Текст книги "Игра снайперов"

Автор книги: Стивен Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 54

Ранчо

Как только стало ясно, что стрельбы не будет, Ник вошел в дом. Повсюду были парни, похожие на увешанных оружием водолазов. Они осматривали комнаты с любопытством детей, оказавшихся в парке аттракционов. Наверное, в их действиях была какая-то система, но ясно было одно: ребята явились воевать и с облегчением поняли, что перестрелку отменили.

Ник подошел к их старшему – разумеется, это был Уорд Тейлор, – чтобы услышать краткий отчет по ситуации.

– Вы про эти трупы говорили? – спросил он, указав на тела. Люди были убиты совсем недавно и лежали кто как, вывернув конечности под самыми нелепыми углами. Лица у мертвецов были беззлобными и равнодушными.

– В доме шесть трупов, снаружи – еще три, а других мы пока не искали. Но на одного вам стоит взглянуть.

Тейлор проводил Ника в знаменитую гостиную ранчо «Хэнсон» и кивнул на труп человека в элегантном сером костюме, шелковой рубашке, при аскотском галстуке, с идеально-белыми зубами, но без верхней части черепа. Труп мешком лежал на полу, а участок комнаты вокруг него совсем недавно выкрасили в стиле «старый добрый выстрел в голову».

– Уверены, что ваш Джуба не работает на УБН? – спросил Тейлор. – Могу сказать, кто это, вернее, кто это был: Менендес, большой человек из картеля. Смотрите, вон его мозги на потолке. А если повернуться к двери, увидите группу быстрого реагирования. Все в приличной тактической экипировке, с переговорными устройствами и штурмовыми винтовками высшего качества – эм-четыре с коллиматорными прицелами и лазерными целеуказателями. Но прицелы им не помогли. Всех убили одинаково: одна пуля в центр груди.

– Это Джуба, – сказал Ник. – Да, он настолько хорош. Есть следы?…

– Нет, но сейчас мы проводим второй, более тщательный обыск. И вот вам одна странность: в спальне на втором этаже две женщины, обе обнажены, у обеих перерезано горло. На полу – кровавые следы от ковбойских сапог. Не знаю, кто их оставил, но точно не Джуба: он разбирался с Менендесом и его охраной. Следы ведут в кладовку, в кладовке есть потайной люк, а за ним – винтовая лестница в тоннель. Бьюсь об заклад, что здесь тоннелей больше, чем у сучки блох.

– Так вот как ушел Джуба. Проклятье, ну и скользкий же угорь. Ведите сюда собак. Может, хоть след возьмут.

– Собак пока нет. Скоро привезут.

– Ладно, ребята, – сказал Ник, обращаясь ко всем сразу. – Уж простите, но отбой пока дать не могу. Нужно поймать Джубу. Будем надеяться, что собаки его выследят.

Он повернулся к Чендлер. Та была без ходунков и, хотя еще нетвердо стояла на ногах, заявила, что готова участвовать в облаве.

– Где Свэггер? Он умеет находить людей.

– Шеф, – ответила Чендлер, – вы же сами велели ему ждать за периметром, помните?

– Ах да. Забыл. Короче, он нам нужен. – И добавил в микрофон: – Это командный. Все целы?

Все «Молоты» по очереди отчитались о выполненных задачах и отсутствии потерь. Сопровождавшие их местные полицейские уже начали работать с обалдевшими свидетелями, но, чтобы собрать показания в цельную картину, требовалось время.

Свэггер не отзывался.

– Свэггер? Свэггер, это командный, мне нужна оперативная сводка.

– Господи, хоть бы он не сорвался с места, как в прошлый раз, – сказала Чендлер.

– Так и знал, что нельзя оставлять его одного. Черт, ну куда он делся?

Ла-Кулебра пробирался по низенькому коридору, подсвечивая путь фонариком. Здесь пахло землей, а подпорки скрипели так, словно потолок готов был обвалиться в любой момент. Из дома можно было выбраться по семи тоннелям, этот был не лучшим, но какая разница? Главное – выйти, раздобыть машину и раствориться в темноте. Его маска привлекала внимание, и он, словно вампир, мог путешествовать лишь по ночам. В сельской Мексике можно было появляться на людях и днем, но здесь, на севере, el Norte. Исключено.

