Текст книги "Сталин. Том 1. Парадоксы власти, 1878–1928"
Автор книги: Стивен Коткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 88 страниц) [доступный отрывок для чтения: 36 страниц]
Впоследствии Троцкий без всякого стеснения писал, что «с момента объявления Временного правительства низложенным Ленин систематически, и в крупном и в малом, действовал как правительство»[1185]1185
Троцкий. О Ленине. С. 102.
[Закрыть]. Так оно и было, однако одновременно с тем, как Ленин маниакально устанавливал политическую монополию в петербургских кварталах вокруг Смольного и Таврического дворца, власть в стране подвергалась все большему дроблению. Переворот ускорил распад империи. С ноября 1917 по январь 1918 года от Российской империи, как от айсберга, тающего в море, отваливался один кусок за другим – Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Украина, Грузия, Армения, Азербайджан. Превращение этих бывших приграничных областей в самозваные «национальные республики» лишало определенности отношения между усеченной «Советской Россией» и большинством наиболее развитых регионов империи. Сталин как нарком по делам национальностей пытался как-то управлять этим распадом, подписав, например, договор, определявший границу с получившей независимость Финляндией (эта граница пролегала в опасной близости от Петрограда). В пределах собственно России различные губернии – Казанская, Калужская, Рязанская, Уфимская, Оренбургская – тоже объявляли себя «республиками». Иногда это делалось по инициативе центральной власти – например, в случае Донской советской республики, создававшейся в надежде не допустить, чтобы немцы захватили эти территории, ссылаясь на «самоопределение»[1186]1186
Holquist, Making War, 130–1.
[Закрыть]. Как бы то ни было, власть этих республик почти никогда не распространялась на земли, номинально входящие в их состав: уезды и села сами провозглашали себя верховной властью. В условиях почти полного распада множились создававшиеся под копирку «советы народных комиссаров». Московский «совет народных комиссаров» не выражал намерения подчиняться ленинскому Совету народных комиссаров и претендовал на власть над десятком с лишним прилегавших губерний. «Благодаря такому существованию параллельных комиссариатов, различные лица и [местные] учреждения не знают, куда им обращаться, и обычно ведут дела и с теми и с другими», – сетовал один наблюдатель, добавляя, что просители «обычно обращаются и в областные и в центральные комиссариаты и признают законным то решение, которое для них выгодно»[1187]1187
Известия. 30.04.1918. С. 1.
[Закрыть].
В то время как элементарные государственные функции присваивали себе самые что ни на есть местные органы – или не присваивал никто, – номинальные центральные власти охотились за деньгами. Уже к вечеру 25 октября Вячеслав Менжинский, еще один большевик из Польши, отправил вооруженный отряд в Государственный банк, впоследствии еще много раз повторив эту акцию[1188]1188
McLellan, Karl Marx: Selected Writings, 592–4. См. также: В. И. Ленин. Уроки коммуны, в: Заграничная газета. 23.03.1908.
[Закрыть]. Менжинский, какое-то время работавший кассиром в банке Credit Lyonnais в Париже, стал новым «народным комиссаром по делам министерства финансов» – как будто при новом строе не предполагалось создание постоянного финансового наркомата, а будут только реквизиции. Его действия привели к забастовке служащих министерства финансов и Государственного банка[1189]1189
«С чинами нашего ведомства, – писал чиновник из Министерства финансов, – большевики в Смольном были изысканно любезны и только, ничего не добившись, перешли на угрозы, что, если им не дать ассигновки на 15 миллионов, они захватят Государственный Банк и возьмут столько, сколько им понадобится», вскрыв хранилища. Служащие Министерства финансов (на Мойке) объявили забастовку. Нильсен, Вайль. Русская революция глазами петроградского чиновника. С. 14–15 (25.10.1917), 23 (6.11.1917).
[Закрыть]. Частные банки тоже закрылись, а когда новая власть заставила их открыться под угрозой оружия, отказывались принимать чеки большевистского правительства и оплачивать его счета[1190]1190
Bunyan and Fisher, Bolshevik Revolution, 225–31; Власть советов. 1919. № 11. С. 5; Троцкий. Воспоминания об октябрьском перевороте; Trotsky, My Life, 293.
[Закрыть]. В конце концов Менжинский просто ограбил Госбанк и выложил на стол Ленина в Смольном пять миллионов рублей[1191]1191
Денежное обращение и кредитная система Союза ССР за 20 лет. С. 1–2; Морозов. Создание и укрепление советского государственного аппарата. С. 52; Новая жизнь. 16.11.1917; Экономическая жизнь. 6.11.1918. С. 2–3 (В. Оболенский-Осинский). Менжинского иногда называют «временным» наркомом финансов или «исполняющим его обязанности». Номинально наркомом числился Скворцов-Степанов. В итоге большевики сумели склонить к сотрудничеству служащих Министерства финансов и директора казначейства (П. М. Трохимовского). Пролетарская революция. 1922. № 10. С. 62–63; Ирошников. Создание советского центрального государственного аппарата. С. 195.
[Закрыть]. Эта акция вдохновила должностных лиц из числа большевиков – и самозванцев – на новые захваты банковских активов. В то же время владельцы депозитных ячеек под угрозой конфискации их ценностей были вынуждены являться на «инвентаризацию», но когда они приходили с ключами, принадлежавшие им ценности – иностранная валюта, золото и серебро, ювелирные изделия, драгоценные камни – все равно изымались[1192]1192
Larsons, Im Sowjet-Labyrinth, 61–6.
[Закрыть]. К декабрю 1917 года фактически прекратились выплаты купонов по облигациям и дивидендов по акциям[1193]1193
Нильсен, Вайль. Русская революция глазами петроградского чиновника. С. 40 (29 и 31.12.1917). Совет народных комиссаров издал указ о прекращении таких выплат 11 января 1918 г. Обзор финансового законодательства, 1917–1921 гг. (Пг., 1921). С. 15.
[Закрыть]. К январю 1918 года большевики отказались от выплаты всех царских внешних и внутренних государственных долгов, оценивавшихся колоссальной цифрой примерно в 63 миллиарда рублей, включая около 44 миллиарда рублей в облигациях внутреннего займа и 19 миллиардов рублей в облигациях внешнего займа[1194]1194
Швиттау. Революция и народное хозяйство. С. 337; Дьяченко. История финансов СССР. С. 24–27; Свобода России. 19.04.1918. С. 5; Katzenellenbaum, Russian Currency and Banking, 55–60; Bunyan and Fisher, Bolshevik Revolution, 607–9; Papers Relating to the Foreign Relations of the United States: Russia, III: 32–3.
