Текст книги "Хищная планета (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 48. У цели

Лерой

Как ни странно, но я проснулась живой! Мы все проснулись. Ночь прошла спокойно, и я только сейчас вспомнила, что мы даже не выставили охрану. Хотя, может, стражи это и сделали, только не посчитали нужным всех оповещать.

Наскоро позавтракав, мы снова тронулись в путь, подстегиваемые мыслью, что скоро увидим шаттлы. Оставался только вопрос, в каком состоянии. Очень надеюсь, что это не будет куча деталей из рубрики «собери сам».

Я периодически мысленно связывалась с планетой, обеспокоенно интересуясь, остались ли целые корабли, или она большую от них часть уже успела переработать на атомы и молекулы. Аэлита утверждала, что целые объекты имеются в наличии. Вот только правильно ли я её поняла, полной уверенности не было, ведь общались мы с ней несколько необычно, словно каким-то диковинным шифром, и порой мне приходилось разгадывать целые ребусы из картинок и отдельных слов, которые спонтанно возникали у меня в голове. А так как я постоянно о чем-то думала, то нелегко было отличить свою собственную мысль от чужой. Но я училась общаться с Аэлитой, стараясь задавать четкие вопросы, требующие такого, же четкого и ясного ответа.

И, наконец, мне пришла в голову одна гениальная в своей простоте мысль. Сказав отцу и едущим с нами женщинам, что меня укачало, и я хочу еще немного подремать, улеглась на устланное сеном дно телеги и закрыла глаза. А затем постаралась как можно четче представить исследовательский шаттл моего отца, и особенно ярко – надпись на его борту «Лерой». Этот корабль, как живой, предстал перед моими глазами, таким, как я его запомнила, когда он стоял в доках верфи, блестя свежеокрашенными боками.

С ностальгией я вспомнила, с каким восторгом предвкушала, как полечу на этом, названном в мою честь, красавце, в свою первую в жизни серьезную экспедицию. Но в какой-то момент картинка поменялась. Я увидела этот же шаттл, но с закопченным, тронутым огнем от трения об атмосферу при посадке, корпусом, сиротливо лежащим на боку, на куче металлического хлама. Я тряхнула головой, прогоняя странное видение, и тут же поняла, что планета показала именно интересующий меня объект!

В груди вспыхнула радость, какой я уже давно не чувствовала. Бросив на о чем-то мирно беседующих женщин взгляд, подползла к отцу, управляющему лошадью, и зашептала ему в ухо свою потрясающую новость!

Отец посмотрел на меня горящими радостью глазами.

– Это значит, и все оборудование цело! – свистящим шепотом воскликнул он.

– Да, папа, цело, я думаю. Вот только не радуйся так бурно, я не хочу, чтобы кое-кто знал, что я сама умею с кое-кем общаться!

Отец уставился на меня непонимающим взглядом, но затем он поднял брови, покосился на Ёлку и закивал.

Я огляделась, судя по молодому тропическому лесу, в который мы въезжали, совсем скоро будет пещера Ёлки, а уж за ней, на противоположной стороне… Я икнула и распахнула глаза. Резко развернулась, собираясь перелезть через бортик и бежать к подводе стражей, но с треском врезалась лбом во что-то такое, же твердое, как он сам.

– Ой! – прозвучало синхронно с моим вскриком.

Мы со Ставросом глядели друг на друга, потирая ушибленные лбы.

– Что ты так резко сорвалась? Что-то случилось? – Ставрос убрал руку от наливавшейся над бровью шишки. Я же не торопилась этого делать, не хотелось предстать перед этим мужчиной с таким сомнительным украшением.

– Собиралась к тебе бежать! То есть, к вам, – смущаясь, поправилась я. – Мы совсем не учли, что через пещеры Ёлки, на ту сторону скалы, мы на подводах не пройдем!

– Я за тем же сюда спешил, – кивнул мужчина. – Объезд искать надо.

Я задумалась.