Ясно одно: встречаться с гостями не стоит. Кто они? Боевики из картеля «Тихуана», колумбийцы, русские из Вегаса – в прошлом солдаты, а ныне бандиты – или представители любой из десятка организаций, мечтавших стереть сеньора Менендеса с лица земли и завладеть троном El Supremo? La Policía? Военные из страны, решившей присвоить бизнес картеля? «Зеленые береты» из частной военной компании? Какая разница?

Нужно сбежать, только и всего.

В конце тоннеля он вскарабкался по лесенке, отбросил в сторону хлипкую крышку люка, выбрался на ночной воздух, проморгался и оценил обстановку. Вокруг никого, ранчо осталось за холмом, впереди Сто девяносто третье шоссе. Пора покинуть зону облавы, подойти к дороге, найти автомобиль и при необходимости прикончить всех, кто помешает это сделать.

Он подождал, чтобы глаза привыкли к темноте. Задул ночной ветерок, хотя было еще довольно тепло. В небе висели тучи, воздух казался густым. Вот-вот начнется дождь. По телевизору говорили, что с запада надвигается атмосферный фронт. Это хорошо: вода уничтожит запахи и смоет следы. Он оглянулся. Дома не было видно, но небо за холмом озаряли пульсирующие красно-синие всполохи. Выходит, на ранчо и впрямь нагрянула полиция. Ла-Кулебра вознес хвалу Богу за добрую удачу: хорошо, что успел сбежать перед атакой, а не после нее. Наверное, Джуба убил Менендеса, но его выстрел спас Ла-Кулебру от полицейских. Так уж устроен наш безумный мир, и теперь Ла-Кулебра жив, свободен и имеет все шансы скрыться.

Он попробовал воскресить в памяти расположение полей и дорог по эту сторону холма и пришел к выводу, что, если направиться к северу – туда, где в миле от тоннеля проходило шоссе, – можно выйти на грунтовку, ведущую к ранчо, а по ней добраться до Сто девяносто третьего.

Медлить было нельзя. Нападающие вот-вот соберутся с мыслями, вызовут подкрепление, разошлют поисковые отряды, привезут криминалистов, допросят слуг и вскоре будут знать, кто жил на ранчо и что там творилось. Разумеется, найдут Риту и Розиту. Увидят, что араб тут ни при чем, ведь он разбирался с Менендесом и охраной. У него не было ни времени, ни необходимости убивать этих putas. Слуги, несомненно, поймут, чьих это рук дело, расскажут про человека в маске, и его начнут искать. Полицейские из кожи вон вылезут, чтобы изловить такого специалиста по холодному оружию. Рано или поздно, обнаружив другие тела, копы выяснят, что он любил убивать молодых женщин, такое у него было хобби, и Ла-Кулебра станет для них целью номер один. Ну почему все так трясутся над этими putas? Они живут лишь для того, чтобы послужить своему господину и умереть, такова реальность, но придурки-gringos не желают этого понимать.

Тут он увидел еще одно доказательство того, что Господь не бросает в беде даже самых заблудших своих сыновей. Посреди темной ночи стоял седан с включенными фарами. К капоту прислонился человек. Что здесь забыл этот странный hombre? Судя по апатичной позе, явно не часовой: ничего не охраняет. Одет не для рейда, а скорее для похода в американский торговый центр, в джинсы и ветровку. Ни шлема, ни автомата. Человек не курил, не говорил в микрофон, но выглядел недовольным. Наверное, он провинился и начальство запретило ему участвовать в облаве.

Мексиканец сунул руку под рубашку и достал семидюймовый клинок: компактный, тонкий, с костяной рукояткой и красивым рифлением. Этот обоюдоострый кинжал предназначался для поражения внутренних органов, а еще им можно было нанести глубокую резаную рану, чтобы парализовать жертву, после чего направить острие на грудь и пронзить сердце. Хороший клинок, Ла-Кулебра очень его любил. Толедская сталь с шелестом вышла из кожаной портупеи, и человек в маске осторожно двинулся вперед. Теперь он видел, что у машины стоит старик. Наверное, эксцентричный изгой или местный полицейский преклонных лет, у которого отобрали оружие, чтобы он случайно не подстрелил товарища. В любом случае Ла-Кулебра зарежет его быстро и с большим удовольствием. Еще один! Сперва, по удачному стечению обстоятельств, две женщины, а теперь этот gringo, долговязый увалень. Сегодня Господь особенно щедр.