[Закрыть]. Какими бы ни были идеологические причины этого шага, большевики были совершенно не способны обслуживать этот долг[1195]1195
С 1909 по 1913 гг. на обслуживание долга в год уходила внушительная сумма в 345 млн рублей, но к 1918 г. она раздулась вследствие новых огромных долгов военного времени. Dohan, «Foreign Trade», 218.
[Закрыть]. Международная финансовая система испытала сильное потрясение, рубль исчез с европейских рынков, а Россия оказалась отрезана от внешних источников финансирования. Финансовая система страны перестала существовать. Промышленность осталась без кредитов[1196]1196
Монополией на выпуск денег (в 1891 г.) обладал Государственный банк. Величина золотых запасов в ноябре 1917 г. составляла 1,26 млрд рублей. Очерки по истории денежного обращения: атлас. С. 16–18; Carr, Bolshevik Revolution, II: 133–7.
[Закрыть]. Вскоре страну охватил денежный «голод»[1197]1197
Lenin, Collected Works, XLII: 64. В феврале 1918 г., по оценкам Ленина, государственные расходы составляли 28 млрд рублей, а доходы, из-за неуплаты налогов, – всего 8 млрд рублей: Ленин. ПСС. Т. 35. С. 326–327, 331. Вскоре большевики начали опасаться того, что имевшиеся в наличии бумажные деньги могут пойти на финансирование контрреволюции: Правда. 19.04.1918. Менжинский недолго заведовал финансами: уже к апрелю 1918 г. он служил в ЧК.
[Закрыть].
Все это время сто с лишним миллионов российских крестьян были заняты перераспределением земель, принадлежавших дворянству, императорской семье, православной церкви и самим крестьянам (тем из них, которые извлекли выгоду из столыпинских реформ и сейчас во многих случаях сами подвергались экспроприации)[1198]1198
Owen, Russian Peasant Movement.
[Закрыть]. Борис Бруцкус, российский экономист, родившийся в Латвии[1199]1199
Бруцкус родился в 1874 г. в Паланге (Поланген, Курляндская губерния Российской империи). Основная часть Курляндии сегодня входит в состав Латвии, Паланга находится на территории Литвы. – Прим. науч. ред.
[Закрыть], и современник этих событий, называл крестьянскую революцию 1917–1918 годов «стихийным и яростным массовым движением, подобного которому еще не видел мир»[1200]1200
Brutzkus, «Die russische Agrarrevolution». Крестьянскую революцию на Украине, важнейшей житнице, кормившей десятки миллионов человек, сравнивали с циклоном: Arthur Adams, «The Great Ukrainian Jacquerie», in Hunczak, The Ukraine, 247–70.
[Закрыть]. Однако в среднем каждому крестьянину, судя по всему, достался всего один лишний акр земли. Некоторые крестьяне проявляли осторожный скептицизм в отношении новых земельных участков, не присоединяя их к своим прежним землям на тот случай, если кто-нибудь захочет их отобрать. (Иногда они сами отказывались от новых участков, поскольку до них было очень долго добираться)[1201]1201
Pipes, Russian Revolution, 718–9. См. также: Channon, «The Bolsheviks and the Peasantry».
[Закрыть]. Тем не менее крестьяне перестали выплачивать арендную плату, а их долги Крестьянскому поземельному банку были аннулированы[1202]1202
С другой стороны, инфляция вскоре обесценила все их сбережения, которые они держали в государственном сберегательном банке либо закапывали в землю рядом со своими избами: Pipes, Russian Revolution, 719–21.
[Закрыть]. В целом эти потрясения укрепили крестьянскую общину и слои крестьян-середняков, которые не работали по найму и сами не держали наемных работников[1203]1203
Atkinson, End of the Russian Land Commune, 185.
[Закрыть]. В какой степени крестьяне были благодарны большевикам за перераспределение земли, остается неизвестным, несмотря на то что Ленин счел нужным украсть у эсеров популярную аграрную программу. (Эсеры, войдя вместе с кадетами в состав коалиционного Временного правительства, фактически отказались от своего требования о немедленном перераспределении земли.) Большевистский нарком земледелия, признав, что Декрет о земле – «скорее лозунг, брошенный в массу», откровенно добавлял к этому, что «передача земли земельным комитетам – свершившийся факт и вырвать обратно землю от крестьян теперь уже ни при каких условиях невозможно»[1204]1204
Новая жизнь. 31.12.1917. С. 2 (Колегаев). Либералы видели вдохновителя и воплощение хаоса, вызванного захватами земли, в Викторе Чернове, вожде партии социалистов-революционеров и министре земледелия в составе Временного правительства, однако в деревне к Чернову и партии эсеров относились как к предателям, так как те выступали против немедленного перераспределения земли. Местные эсеры порвали с лидерами своей партии, но в целом перераспределение земли не приписывалось усилиям эсеров. Чернов называл крестьянство «сфинксом политической истории России», однако то же самое можно сказать и о нем самом. Чернов. Рождение революционной России. С. 75. Большевики позаимствовали у эсеров не только аграрную программу. «Мы достали экземпляр эсеровской муниципальной программы (кажется, они приняли ее в 1905 г.), начали изучать ее и составили свою собственную муниципальную программу, во многом подражавшую ей», – вспоминал один из московских большевиков о весне 1917 г.: Волин. Вокруг Московской Думы. С. 98 [цит. в обратном переводе с англ.].
[Закрыть]. Этот декрет, о котором раструбили все газеты, был издан в виде брошюры (солдаты, возвращавшиеся в родные деревни, получали вместе с ней старые отрывные календари, чтобы им было из чего скручивать папироски, помимо текста декрета)[1205]1205
Как вспоминал Бонч-Бруевич, «ни один закон не распубликовывался у нас так широко, как закон о земле»: Бонч-Бруевич. На боевых постах. С. 115. Анекдот о календарях не появлялся в первом издании мемуаров Бонч-Бруевича, вышедшем годом ранее (Федерация, 1930. С. 125–127). См. также: Pethybridge, Spread of the Russian Revolution, 154.
[Закрыть]. Однако наибольшая концентрация частных земель в Российской империи наблюдалась в Прибалтике, в западных губерниях, на Украине и на Северном Кавказе – регионах, не контролировавшихся большевиками. Для того чтобы подтолкнуть крестьян к большевизму, одних лишь бумажных декретов было далеко не достаточно.
