Текст книги "Игра снайперов"

Автор книги: Стивен Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 52

Вайоминг, Джексон,

зона подготовки к рейду

Три дня подряд АНБ перехватывало звонки с ранчо по зашифрованному спутниковому каналу. Звонили на номер в Нью-Джерси, оттуда вызовы переадресовывались на коммутационный сервер в Маниле, а принимали их в швейцарской деревне под названием Гштад. Во всех разговорах подтверждалось «получение посылки». Вот она, золотая жила. Когда выяснилось, что в Гштаде находится одна из конспиративных квартир Министерства разведки Ирана – собственно, туда и звонили, – всем стало понятно, что пора подключать к делу самые серьезные силы, и как можно быстрее.

В распоряжении Ника были две ударные группы контртеррористического отдела, усиленные спецназом ФБР из Лос-Анджелеса, Сан-Франциско, Чикаго, Сент-Луиса и Миннеаполиса. Приятным бонусом к операции шел сам Уорд Тейлор, чтобы нападающая сторона не испытывала неудобств, принимая приказы от незнакомых людей. Изучив подробные снимки с беспилотников, руководство набросало план, слизанный с «золотого стандарта» – рейда «котиков», во время которого был убит бен Ладен. О Могадишо никто не заикался.

– Ожидайте сопротивления, – говорил Ник. – Самого ожесточенного. Его охранники – ветераны мексиканских отрядов особого назначения. Отличные бойцы, дерутся до последней капли крови. Если не верите, почитайте рапорты из Уичито. Поэтому всем в обязательном порядке надеть броню. Не забываем про шлемы. При первом же огневом контакте стрелять на поражение, можно очередями. Боеприпасов берите побольше. Помните, что расходный материал – не люди, а патроны. Для тактического преимущества всем иметь при себе приборы ночного видения. Но повторяю, нас интересует только один человек, и это не сеньор Менендес, хотя неплохо бы захватить и его. Наш джекпот – араб слегка за сорок, весьма одаренный персонаж. Лучше взять живьем, но я предпочел бы убить его, чем потерять кого-то из вас. Задача – не допросить его, а остановить. Если получится, считайте, что день прожит не зря.

После этого Ник с командой перебрались в Оружейную палату Джексон-Хоул и провели инструктаж для наземных сил – по большей части людей из Солт-Лейк-Сити и Денвера. Им было велено вступить в игру одновременно с вертолетами, пробить фальшивые ворота, взять штурмом настоящие и войти на территорию, когда десант проникнет в дом. Держать периметр, ловить беглецов и как можно быстрее изолировать территорию в соответствии с судебным ордером, допускавшим «любые действия, необходимые для пресечения террористической угрозы». В группе также был федеральный прокурор, чтобы давать экстренные юридические консультации и при необходимости таскать носилки к машинам «скорой помощи».

– Я ничего не забыл? – спросил Ник у Боба.

– Меня забыл, – ответил Боб.

– Прости, дружище, тебя не берем. В полном соответствии с приказом из Вашингтона.

– Ник, ну что за дела?…

– Не-а. Верь не верь, но твои мозги для них ценнее стрелковых навыков. В кои-то веки.

Боб встретил эту новость не по-морпеховски. Не начал рвать и метать, но, судя по бледному лицу, прищуренным глазам, поджатым губам и размеренному дыханию, сильно рассердился.

– Все равно поеду.

– Конечно поедешь. В чиновничьем седане. Ты нужен, чтобы опознать Джубу на месте. Ходят слухи, что он похож на доктора Живаго, так что справишься. Давно пересматривал это кино?

– Я его вообще не видел.

– Может, примешь участие в допросе или хотя бы посмотришь на тело, а после этого глянешь на всякие снайперские штуки и поможешь собрать данные для рапорта.

Боб уныло кивнул.

– В любом случае, – продолжил Ник, – посидишь за забором. Когда все закончится, тебя вызовут по рации. Завтра на рассвете сходим посмотреть на стрельбище. Это будет уже не боевая операция, а что-то вроде пикника. Зафиксируем все, что увидим, и подошьем к рапорту. Ну а все самое горячее, надеюсь, закончится сегодня ночью.

– Значит, сидеть подальше от стрельбы? Мне это не нравится, – сказал Боб.