Мексиканец подкрался ближе и с удивлением понял, что старик совсем не интересуется происходящим.

Свэггер переживал не самый лучший момент в жизни: стоял у машины, свирепо пялился в темноту и время от времени включал радиосвязь. Судя по общению в эфире, перестрелки не было, и никто ничего не понимал.

«Ну и что мне делать?» – подумал Свэггер.

Он снова выключил гарнитуру. Такого варианта он не предусмотрел и не знал, как себя вести. Входить пешком ему не хотелось: ребята явно были на нервах и плохо соображали, кто есть кто. Ник обещал сказать, что все чисто, но до сих пор не вышел на связь, а Боба не тянуло лезть в эфир с вопросами. Парням и без того было чем заняться. Он мог въехать на территорию, но нельзя было исключать, что какой-нибудь горячий боец, заметив незнакомую машину, всадит в нее весь магазин. Поэтому оставалось лишь ждать. Вспомогательный конвой с криминалистами, медицинским персоналом, оборудованием для спасения раненых и собаками, обученными искать беглецов, был уже в пути. Минут через пять он окажется здесь, и Боб сядет ему на хвост.

Чтобы окончательно все похерить, с неба посыпал холодный дождь. Если он перейдет в ливень, не останется ни следов, ни запахов. Собаки ничего не найдут, и придется признать, что снайпер снова улизнул. У этого Джубы жизней больше, чем у кошки.

Задумавшись, Боб – что возьмешь со старика? – допустил грубейшую тактическую ошибку – перестал смотреть по сторонам. Рефлексы перешли в спящий режим, и даже если Свэггер услышал звук шагов, треск веточки, шорох травы, то не обратил на них внимания, и мексиканец с разбегу налетел на него. Боб встрепенулся, горько пожалел о своей безалаберности, подумал: «Что за хрень?» – и оказался прижат к земле.

Все прошло как по маслу. Опытный хищник застал жертву врасплох, двинул левым предплечьем старику по голове – так, что бейсболка скособочилась, а мысли перемешались, – и одновременно врезался в него всем телом, развел ему руки, уложил его на лопатки и левой рукой, не жалея сил, прижал его к земле. Старик кряхтел и задыхался, понимая, что слишком слаб и не может тягаться с нападающим. Миновала секунда, и он сдался.

– Зря ты расслабился, старик, – сказал Ла-Кулебра по-английски, ибо перед ним и правда был gringo, похожий на ковбоя из американских фильмов. Наверное, начальник участка или городской шериф: сплошные кости и морщины. – Пришло твое время, – добавил он, наслаждаясь мгновениями близости между убийцей и его жертвой, после чего приставил кинжал к шее старика, чуть ниже уха, к голубоватой дорожке сонной артерии в четверти дюйма от белой кожи, на которой блестели потеки от капель дождя. – Но ты должен знать, в чьи руки завела тебя судьба. Должен видеть того, кто тебя прикончит.

Поддев маску кончиком кинжала, он сорвал ее, чтобы в свете фар стало видно его лицо.

Свэггер понимал, что ему конец. Напавший на него человек был худым, но чрезвычайно сильным, гораздо сильнее Свэггера, и, что еще важнее, он был мастер каких-то очень эффективных единоборств. Он прижал Боба к земле, обездвижив его. Боб чувствовал себя как свинья на крюке, когда улыбчивый мясник приближается к ней, помахивая ножом.

Человек, похоже, был счастлив. Он ликовал. Свэггер думал, какой бы фокус выкинуть, но не видел никаких вариантов. В прошлом он не раз попадал в нехорошие ситуации, но хуже этой не было ничего. Сжимая в руке мерцающий кинжал, с ним играла сама Смерть. Противник держал его так крепко, что руки Свэггера, и без того бесполезные, онемели и лишились последних сил. Ну вот, пожалуйста: после стольких лет ты лежишь на земле где-то в Вайоминге, по физиономии барабанит дождь, и тебя вот-вот прирежет орангутан в лыжной маске.