Политические бури и насилие в деревне усугубили и без того острую проблему снабжения городов продовольствием. Петроград, лежавший на удалении от главных сельскохозяйственных регионов, и даже Москва были посажены на голодный паек: их жители получали около 220 граммов хлеба в день[1206]1206
Keep, Russian Revolution, 178.
[Закрыть]. Топливо и сырье постепенно вообще пропали, что вынуждало рабочих переходить от участия в управлении заводами к их захвату (под лозунгом «рабочего контроля»), хотя бы для того, чтобы не допускать их закрытия, но в большинстве случаев и это не помогало. Численность пролетариата в целом – сильно сократившаяся по сравнению с ее максимальной величиной, достигавшей 3 миллионов человек, – меркла на фоне по меньшей мере 6 миллионов внутренних беженцев, число которых достигало 17 миллионов, если прибавить к ним солдат-дезертиров и военнопленных[1207]1207
Siegelbaum, «The Workers Group», на p. 155.
[Закрыть]. Этот мощный слой людей, не относившихся к постоянному населению, регулярно порождал вооруженные банды, грабившие мелкие города и деревню[1208]1208
Gatrell, A Whole Empire Walking.
[Закрыть]. В городах иррегулярные красногвардейские части и солдаты гарнизонов по-прежнему выступали в роли зачинщиков беспорядков – у большевиков не было полицейских сил, помимо Красной гвардии. Солдаты-фронтовики в принципе получали около пяти рублей в месяц, в то время как красногвардейцам платили по десять рублей в день – примерно столько же, сколько заводским рабочим, но многие заводы были закрыты и их рабочие перестали получать зарплату. По этой причине ряды красногвардейцев – заводских рабочих, получавших от большевиков винтовки или просто расхищавших арсеналы, – резко выросли[1209]1209
Чугаев. Петроградский военно-революционный комитет. Т. 2. С. 111.
[Закрыть]. Грабители – как носившие на руках красные повязки, так и обходившиеся без них – первым делом брали на прицел винные погреба в бесчисленных дворцах столицы; некоторые из них, как отмечал очевидец, «задыхались и тонули в вине», в то время как другие предавались хаотичной пальбе[1210]1210
«Утонувших выносили из погребов и складывали штабелями на Дворцовой площади»: Антонов-Овсеенко. Записки о гражданской войне. Т. 1. С. 19–20.
[Закрыть]. 4 декабря 1917 года новые власти объявили об учреждении Комитета по борьбе с винными погромами, председателем которого был назначен царский офицер, перешедший к большевикам, Владимир Бонч-Бруевич. «Попытки разгромов винных погребов, складов, заводов, лавок, магазинов, частных квартир… – предупреждала газета Совета, – будут прекращаемы пулеметным огнем без всякого предупреждения» – что дает яркое представление о размахе царившего в те дни насилия[1211]1211
Известия. 6.12.1917; Бонч-Бруевич. На боевых постах. С. 191. Кроме того, Бонч-Бруевич собирал слухи о замаскированных врагах, накапливавших оружие и подделывавших документы, на что он ответил превентивными арестами: Зубов. Ф. Э. Дзержинский. С. 161.
[Закрыть].
Однако новый режим столкнулся с еще более серьезной угрозой: ходили слухи, что функционеры старого режима замышляют «всеобщую забастовку». Многие должностные лица старых учреждений уже бастовали, как и телефонистки и даже аптекари и учителя; по большей части на работу в министерствах выходили только уборщики и швейцары[1212]1212
Ирошников. Создание советского центрального государственного аппарата. С. 96, 201, 214–215; З. Серебрянский. Саботаж и создание нового государственного аппарата. С. 8–11.
[Закрыть]. 7 ноября Совет народных комиссаров создал второй чрезвычайный орган, «временную» Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и саботажем, известную по ее русской аббревиатуре как ЧК и размещавшуюся на Гороховой, 2. «Теперь борьба – грудь с грудью, борьба не на жизнь, а на смерть – чья возьмет! – заявил Совету народных комиссаров глава ЧК, польский большевик дворянского происхождения Феликс Дзержинский. – Я предлагаю, я требую организации революционной расправы над деятелями контрреволюции»[1213]1213
ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 29–30, 30 об.; Известия. 10.12.1917; Цвигун. В. И. Ленин и ВЧК [1975]. С. 34. Прим. 1; Белов. Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии. С. 72–79; Красный архив. 1924. № 5. С. xiv-xv; ПСС. Т. 35. С. 156–158; Пограничные войска СССР, 1918–1928. С. 67; Чугаев. Петроградский военно-революционный комитет. Т. 3. С. 663–664; Лацис. Чрезвычайные комиссии. С. 7–8; В. Бонч-Бруевич. Как организовалась ВЧК, в: Огонек. 1927. № 3, переиздано в: Бонч-Бруевич. Воспоминания о Ленине. С. 134–139 (на с. 137), и в расширенном виде в: Бонч-Бруевич. На боевых постах. С. 193–203 (на с. 198–199); Carr, «Origins and Status». Обсуждение доклада Дзержинского в Совете народных комиссаров при последующей публикации приобрело облик «декрета» (и подверглось редактированию): Белов. Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии. С. 78–79. См. также: Пролетарская революция. 1924. № 10 (33). С. 5–6 (Петерс). 1926. № 9 (58). С. 82–83 (Вацетис); Правда. 18.12.1927. С. 2. Записку Ленина Дзержинскому см. в: ПСС. Т. 35. С. 156–158; Цвигун. В. И. Ленин и ВЧК [1975]. С. 37, и [1987]. С. 19, 22. Выражение «пролетарский якобинец» фигурирует в: Зубов. Ф. Э. Дзержинский. С. 162, и как «революционный якобинец» в более раннем издании: Феликс Эдмундович Дзержинский. Краткая биография. 2-е изд. (М.: ОГИЗ, 1942). С. 53. ЧК формально пришла на смену ВРК, обладавшему реальной властью и внезапно упраздненному 5 декабря 1917 г.: Rigby, «The First Proletarian Government»; Pietsch, Revolution und Staat, 44–66. Утверждение о том, что Ленин поспешно основал ЧК, потому что опасался, что левые эсеры, согласившиеся войти в правительство, будут настаивать на умеренном курсе, опровергается тем фактом, что он допустил левых эсеров в коллегию, руководившую ЧК: Лацис. Отчет ВЧК за четыре года ее деятельности, 20 декабря 1917 – 20 декабря 1921 г. М.: ВЧК, 1922. С. 8; Rabinowitch, Bolsheviks in Power, 81–7, 103. Однако ср.: Pipes, Russian Revolution, 536–7.