– Будешь ждать, пока не позовут. Мне что, приставить к тебе трехсотфунтовую няньку?

– Не надо.

– Вот и умница.

Рассерженный Боб даже не слушал, что говорят по каналу радиосвязи. Он забрался на заднее сиденье последней машины в конвое, одного из трех седанов за колонной внедорожников и броневиков, разукрашенных фэбээровской символикой. Водитель был новобранцем из Денвера, рядом с ним сидел федеральный прокурор; этим троим было совершенно не о чем разговаривать – каждый варился в собственном соку. На всех были бронежилеты, кевларовые шлемы и гарнитуры для связи, но один лишь Боб перевел свою в положение «выкл.».

Конвой отбыл в семнадцать пятнадцать и направился на юг по вайомингскому Сто девяносто третьему шоссе из Джексона в сторону Рок-Спрингс, через Сосновую Долину, в которой не было сосен. На востоке открывался вид на равнину, поросшую низеньким кустарником. Прекрасный обзор, скучнейшая равнина. На западе виднелись Титонские горы, живописные и величественные, – недаром на их фоне снято столько вестернов. Боб не смотрел ни направо, ни налево. Он чувствовал себя трезвенником на оргии, никому не нужным невидимкой. Когда он придет на место, все интересное закончится. Ему даже пистолета не дали.

Конвой не спешил и не включал сирен. Он тянулся по шоссе, то сжимаясь, то растягиваясь, словно гармошка, и соблюдал скоростные ограничения, хотя всем встречным ясно было, что перед ними правительственная кавалькада в апогее силы, тяжелая техника с вооруженными людьми.

Через час они доползли до места. Полиция Вайоминга уже выставила блокпосты перед въездом на ранчо и сразу после него, чтобы отсечь поток гражданских автомобилей.

– С секунды на секунду начнут, – сказал фэбээровец за рулем и притормозил, потому что притормозили все остальные.

Боб щелкнул кнопкой гарнитуры – в самый раз, чтобы услышать последнюю перекличку. Все машины подтвердили свою готовность.

– Молот-пятнадцать, мы готовы, – сказал молодой водитель.

– Сынок, ты все понял? Подъезжаешь к внутренним воротам и ждешь сигнала «все чисто».

– Мистер Свэггер, мне приказано привести мистера Хефлина на территорию через две минуты после высадки десанта.

– Вы в курсе, Хефлин?

– Ну да, мне все рассказали. Я захватил пистолет на случай перестрелки.

– Осторожнее, не пораньтесь.

– Вообще-то, я неплохо стреляю, – сказал Хефлин.

– Все равно пусть полежит в кобуре. Если в вас начнут палить, тогда доставайте.

– Понял.

– Вон они! – выдохнул водитель и был совершенно прав. В небе появились шесть стремительных «Черных ястребов» Национальной гвардии Вайоминга. Они шли в атаку аккуратным треугольником, в ста пятидесяти футах над землей – достаточно низко, чтобы вздымать клубы пыли, – и при этом издавали ужасный шум. В сумерках казалось, что к цели мчатся не вертолеты, а всадники Апокалипсиса.

«Опять вертолеты! – подумал Боб. – Ну сколько можно!»

Когда птички скрылись за холмом, Ник объявил:

– Всем зеленый свет, помните о своих задачах и позициях, снимать оружие с предохранителей только после высадки, повторяю, всем зеленый свет!

Автомобильная гармошка растянулась вновь, но теперь никто не соблюдал скоростных ограничений. Командный центр Ника, скрипнув шинами, круто свернул направо, к фальшивым воротам ранчо, за которыми их ждала слава или смерть. За ним шли еще три бронемашины, черные клепаные черепахи с белыми буквами «ФБР» на каждой плоской поверхности, а следом – внедорожники и два седана.

– Ну что ж, – сказал юный фэбээровец, – нам, наверное, пора.

– Ты в норме, сынок? – спросил Боб.

– Да, сэр.

Потихоньку – скорость от него не требовалась – он двинулся с места, въехал в клубы пыли, на территорию ранчо, и где-то через милю остановился у вторых ворот. Здесь никого не оказалось.