– Но ты должен знать, в чьи руки завела тебя судьба. Должен видеть того, кто тебя прикончит, – сказал человек, и Боб слегка оторопел: такие витиеватые речи были явно не к месту.

Маска отлетела в сторону, и в свете фар Свэггеру явился Змей, ядовито-зеленый – должно быть, под цвет листвы эдемских яблонь. Пластический хирург уменьшил ему нос до размеров булавочной головки, оставил аккуратные отверстия ноздрей, вырезал чешую на грубой коже и заострил нижнюю челюсть.

Ни бровей, ни ушей, глаза с вертикальными желтыми зрачками рептилии, щек почти что нет: лицо превратилось в трапецию, в морду хищного ползучего гада, который вызывает у всех млекопитающих, четвероногих и двуногих, дрожь отвращения и чувство страха перед темными уголками, где таятся смертоносные твари, не имеющие конечностей.

Змей улыбнулся. Татуировщик выкрасил его губы и десны в цвет крови, чтобы подчеркнуть загнутые змеиные клыки. И конечно, язык. Он выскользнул изо рта, яркий, как леденец, и Свэггер увидел, что хирург разделил его надвое: один кончик смотрел на север, а другой – на юг. Диковатое зрелище.

– El Serpiente, amigo! – воскликнул Змей и от души расхохотался, после чего подался вперед и нежно лизнул Боба в лоб. Кинжал чуть сильнее надавил на горло.

В этот момент змеиная морда изменилась самым радикальным образом. Под левым глазом бесцеремонно появился кратер диаметром чуть меньше полудюйма, похожий на шанкр – из-за вывернутых краев. В полном соответствии с законами гравитации из отверстия хлынула черная кровь. Следующая пуля вырвала переносицу. Из монстра Змей превратился в иллюстрацию того, как можно отделать человеческое лицо: вытекший глаз, раздробленный висок, и повсюду серое вещество, плотное, как стая летучих мышей жаркой июльской ночью. Свэггер не слышал второго выстрела, не говоря уже о первом.

Змей пошатнулся и упал – так тяжело, словно хотел провалиться под землю.

Что касается Свэггера, он лежал на спине и не мог надышаться. Капли дождя омывали его лицо.

– Это чудище мертво? – спросили из темноты. Свэггер повернулся. В семи футах от него стояла женщина с «глоком» в двуручном хвате. Дождь окутал ее, словно бьющийся на ветру саван, смазал черты лица, но Свэггер все равно понял, что перед ним миссис Макдауэлл.

Глава 55

Восьмидесятое шоссе,

неподалеку от Каспера

Они поднялись на вершину холма, но легче от этого не стало.

По всей долине, до следующего подъема, тянулась вереница габаритных огней. Дождь лил как из ведра, и делать было нечего, разве что проявлять чудеса терпения и стойкости.

– О-хо-хо, – сказал Альберто.

– Да ладно вам, – отозвался Джуба. На выходе из тоннеля оказался сарай, а в нем – «хонда-цивик» с полным баком, всеми необходимыми документами и двадцатью семью тысячами долларов. Менендес понимал: если потребуется бежать, без машины и документов не обойтись.

Теперь же они были на Восьмидесятом шоссе. Сверху лил дождь, впереди еле-еле ползла фура, а сзади напирала другая – с таким видом, словно собралась сожрать «хонду» заживо. И ничего не поделаешь: левая полоса забита еще сильнее, так что положение безвыходное, остается только ждать и ползти со скоростью восемь миль в час.

– Наверное, впереди авария, – предположил Альберто.

Джуба промолчал. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что к чему. Дождь хлестал по стеклу, деформировал реальность, превращал свет габаритных огней в калейдоскоп бесформенных клякс, а старенькие дворники – щелк-щелк-щелк – упрямо боролись с водой, но без особого успеха. «Хонда» то и дело покашливала. Джубе не нравился этот звук.

