Текст книги "Игра снайперов"

Автор книги: Стивен Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

– Ну прямо как девочки с игрушечными пони, – заметила Чендлер.

Вещицы были не самыми дорогими и совершенно не обязательными для успешного выстрела, за исключением прицела, но Боб предположил, что у большинства стрелков уже есть своя оптика, и если винтовку для Джубы украли, то в полной комплектации. Крупных покупок для «Экьюрэси интернэшнл.338 Лапуа магнум» в реестрах не было. Брали только мелочовку: то одно, то другое.

– Что подсказывает интуиция? – спросил Свэггер.

– Это вы у нас гений, хоть и деревенщина. А я – зубрилка-отличница, отсидевшая за партой от звонка до звонка. Креативная, как сосновый брусок.

– Давайте-ка отфильтруем результаты по запросу «Матрицы „Уилсон“.338 Лапуа магнум».

– А это еще что такое?

– При изготовлении высокоточного патрона все упирается в качество обработки матриц для переснаряжения. Самые лучшие матрицы выпускает фирма «Уилсон», это общеизвестный факт: все углы идеальные, с точностью до сотых долей дюйма. Короче говоря, предел мечтаний. К тому же для них не нужен здоровенный стационарный пресс, достаточно дорнового, а эту штуковину можно брать с собой на стрельбище. Для промышленных масштабов дорновые прессы не годятся, но для пристрелки – самое то. Очень точные, надежные, нигде ничто не болтается, все детальки одна к одной, как в двигателе «мерседеса». Я видел такой в мастерской у Джубы – ярко-желтый, совсем небольшой. Рассмотрел бы получше, да тот араб спалил все к чертовой матери.

Чендлер набрала запрос и нажала на кнопку ввода. Несколько секунд компьютер сканировал данные, фильтровал, сортировал и наконец предъявил публике результаты поиска. За последние пять месяцев в трех магазинах купили девять наборов матриц фирмы «Уилсон» – бушинговых и посадочных – для патрона «.338 Лапуа магнум», плюс специфические бушинги: три – на.366, два – на.367 и еще один – на.368. Отсюда девять имен, которые Чендлер с Бобом проверили по нескольким полям таблицы: членству в Североамериканской ассоциации стрелков на дальние дистанции (эта организация курировала почти все такие соревнования) и участию в программе специализированных школ, появившихся по всему западу, когда винтовочная лихорадка вышла на новый уровень и бывшие бойцы спецназа принялись обучать любителей винтовок всяким хитростям. Восемь из девяти имен значились то в одной, то в другой колонке, а девятым оказался богатый коллекционер винтовок из Южной Каролины, по совместительству – член совета директоров Национальной стрелковой ассоциации.

– Жаль, что это не он, – сказал Боб с легким огорчением в голосе. – Газетчики с ума бы посходили.

– А почему не он?

– Я однажды с ним встречался. Он не последний человек в Ассоциации, и к тому же богач. Владеет сетью автосалонов «Субару». Миллионер вроде него вряд ли встанет на тропу джихада.

– Согласна, – сказала Чендлер.

Прошло восемнадцать часов, но они так ничего и не нашли.

– Сколько времени у нас осталось?

– Шесть часов.

– Может, мы не туда смотрим?

– Или здесь попросту некуда смотреть. Мы исключили одно из возможных направлений, а это уже кое-что.

– Ну, наверное. – Боб зевнул и посмотрел на часы. – Прервемся?

– Давайте.

Они прошли через пост охраны и вернулись на свой этаж. Была глубокая ночь, и в контртеррористическом отделе почти никого не осталось, если не считать каморки оперативного подразделения, где круглосуточно горел свет. Боб и Чендлер направились прямиком в комнату отдыха. Им хотелось лишь одного: сесть на диван и забыть о документах с надписью «Экьюрэси интернэшнл». Хотя бы на несколько минут.

– Мистер Гольд! – воскликнул Боб. Тучный израильтянин сидел за столом и листал бумаги.

– Да, здравствуйте.

– А вы почему не ушли?

– Решил, что вы не откажетесь от помощи.

– Это уж точно.

– Что, не повезло?

Чендлер ввела его в курс дела, ловко изменив хронологию, чтобы создать хоть какую-то видимость порядка.

– По-моему, вы очень тщательно подошли к вопросу, – хмыкнул Гольд.

– Я надеялся на бушинговые матрицы, – добавил Боб, – ведь без них человеку, работающему с «Лапуа магнум», не обойтись. Но не тут-то было. Все покупатели – приличные люди.

