Текст книги "Игра снайперов"

Автор книги: Стивен Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 49

Ранчо, подготовка к отъезду

Еще один человек был принесен в жертву точности, и Джуба остался доволен. Инструмент, который он так старательно собирал и настраивал уже несколько месяцев, не утратил своей эффективности, хотя его пришлось на время отложить в сторону. Уничтожив цель, Джуба тщательно очистил все поверхности винтовки, после чего сделал еще один выстрел: принято считать, что девственно-чистый ствол не годится для холодной стрельбы.

Он подготовил винтовку к путешествию. Покрыл шеллаком все барабаны на прицеле «Шмидт и Бендер», чтобы настройки не сбились во время перевозки. На всякий случай взял лак для ногтей и пометил нужное положение полоской на каждом барабане и его основании: если линия останется сплошной, значит все в порядке. Снял затвор и примотал его к ложе пищевой пленкой, а затворную коробку – сердце винтовки – завернул в три слоя пузырчатого упаковочного материала, чтобы исключить любую вибрацию. Проверил все винтики, покрыл их шеллаком и сделал полоски лаком для ногтей. Теперь с первого взгляда можно понять, не разболталось ли что-нибудь.

Винтовка – это совокупность деталей, и у каждого винтика есть ровно одно идеальное положение. Случайное смещение, недосмотр или халатность недопустимы. Сейчас винтовка была настроена, как духовой инструмент: все клавиши, система трубок и мундштук находятся в идеальном положении, и можно ожидать, что музыкант сыграет на нем именно ту мелодию, которую намеревался сыграть. Стоит недоглядеть за тем или иным компонентом, и винтовка перестанет быть винтовкой, чего нельзя допустить.

В отдельный чехол Джуба сложил другие необходимые вещи: восьмой айфон с его ценнейшим баллистическим приложением, набор отверток и гаечных ключей, чистящее средство для линз и десять лучших патронов, изготовленных вручную. Этот чехол он тоже завернул в пузырчатую пленку и примотал к ложу.

Когда винтовка была надлежащим образом упакована и стала похожа на мумию, Джуба спрятал ее в потайной отсек великолепной книжной полки, а та, в свою очередь, отправилась в деревянную обрешетку, зафиксированная настолько прочно, что ей стали не страшны почти никакие случайности. Другими словами, авиакатастрофу упаковка не переживет, но жесткую посадку – запросто.

Днем позже Джуба проследил, как его посылка (под видом покупки в известном мебельном бутике) отправилась на почту, а оттуда – в следующий пункт назначения. Таким образом она отметилась в двух системах: почтового отслеживания и Министерства разведки Ирана, хитроумные профессионалы которого обеспечат ее путешествие по замысловатому маршруту с помощью нескольких транспортных компаний. На одном из этапов посылку привяжут к кредитной карточке, выданной на имя Брайана Уотерса из Альбукерке, штат Нью-Мексико, добавив еще одно доказательство к списку улик против мертвеца, назначенного крайним.

Сотрудники разведки будут тайно следить за движением груза, забирать его на промежуточных пунктах, проверять сохранность и отправлять дальше. Наконец после долгого пути посылка окажется там, где должна оказаться – а где именно, знает лишь исполнитель. Джуба хотел провести в той квартире некоторое время, как минимум день, а лучше неделю, чтобы изучить свою цель. Если придется спешить или импровизировать, операция обречена на провал.

Итак, еще один этап пройден.

Рядом с Джубой расположился Альберто. «Лендровер» вез их обратно на ранчо. Впереди сидели двое мексиканцев, сдавших посылку в почтовое отделение. Они не проявляли интереса к разговору на заднем сиденье. Пассажиры говорили по-арабски с сирийским акцентом.

– Дело сделано, – сказал Альберто. – Наверное, вы вздохнули с облегчением. Осталось лишь путешествие.

– Оно прекрасно спланировано и пройдет без приключений. Мне никто не помешает.

– Кстати, забавный у них получился рисунок.

– Унизительный. Я похож на персонажа из комикса.

– Что ж, художника обидеть может каждый. Главное, что на рисунке вы выглядите, как я, Гамаль Абдель Насер, Харви Вайнштейн, Джон Гарфилд, Омар Шариф – кто угодно с выраженными семитскими чертами лица. И с черными волосами. За многие столетия все семиты перетрахались друг с другом. Теперь у нас одна и та же ДНК. Вот почему нас так ненавидят. Мы – одна семья.

– Мне не нравятся разговоры о полукровках, – отрезал Джуба.

– Не важно. В конце концов, художник изобразил не человека, а стереотип, всех в одном лице. Этот рисунок бесполезен.