– Зачем объезд? Вещей у этих людей практически нет, лишь то, что в руках. Вот и пройдем так же, через пещеры!

– А кони и подводы?

– Коней отпустим, а подводы…

– Развеем?

– Зачем?

– Прибудут новые колонисты, найдут, пусть пользуются на здоровье!

– Люблю умных женщин! – оскалился мужчина в белозубой улыбке.

Как мы и решили, лошадей распрягли и пустили на волю, а подводы оставили у входа в пещеру Ёлки. Она поморщилась, но ничего не сказала. Хотя какая ей теперь разница, раз она решила улететь с планеты.

Закинув за спину свои мешки, люди выстроились цепочкой, проходя за нами через просторные пещеры из рыжеватого песчаника. Вскоре они сменились на узкие темные коридоры, и движение замедлилось.

– Пап, сделай факел, – попросила я достаточно громко, а затем в моей руке тут же материализовался нужный объект, только без огня. Передав его отцу, достала из своей разгрузки зажигалку, подожгла факел. Идти стало веселее.

– Еще долго? – спросил кто-то из мужчин.

– Нет. Уже скоро выйдем наружу, – неожиданно ответила Ёлка, до сих пор старавшаяся больше молчать.

– Дочка, а она не бросит нас здесь? – зашептал мне на ухо отец.

– Не думаю. Она хочет улететь отсюда, а без нас она шаттл не поднимет, да и не знает, как им управлять и куда лететь, – ответила я чуть громче, чем это было необходимо. Я была уверена, что слух у дочери Аэлиты острей нашего, и что она обязательно услышит сказанное мной. А услышав, надеюсь, сделает правильные выводы! Дополнительные проблемы нам сейчас точно не нужны.

Через несколько минут впереди забрезжил свет, и мы вышли наружу. Некоторое время стояли, давая глазам привыкнуть после темноты.

– Гляди! – дотронулся до моей руки Ставрос. – Этот склон и не узнать!

На самом деле, тот самый спуск, который мы проделали с ним, скользя в грязи, после сильнейшего ливня, зарос густой травой и выглядел очень мирно. Мы осторожно спускались, опасаясь оступиться. Веронику с двух сторон поддерживали ее муж и мой отец. Ёлка же, с гордо поднятой головой, шла впереди всех, показывая дорогу.

– Смотри! Та самая яма с корабельными вещами! – голос стража снова вывел меня из созерцательного настроения, и я бросила взгляд влево. Если бы не знала, что искать, то ни за что не догадалась, что совсем недавно там что-то было. Планета быстро залечила свою рану, оставив лишь небольшой бугорок, который также был покрыт растительностью.

Мы прошли мимо, спускаясь по пологому склону горы, поросшему травой. Мне вспомнился экстремальный спуск по скользкому от грязи склону, на спинке кресла, и я невольно вздрогнула.

– Ого! Вот это ямища! – послышался восхищенный голос кого-то из ушедших вперед, мужчин.

– Ничего себе!

– Это сколько же здесь шаттлов!

– Так там не только шаттлы, но и транспортники и спутники!

– Кто же все это сюда стащил?

– Самое главное, каким образом и зачем?

Охи, да вопросы без ответа, посыпались как из рога изобилия. Увидевшие невообразимую кучу космического транспорта люди начали задавать неудобные для нас с отцом вопросы. Хорошо, что хоть не нам. Но это лишь подтверждало наше опасение, что ставшие свидетелями небывалых «чудес» на этой планете люди молчать не станут, а скорее даже еще и приукрасят! Так что нам с отцом нужно было как можно быстрее оформить сделку купли-продажи «Хищной планеты», а затем и переименовать ее официально.

Мы подошли к краю гигантского провала и окинули его взглядом. Перед глазами зарябило от разноцветных пятен корпусов шаттлов. Я же жадно шарила взглядом по всему этому безобразию, пытаясь отыскать надпись на торчащем из металлического хлама корпусе исследовательского судна.

– Лерой!

– Что?