[Закрыть]. Дзержинский (родившийся в 1877 году) провел 11 лет в царских тюрьмах и сибирской ссылке, оставшись почти без зубов, с частично парализованным лицом, на котором застыла кривая ухмылка, и со страстным стремлением к справедливости[1214]1214
РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 2. Д. 270. Л. 32–33.
[Закрыть]. За первые две недели своего существования ЧК арестовала около тридцати мнимых заговорщиков, якобы входивших в «Союз союзов служащих государственных учреждений», и использовала конфискованные у них записные книжки с адресами для производства новых арестов. После этого другие служащие – рисковавшие остаться без заработка, жилья, продовольственных карточек и свободы – изменили свое отношение к новой власти[1215]1215
В первую очередь с забастовкой удалось покончить благодаря роспуску Петроградской городской думы, пережившей переворот и служившей для забастовщиков сборным пунктом: Декреты Советской власти. Т. 1. С. 91.
[Закрыть]. Затем большевики на протяжении большей части января дискутировали о том, можно ли допустить этих «прислужников капитализма» и «саботажников» на их прежние должности.
Большинство российских революционеров и даже многие твердолобые большевики резко осудили создание новой политической полиции[1216]1216
Петерс. Воспоминания о работе ВЧК. С. 10. Одним из немногих успешных шагов Временного правительства было создание учреждения, занимавшегося систематическим преданием огласке сенсационных тайных досье охранки с изложением грязных методов ее работы: Осоргин. Охранное отделение и его секреты; Аврех. Чрезвычайная следственная комиссия временного правительства; Перегудова. Деятельность комиссии Временного правительства и советских архивов; Ruud and Stepanov, Fontanka 16, 315–21. Полицейские архивы были разграблены и сожжены восставшими; некоторые руководители охранки забрали с собой свои досье, скрыв от истории свои неудачи, как и многое другое. Тем не менее труды комиссии – которую возглавлял Муравьев (ранее известный охранке как «Муха») – были опубликованы в семи томах [1927] и хранятся в: ГАРФ. Ф. 1647 (Аврех. Чрезвычайная следственная комиссия; Жилинский. Организация и жизнь охранного отделения. С. 4–6). Считалось, что архив парижского отделения охранки был уничтожен царским послом во Франции, но он был обнаружен в 1957 г. (и сейчас находится в архиве Института Гувера).
[Закрыть]. На службу в ЧК пошло множество лиц, неразборчивых в средствах, включая и уголовные элементы, и все они зачастую занимались отнюдь не только или исключительно политическими репрессиями. ЧК прибавила к списку своих полномочий борьбу со «спекуляцией», но само это учреждение приобрело репутацию главного спекулянта[1217]1217
«Врагами советской власти, – объяснял Дзержинский, – являются как наши политические противники, так и все бандиты, воры, спекулянты и прочие преступники»: Новая жизнь. 9.06.1918. С. 4.
[Закрыть]. «Искали контрреволюционеров, – писал один из первых свидетелей рейдов ЧК, – а забирали драгоценности»[1218]1218
Клементьев. В большевицкой Москве. С. 53. Не исключено, что Клементьев, служивший артиллерийским офицером в российской императорской армии, был обязан своим присутствием в Москве генералу Корнилову; Клементьев и некий полковник (Перхуров) получили от лиц, утверждавших, что те связаны с Корниловым, приказание готовить в Москве выступление антибольшевистских сил, но Клементьев утверждает, что они сталкивались с одним лишь безразличием.
[Закрыть]. Вещи, конфискованные как «государственная собственность» и отобранные у владельцев без всякой компенсации, скапливались на складах, а затем раздавались в качестве подношений должностным лицам и подарков друзьям или продавались. В середине мая 1918 года местная ЧК была основана в Богородске, центре кожевенной промышленности на Волге с населением в 30 тысяч человек, однако 29 мая здание ЧК было разрушено в результате нападения. После этого в город прибыл отряд из Нижнего Новгорода, губернского центра, и начались расправы. В докладе ЧК отмечалось:
Мы конфисковали предметов из золота и серебра на 200 тысяч рублей и овечьей шерсти на миллион рублей. Хозяева фабрики и буржуазия обратились в бегство. Комиссия приняла решение конфисковать собственность сбежавших и продать ее рабочим и крестьянам[1219]1219
Bunyan, Intervention, 229 (переведено из: Еженедельник чрезвычайной комиссии. 1918. № 4. С. 29–30).
[Закрыть].
(В число «рабочих и крестьян» могли входить партийные боссы и высокопоставленные должностные лица.) Когда ЧК и большевистское руководство обвиняли в грабежах, обычно они все начисто отрицали, хотя Ленин предложил удобный лозунг: «Мы грабим награбленное»[1220]1220
Leggett, The Cheka, 56.
[Закрыть].
ЧК была не единственным нечистым на руку учреждением. «„Национализировал“ всякий, кто хотел», – вспоминал один функционер нового Высшего совета народного хозяйства[1221]1221
Мотивы для подобных «национализаций» (грабежей, а не учреждения государственного контроля) были самыми разными – от профессиональных амбиций (когда инициатор конфискации намеревался доказать, что он способен более умело распорядиться данной собственностью) до алчности (бывало так, что «конкурент [того или иного фабриканта] посещал президиум „губсовнархоза“ с приношениями»). Гессен. Архив русской революции. Т. 6. С. 310–311 (Гурович).
[Закрыть]. Хаос захватов и спекуляций в некоторых отношениях оказался более дестабилизирующим фактором, чем какие-либо реальные контрреволюционные заговоры. В то же время роль ЧК в обеспечении безопасности была весьма спорной. Еще в январе 1918 года автомобиль Ленина обстреляли сзади (ветровое стекло было пробито двумя пулями), а в Смольном получали угрозы взорвать его бомбами[1222]1222
1 января 1918 г. Ленин сел в машину, чтобы вернуться в Смольный из петроградского Михайловского манежа, где он выступал с речью перед пестрой «социалистической армией», отбывавшей на фронт. «Они проехали всего несколько метров, когда их машина была обстреляна сзади», – впоследствии сообщала «Правда». Находившийся в машине швейцарский социалист Фриц Платтен – выступавший посредником при передаче большевикам немецких денег и организатор возвращения Ленина в Россию в пломбированном вагоне – успел нагнуть Ленину голову; пуля якобы оцарапала Платтену руку. Правда. 3.01.1918, 14.01.1925 (вследствие перехода на новый календарь годовщина этого события отмечалась 14 января, 13 днями позже), 21.01.1926; Зиновьев. Пять лет (рукопись). РГАСПИ. Ф. 324. Оп. 1. Д. 267. Л. 1–7, Hoover Institution Archives, Volkogonov papers, container 14; Бонч-Бруевич. Три покушения на В. И. Ленина. С. 3–77; Советская Россия. 3.01.1963; Volkogonov, Lenin: Life and Legacy, 229. Речь, с которой в тот день выступил Ленин, была опубликована лишь много лет спустя (Правда. 17.01.1929). Кто стоял за этим покушением, неясно. Об этом инциденте первой сообщила газета (правых) эсеров, намекая, что покушение было провокацией большевиков с целью дискредитировать эсеров, но не исключено что вдохновителями покушения, неуклюже исполненного другими, были именно правые эсеры.