– А что, если… – начал Альберто таким тоном, словно боялся услышать ответ на свой вопрос. – Что, если там блокпост? Допустим, у полицейских есть ваше описание, они знают обо мне и теперь ищут двух арабов, бегущих куда глаза глядят, лишь бы подальше от Рок-Спрингс?

– Допустим, мы проведем остаток жизни в американской тюрьме или ФБР отдаст нас евреям. Допустим, нас убьют. Допустим, мы не попадем в Джаннат, потому что наша неудача вызовет у Аллаха одно только отвращение.

– Все, что вы сказали, вполне может оказаться правдой.

– Или неправдой. Молитесь, брат, даже если не веруете. Нам остается лишь молиться. Теперь мы в руках Аллаха.

– Говорят, вы практичный человек. Может, вам лучше пойти пешком? Договоримся о месте встречи. Если получится миновать блокпост, я вас подберу.

– Ну уж нет, из машины я не выйду. Я понятия не имею, где мы, и почти не говорю по-английски. За мной охотятся все, у кого есть полицейский жетон. Лучше вытерпеть эту пытку, а если в конце нас действительно поджидает полиция, будем блефовать. Документы у нас в порядке, а вы прекрасно знаете арабский и испанский. Предположу, что и английский тоже.

– Да, это так.

– В таком случае вооружимся вашим обаянием.

– Которого у меня сейчас кот наплакал.

– Вы не поверите, как преображаются люди перед лицом смертельной опасности. На меня охотились едва ли не чаще, чем охотился я сам. Во время стресса жертва способна на удивительные поступки.

Они поднялись на следующий холм. Впереди, как и прежде, темнота, дождь и бесконечная вереница автомобилей. Дальше – еще один холм, а за ним, несомненно, такая же картина.

– Даже не знаю, убиваться или благодарить Аллаха! – воскликнул вдруг Альберто. – Глядите! Видите?

Джуба, прищурившись, всмотрелся в световые пятна.

На вершине холма что-то светилось.

– Блокпост, – сказал Альберто.

Прошло несколько часов – и по ощущениям, и на самом деле. Наконец «хонда» приблизилась к вершине холма. Впереди мигал свет, отражаясь от нависших над дорогой туч, косых струй дождя, брызг из-под колес и пара над капотом.

– Может, я сяду за руль? – предложил Альберто. – Давайте поменяемся.

– Нет, не стоит. Если будут неприятности, попробуем сбежать. Да, нас, скорее всего, убьют. Но вероятность выжить чуть выше, если за рулем останусь я. Меня обучили тактическим премудростям – в том числе управлению автомобилем на высокой скорости. Благодаря моим навыкам у нас будет шанс спастись, а если за рулем будете вы, нам конец. Без вариантов.

– Ваша правда, – сказал Альберто. – Все равно из-за дождя мне ничего не видно.

Ну вот и все. Они поднялись на холм. Впереди, в нескольких десятках ярдов от «хонды», мигал дорожный знак. Вода на ветровом стекле не давала прочесть, что на нем написано. Ниже по склону путь был свободен, и машины набирали скорость.

Джуба прикидывал, как быть, если придется бежать. Видавшая виды «хонда» с истертыми покрышками и проблемной педалью газа не способна тягаться со скоростными патрульными машинами. Единственный шанс – развернуться, рвануть в обратную сторону, съехать на второстепенную дорогу, бросить «хонду» и продолжить путь пешком. Но такой вариант ему совсем не нравился.

– Господи Иисусе, спаси и помилуй, – причитал Альберто.

– Вы что, кафир? – возмутился Джуба.

– Мы не затрагивали вопросов веры. Отец у меня был католиком, мать – египтянкой. Я учился в семинарии!

– Аллах смеется надо мной, – заключил Джуба. – Посылает на смерть в обществе неверного.

– На нынешнем этапе своего духовного пути я способен проявить необычайную гибкость и с радостью помолюсь Аллаху, если вам так угодно. О Аллах, спаси и помилуй…

– Заткнитесь!

Фура перед ними дернулась и начала набирать скорость. Джуба понял, что через несколько секунд в окошко «хонды» заглянут полицейские с фонариками.

Но полицейских не было.