– Как скажете. В любом случае я по-прежнему путешествую инкогнито.

Сириец рассмеялся.

Джуба показал ему палец, на котором шариковой ручкой было написано по-арабски: «Встретимся на болоте в 04:30», после чего стер надпись и спросил:

– А кто такой Харви Вайнштейн?

Глава 50

Рок-Спрингс, Вайоминг,

полицейский участок

Фамилия ее была Мерфи, а имя, судя по всему, Детектив, ибо все называли ее «детектив», и никак иначе. Почему? Это становилось понятно с первого взгляда. У нее было лицо с жесткими чертами, не знавшее макияжа, лицо женщины, которая не имеет семьи, не дарит и не получает любви. Если у нее когда-то и была семья, то очень давно. Удивительно, что служба в городке с двадцатью шестью тысячами населения наложила на эту женщину такой отпечаток – конечно, если не знать, что Мерфи оттрубила пятнадцать непростых лет в полиции Солт-Лейк-Сити, после чего перевелась в Рок-Спрингс, рассчитывая найти здесь природные красоты, мир и покой. В чем-то она не ошиблась – природные красоты были повсюду, – но покой ей только снился.

– Детектив, в Рок-Спрингс редеет популяция бездомных. Причем быстрыми темпами, – начал Ник.

– Странно, что кто-то ведет учет, – сказала Мерфи.

– Вообще-то, я не стал бы доверять ничьим цифрам, кроме ваших. Судя по рапорту вашего шефа, вы очень внимательно относитесь к этому вопросу.

Она закурила «мальборо», предложила по сигарете Нику с Бобом (оба отказались) и сделала глубокую затяжку. На ней были джинсы (на правом бедре – триста пятьдесят седьмой «смит» с четырехдюймовым стволом), клетчатая рубашка (над левой грудью – пятиконечная звезда блюстителя закона) и ботинки, не раз ходившие по навозу.

Все трое сидели на лавочке возле полицейского участка Рок-Спрингс, кирпичного недоразумения родом из девятнадцатого века, сидя в котором люди с «кольтами» и «винчестерами» насаждали закон и порядок уже больше ста лет.

– Индейцы тут проблемные, – сказала Мерфи. – Чего только с ними не бывает. Почему? Не знаю. Как? Очень просто: мет, спиды, кокс, мексиканские опиаты. Свинья везде грязи найдет. Если что-то стряслось за пределами резервации, мы вынуждены наводить порядок. И еще индейцы очень красивы. Но вы приехали поговорить о наших бомжах. Хотя теперь их запрещено так называть, поэтому будем говорить о бездомных.

– По вашим словам, их больше семидесяти пяти, и за последние три месяца пропали как минимум шестеро. Не смотались отсюда, не умерли в канаве, не замерзли, не попали под колеса грузовика. Просто исчезли. Сегодня человек есть, а завтра нет. Так?

– Абсолютно. На какое-то время исчезновения прекратились, но несколько дней назад куда-то делся еще один парень. А потом пришла ваша ориентировка.

Боб с Ником переглянулись, и каждый вспомнил слова Гольда: Джуба захочет проверить свои навыки.

– По моим выкладкам, Рок-Спрингс – весьма странное место, – продолжила Мерфи. – Был зачуханным шахтерским городком, пока не начался туристический бум. Потому-то здесь все и увешано ковбойской пошлятиной а-ля Дикий Запад. А где туристы, там и бездомные. У старожилов эти пугала зимой снега не выпросят, но туристы дают пятерку, просто чтобы от них отстали. Вот бездомные и собираются здесь, когда на улице потеплеет. Власти у нас прогрессивные, поэтому разогнать эту братию нет никакой возможности. Каким-то образом они перебиваются. Я кое с кем познакомилась и поэтому знаю, что творится. Они со мной общаются. Я пытаюсь донести их слова до остальных, но меня никто не слушает.

– Зато мы слушаем.

– Все началось месяца три назад. Я сразу спохватилась. Гляжу, а Пола как не бывало. И мне захотелось узнать, куда он делся.

– Пол был особенным?

– Почти все они сами себя сгубили, а Пола сгубила судьба. Хороший парень, просто Господь однажды решил, что пора раздавить какую-нибудь вошь, и этой вошью стал Пол.

– Так что с ним? – спросил Ник.