– Я его вижу! Вон шаттл твоего отца! – Ставрос снова оказался внимательней меня. И теперь уж я, наконец, сама увидела его. И как раз в том самом положении и месте, как показала мне планета. Это было не иллюзией! Шаттл не был погребен под сотнями тонн металла, а лежал на самой вершине этой гигантской кучи.

Глава 49. Уже не одна

Лерой

С того момента, как мы, наконец, достигли места назначения, события начали разворачиваться с пугающей скоростью. И от меня уже почти ничего не зависело, от чего я почувствовала себя неуверенной и растерянной, чего со мной уже давненько не бывало.

Как оказалось, среди желающих вернуться были и команды нескольких шаттлов, правда, не в полном составе, но вполне достаточно, чтобы управлять двумя – тремя кораблями. Командор и Ставрос быстро поделили специалистов, разбирающихся в обслуживании и пилотировании космических кораблей, на небольшие группы и отправили их обследовать находившиеся на поверхности шаттлы.

Невольно подумалось, что нелюбовь Тилбота к Ставросу вызвана еще и банальной ревностью. Так как командор чувствовал в Ставре соперника, единственного из команды стражей, кто может с легкостью его заменить.

Как мне было видно с того места, где мы расположились с Вероникой и Ёлкой, мужчины обследовали четыре корабля, и они казались вполне себе целыми. Но, как мы позже узнали, на самом деле, в серьезном ремонте из них не нуждались лишь два. И, по счастью, одним из них оказался исследовательский шаттл отца, а вторым был огромный крейсер, по-видимому, доставивший сюда когда-то первых колонистов, так что все желающие покинуть планету в нем разместятся запросто.

Мы с женщинами облюбовали самую высокую точку неподалеку от края провала. Материализовав плотное покрывало, я расстелила его на траве, пригласив своих попутчиц присесть. Посмотрев на с трудом устраивающуюся на жесткой земле беременную женщину, материализовала еще несколько подушек и устроила ей настоящую перину.

– Благодарю за заботу! – улыбнулась она, подкладывая одну из них себе под поясницу. – А ты много чего умеешь!

– Да так, кое-что, по мелочи, – ответила я уклончиво.

– Не хочешь, чтобы мужчины прознали? Понимаю! Не волнуйся, я тебя не выдам! По себе знаю, не очень-то приятно чувствовать себя просто полезным трофеем.

– А как же ваш муж? – невольно полюбопытствовала я. – Неужели он тоже…

– О нет, что вы! Майкл, наоборот, защищал меня. Наверное, поэтому я его и выбрала.

– Как-то не очень он похож на защитника, – ляпнула я и тут же об этом пожалела. – Извините!

– Не за что! Он у меня такой и есть, добрый, мухи не обидит! Вот только несправедливости не терпит и упрямый. Уж сколько его из-за меня колотили, а всё одно, брови нахмурит, зубы стиснет и прет на обидчиков! За таким мужиком любая женщина будет чувствовать себя как за каменной стеной! – вздохнула Вероника и поморщилась, потерев поясницу.

– Болит? – заволновалась я. Ведь случись что сейчас, и я не буду знать, как ей помочь. Вся надежда на современное медицинское оборудование исследовательского шаттла, а рабочее состояние всех его систем в данный момент только тестируют.

– Да ничего, так, тянет немного. Растрясло, наверное, в дороге. Поесть бы. Вы как, чего хотите? – посмотрела она на меня и Ёлку.

– Я что-то в последнее время совсем хищная стала, мяса постоянно хочется! – засмеялась я. – Наверное, планета с дикой природой, о предках напоминает. Вероника внимательно посмотрела на меня, словно хотела что-то сказать, но промолчала.

– А ты что хочешь? – повернулась женщина к Ёлке.

Я тайком показала девушке кулак, и она, пожав плечами, равнодушно ответила:

– Мне без разницы, что вы предложите, то и поем.