– Да, понимаю, – кивнул Гольд.

– Что посоветуете? – спросила Чендлер. – Разрешение еще в силе, но время скоро выйдет.

– С практической точки зрения – ничего. Но один вариант все же имеется.

– Так?

– Допускаю, что подсознательно вы уже нашли зацепку. Осталось лишь обратить на нее внимание. Но ваш разум сосредоточен на бессмысленных мелочах.

– По-моему, вы предлагаете выпить, – сказал Боб. – Вот только если я выпью, то через три недели очнусь на родео где-нибудь в Калгари. Женатым на ковбойше с четырьмя ребятишками.

Он часто так шутил. Обычно кто-нибудь улыбался, но не в этот день.

Чендлер откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, словно желала расслабиться.

– Ничего не вижу. Вспоминаю один очень долгий уик-энд, когда свояки пытались тайком ущипнуть меня за задницу.

– Среди них были джихадисты со снайперскими винтовками? – спросил Свэггер.

– Нет. Одни врачи, адвокаты, да еще риелтор, мечтавший уйти в поэзию. Этот был хуже всех. Поэты, они такие.

Все вежливо посмеялись.

– Ну ладно, – сказала наконец Чендлер. – Перед глазами стоят три цифры: восьмерка, семерка и единица.

– Цифры? Выходит, у вас репродуктивное, а не творческое воображение, – объяснил Гольд.

– У меня вообще нет воображения. Просто мне хорошо дается математика.

– Значит, вас расслабляют мысли о числах. В их присутствии вам легче убрать барьер между сознанием и подсознанием.

– Может быть. В общем, восьмерка, семерка и единица. Где-то я их уже видела, причем недавно. Но не могу их ни с чем связать. Что же это за цифры? Свэггер, они не попадались нам в результатах поиска? Не припоминаете?

– Там было много цифр. Телефоны, почтовые индексы, каталожные номера, калибры, сила нажатия на спусковой крючок…

Чендлер достала айфон, открыла «Сафари», вбила цифры в поисковик и сказала:

– Это точно не телефонный код.

– Проверьте почтовый индекс, первые три цифры.

Она проверила.

– Хм, Альбукерке, Нью-Мексико. С этих цифр начинаются двадцать индексов, с ноль второго до двадцать третьего.

На какое-то время все задумались. Наконец Гольд нарушил тишину:

– Это смежные зоны. Названия пригородов или районов разные, но физически все они находятся рядом.

– Верно. И каковы шансы, что многие из тамошних жителей любят возиться с патронами «Лапуа магнум»? На западе еще куда ни шло, но тоже вряд ли.

– Пойдемте-ка назад в киберотдел, – предложила Чендлер. – Посмотрим, что это за цифры.

Глава 28

Пшеница

В двенадцатом часу утра начались пшеничные поля – огромные, до самого горизонта. Золотые колосья переливались на ветру, словно океан. Там и сям виднелись фермы, силосные башни, кое-где – небольшие рощицы. Время от времени в поле зрения появлялись красные или зеленые механизмы, похожие на тяжелые танки: молотилки, упаковщики, комбайны. Погода ясная, небо бескрайнее, ярко-голубое, почти безоблачное. Джуба никогда раньше не видел такой пшеницы и был рад, что Аллах счел его достойным этого зрелища.

«Хоть и неверные, – думал он, – но пшеницу выращивать умеют. Не хуже русских, а то и получше».

Вслух он ничего не сказал. Что эти мексиканцы знают о пшенице? Ответ прост: ровным счетом ничего. Это всего лишь временный альянс, заключенный по финансовым и практическим соображениям.

Напротив него сидел гранд Менендес. Он не выпускал из рук телефона и непрерывно болтал по-испански: наверное, раздавал приказы людям во всех уголках своей империи. Подробностей Джуба не знал, да ему и незачем было их знать, но он уже видел людей вроде Менендеса и не питал никаких иллюзий. Особенно после того, что произошло с Джаредом.

Джубу это не тревожило. Ему было все равно. Мальчишка доказал, что он воин ислама. Он, конечно, не заслуживал глупой смерти на ферме, которую и рассмотреть толком не успел, но у Джубы было задание, а когда ты на задании, дисциплина прежде всего. Загадочный источник финансирования, хозяева из разведки… Джуба работал не на них. Он работал на Аллаха и должен был держать себя в руках. В конце концов, отвечать придется перед Аллахом, а не перед Менендесом.

