулу! Обследование и инъекции необходимых витаминов тебе совсем не повредят!

– Хорошо, пап, уговорил! – усмехнулась я, понимая, что иначе от его сверхопеки мне не отвертеться, тем более, что он почему-то чувствовал себя виноватым, что не задержал Ставроса. – Я вот думаю, хорошо, что я доберманов не смогла из-за Ёлки взять с собой, а иначе они бы тоже…

– Ты думаешь, они живы?

– Не знаю. Но думаю, что да. Ёлке ни к чему было их убивать, она только хотела попасть на шаттл, а мои псы оказались лишь ее орудием. К тому же, когда шаттл взлетел, девушка сказала мне, что Грет и Тиль уже свободны. Сама сказала, я даже ее не спрашивала.

– Ну, значит, ты с ними еще встретишься, когда мы вернемся! – улыбнулся отец. – А теперь давай-ка отправляйся в медотсек, на свое первое полное обследование! Давай, не упрямься, пожалей больное сердце своего старика-отца!

– Шантажист! – улыбнулась я, с сожалением выпутываясь из уютного пледа. Чмокнув отца в морщинистую щеку, вышла из каюты.

* * *

Из всей этой истории я вынесла один единственный, но довольно существенный плюс! Это то, что всякого рода дельцы не смогут материализовывать на «Хищной» то, что им нужно для заработка, и вывозить это с планеты. Меня покоробило, что даже в мыслях я по привычке называла планету вовсе не заслуженным ею, ошибочным именем. Но во всех звездных картах и каталогах она значится именно так. И пройдет еще довольно много времени после ее покупки и перерегистрации, прежде чем ее новое красивое имя займет свое законное место.

* * *

Дальнейший наш полет, к счастью, прошел без приключений. Я просто отдыхала, хорошо и правильно питалась, гася утреннюю тошноту предписанными мне реанкапсулой пилюлями. Еженедельные обследования утешали благоприятными прогнозами протекающей без патологии беременности. Посильные упражнения в тренажерном зале я тоже делала. Но монотонность и длительность полета меня очень угнетала. Я не привыкла так долго находиться в замкнутом пространстве, моя деятельная натура требовала… да чего угодно, лишь бы поскорее закончился этот «день сурка»! Но отец наотрез отказался переходить в варп-режим, летя к намеченной цели с черепашьей скоростью света.

Чтобы как-то скоротать время и хоть чем-то занять себя, я поначалу помогала Веронике с новорожденной, гуляя с ней по коридорам шаттла, пока измученные бессонными ночами родители отсыпались.

Я даже не заметила, что привязалась к малышке, и очень не хотела с ней расставаться. Поговорив с отцом, я пришла к Веронике и Майклу.

* * *

Всё когда-нибудь кончается, вот и наш длительный перелёт тоже подошёл к концу! Около трёх недель я пробыла на «Хищной планете», и дорога домой заняла чуть больше месяца, но складывалось такое ощущение, что я не была на Таури несколько лет! Всё вокруг казалось таким большим, шумным и чересчур помпезным.

Вероника и Майкл, открыв рты, с восторгом оглядываясь по сторонам, восхищались всем, на что ни падал их взгляд. Как оказалось, они были родом с окраинной сельскохозяйственной планеты. Жили они там бедно, вот и польстились на кажущийся легкий заработок по добыче полезных ископаемых открытым способом, так как шла молва, будто драгоценные и полудрагоценные камни лежат буквально на поверхности планеты. Но действительность оказалась совсем другой.

Так как наш родовой особняк был для нас двоих с отцом слишком велик, мы поселили в него и семью маленькой Молли, выделив им на одном из четырех этажей целое крыло. Прислуги у нас было достаточно, но эти двое оказались благодарными людьми и предложили, пока они проживают в нашем доме, в качестве оплаты за крышу и стол, взять на себя часть домашних обязанностей. В этом не было необходимости, но отец согласился, так как ценил трудолюбивых людей, ведь сам он нажил свое немалое состояние собственным умом.

Пока мы летели домой, поверенный отца подготовил все документы для покупки «Хищной планеты». В обоснование притязаний он, по указанию отца, внес следующие пояснения. А именно, что на планете обнаружилось множество неизвестных современной науке явлений, которые могут принести пользу, а могут оказаться опасными для жизни. Чтобы выявить первое и нейтрализовать второе, необходимы всесторонние исследования. А также, на время их проведения, не допустить посещения планеты любопытствующими.

Контроль за последним и самостоятельное обеспечение исследований необходимым оборудованием оказали решающее влияние на принятие решения галактической комиссией. Так как их главный лозунг «Экономия – одна из составляющих процветания» в этом случае был соблюден на все сто процентов! Ну и, конечно же, не последним аргументом в нашу пользу стала известность Майкла Доуни как блестящего ученого в области космобиологии и не только.