И ели мы потом жареную рыбку и большую курицу с хрустящей корочкой, сначала одну, но потом я еще одну пожелала. Кажется, на расстеленной поверх покрывала скатерти были овощи и хлеб, и что-то еще, но я налегала именно на курятинку и, прикрыв от удовольствия глаза, хрустела ее косточками.

– И какой у тебя срок? Отец Ставрос? – тихо спросила Вероника, а я тут же закашлялась, выпучив на нее глаза.

– Ты что? С чего ты это взяла? – прохрипела я, едва продохнув.

– А ты что, сама не знала, что в положении? – аж привстала от удивления женщина. – Я уж давно по незначительным приметам это заметила. Но думала, что ты знаешь!

– Ты уверена? А ошибиться ты не могла? – незаметно мы с женщиной перешли на «ты», но я пребывала в совершенно ошарашенном состоянии, так что не сразу это заметила.

– Ну, небольшой процент вероятности ошибки, конечно же, существует, но… В твоем случае это вряд ли. Извини, если расстроила тебя.

– Да нет. Просто как-то всё это неожиданно, – пролепетала я, чувствуя, что сейчас моя голова попросту взорвется от хаотично сталкивающихся в ней мыслей.

– Ставрос, отец?

Я рассеянно кивнула.

– Будешь ему говорить?

– Он имеет право знать. Наверное. – Я представила, как подхожу к стражу с виноватым выражением лица, а он, услышав от меня новость, как порядочный человек, предлагает… А что недавно вышедший из тюрьмы мужчина может предложить дочери мультимиллионера? Наличие или отсутствие у него денег меня вовсе не волновало, своих хватает. Но, уже немного успев изучить этого мужчину, могу предположить, что ему гордость не позволит жить за счет жены. И вообще, с чего это я взяла, что у него ко мне серьезные намерения? Он ведь даже не намекнул мне о возможном продолжении наших отношений, когда мы вернемся домой. А я ведь даже не знаю, где его дом, его родная планета! Я почувствовала, что моя голова пошла кругом, в глазах потемнело, а в ушах противно зазвенело.

– Лерой! Лерой! Лерой, ты меня слышишь? – словно сквозь толстую межкаютную перегородку, услышала я взволнованный голос Вероники.

Свинцовые веки удалось раскрыть с большим трудом. С мокрой повязки на моем лбу по вискам стекала прохладная вода. Глаза с трудом сфокусировались на взволнованном лице склонившейся надо мной женщины.

– Фу! И напугала же ты меня! – выдохнула она.

– Всё хорошо, – еле проскрипела я, – это, наверное, от неожиданности. Просто перенервничала.

– Да, наверное. Воды дать?

– Да, пожалуйста.

Я приподнялась на локте, взяв в руку предложенную мне белую кружку с надписью «Гордый». По-видимому, это было название шаттла, на котором женщина прибыла на эту планету. Отхлебнув, скосила глаза на Ёлку и успела поймать ее равнодушный взгляд, затем, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую или что со мной, девушка вернулась к наблюдению за снующими между кораблями людьми, производящими диагностику целостности шаттлов. Да, человеческая внешность вовсе не гарантирует наличие человечности.

День быстро клонился к закату, маленькие фигурки там, внизу, двигались всё медленнее. Люди устали за день напряженной работы и уже скоро должны были прийти ужинать. Мы с Вероникой визуализировали достаточное количество продуктов, чтобы накормить более ста пятидесяти человек. Пробовали даже привлечь Ёлку, но готовые блюда у нее получались совершенно несъедобными, а жарить сырые туши животных нам было просто некогда.

Неожиданно начал накрапывать мелкий дождик, и я испугалась, что он станет сильнее, а мне вовсе не хотелось мокнуть. Я, конечно, могла материализовать нам палатку или навес на опорах, но, по легенде, такие сложные конструкции может делать только мой отец, а спускаться самостоятельно в эту страшную яму, чтобы его найти, я боялась. Неожиданно пришло понимание, что этот страх вовсе не за себя, а за ту маленькую искорку жизни, которую, я это в тот момент четко осознала, готова была сберечь, даже если Ставрос не захочет стать отцом.