[Закрыть]. К февралю ЧК объявила о том, что она приступает к внесудебным расстрелам с целью борьбы с «гидрой контрреволюции» – в этом заявлении просматривается не только презрение к «буржуазным» свободам, но и панические нотки[1223]1223
Из истории ВЧК. С. 95–96.
[Закрыть]. В середине 1918 года в секретном докладе самой ЧК с оценкой ее работы отмечалось: «Не было сил, умения, знания, и размер [Чрезвычайной] комиссии был незначительным»[1224]1224
Рабинович. Большевики у власти. С. 159 (ссылка на: ГАРФ. Ф. 130. Оп. 2. Д. 1098. Л. 8), 97 (ссылка на: ЦА ФСБ РФ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 25. Л. 1 (доклад Ивана Полукарова)).
[Закрыть].
Такой была большевистская монополия в стране, охваченной анархией: бездействующие заводы, пьяная пальба, мародерствующие красногвардейцы, целенаправленно разрушенная финансовая система, опустевшие продовольственные склады, сомнительное неравноправное партнерство с левыми эсерами, неэффективная тайная полиция, занятая хищением собственности и теми самыми спекуляциями, с которыми она была призвана бороться, – и в довершение всего, на 12 ноября 1917 года Временное правительство незадолго до своей кончины в конце концов назначило выборы в Учредительное собрание[1225]1225
Сразу же после переворота 25 октября помощник Ленина Владимир Бонч-Бруевич отправился в Мариинский дворец на встречу с начальником канцелярии уже не существующего Временного правительства Владимиром Набоковым (отцом будущего писателя), участвовавшим в составлении сомнительного документа, положенного в основу Временного правительства, – манифеста об «отречении» Михаила Александровича. «Он приветствовал меня как старый друг, был подчеркнуто вежлив, – писал Набоков, – и пытался убедить меня, что власть большевиков не менее, если не более, законна, чем власть Временного правительства»: Medlin and Powers, V. D. Nabokov, 170–2. См. также: Известия. 28.10.1917. С. 2.
[Закрыть]. Какая ирония – российские конституционные демократы медлили с проведением демократических выборов, опасаясь того, как проголосуют крестьяне, солдаты, матросы и рабочие, а теперь диктатор Ленин давал добро на демократические выборы[1226]1226
Первоначально Ленин предполагал «отложить» выборы: Trotsky, Lenin, 110. Декрет от 27.10.1917, подтверждавший, что выборы пройдут, как и намечалось, с 12 по 14 ноября, см. в: Декреты Советской власти. Т. 1. С. 25–26.
[Закрыть]. Перспектива созыва конституционного собрания должна была притупить самую свирепую социалистическую оппозицию чисто большевистскому Совету народных комиссаров, а кроме того, немало вождей большевиков полагало, что они могут выиграть выборы. Партия, несомненно, прилагала к этому усилия, препятствуя пропаганде прочих претендентов и понося их в своей собственной печати: она осуждала эсеров («волки в овечьей шкуре»), меньшевиков («рабы буржуазии, прокладывающие путь контрреволюции») и конституционных демократов («грабители-капиталисты»). Казалось, что созданы все условия для массового запугивания и подтасовок. Тем не менее, как ни странно, в России прошли первые в ее истории подлинно всенародные выборы.
Была проделана колоссальная работа по организации голосования, которая, пожалуй, стала крупнейшим начинанием в гражданской сфере страны после состоявшегося полувеком ранее освобождения крестьян. Выборы проходили под контролем подлинно независимой Всероссийской комиссии по делам о выборах в Учредительное собрание в составе 16 человек, в то время как надзор на местах осуществляли губернские, уездные и волостные советы, в которых заседали представители судов, таких местных органов самоуправления, как существовавшие еще при царе земства, равно как и советов, а также делегаты от избирателей. Городские, поселковые и уездные избирательные советы составляли списки избирателей, в которые включались все достигшие 20-летнего возраста – и мужчины, и женщины[1227]1227
Результаты выборов не были представлены Калужской губернией, Бессарабией и тремя дальневосточными округами: Камчатским, Якутским и Китайско-восточной железной дорогой, хотя голосование там состоялось. В Кубано-Черноморском округе Северо-Кавказской губернии выборы прошли только в его столице – Екатеринодаре.
[Закрыть]. Всего в тайном голосовании с использованием бумажных бюллетеней, проводившемся в военное время на обширной территории – в 75 регионах, а также на фронте и на флотах, – приняло участие около 44,4 миллионов человек (в том числе почти 5 миллионов солдат и матросов). Выборы не проводились на территориях, оккупированных немцами (в царской Польше, Финляндии и Прибалтике), а также в российском Туркестане, находившемся в состоянии плачевной анархии; кроме того, были утрачены результаты выборов в некоторых регионах. По состоянию на 28 ноября 1917 года, когда должно было начать работу Учредительное собрание, голосование еще не завершилось, и потому открытие Учредительного собрания было отложено, из-за чего его защитники в тот же день устроили шествие к Таврическому дворцу. В ответ на это Ленин предложил декрет об аресте вождей конституционных демократов как «врагов народа» (первоначально так называли сторонников Ленина противники большевиков), еще до того, как они успели занять свои места[1228]1228
Известия. 10.12.1917. С. 3; Декреты Советской власти. Т. 1. С. 165–166; Белов. Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии. С. 66–68; Ленин. ПСС. Т. 36. С. 315; Цвигун. В. И. Ленин и ВЧК. С. 15–17.
[Закрыть]. Резолюцию Ленина против кадетов 28 ноября поддержали все члены большевистского Центрального комитета – кроме Сталина[1229]1229
ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 1. Л. 19–20; Volkogonov, Trotsky, 91.