– Пол Финли, всеми любимый учитель английского в местной школе. С какой стороны ни глянь – умный человек, с чувством юмора, щедрый и великодушный. Однажды выезжал из гаража и задавил дочку. Некоторые способны отойти от такого, но Пол не смог. Пошел по наклонной: запил, потерял работу, чуть не наложил на себя руки, подсел на наркотики, развелся, очутился на улице. Мы – каждый из нас – старались ему помочь, но он просто не справился. Последний раз, когда я его видела, он нахлебался сиропа от кашля и сидел за рестораном «Норт». Может, в тот вечер стоило его забрать, но я не забрала.

– И?

– И все. Он исчез. Через несколько дней я заметила, что его нет. Поспрашивала, но никто ничего не видел.

– Это странно?

– Еще как. У этих ребят нет крыши над головой, зато есть какое-никакое сообщество. Они дружат. Никто не уйдет без прощания, не спросив совета, куда податься, где погода получше и с копами попроще. Но Пол просто взял и растворился.

Боб с Ником ждали. Мерфи сделала несколько затяжек.

– Потом Джерри, после него Шершавый. Наконец Фрэнк. Точно так же: взяли и пропали. Никто ничего не знает. Но один старикан, Билл Старший, кое-что мне рассказал. Он видел, как в переулок завернули трое мужчин – бездомные обычно ночуют в переулке, в двух кварталах от ресторанов Норт-стрит, – сделали Фрэнку укол и погрузили его в машину. На все ушло тридцать секунд. Ребята не впервые этим занимались. Потом все затихло.

– И снова началось?

– Чарли Два Пальца. Лакота Сью. Когда был трезвым, вел себя прилично, а когда был пьяным – то есть почти всегда, – терял человеческий облик. Тоже бесследно исчез. Я уже всем на уши села. Хочу устроить что-то вроде ночного патруля, но это никому не интересно. Пропал и пропал. Бог им судья.

Все замолчали. Мерфи закурила вторую сигарету. За домами высились грандиозные горы. Заснеженные вершины контрастировали с местным убожеством.

– Ну так, – сказала наконец Мерфи, – с чего такой шум? Всем плевать, и тут откуда ни возьмись приезжают большие люди из ФБР, включая вот этого, который знай себе молчит и пялится, как сотрудник особого отдела?

– Вообще-то, я разговорчивый, – сказал Свэггер, – но сегодня не в настроении.

– Так объясните, что к чему?

– Мы бы с радостью сообщили вам, что Бюро разрабатывает общенациональную программу по защите бездомных от преступников, – ответил Ник, – но это неправда. Могу лишь сказать, что дело очень срочное и касается национальной безопасности. Вы нам крайне помогли. Спасибо за внимательность. И за то, что вам не все равно.

– Смотреть на все это тяжело. Они же были людьми и могли бы вернуть себе человеческий облик, но у них нет какой-то струны в характере, чтобы выкарабкаться. Держались на плаву, а потом раз – и пошли ко дну.

– Расскажете про окрестности?

– Конечно. С удовольствием.

– Мы ищем определенное место, – сказал Свэггер. – Большое и уединенное, принадлежащее какому-нибудь богачу. Подальше от города. Владельцы предпочитают не высовываться. Мимо такого сотню раз проедешь и не заметишь.

– Богачи у нас живут в округе Саблетт, ближе к курорту Джексон-Хоул. Это миль сорок в горы. Там есть исторические места – например, ранчо «Хэнсон». Его выкупила какая-то корпорация из Южной Калифорнии, чтобы топ-менеджеры ездили туда на отдых. Но построено оно на старые деньги, с угля и железных дорог. Огромное, прямо бескрайнее. Там можно творить что угодно, и никто ничего не узнает.

– Как называется тот район?

– Сосновая Долина. Посреди нее городок с пафосными ресторанами. Частный аэропорт, куда пижоны слетаются с Карибских островов или с юга Франции. В «Севен-элевен» они, как правило, не заходят, так что подробностей не знаю.

– Детектив, я пришлю вашему шефу благодарственное письмо.

– Да он подотрется вашим письмом. Для него я как бельмо на глазу.

На закате вернулись беспилотники. Они летали повыше, чтобы с земли не услышали шума двигателей и не увидели блеска фюзеляжей. Фотографии были сделаны с пяти тысяч футов, но благодаря зуму казалось, что там всего пять сотен. Свэггер просматривал картинки на базе ВВС «Хилл» в Огдене, штат Юта, чуть западнее Солт-Лейк-Сити: ближе нужной техники не нашлось.

– Что-нибудь видите? – спросил Нил. Это он срежиссировал разведку с воздуха – как всегда, блестяще, – а теперь держался на редкость невозмутимо, то и дело отпуская остроумные замечания.

– Ага-ага, – сказал Свэггер. – Выбрал две штучки.