И все же я должна быть на сто процентов уверена, что беременность есть. А для этого я сначала должна оказаться на борту исследовательского шаттла, и уж потом рассказать об этом Ставросу.

Дождь заморосил сильнее, и тут я чуть не вскрикнула от осознания собственной забывчивости. Я легла на покрывало и закрыла глаза. Капли воды неприятно скатывались мне за шиворот, вызывая противные мурашки. Постаравшись абстрагироваться от этого, я мысленно включила обогрев комбинезона и обратилась к Аэлите, прося увести дождь с территории, где мы сейчас находились. Планета ответила молчаливым согласием. Открыв глаза, я увидела, как небо очищается от дождевых облаков. Создавалось впечатление, что кто-то подул в середину неба, отчего серо-лиловые мохнатые облака раздались в стороны, обнажив чистую, словно умытую черноту космоса с россыпью ярко светящихся звезд.

Расстелив в длину несколько пледов, я разложила на них мясо, овощи и хлеб. Вскоре один за другим начали подходить уставшие мужчины. В этот день работали все, даже те, кто прилетел на планету за драгоценными металлами. Эти, по сути, и занимались знакомой им работой, физической. Они оттаскивали от отцовского шаттла и крейсера камни и части планетарных спутников, освобождая борта выбранных кораблей от тяжелого мусора.

Да, вытащить из этой ямы гигантский транспорт нам было не по силам, но, собственно, это и ни к чему! Находившиеся в рабочем состоянии корабли вполне были способны взлететь оттуда, где сейчас и находились. Именно поэтому убирали в стороны всё, что так или иначе могло затруднить их взлет, попутно проверяя корпус на наличие возможных повреждений.

Вернулся отец и стражи. Я отыскала глазами Ставроса и улыбнулась ему, жадно ловя его взгляд, пытаясь понять по нему, каковы его планы насчет меня. Но то ли особо никаких планов не было, то ли он просто умел держать лицо при посторонних, то ли просто сильно устал, но яснее мне не стало. Он лишь радостно мне улыбнулся и жадно, как и все остальные, накинулся на еду. Как ни странно, но одежда стражей была чистой, как и они сами, и пахли они приятно, словно не работали весь день в поте лица.

Как я поняла из их эмоционального рассказа, все системы кораблей работают в штатном режиме. Ионный душ они уже опробовали, освежившись после работы. Синтезаторы еды тоже исправны, вот только им хотелось напоследок поесть настоящей еды, а не почти безвкусной, синтезированной. С этим я не могла не согласиться. И вдруг подумала, что и правда, наверняка, когда мы улетим с планеты, то перестанет действовать и моя приобретенная здесь способность к материализации необходимых продуктов и предметов. И поняла, что мне точно будет этого сильно не хватать. Поистине, к хорошему привыкаешь быстро.

Наблюдая, как мужчины едят и обсуждают планы на завтрашний день, я периодически вскидывала взгляды на Ставроса. Мне очень хотелось поделиться с ним своей потрясающей новостью. Я уже осознала, что, скорее всего, готовлюсь стать мамой. Осознала, приняла и уже чувствовала, что бурлящая во мне радость так и просится поделиться ею с близкими мне людьми. То, что обрадуется отец, я знала наверняка. Но все же оставался мизерный процент ошибки, поэтому я держалась из последних сил, торопя утро, чтобы оказаться в медотсеке шаттла и сделать необходимые анализы. Я слышала, как мужчины говорят о том, что утром они произведут пробный запуск двигателей. Если все будет хорошо, в этот же день мы и покинем гостеприимную планету.

Мне очень хотелось побыть наедине со Ставросом, хотя бы просто посидеть рядом, чувствуя тепло его тела и его внутреннюю силу. Но то ли он стеснялся моего отца, то ли своей команды, но весь недолгий вечер он держался от меня в отдалении, бросая время от времени короткие нечитаемые взгляды.