[Закрыть]. Почему Сталин так поступил, остается неясно. Как бы то ни было, на следующий день большевистский ЦК – что характерно, посредством секретного декрета – официально оформил новый политический строй, наделив Ленина, Троцкого, Свердлова и Сталина правом вести «все экстренные дела»[1230]1230
Протоколы Центрального Комитета РСДРП(б). С. 157 (29.11.1917); The Bolsheviks and the October Revolution: Central Committee Minutes, 164; Trotsky, Stalin, 240–1.
[Закрыть]. А какие дела в те дни не были экстренными?
Тем не менее, невзирая на репрессии и установление диктаторской власти, выборы стали выражением народной воли[1231]1231
Radkey, Russia Goes to the Polls.
[Закрыть]. Вообще говоря, один исследователь, учитывавший всю европейскую и азиатскую Россию за пределами двух столиц, указывал, что вплоть до середины 1918 года большинство людей проявляло намного больше преданности конкретным институтам (советам, солдатским комитетам, фабрично-заводским комитетам), чем каким-либо партиям[1232]1232
Holquist, Making War.
[Закрыть]. Впрочем, ситуация менялась, так как в ходе голосования населению предлагалось выбирать между партиями. Четыре пятых сельского населения, интересы которого не представляла какая-либо несоциалистическая крестьянская партия, отдали голоса за ориентировавшихся на крестьян эсеров, которые получили чуть менее 40 % из общего зафиксированного числа голосов (почти 18 миллионов) – намного больше, чем за какую-либо другую партию, – в то время как еще 3,5 миллиона избирателей проголосовали за украинских социалистов-революционеров. Еще 450 тысяч голосов было отдано за российских левых эсеров (они выделились в отдельную партию уже после составления избирательных списков). В целом за эсеров активнее всего голосовали в самых плодородных аграрных регионах и на селе вообще, причем явка избирателей там оказалась необычайно высокой: от 60 до 80 %, в то время как в городах она составляла всего около 50 %. Самую большую долю голосов эсеры получили в Сибири – аграрном регионе, почти не имевшем промышленности.
Эсеры победили на выборах. Однако раскол в их партии демонстрировал явную тенденцию движения к более радикальным вариантам социализма (эсеры на Украине уже занимали более левые позиции, чем эсеры в России). Много голосов было отдано и за социал-демократов, хотя это не относилось к меньшевикам; хорошие результаты показали лишь грузинские меньшевики, набрав 660 тысяч голосов (30 % от всех голосов на Кавказе), в то время как за российских меньшевиков проголосовали лишь 1,3 миллиона избирателей – менее 3 % от их общего числа. Наоборот, за большевиков отдали свои голоса около 10,6 миллиона человек – что составляло 24 % от всех подсчитанных голосов. В восьми губерниях большевики получили более 50 % голосов. Голоса военных поровну разделились между большевиками и эсерами – и те и другие получили примерно по 40 %, – но показательно, что Черноморский флот, оставшийся вне досягаемости большевистских агитаторов, отдал за эсеров вдвое больше голосов, чем за большевиков, в то время как Балтийский флот, легкодоступный для большевистской агитации, проголосовал за большевиков в пропорции 3 к 1. За большевиков было отдано подавляющее большинство голосов на Западном фронте и Северном фронте, а также в крупных городских гарнизонах: они получили 80 % голосов солдат, расквартированных в Москве и Петрограде. Таким образом, голоса солдат и матросов (крестьян в военной форме) в столице и ее окрестностях спасли большевизм от еще более разгромного поражения от рук эсеров, как впоследствии признавал сам Ленин[1233]1233
Ленин. Сочинения (2-е и 3-е изд.). Т. 24. С. 631–649 (на с. 638).
[Закрыть].
За несоциалистические партии было отдано только 3,5 миллиона голосов, причем около 2 миллиона досталось конституционным демократам. Таким образом, кадеты получили менее 5 % голосов. Впрочем, существенно, что почти треть голосов, отданных за кадетов – около полумиллиона, – пришлась на Петроград и Москву. Большевики в обеих столицах набрали почти 800 тысяч голосов, однако кадеты были там вторыми (обогнав большевиков в одиннадцати из тридцати восьми губернских центров). Таким образом, главные оплоты большевизма в то же время оказались оплотами «классовых врагов», что являлось причиной постоянного беспокойства большевиков по поводу неминуемой «контрреволюции»[1234]1234
Radkey, Russia Goes to the Polls, 16, 34–5; Знаменский. Всероссийское Учредительное Собрание. С. 275, 338, 358, таблицы 1 и 2. Голосование производилось согласно избирательным спискам, при наличии пропорционального представительства; каждому кандидату позволялось выставляться одновременно не более чем в пяти округах, а тем, кто был выбран более чем в одном округе, следовало делать выбор.
[Закрыть]. И еще, пожалуй, самый важный факт: правых политических партий вообще было не видно. В атмосфере «революционной демократии», перераспределения земли и мира российский электорат в подавляющем большинстве отдавал предпочтение социалистам – социалистические партии всех типов совместно набрали более 80 % голосов[1235]1235
Radkey, Russia Goes to the Polls, 14–23.
[Закрыть].
Большевики добились лучших результатов, чем ожидали небольшевики. В определенном смысле около половины бывшей Российской империи проголосовало за социализм, но против большевизма; судя по всему, электорат желал народовластия, земли и мира, но без большевистских манипуляций. Впрочем, в другом смысле большевики обеспечили себе электоральную победу в стратегическом центре страны (в Петрограде и Москве), а также среди важнейших вооруженных избирателей (в столичных гарнизонах и у балтийских матросов). Для Ленина этого вполне хватало. Другие партии и движения медленно осознавали как его способности, так и – что более важно – эту массовую политическую поддержку большевизма (заметную на фронте уже летом 1917 года). «Кому же не ясно, что нет никакой „советской“ власти, а есть диктатура <…> Ленина и Троцкого и что диктатура эта опирается на штыки обманутых ими солдат и вооруженных рабочих», – сетовал в ноябре 1917 года эсер Николай Суханов в редактировавшейся им газете «Новая жизнь», вскоре после этого закрытой Лениным[1236]1236
Волкогонов. Ленин. Т. 2. С. 16. Суханов сменил на посту редактора «Новой жизни» Максима Горького. Большевики закрыли «Новую жизнь» в 1918 г. после убийства германского посла графа Мирбаха.