Не было вообще ничего, кроме дорожного знака. Тот ярко мигал, посылая сообщение водителям, которым сам же и устроил пробку из-за дождя и темноты.

– Что там написано? – спросил Джуба.

– «Добро пожаловать в Вайоминг, ограничение скорости – семьдесят пять миль в час».

Глава 56

Ранчо.

После рейда

Ник почти сразу отправил по следам ковбойских сапог четверых спецназовцев из ФБР. Те выбрались из тоннеля, обнаружили такие же следы на земле – к счастью, дождь еще не успел их смыть, – продолжили погоню и наткнулись на Свэггера и миссис Макдауэлл.

Через несколько минут со стороны Сто девяносто третьего шоссе прибыла вереница машин с включенными фарами: долгожданный второй конвой с медиками, криминалистами, следователями, собаками и представителями местной полиции. Головной автомобиль задержался – надо было уточнить, где именно шла стрельба, – а дождь тем временем полил как из ведра, превращая пыль в жидкую грязь. Вдобавок задул ледяной ветер, и все смекнули, что пора бы поискать укрытие.

Лишь через несколько часов Ник уселся, чтобы поговорить с Бобом, чудом избежавшим смерти от рук человека, который мнил себя Змеем, и миссис Макдауэлл – та промокла до нитки, но кое-как согрелась не без помощи кофе, сваренного кем-то из слуг (отныне сеньор Менендес не платил им жалованья, так что почему бы и нет?). Ник направлял беседу в нужное русло, а Чендлер делала пометки для последующего рапорта.

И вот что поведала миссис Макдауэлл: сестра ее бывшего супруга была замужем за полковником полиции штата Мэриленд. Тот отвечал за связи с ФБР и неплохо ладил с сотрудниками Бюро. Когда по телевизору дали новости о перестрелке в Уичито, миссис Макдауэлл пришла к выводу, что дело как-то связано с Джубой. К тому же в сюжете показали сотрудника, с которым она была знакома.

– Агент Чендлер – такая красавица, что операторы Си-эн-эн не могли оставить ее за кадром.

Итак, миссис Макдауэлл сообразила, что в Уичито орудовал Джуба, и попросила золовку навести справки. Ее муж сообщил, что федералы бьют копытом: поступила срочная директива с требованием подготовить несколько отрядов спецназа ФБР для крупного рейда неподалеку от Солт-Лейк-Сити. Сотрудники Балтиморского отделения были вне себя от злости, ибо не попали в этот список, хотя ежегодно занимали первые и вторые места на соревнованиях групп быстрого реагирования.

Поняв, что намечается какой-то переполох, миссис Макдауэлл тут же вылетела в Солт-Лейк-Сити, зашла в магазин для радиолюбителей и купила сканер полицейских частот, после чего быстро отыскала незашифрованный канал ФБР и пришла к выводу, что в Джексон-Хоул собирают силы для масштабной облавы. И еще у нее был «глок».

– Все по закону, – объяснила миссис Макдауэлл. – Я владею им уже пять лет. Разрешение получала в Юте. Полный дурдом – оно дает право на ношение в тридцати трех штатах. Ходить с пистолетом, допустим, в Мэриленде нельзя, а в Техасе, Флориде, Вайоминге и многих других местах – можно, так что я внесла пистолет в декларацию и спокойно прилетела вместе с ним. Потом приехала в Джексон-Хоул, послушала канал ФБР, поняла, что вы готовитесь выезжать, и последовала за вами. Машину бросила на шоссе, а до ворот добралась пешком. Заметила, что на земле кто-то борется, бросилась вперед и увидела этого монстра, а под ним – еще какого-то человека. Тогда я не поняла, что это Боб Ли Свэггер, но какая разница? Сверкнул нож, и я решила: если у человека змеиная морда и он собирается перерезать кому-то горло, то он, скорее всего, играет за чужую команду.

– И?

– И что? Я выстрелила ему в лицо.

– Дважды, – добавил Свэггер. – После первой он прислушался, после второй стало ясно, что он слушает внимательно.

– Там под дождем уже очередь выстроилась, – сказал Ник. – Всем не терпится рассмотреть этого урода.