Спать я ложилась в состоянии полного раздрая. Я не знала, что мне думать и чего ждать от жизни дальше. Хотя, если насчет наших планов с отцом по планете была хоть какая-то ясность, но что будет с моей личной жизнью, не знала совершенно.

Стражи расположились неподалеку от нас и, немного поговорив между собой, вскоре уснули. А ко мне сон все никак не шел. А еще на уши давила непривычная тишина, разбавляемая лишь шорохом травинок под легким теплым ветерком. Светящихся глаз диких собак нигде видно не было, и я решила, что Ёлка, успокоившись, развеяла их. Внезапно сердце пронзил страх, что, возможно, вместе с ними она развеяла и моих доберманов. Но спросить девушку об этом я сейчас не могла, она уже спала, во всяком случае, мне так казалось.

Несмотря на мое беспокойство о Грете и Тиле, придется дождаться утра. И да, обмануть Ёлку и не взять ее с собой я сейчас не могла. Во-первых, я просто привыкла держать слово, а во-вторых, она могла разозлиться и вызвать этого ужасного Зауруса, а то и нескольких! Полностью раскурочить корабли они не смогут, но повредить вполне. А так как здесь мы их не сможем починить, то не стоит и рисковать, возьмем ее с собой, а позже и решим, как с ней быть и куда ее поселить.

Сделав несколько глубоких и медленных вдохов, я попробовала успокоить свои чересчур расшатавшиеся нервы. По лицу скользнула тонкая травинка, и я улыбнулась от легкой щекотки и постаралась расслабиться, вспомнить успокаивающие меня звуки. Тут же, тихо, а потом громче, с одной стороны, с другой, а потом и с двух сразу, послышалось нежное стрекотание сверчков. Ну вот, теперь на этой планете стало еще одним видом живности больше.

Глава 50. Решился

Ставрос

Утро вышло совершенно суматошным. Люди начали просыпаться, едва первые лучи солнца коснулись их лиц. Трава была мокрой от росы, так что с умыванием заморачиваться не пришлось. Тем временем, женщины уже материализовывали нам простой, но сытный завтрак. На этот раз, это были большие куски запеченного с приправами мяса, хлеб, зелень и какой-то острый, но вкусный соус. А вот напиток нам дали самый что ни на есть настоящий. Оказывается, женщины среди травы обнаружили какие-то ароматные и полезные растения. Получив кипяток в большом котле, заварили в нем эти травы, и теперь вся наша временная стоянка благоухала их свежим и немного терпким ароматом.

Я быстро ел и украдкой поглядывал на Лерой. Отчего-то девушка сегодня выглядела озабоченной и какой-то растерянной, а на меня словно боялась взглянуть. Все это было непонятно и уже начинало напрягать, когда я увидел, как беременная женщина, разливающая по кружкам горячий чай, выронила половник и, схватившись за живот, начала оседать на землю. Я тут же вскочил и бросился на помощь, зовя стражей.

С большой осторожностью, буквально на руках, мы спустили ее в яму с космическим металлоломом, занесли в исследовательский шаттл и положили на каталку. Мы едва успели обменяться с Лерой взглядами, как она и муж беременной женщины спешно повезли Веронику в медчасть.

Выйдя наружу, мы со стражами сразу направились к крейсеру, торопясь начать предстартовую проверку. Не знаю почему, но на душе у меня было очень тягостно, сердце ныло, и словно бы не хватало воздуха. Не сразу, но до меня дошло, что это снова включилась моя интуиция, о чем-то упорно предупреждая. Только не это! Не хватало нам еще фатальных поломок в какой-либо из систем корабля! Но, к счастью, ничего критичного тестирование не выявило, системы жизнеобеспечения крейсера, пилотирования и навигации работали в штатном режиме. И что в ручном, что в автоматическом режиме, нареканий к ним не было. Постепенно я успокоился, решив, что волнение было связано с переживанием по поводу работоспособности систем корабля.