[Закрыть]. Но дело в первую очередь было вовсе не в обмане, несмотря на многочисленные случаи большевистского криводушия и ловкости рук. По сути, ленинская диктатура разделяла с большей частью масс народный максимализм, стремление получить мир любой ценой, готовность к применению силы ради «защиты революции» и непримиримую классовую войну между неимущими и имущими – позиции спорные, но в то же время привлекательные. Ленин черпал силы из народного радикализма[1237]1237
Во время большевистского митинга по поводу Учредительного собрания из пальто Ленина, висевшего на вешалке, был украден револьвер; виновным оказался матрос, которому полагалось охранять митинг. Его немедленно вывели и расстреляли. Ю. Фельштинский. Брестский мир, октябрь 1917 года – ноябрь 1918 г. (М., 1992). С. 219.
[Закрыть].
5 января 1918 года в четыре часа дня в том же самом Белом зале в Таврическом дворце, ранее принадлежавшем Думе, в тревожной атмосфере начало работу долгожданное Учредительное собрание. Улицы заполонили вооруженные сторонники большевиков и большевистская артиллерия. Ходили слухи о том, что будет отключено электричество, – делегаты от эсеров запаслись свечами – и о том, что уже высланы тюремные фургоны. Галерея для зрителей в самом дворце была битком набита шумными матросами и провокаторами. Выступления проходили под аккомпанемент оглушительных выкриков, лязга винтовочных затворов и бряцания штыков[1238]1238
Правда. 20.04.1924. С. 3 (Троцкий).
[Закрыть]. Места в Учредительном собрании достались почти 800 делегатам, в том числе 370–380 – эсерам, 168–175 – большевикам, еще 39–40 – левым эсерам, а также по 17 – меньшевикам и конституционным демократам, хотя последние были объявлены вне закона и не получили причитавшихся им мест; кроме того, не присутствовали многие меньшевики[1239]1239
Святицкий. Кого русский народ избрал. С. 10–11.
[Закрыть]. Что существенно, не явились и украинские эсеры. Вследствие этой неявки и арестов реально в Таврическом дворце собралось от 400 до 500 делегатов[1240]1240
Знаменский. Всероссийское Учредительное Собрание. С. 339; Протасов. Всероссийское Учредительное Собрание.
[Закрыть]. Тут же, за занавеской в бывшей правительственной ложе, присутствовал Ленин[1241]1241
В пику умеренным большевикам, всерьез относившимся к Учредительному собранию как к народному парламенту, Ленин и Свердлов манипулировали повестками дня заседаний и численностью большевистской фракции: Bunyan and Fisher, Bolshevik Revolution, 363; Rabinowitch, Bolsheviks in Power, 88–92.
[Закрыть]. Номинально фракцией большевиков руководил 30-летний Николай Бухарин, который в описании Джона Рида предстает как «невысокий рыжебородый человек с глазами фанатика, о котором говорили, что он „более левый, чем Ленин“»[1242]1242
Рид. Десять дней. С. 205.
[Закрыть]. Председателем собрания делегаты выбрали председателя партии эсеров Виктора Чернова; большевики поддерживали левую эсерку Марию Спиридонову, известную террористку, которая получила целых 153 голоса – на 91 меньше, чем Чернов. Предложение большевиков ограничить сферу полномочий Учредительного собрания не прошло (237 голосов против 146). Один из верных сторонников Ленина, вожак балтийских матросов, заявил, что делегаты от большевиков покидают собрание; делегаты от левых эсеров, включая Спиридонову, ушли позже[1243]1243
Малчевский. Всероссийское Учредительное Собрание. С. 217; Голиков. Владимир Ильич Ленин. Т. 5. С. 180–181.
[Закрыть]. Примерно через двенадцать часов после начала работы собрания, около четырех часов утра, на сцену поднялся матрос Балтийского флота, похлопал Чернова по плечу (или потянул его за рукав) и прокричал, что большевистский комиссар флота требует от присутствующих покинуть зал, поскольку уже поздно и караул устал. Когда же Чернов возразил, что это должно решать Учредительное собрание, матрос потребовал от делегатов покинуть зал заседания[1244]1244
Малчевский. Всероссийское Учредительное Собрание. С. 110.
[Закрыть]. Чернов поспешно провел голосование относительно законов и в 4.40 утра объявил перерыв. К вечеру того же дня (6 января), когда делегаты вернулись, чтобы продолжить работу, часовые отказались их впускать[1245]1245
Некоторые исследователи утверждают, что вину за крах Учредительного собрания в конечном счете несет Временное правительство: если бы выборы были проведены раньше, то «парламентский режим в России, несомненно, имел бы шанс на победу»: Gill, Peasants and Government, 98. См. также: Jonathan Frankel, «The Problem of Alternatives», in Frankel, Revolution in Russia, 3–13. Не исключено, что Керенский пытался попасть в Учредительное собрание, но он не был избран в делегаты и получил отпор со стороны ЦК партии эсеров. Вишняк. Всероссийское учредительное собрание. С. 106; Вишняк. Дань прошлому. С. 365. Марк Вишняк (г. р. 1883) был секретарем Учредительного собрания и отважно вел протокол его работы; он пытался бороться с большевизмом, попал в Киеве в тюрьму и в апреле 1919 г. эмигрировал в Париж.
[Закрыть]. Российское Учредительное собрание просуществовало всего день и больше уже никогда не возобновляло работу. (Даже оригинал протокола его заседания был выкраден из эмигрантского жилища Чернова в Праге[1246]1246
Volkogonov, Lenin: Life and Legacy, 177–8 (ссылка на: Архив ИНО ОГПУ. 17458. Т. 2. С. 215).
[Закрыть].)
Большевистские угрозы не были ни для кого секретом[1247]1247
«Следует ли созывать Учредительное собрание? – спрашивал Моисей Урицкий, которому было поручено надзирать за ним. – Да. Следует ли разгонять его? Возможно; все зависит от обстоятельств»: Chamberlin, Russian Revolution, I: 368.
[Закрыть]. Еще до открытия Учредительного собрания Троцкий писал, что большевики не собираются делиться с ним властью: «Если же [революция] остановилась на этом, то это не революция, а… выкидыш. Это – ложные исторические роды»[1248]1248
Троцкий. Сочинения. Т. 17. Ч. 1. С. 201. 19 декабря 1917 г. Троцкий требовал, чтобы «чугунный каток пролетарской революции прошелся по позвоночнику меньшевизма», имея в виду таких же, как он, социал-демократов, не говоря уже о том, что прежде сам Троцкий принадлежал к меньшевикам: Волкогонов. Троцкий. С. 138.
[Закрыть]. Партия эсеров имела решительную поддержку на Юго-Западном, Румынском и Кавказском фронтах, однако руководство эсеров не стало звать войска в столицу и даже не приняло предложение о вооруженной помощи со стороны Петроградского гарнизона[1249]1249
По мнению Рэдки, с учетом слабости эсеров Учредительное собрание «рухнуло бы под собственной тяжестью»: Radkey, Sickle Under the Hammer, 466.