Боб выскочил первым, ожидая услышать выстрелы, но выстрелов не было.

– Ну ладно, – сказал агент, – провожу мистера Хефлина к дому.

– Пистолеты не доставать, – велел Боб. – И обозначьтесь перед нашими ребятами, чтобы не подстрелили.

– Да, сэр, – отчеканил юнец. Они с прокурором трусцой побежали к воротам, а Боб остался у забора. Дул пронизывающий ветер, над головой было черное небо, впереди – последний горный хребет, вокруг – ни единой живой души.

По радио передавали рейд.

– Молот-один, я в доме, никакого сопротивления.

– Молот-два, вошел через заднюю дверь, на кухне гражданские без оружия, жалкое зрелище.

– Говорит Молот-четыре, в амбаре чисто, повторяю, в амбаре чисто, никого нет, никто не стреляет.

– Молот-пять, я в гараже, все тихо, машины классные, но никого нет.

– Это Молот-шесть, я на кухне, прошел через подвал, поднялся по лестнице, Молот-один, не стрелять, чужих здесь нет, только братишки из Миннеаполиса.

– Шестой, вас понял. Угу, до встречи. Так, жду сигнала со второго этажа, ага, есть, наверху никого, все чисто.

– Никакого сопротивления? – уточнил Ник из командного пункта.

– Ничего, босс. Ах да, и еще тут много трупов, – сказал Молот-один. – Прямо как в Джонстауне.

Глава 53

Ранчо.

Чуть раньше

Ни на следующий день, ни через день новостей от Альберто не было. Джуба терпеливо ждал, периодически звонил в центр и узнавал, что расписание остается в силе, посылку забирают вовремя и транспортировка проходит по плану. Разумеется, он делал это просто для галочки. Уехав с ранчо по запланированному маршруту, Джуба обрек бы себя на верную смерть.

К тому же он был уверен, что здесь ему ничего не грозит. Его смерть на ранчо вызовет множество неприятных вопросов. Скорее всего, когда его заберут – Джуба даже не знал, кто за ним приедет, – за машиной начнут следить с беспилотника. Где-нибудь подальше от Вайоминга произойдет стычка с полицией, а истинные злоумышленники сделают невинный вид.

Джуба занимался в отлично оборудованном спортзале Менендеса, ежедневно совершал долгие пробежки, а остальное время коротал в мастерской, перечитывая справочники по перезарядке и основополагающие труды по баллистике, – лишь для того, чтобы уединиться. Иногда, задумываясь о будущем, он видел себя хозяином большого поместья. В мастерской у него будет множество интересных винтовок, а рядом – полоска земли длиной в милю. Там он будет стрелять не ради веры или политики, но ради самой стрельбы, вещи в себе, требующей точности, выносливости и преданности делу. Там он будет восхвалять Аллаха, раз за разом нажимая на спусковой крючок. Вот он, заслуженный рай на земле.

На третий день Альберто кивнул ему, давая понять, что обнаружил вход в тоннель. Все было готово для побега. Джуба кивнул в ответ, и Альберто понял его.

– В шесть тридцать встретимся в главной зале, – сказал Джуба. – Хозяин этого дома – странный человек, и сегодня я с ним попрощаюсь.

– А я переведу ваши слова, – ответил старик.

Джуба принял душ, надел простые брюки, неброский свитер и в шесть тридцать вошел в гостиную. Охранников не было. Менендес читал книгу, сидя у камина. Комната походила на декорацию из фильма про ковбоев. Повсюду были анатомически безупречные скульптуры диких зверей – те дрались друг с другом, куда-то бежали или вставали на дыбы, – внушительные по размеру картины, где рыцари прерий с развевающимися шейными платками, вздымая клубы пыли, галопировали по заросшим полынью равнинам, яркие гобелены с индейскими рисунками, похожими на зигзаги молний, полированные столы из толстых дубовых досок и кованые лампы. Среди всего этого диснейленда стоял сверкающий кожаный гарнитур: два дивана и четыре кресла.