Когда, наконец, объявили посадку, уже начало темнеть. Короткий световой день «Хищной планеты» довольно сильно тормозил наши планы. Несмотря на образовавшуюся у посадочного шлюза внушительную толпу, места хватило всем, и даже с запасом. Люди быстро распределились по каютам, и еще осталось столько же свободных. А ведь здесь могли прекрасно поместиться и все члены экипажа исследовательского судна, а также несколько ученых, ну и, конечно, Лерой со своим отцом и этой странной дикаркой. Но Майкл Доуни еще вчера сказал, что он не может оставить шаттл, набитый самой современной дорогостоящей аппаратурой.

И все же я очень хотел, чтобы дочь ученого полетела со мной. Вот только в качестве кого? Мы с ней так и не обсудили наши отношения. Про себя я точно знал, что люблю эту девушку и хочу быть с ней рядом, оберегать и постоянно радовать, ловя, как самую большую награду, блеск ее синих глаз и нежную улыбку.

Но в этот вечер мне так и не удалось поговорить с ней. Прохаживающийся взад-вперед у входа в шаттл муж беременной женщины сказал, что сейчас Лерой и ее отец обследуют его жену. На мой вопрос, где же корабельный врач, пожав плечами, ответил, что вроде бы остался в поселении, у него там семья появилась. Мне ничего не оставалось, как вернуться в каюту крейсера.

Ночью я спал плохо, снились кошмары, и я всю ночь кого-то догонял, но никак не мог догнать. Проснулся я от шума. Мимо моей двери сновал народ, громко обсуждая меню синтезатора пищи и споря, какая еда вкуснее, настоящая или синтетическая. Уже в отдалении кто-то высказал сомнение, можно ли считать настоящей материализованную на «Хищной планете» еду. Что ему ответили оппоненты, я уже не слышал.

Но мне сейчас было вовсе не до еды. Быстро приведя себя в порядок и предупредив командора, что скоро вернусь, направился к исследовательскому шаттлу. Сейчас я как никогда был настроен серьезно поговорить с девушкой. И пусть она меня прогонит, но я должен, наконец, выяснить, кто я для нее, и сможет ли она принять таким, как есть, нищего бродягу – планетарного стража.

Переходы шаттла встретили мертвой тишиной. Меня это удивило, ведь сейчас разгар утра, и крейсер, например, в данный момент напоминал муравейник, подвергшийся затоплению. Но, подумав, вспомнил, что на исследовательском шаттле люди находятся на своих местах, в своих собственных каютах, и им нет интереса праздно ходить по знакомому вдоль и поперек кораблю.

– О! Ставрос! Добро пожаловать! – из кают-компании с чашкой ароматного кофе вышел улыбающийся Майкл Доуни. Я обрадовался, что встретил именно его. Уж отец-то должен знать, где сейчас находится его дочь. – Может, выпьешь со мной чашечку?

– Доброе утро, Майкл! Да нет, спасибо! А вы не знаете, где я могу найти Лерой? – такой простой вопрос, но к концу фразы я чувствовал, что у меня горят не только щеки, но и уши.

– Должна быть у себя! Вчера вечером Вероника родила дочку. Так Лерой уж как досталось! Именно ей пришлось роды принимать! Плохо на корабле без медика, и аппаратура не в силах помочь в такой, например, ситуации! Вот только кто бы мог это предвидеть? – вздохнул ученый, качая головой. – Если завтракать еще не пришла, то у себя она. Каюта номер один.

– Спасибо! – выпалил я и, вспоминая схему расположения пассажирских кают на судне такого типа, поспешил туда. И как же я мог забыть об этом!? Лерой мне сама рассказывала, что на всех шаттлах отца она занимает только каюту под этим номером.

Несколько минут я стоял под дверью, выравнивая дыхание и приводя в порядок мысли. Мои ладони вспотели, а громкий стук сердца, казалось, можно было услышать в каюте. Наконец, решившись, я поднял руку и нажал на сенсор оповещения о посетителе.