– Кстати, Дженет, – перебил его Свэггер, – спасибо, что спасли мою шкуру. Если вы с Чендлер будете продолжать в том же духе, я еще сто лет проживу.

– Хотите послушать про Змея? – спросила Чендлер.

– Конечно, – ответил Ник. – А то я за весь день ни разу не улыбнулся.

– Мы пробили его по отпечаткам, и мексиканское УБН прислало кое-какую информацию. Ла-Кулебра – «Гадюка» по-испански – родился в Мехико. Настоящее имя – Антонио Хорхе Лопес. С четырнадцати лет известен как мастер ножевого боя. Юность довольно яркая: свободный художник, работал по найму, специализировался на вырезании сердец у стукачей. Взлетел так высоко, что удостоился бессрочного контракта с покойным Раулем Менендесом. Преображаться в рептилию начал несколько лет назад, когда определился с ритмом жизни. Ясно, что безумец, но для картеля очень полезен. Менендес брал его с собой на деловые встречи с большими шишками, Ла-Кулебра стоял у босса за спиной в своей маске типа «луча либре». Если кто не знает, это мексиканский реслинг, там все в масках. Еще УБН считает, что у Лопеса какие-то сексуальные отклонения: везде, где засветился Ла-Кулебра, редело поголовье проституток.

– Дженет, похоже, вы не ошиблись с кандидатурой для первого убийства, – заметил Ник.

– Вообще-то, я надеялась, что вы сидите вокруг трупа Джубы и пьете пиво, – сказала миссис Макдауэлл.

– А мы-то как надеялись, – вздохнул Ник, – но этот гад, похоже, снова нас перехитрил.

– Ну так расскажите, в чем дело? – спросила миссис Макдауэлл.

– Не-а. Не имею такого права. У вас нет доступа к этой информации.

– Знаете, это нечестно.

– Да, нечестно, но пока что я вынужден играть по правилам. Не могу сказать ни слова. Разве что выражу сердечную признательность от имени Бюро за спасение одного из наших отщепенцев. И пообещаю прислать благодарственное письмо для вашей стены почета.

– Нет у меня никакой стены почета.

– Ну, письмо все равно пришлем, делайте с ним, что пожелаете. Теперь же я передам вас в ведение шерифа округа Джексон. Его помощники угостят вас щедрым завтраком по-вайомингски и посадят на самолет до Балтимора. Когда все закончится, Свэггер введет вас в курс дела. Разумеется, в неофициальном порядке и лишь потому, что он ваш должник.

– Я уже и сама обо всем догадалась. Джуба здесь для того, чтобы сделать выстрел с очень дальнего расстояния. И все мы понимаем, в кого он будет стрелять.

– Вот видите? Именно этого я не могу допустить, – сказал Ник. – Если предположить, что нам известна цель Джубы, мы попадем в ловушку и не увидим того, что идет вразрез с нашим мнением. Почему? Да потому, что все хотят оказаться правы. Я нарочно не поднимаю вопроса о цели и не готов делать этого, пока у нас нет серьезных улик. Теории не помогают делу, даже наоборот. Именно по этой причине, Дженет, я обязан отправить вас домой. За последние несколько недель наши ребята продемонстрировали высокий уровень профессиональной дисциплины. Мне нужно, чтобы так продолжалось и впредь. Сейчас они не зашорены, и это их самая сильная сторона.

– Дженет, – подхватила Чендлер, – Ник прав. Нельзя исходить из того, что нам неизвестно. Это очень важный, принципиальный момент. Наша команда никак не связана с политикой. Мы профессионалы, работающие над решением проблемы, только и всего.

На следующий день она и вправду уехала, словно специально приглашенная звезда, отыгравшая свой эпизод. Два младших агента отвезли ее в Солт-Лейк-Сити, где посадили на балтиморский рейс. Решение правильное, хоть и выглядящее весьма некрасиво. Посвящать миссис Макдауэлл в события последнего времени было некогда. И без того работы хватало.

Итак, следственные группы взялись за дело, а Ник имел долгий и неприятный разговор с директором ФБР и заместителем министра юстиции, но каким-то образом сумел его пережить. Начала появляться более или менее связная картина.