– Рад, что вы решили меня навестить. – Менендес встал. – Я понимаю, почему вы любите уединение. Вы хотите сосредоточиться, ведь нужно будет выстрелить еще точнее, чем в Уичито, хотя и там вы показали превосходный результат. Но теперь, когда наше сотрудничество близится к концу, я с удовольствием побуду в вашем обществе. Знаю, вы не пьете спиртного. Но может, сегодня сделаете исключение? Это великолепное испанское вино – «Сьерра Кантабрия Тесо ла Монха Торо».

Он говорил так быстро, что Альберто едва успевал переводить.

Джуба покачал головой.

– Нет? Понимаю. Такому целеустремленному человеку негоже быть рабом желудка. Впереди у вас великое испытание, но моя проблема уже решена. Вы устранили свидетеля, и теперь я могу чуть-чуть расслабиться. Вскоре я уеду отсюда. Увы, мне нельзя подолгу сидеть на одном месте. Отправлюсь в одну из своих резиденций – на Карибских островах, на юге Франции или в Канкуне. Моя штаб-квартира всегда со мной, она у меня в голове, ха-ха, и я могу вести дела откуда угодно. Таковы преимущества нашего времени с его чудесами коммуникации. Хотя, друг мой, я иной раз думаю, что мы с вами опоздали родиться. Наше место в прошлом. Вы были бы генералом в шелковом кафтане, с тюрбаном на голове и смертоносным ятаганом за кушаком, вели бы войну с крестоносцами в Акке, Туре или где-нибудь еще, а я был бы испанским королем в те времена, когда наш скромный полуостров господствовал над миром благодаря отваге конкистадоров.

В этот день Менендес говорил на редкость цветасто. Время от времени он делал паузы, чтобы отхлебнуть вина, но Альберто не умолкал ни на секунду. Похоже, Менендес выпил лишнего или даже был в стельку пьян. В камине потрескивали дрова, украшая комнату причудливыми узорами из света и тени. Охристые абажуры придавали помещению золотистый оттенок. Улыбнувшись, Менендес обнял Джубу за плечи, притянул к себе и продолжил заговорщицким тоном:

– Знаете, наше общее дело принесло мне большое удовольствие. Мы с вами как братья: оба смуглые, наши предки были темнокожие, и за внешним лоском в нас кроется натура цветного человека. Наш альянс предопределен самой природой. Цветным пора взять власть в свои руки. На планете слишком долго царствовали белые, los gringos, les blancs, называйте их как хотите. Я жил среди белых и неплохо их знаю. Когда я учился в Гарварде, у меня была прекрасная возможность изучить эту расу. Можно сказать, я окончил факультет беловедения, ха-ха. Вы тоже их изучили, вы охотились на них, убивали их. Они считают себя знатью, высокородными людьми, имеющими право творить что угодно. Они отказываются понимать, что остальные ненавидят их лютой ненавистью. Все дело в расе, la raza, если по-испански. Они считают нас людьми второго сорта, и это длится уже не первый век, но их господство близится к концу. Мы с вами, друг мой, находимся на передовой, каждый по-своему, и наша цель – не только низвергнуть сущность под названием Соединенные Штаты Америки со столицей в Вашингтоне, округ Колумбия, но и уничтожить их культуру, всю их цивилизацию и фундамент, на котором она стоит. Они считают себя лучше других лишь потому, что по нелепой прихоти судьбы устроили промышленный переворот. Но какой ценой? Они обокрали нас, лишили всего, что у нас было. Ради этой власти, этого богатства мы проливали кровь, пот и слезы, погибали миллионами. Они говорят, что создали все на свете, но на самом деле за их достижениями стоит наш труд, стоят наши жизни. Они присвоили все материальные и нематериальные блага. Говорю вам, это величайшее преступление в истории человечества, и лишь теперь мы начинаем осознавать его масштабы. Речь не об Африке, не о негритянском труде. Речь об украденной планете. Они собрали дань со всех цветных и обратили наши слезы в золото. Я же стал орудием в войне против узурпаторов и безмерно этому рад. Вот в чем смысл наркотиков. Это не просто химические вещества, это оружие, подрывающее дисциплину в рядах белокожих лицемеров. Глупцы, они не видят всей картины и не понимают, что благодаря нашим стараниям вся их система начинает гнить изнутри. Придет день, и она обрушится под собственным весом. В конце концов все они размякнут, утратят внутренний стержень, станут находить удовольствие лишь в нашем товаре. Будут страдать без него, будут жить ради следующей дозы. У них не останется никаких сил, ни моральных, ни физических, ни в прямом, ни в переносном смысле. Когда их власть падет, на смену придем мы, цветные, повязанные кровью и жестокой борьбой за общие идеалы, и тогда…

– Можно посмотреть автомат? – перебил его Джуба.