Сам отец, когда мы прилетели на Таури, посетил многоуважаемую комиссию и уверил, что как только угроза жизни людей на планете будет устранена, она станет открыта для колонистов. Вот только он не уточнил, что допускаться для заселения будут далеко не все!

Вскоре в нашем тесном семейном кругу, вместе с невольными гостями, мы праздновали получение отцом документов на владение планетой в созвездии Гончих псов под новым названием «Аэлита». Теперь, когда все формальности были позади, отец мог заняться закупкой необходимого для его исследований оборудования. Несмотря на материализацию планетой многих вещей, это было невозможно по отношению к сложным в техническом плане вещам, так как для того, чтобы получить полностью рабочий прибор или механизм, нужно было знание его строения и принципа действия. Исключение составляли лишь биологические объекты, ведь «Аэлита» брала внешний образ из памяти реципиента, а внутреннее строение, по большей части, было аналогично нашему. Но, конечно, это было только лишь предположение, ведь, например, строение дыхательной системы рыб принципиально отличается от человека. Но все это нам предстоит еще исследовать.

Пока отец штудировал каталоги с новейшим исследовательским оборудованием и занимался его закупкой, я по мере сил ему помогала. Но по большей части, гонимая его строгим напутствием отдыхать и набираться сил, любила гулять со своей названной племянницей, Молли, и попутно покупать различные милые вещички для своего будущего малыша. Теперь я уже точно знала, что это будет мальчик, поэтому, кроме вещей, я набирала и кучу развивающих игрушек и игр на возраст, вплоть до того момента, когда сын уже перестанет считаться ребенком.

Вещей я, конечно же, покупала мало, лишь для того, чтобы они могли служить для Аэлиты примером для копирования, да и деньги теперь нужно было экономить, так как покупка планеты обошлась отцу почти во всё его состояние. Необходимого оборудования и расходных материалов оказалось нужно так много, что оставшиеся средства таяли просто на глазах. Поэтому, тщательно всё взвесив, мы с отцом приняли сложное для нас решение – продать свой особняк!

Покупатель нашелся довольно быстро. Бумаги были подписаны, и новые хозяева дали нам сроку неделю, чтобы переехать и перевезти свои вещи. Отец, особо не выбирая, купил небольшой дом, где мы могли бы недолго пожить перед отлетом. Слуг мы рассчитали, и им было выдано выходное пособие, а нанятые люди свезли в купленный дом всю нашу мебель, забив его практически полностью. Жилыми оставили лишь три комнаты: мне, отцу и семье Молли.

Отец договорился со своим поверенным, что тот поможет продать мебель и наш временный дом, а деньги переведет на его счет, само собой, за вычетом причитающейся ему комиссии. Когда будет опубликовано первое открытие отца на Аэлите, еще не известно, а деньги нам могут понадобиться в любой момент. Единственное радовало, что как бы там ни сложилось, голодать на нашей собственной планете нам точно не придется!

Последней, влетевшей нам в копеечку, покупкой отца стал грузовой крейсер, как раз подходящий под наши цели, так как оборудования нам предстояло перевезти на Аэлиту просто уйму! Крейсер был назначен под списание, поэтому отцу удалось довольно удачно сторговаться, выкупив его буквально по цене металлолома, так что этому гигантскому исполину предстояло на днях отправиться в свое последнее путешествие.

В этот день я наряжалась особенно тщательно. Мне хотелось в последний раз пройтись по знакомым памятным местам своего детства и, можно сказать, попрощаться. Конечно же, я не собиралась всю жизнь прожить затворницей на дикой планете, где слово «цивилизация» никогда не произносилось, но до родов и потом несколько лет я не планировала куда-либо улетать с Аэлиты.

Надев нежное, воздушное, скрывающее мой семимесячный животик, платье, я повертелась перед зеркалом, взбивая и без того упрямо торчащие в разные стороны непокорные кудри, и, подмигнув своему отражению, собиралась отправиться на прогулку, как в дверь моей комнаты постучали…

Из дома я уже выходила, ведя на силовом «поводке» миленькую коляску, в которой с важным видом восседала наша семимесячная принцесса! Я полюбила эту малышку и считала за свою племянницу, вот и покупала ей разные наряды, с удовольствием ее в них наряжая для прогулки в саду или парке. Сегодня я хотела пройтись одна, но Майкл ворвался в мою комнату и, извиняясь, залепетал, что Вероника себя плохо чувствует, и они подозревают, что она опять в положении!