Тем временем Свэггер в компании нескольких агентов совершил прогулку к луговине, на которой, судя по снимкам с беспилотников, располагалось стрельбище. После ливня это местечко напоминало рай. Полоска плодородной земли длиной в милю была залита солнечным светом, трава на ней блестела от капель дождя. Над головой, конечно же, простиралось лазурное небо с похожими на сахарную вату облаками и пронзительным солнцем, какое бывает ближе к концу лета, впереди виднелся Титонский хребет во всем его великолепии.

– Здесь их приковывали. – Свэггер указал на квадратный столб сечением четыре на четыре дюйма, вмурованный в бетонное основание, чтобы человек перед лицом неминуемой смерти не сумел вытащить его из земли. На дереве виднелись жуткие отметины – жертва пыталась вырваться, – а также бурые пятна засохшей крови. Несколько пуль прошли сквозь тела и оставили следы на столбе, а одна попала слишком высоко. В этом месте было круглое отверстие, а в глубине его – расплющенный свинец, остатки пули калибра.338. Нужно было достать и проанализировать этот кусок металла – задача для криминалистов.

– Мистер Свэггер, еще мы попробуем снять со столба латентные отпечатки и проанализируем почву на следы крови. Если найдем, у нас будет ДНК.

– Замечательно, – кивнул Свэггер. – А у вас есть такие собаки, чтобы мертвецов вынюхивали?

– Нет, сэр, зато есть метановые пробы. Очень эффективное средство для поиска захоронений. Главное, найти свежевскопанную землю.

– И еще. – Он достал свой айфон и открыл приложение «Высота». В качестве точки отсчета была установлена средняя высота юго-восточной части Вайоминга. Здесь было тысяча пятьсот пять футов над уровнем моря. Свэггер записал это значение. – Теперь поищем платформу. Парень очень тщательно ко всему готовится, так что расстояние будет выверено до мелочей.

– Есть, сэр.

Примерно через час кто-то крикнул «вот она!», и все выдвинулись на восток, осторожно пробираясь меж дубов и вязов, пока не собрались в густой сосновой роще. Действительно, платформа была здесь, в семи футах от земли, сделанная на совесть, прибитая гвоздями к гигантскому буку. Некоторые ветви мешали обзору, и их подрезали, а к стволу пришили несколько брусков, чтобы те играли роль ступенек.

– Я ничего не испорчу, если залезу? – спросил Свэггер.

– Тут нечего портить. Кора невосприимчива к отпечаткам пальцев, да и снять их нет никакой возможности. ДНК? Может быть, но важнее определить точное расстояние, а не подтвердить, что здесь был Джуба. Мы и так знаем, что он сюда наведывался.

Надев маску и перчатки, Свэггер с небольшой помощью коллег взгромоздил на платформу свои старые кости. Наверху он увидел то, чего не было заметно снизу, – крепкий пристрелочный стол, стоявший у края платформы. Благодаря ему винтовка сохраняет устойчивое положение, пока стрелок пытается нащупать цель. Значит, Джуба собирается стрелять, имея прочную опору.

Свэггер бросил взгляд на луговину. Он никогда не стрелял на такое расстояние. Лишь однажды во Вьетнаме он послал пулю калибра.308 на восемьсот пятьдесят футов, но это было давно, и подробностей он не помнил.

Миля, однако, совсем другое дело. Охренеть, как далеко. Считай, что на другой планете, плюс ветер, плюс влажность воздуха, траектория, как невидимая радуга, и больше пяти секунд полета. Чтобы сделать такой выстрел, винтовка должна быть неподвижной, словно скала, и в то же время предельно чувствительной: несвоевременный удар сердца, легкая дрожь, микроскопическая ошибка в силе нажатия на спусковой крючок – и все, удачи не видать. Даже в двадцатипятикратном прицеле «Шмидт и Бендер», а это лучшая оптика в мире, человеческая фигура будет похожа на крошечный штрих. Глядя в бинокль, Свэггер не видел столба, хотя картинка была четкой. Деревяшка оказалась слишком маленькой и полностью слилась с лесом.

Снова приложение «Высота». 1572 фута. Шестьдесят семь футов разницы. Боб записал и это значение.