– Что? Да, конечно, само собой. Невероятно красивая вещь, идеальный символ нашей борьбы. Вы так вовремя о нем вспомнили.

Менендес подошел к оружейному шкафу, отпер его и достал золотой АК74.

– Это не игрушка, – сказал он, – и не фальшивка. Повторяю, он отделан золотом девятьсот девяносто девятой пробы и инкрустирован настоящими рубинами и бриллиантами. Говорят, его стоимость – около трех миллионов долларов. Его презентовал мне консорциум мексиканских джентльменов, понимающих, что я делаю и насколько я предан своей расе. Смотрите, как он сверкает!

Оружие и впрямь сверкало у него в руках.

– Некоторые скажут, что это чудовищная безвкусица, но другие назовут его произведением искусства в стиле пятнадцатого века – времени, когда конкистадоры пришли в Новый Свет в поисках несметных богатств. Основой для него стало современное воплощение силы, символ мужества и воли, оружие партизан, созданное сержантом Калашниковым в мастерских Советского Союза под конец Великой Отечественной войны. Только подумайте, какую роль сыграет этот автомат в следующей Великой Отечественной войне, когда обделенные люди Востока положат конец правлению…

– Можно подержать? – спросил Джуба.

– Разумеется. Но если вы не против, я продолжу свою речь.

По-доброму улыбаясь, Джуба достал из-под свитера магазин – тот был заткнут за ремень, – умело примкнул его к автомату, с силой потянул затвор на себя, и патрон с характерным щелчком отправился в патронник. Менендес наблюдал за этой церемонией словно зачарованный. Похоже, он не верил своим глазам и не знал, что делать, а потому просто застыл на месте.

Шагнув вперед, Джуба приставил дуло к горлу Менендеса, направив его вверх и чуть правее трахеи, чтобы пуля беспрепятственно вошла в черепную коробку.

Менендес издал звук, похожий на кваканье лягушки, умирающей от жажды. Ничего членораздельного он произнести не мог – цилиндр пламегасителя зарылся ему в горло примерно на дюйм.

– Кэ… кэ… кэ… – сказал он и широко раскрыл глаза, понимая, что будет дальше.

– Зря ты сделал так, что я убил своего друга, – сказал Джуба.

– Бах, – сказал АК74.

Ла-Кулебра любил обрабатывать Розиту с одного конца, пока Рита обрабатывала ее с другого. Иногда они менялись местами: он занимался низом Розиты, а Рита пристраивалась сверху. Звуки получались великолепные, влажные и в то же время фрикативные, а если прислушаться, можно было услышать хор вездесущих капель. Все трое были мокрыми, как котята, и с хлюпаньем елозили друг по другу, и жидкость была соленая, как рыбный рассол, и капли разлетались повсюду, и кожа у всех троих была такая податливая, что образовывала причудливые складки. Короче говоря, очень интересное занятие. Иногда, смотря по тому, что они вытворяли, его маска сползала то вниз, то вверх, закрывая глаза, и это было смешно и приятно – обе женщины принимались ласкать его, не забывая друг о друге, и все это происходило в теплой темноте. Столько энергии, рехнуться можно.

Он услышал выстрел и тут же понял: случилось что-то ужасное. Но он был голым, а рядом с ним были две голые женщины. Он высвободился и второпях напялил одежду.

Ему не нравилось, что его застали врасплох. Он поправил маску, затянул ремень на брюках и накинул на плечи сбрую с семью клинками различных форм и размеров, а сверху надел черную рубаху гуаяберу.

– Что та… – начала Рита.

– Цыц, – шикнул он и услышал новые выстрелы. Все одиночные, а значит, меткие. В доме творилась какая-то дичь.

– Ждите здесь, – велел он и ушел на разведку.