Он назвал номера фотографий, Нил пощелкал по кнопкам, и на гигантском экране – на таких обычно рассматривают картинки с русскими бомбардировщиками на сибирских аэродромах – появились два снимка. Непосвященные увидели бы лишь странные кляксы в сопровождении цифр, означающих широту, долготу, время и погодные условия. Но Свэггер умел читать такие фотографии. Он быстро определился с интересующей его зоной и попросил приблизить изображение.

– По-моему, это что-то вроде – хм, вроде столба? Штуковина явно рукотворная, природа так не умеет. Всем видно? Можем добавить увеличение?

Нил, колдуя над клавиатурой – щелк, щелк, – сдвинул участок снимка, на котором виднелось некое подобие столба, ближе к центру и растянул его на весь экран.

Все это происходило в темном видеозале базы, украшенном фотографиями седовласых генералов, американских флагов и сверхзвуковых истребителей. Если бы не дорогущий телеэкран во всю стену, можно было бы подумать, что здесь находится кружок патриотического воспитания.

– Полковник, – Ник повернулся к полковнику Никелю, представлявшему в тот момент ВВС США, – у вас нет людей, натасканных на такие картинки? Нам не помешала бы лишняя пара глаз.

– Не вопрос, – кивнул полковник, – всегда рады помочь.

И тут же исчез. В помещении осталось лишь ядро группы.

– Если подключить АНБ, – сказал Ник, – может, перехватим сообщения, предназначенные для иностранной разведки. Тогда мы сможем начать негласное наблюдение. Получим ордер и будем делать с этими гадами что угодно.

– Отличный план, – сказал Нил.

– Уж надеюсь. Этим займетесь вы. Боб, говори, что видишь.

– Столб стоит на краю луговины. Она больше мили в длину и тянется с востока на запад. Это удобно, солнце не мешает. Небольшой уклон и деревья – естественный заслон от ветра. Повсюду следы автомобильных колес, – стало быть, здесь недавно кипела какая-то деятельность. Где-то в перелеске должен быть пристрелочный стол. Это ключевой момент: если расстояние от стола до шеста подходит под наши выкладки, можно считать, что мы его нашли. В любом случае я уверен, что вижу стрельбище длиной в милю и столб для мишеней.

– Если твое мнение подтвердится, можно выступать.

– Зайдем с двух сторон: с воздуха, на вертолетах, и одновременно со стороны шоссе. С координацией обеих групп, численным перевесом, отличной связью, кучей боеприпасов, медиками и так далее. Работа для «морских котиков». Если облажаемся, пиши пропало.

– Прямо как в Могадишо, – заметил Нил.

– Надеюсь, мы справимся лучше, чем в Могадишо, – сказал Боб.

Ник принялся думать вслух:

– Берем людей из контртеррористического отдела, подключаем спецназ периферийных отделений. Как только будет ордер, даем отмашку воздушной бригаде из Солт-Лейк-Сити, там есть кого поднять. Свяжусь с Уордом Тейлором, контртеррористический отдел даст нам зеленый свет, и можно начинать. Но сегодня не получится. И завтра не получится. И даже…

Вернулся полковник Никель в сопровождении штаб-сержанта Абрамса, имевшего большой опыт чтения снимков. Сержанта ввели в курс дела, и он воззрился на двумерное изображение. Внимательно рассмотрев первую фотографию, Абрамс попросил Ника уменьшить изображение, чтобы видеть не только луговину, но и весь участок, на котором она была расположена.

– В интерпретации фотографий Абрамс – настоящий Леонардо, – сказал полковник, пока Нил возился с масштабом. – Пересчитает мелочь во вражьих карманах и скажет, как рубли лежат, орлом или решкой.

– Сэр, – сказал Абрамс, опрятный негр, похожий на поэта времен Гарлемского Возрождения, – если не знать, что вы хотите найти…

– Просто скажите, что видите, – попросил его Ник.

– Вас понял. Итак, я бы сказал, что вижу столб. Очевидно, деревянный: дерево по-своему отражает свет. Судя по тени в указанное время суток, предположу, что высота столба – шесть футов. Более того, вижу, что он зацементирован. Есть следы от покрышек тяжелых внедорожников. Такие же я видел по всему Ближнему Востоку, где разъезжают наши «хамви» и «эксплореры» Агентства. На гражданский автомобиль не похоже: отметины слишком широкие и глубокие.

– Что-нибудь еще? – спросил Свэггер. – Представьте, что мы слабы умишком и нам нужно все разжевать.