[Закрыть]. Некоторые вожди эсеров принципиально не желали прибегать к силе; большинство же опасалось того, что попытки мобилизовать сочувствующих солдат на защиту выборного законодательного органа послужат для большевиков предлогом для его разгона, хотя большевики все равно это сделали[1250]1250
Несколько гвардейских частей, совокупно насчитывавших до 10 тысяч бойцов, дали обещание в случае необходимости оказать помощь, но руководство социалистов-революционеров предпочитало обойтись без вооруженной защиты. ЦК эсеров даже учредил комиссию по расследованию попыток защитить Учредительное собрание силой оружия: Б. Ф. Соколов. Защита всероссийского учредительного собрания, в: Гессен. Архив русской революции. Т. 13. С. 5–70 (на с. 40–41), 50, 60–61; Bunyan and Fisher, Bolshevik Revolution, 380–4; Источник. 1995. № 1. С. 25–40; Rabinowitch, Bolsheviks in Power, 95 (ссылка на: Архив Соколова и Бахметьева, собрание Зензинова, протоколы Центрального комитета партии эсеров, с. 18–19). Впрочем, впоследствии один эсер утверждал, что «вооруженной попытки 5 января не было не потому, что мы ее не хотели, а потому, что у нас не было сил»: Правда. 15.06.1922 (Лихач). Меньшевики тоже едва ли чем могли ответить на решительные шаги большевиков. Незадолго до открытия Учредительного собрания, на съезде Российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков), на котором присутствовало около 100 делегатов, Юлий Мартов предложил резолюцию (принятую большинством голосов), в которой большевизм справедливо характеризовался как «режим постоянной анархии». Однако позиция самого Мартова была крайне уязвимой: он призывал меньшевиков бороться за создание коалиции всех социалистических сил – включая и большевиков, – несмотря на то что большевики не имели никакого желания делиться властью, и несмотря на то, что по мнению самого же Мартова подлинный социализм был в России на данном историческом этапе невозможен. Он приветствовал начавшуюся экспроприацию буржуазии и полагал, что рабочие каким-то образом помогут преодолеть фазу буржуазной революции: Burbank, Intelligentsia and Revolution, 13–6 (ссылка на: Новый луч. 3.12.1917. С. 4); Haimson, «The Mensheviks».
[Закрыть]. Никакого побуждения защищать Учредительное собрание не наблюдалось в деревне, где крестьянская революция способствовала ликвидации всего спектра официальных царских должностей, от губернаторов до местной полиции и земских начальников, которых сменило крестьянское самоуправление[1251]1251
Figes, Peasant Russia, Civil War, 40–69.
[Закрыть]. В столице десятки тысяч протестующих, включая заводских рабочих, в попытке спасти Учредительное собрание прошли шествием к Таврическому дворцу, но верные большевикам войска открыли по ним огонь[1252]1252
В Москве 9 января 1918 г. на демонстрацию вышло до 2 тысяч человек; не менее 30 из них были затоптаны насмерть или застрелены: Правда. 22.01.1918. С. 3. 24.01.1918. С. 3; Yarkovsky, It Happened in Moscow, 267–75; Colton, Moscow, 87 (ссылка на: Центральный архив общественно-политической истории Москвы [ЦАОПИМ]. Ф. 3. Оп. 1. Д. 46. Л. 296).
[Закрыть]. Впервые с февраля и июля 1917 года на улицах российских городов в гражданских лиц стреляли по политическим причинам, но большевикам это сошло с рук.
Снижению интереса общественности к Учредительному собранию способствовало существование Петроградского совета[1253]1253
Вишняк. Дань прошлому. С. 289; Горький. Несвоевременные мысли и рассуждения. С. 110–111; Малчевский. Всероссийское учредительное собрание; Radkey, Sickle Under the Hammer, 386–416; Новицкая. Учредительное собрание; Rabinowitch, Bolsheviks in Power, 123–5; Bailey, «The Russian Constituent Assembly of 1918»; Avrich, Anarchist Portraits, 107–9. Считается, что Железняков принимал участие в «штурме» Зимнего дворца. В 1919 г. в 24-летнем возрасте он был убит на гражданской войне снарядом из пушки белых.
[Закрыть]. Ленин называл большевизированный Совет «высшей формой» демократии – образцом не процедурной или буржуазной демократии, культивировавшейся в Великобритании и Франции, а социальной справедливости и народной власти (власти низших классов). Эта точка зрения находила широкий отклик в России, даже если отнюдь не все были готовы вслед за Лениным тенденциозно приравнивать Учредительное собрание, в котором решительно преобладали социалисты, к «буржуазной» демократии[1254]1254
Ленин сочинил два набора тезисов об Учредительном собрании – до и после его разгона. ГАРФ. Ф. 130. Оп. 1. Д. 7. Л. 15–16; Hoover Institution Archives, Volkogonov papers, container 21; Правда. 12.01.1917, переиздано в: Ленин. ПСС. Т. 35. С. 162–166. Как и рассчитывали Ленин со Свердловым, левые эсеры, получив ряд второстепенных портфелей в Совете народных комиссаров, значительно охладели к идее защиты Учредительного собрания.
[Закрыть]. Подчеркивая это, Центральный исполнительный комитет Совета, в котором заправлял Свердлов, заблаговременно назначил на 10 января – то есть на следующий день после разгона Учредительного собрания – III Всероссийский съезд Cоветов[1255]1255
Keep, Debate on Soviet Power, 247. С 24 по 27 декабря 1917 г. Ленин недолго пробыл на курорте в соседней Финляндии (27 декабря Сталин подписал декрет о национализации Путиловского завода «за председателя Совета народных комиссаров»: Hoover Institution Archives, Volkogonov papers, container 14). Впрочем, Ленин не отдыхал, а был занят активным литературным трудом. Так или иначе, в Финляндию без предупреждения прибыли большевики из числа депутатов Учредительного собрания и увезли Ленина с собой.
[Закрыть]. Многие делегаты бойкотировали его в знак протеста, но присутствующие задним числом узаконили разгон Учредительного собрания силой оружия[1256]1256
Одновременно работали два съезда: съезд крестьянских депутатов и съезд рабочих и солдатских депутатов, которые объединились 13 января 1918 г. Кроме того, съезд Советов подтвердил «право всех народностей на самоопределение, вплоть до полного отделения от России»: III всероссийский съезд советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (Пг., 1918). С. 73.
[Закрыть].