Пуля убила Менендеса, а пороховые газы, вырвавшись из дула со сверхзвуковой скоростью, выжгли на своем пути воронку, по которой мозгу доставили уведомление о выселении за подписью законов физики. Мозг незамедлительно очистил от своего присутствия черепную коробку, переехал на потолок, и тот превратился в шедевр абстракционизма: смелые размашистые мазки, хаотичные пятна и неизбежные завитушки. Повсюду появились липкие малиновые капли, и Джубе пришлось вытереть глаза.

Он повернулся к Альберто. Переводчик стоял неподвижно, словно окаменелость, застывшая в янтаре миллиард лет тому назад.

– Не отходите от меня, старик, – сказал Джуба и дружески похлопал его по плечу.

В коридоре послышался топот, в дверном проеме начали появляться фигуры. Джуба открыл огонь – не очередями, ведь очередями стреляют только идиоты, – и каждая фигура получила свою дозу калибра 5,45 × 39. Один выстрел – один труп. Три выстрела – три трупа.

Он обернулся:

– Теперь выводите меня отсюда. Не хочу отстреливать всю его сучью армию.

Альберто вышел из ступора, понял, какая заварилась каша, и сказал:

– Сюда, в библиотеку, живо.

Они побежали в библиотеку. По пути им встречались перепуганные слуги, но убивать их не было необходимости. В прихожей Джуба подал знак остановиться, приоткрыл входную дверь, увидел, что из сторожки выскочили трое вооруженных мужчин, не спеша сделал три выстрела и ни разу не промахнулся.

Он бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. По ступеням спускался босоногий человек с чулком на голове.

Джуба мог застрелить его, но не стал этого делать. Вместо этого он улыбнулся, вежливо кивнул, и человек отступил наверх.

Альберто потащил Джубу в библиотеку. Он знал, где находится вход в тоннель – за шкафом с муляжами книг, – но понятия не имел, как туда попасть.

– Вот, – сказал он. – Видите? Книги ненастоящие. Должно быть, это дверь.

– А если она ведет в винный погреб? – осведомился Джуба, но приналег на шкаф. Тот оказался совсем не таким тяжелым, каким выглядел, и плавно отъехал назад. Под ним обнаружился люк с винтовой лестницей. Оба встали на ступени, вернули шкаф на место и продолжили спускаться во тьму. Альберто заметил выключатель и щелкнул кнопкой. Да будет свет. Тоннель был сделан на совесть и уходил далеко вперед.

– Вот, пожалуйста, – сказал переводчик. – Путь к спасению. Пожалуй, я вам больше не нужен. Теперь вы меня убьете?

– Я не убийца, – ответил Джуба. – Я воин ислама и человек чести. К тому же вы никто. Мне незачем вас убивать.

– В таком случае бежим подальше от…

Над домом раздался рев мощных двигателей, и оба вздрогнули, когда их настигла волна вибрации.

– Что…

– Вертолеты, – сказал Джуба. – Думаю, сюда пожаловал Боблисвэггер. То-то он удивится.

Ла-Кулебра вернулся в комнату. Женщины на кровати были по-прежнему обнажены и дрожали от страха.

За окном раздался рев.

Что за…

Он увидел шесть тяжелых вертолетов, вздымающих столбы пыли. Винты вращались так быстро, что их не было видно. Когда вертолеты приземлились, из них высыпали люди, одетые по последнему слову спецназовской моды, с разнообразным автоматическим оружием, фонариками, щитами и другими военными игрушками. Серьезная публика. Пригнувшись, они бежали к дому. Времени оставалось несколько секунд. Что называется, не было печали, и тут на тебе, форменный конец света.

– Сапоги, – сказал он. – Подайте мне сапоги.

Женщины притащили пару отличных сапог и натянули их на хозяина.

– Прекрасно, – кивнул он. – Теперь мне пора.

– А нам что делать? – спросила Рита.

– Ах да, никому ничего не говори. Поняла?

– Да, господин.

– Хотя постой-ка…

Он ловко перерезал ей горло изогнутым пятидюймовым клинком с убийственно-острым лезвием. Сталь рассекла кожу и мышцы, словно масло. Женщина захлебнулась кровью и упала умирать.

Он повернулся к Розите.

– Зачем вы так? – спросила она.

– Тихо ты, – прикрикнул он и полоснул ее по шее.