– В центре луговины вижу отблески. Значит, там сыро. Следовательно, это болото – грязь, вода и повышенная влажность воздуха. Если место выбрали нарочно – а так и есть, посмотрите, сколько вокруг прекрасной сухой земли, с которой этот столб просматривается под всевозможными углами, – предположу, что все дело в различной плотности воздуха. Влажный воздух над болотом тяжелее сухого воздуха над степью, и это сказывается на множестве факторов: видимости, баллистике, поведении лазерных или инфракрасных лучей и так далее. Место выбрано так, чтобы сделать поправку на тяжелый влажный воздух.

«Он собирается стрелять над водой», – подумал Боб.

Глава 51

Болото.

04:30

Ландшафтные дизайнеры высадили за главным домом восхитительную рощицу. Здесь всегда было сыро из-за близости водоносного слоя, отсюда и название – Болото. С тактической точки зрения болото было удобным местом для тайной встречи. Сюда можно было пробраться, не привлекая внимания ночных охранников. Они обходили территорию по установленному маршруту, и Джуба заучил его наизусть.

Увидев Альберто – тот приближался уверенным шагом, хотя ночь была безлунной, – Джуба решил, что старика тоже никто не заметил. Прежде чем Альберто дошел до зарослей ежевики, Джуба тихонько шикнул, чтобы привлечь его внимание. Переводчик свернул к невысокому деревцу.

– Вас кто-нибудь видел? – спросил Джуба.

– Нет, никто. В моем крыле нет камер наблюдения. Менендес опасается вторжения снаружи, а не предательства внутри. Но он конченый параноик.

– Это точно, – согласился Джуба.

– Так о чем вы хотели поговорить?

– О вашем будущем.

– То есть?

– Думаю, вы хотите, чтобы у вас было будущее. Если это так, вам нужно кое-что сделать. Иначе вас убьют. Этот урод с чулком на голове порежет вас на тряпки.

– Я же не сделал ничего…

– Вопрос не в том, что вы сделали, а в том, что вам известно. Вас убьют сразу же после того, как убьют меня.

Похоже, мексиканский сириец не понимал, о чем речь.

– Что? Зачем…

– Он не даст мне выполнить задание. Слишком большой риск. После выстрела в Уичито все изменилось. Допустим, меня возьмут в плен. Допустим, американцы предложат мне сделку: я даю показания против Менендеса и признаю, что выстрел в Уичито был сделан по его заказу. Зачем? Я получу новую жизнь, вместо того чтобы отправиться в засекреченную тюрьму, где сербские наемники выбьют из меня все тайны. Для Менендеса это опаснее всего. Даже по сравнению с тем, что сделают с ним мои люди, если заподозрят предательство. Разумеется, мою смерть замаскируют под несчастный случай, автомобильную аварию или случайную стычку с полицейским. Менендес выплатит компенсацию, но останется жив. Он знает об этом, но не о том, что я тоже знаю.

– Я араб лишь наполовину. Мне недостает вашей хитрости.

– От вас мне нужно две вещи. Во-первых, я должен знать, когда у Чулка бывает перерыв. Когда он чем-то занят.

– Это несложно. В шесть часов вечера к нему приходят две мексиканки. Каждый день ему нужно или убить человека, или заняться сексом. Ходят слухи, что иначе он становится раздражительным.

– Значит, шесть вечера. Во-вторых, тоннели. Мексиканцы не представляют себе жизни без тоннелей. Все перемещения происходят под землей: нелегалы, шлюхи, наркотики – что угодно. Эти люди одержимы подготовкой к побегу. Боятся американцев, конкурентов, а теперь, когда связались с нами, еще и нас. Ждут нападения в любой момент. Когда Менендес купил этот дом, он первым делом привез сюда строителей с инженерами и велел выкопать тоннели. Что вам о них известно?

– Есть места, которые мне рекомендовали обходить стороной.

– Этого мало.

– Чтобы узнать больше, мне нужна мотивация.

– Если не поможете, я отрежу вам голову. Как вам такая мотивация?

– Не очень. Лучше заберите меня с собой. Чувствую, эта контора скоро лопнет. Многие погибнут, а у меня есть желание остаться в живых. И лишь оно может сподвигнуть меня на… героические поступки.

– Вижу, вы не ставите перед собой грандиозных целей. Это хорошо. Переводчик не должен витать в облаках.

– Можете говорить обо мне что угодно. Думаю, всех здешних переводчиков ждет нехорошая судьба.

– Итак, завтра?

– Нет. Слишком рано. Завтра я выйду на разведку. Результаты будут послезавтра, а то и днем позже.

– Давайте поживее, старичок.