С другой стороны, теперь его жизнь и задание были в руках Менендеса – неизвестно, сколько миллионов долларов тому заплатили за помощь. Делать нечего: только расслабиться, не сопротивляться, стать текучим, словно вода, как и положено снайперу. Наблюдать, подсчитывать, записывать. Пока что этого достаточно.

Рядом с Менендесом сидел переводчик по имени Хорхе, странная помесь араба и мексиканца. Какой гибельный, нечестивый союз мог произвести на свет это отродье? Бледный, как слизень, он постоянно выслуживался перед своим хозяином. Расходный материал, и это известно всем, кроме него. Сам же, наверное, считает себя важной птицей. Не понимает, что Менендес ценит его лишь за происхождение и при необходимости раздавит каблуком. На лице у Хорхе читался осторожный оптимизм. Он был уверен, что пробился в высшую лигу. Джуба презирал его уже из принципа.

Джуба понятия не имел, где находится – наверное, где-то в Канзасе, – потому что не мог читать дорожные знаки, с ним никто не разговаривал (разве что предлагали еду и питье), а сам он не желал проявлять любопытства. В любом случае все изменилось, когда автомобиль съехал с шоссе в какой-то городишко, покрутился по улицам и заехал на крошечный аэродром.

– Теперь, друг мой, – сказал Менендес через переводчика, – мы ускоримся. Я решил, что небезопасно подниматься в воздух в зоне побега, ведь полиция взяла аэродромы под пристальное наблюдение. А здесь никто ничего не увидит.

Джуба кивнул.

Автомобиль проехал через ворота, миновал пустую парковку и ангар. Рядом с ним, на самом солнцепеке, выстроились самолеты: хвостами к земле, носами к небу. Сверкающие птицы из акрила и стали, всех форм и расцветок, они воплощали собой скорость, даже будучи неподвижными. Чуть дальше, у самого конца взлетной полосы, уже ревели двигатели реактивного двухмоторного красавца.

Когда внедорожник приблизился, из самолета спустили трап.

Закончив раздавать приказы помощникам, Менендес положил одну руку на плечо Джубы, а другой указал на самолет. Они направились к трапу и через несколько секунд оказались в роскошном салоне, отделанном коричневой кожей. Обходительная стюардесса рассадила их по креслам и предложила алкогольные напитки. Менендес взял невысокий стакан с бурой жидкостью и кубиками льда, а Джуба ответил вежливым отказом. В глубине души он оскорбился: общеизвестно, что истинные мусульмане не пьют спиртного, но никто не удосужился об этом вспомнить.

Все пристегнули ремни.

Глава 29

Зомбиленд, киберотдел

Оказалось, что девять посылок из трех компаний – «Евро-оптик лимитед», «Майл хай шутинг аксессориз» и «Синклер интернэшнл» – отправились на адреса с индексами, которые начинались с цифр 871. Три покупки были спаренными, так что всего адресов оказалось шесть. Они были разбросаны по четырем районам Альбукерке, и в графе «получатель» значился один и тот же человек.

– Брайан Уотерс, – сказала Чендлер. – Вполне заурядное имя. Наводит на какие-нибудь мысли?

– Пока не знаю, – ответил Боб. – Вроде что-то вспоминается, но еле-еле. Продолжайте.

Если сложить воедино все мелкие заказы, получалось, что Брайан Уотерс приобрел продвинутый набор для перезарядки патронов «Лапуа магнум».

– Вот это интересно, – сказал Свэггер. – Здесь он заказал две уилсоновские матрицы, бушинговую и посадочную, а здесь – триста шестьдесят седьмой бушинг, уже отдельно. Для перезарядки нужны все эти штуковины, но он собирал комплект поэтапно. Так, чтобы никто не заметил. Откуда ему было знать, что Чендлер сильна в математике?

– Выходит, этот Брайан Уотерс хотел замести следы в киберпространстве. Сбить с толку ищеек вроде нас.

– Кроме того, он раскошелился на баллистический калькулятор. Это что-то вроде компьютера-наладонника с программой для расчета поправок на ветер и расстояние. Берете триста тридцать восьмой «Лапуа магнум» с пулей «Мэтч Кинг Сьерра» на двести пятьдесят гран – веретенообразную, с экспансивной полостью – и зарядом пороха «Ходгдон Эйч-тысяча» в восемьдесят девять гран. Ветер юго-юго-западный с половинным значением, атмосферное давление – столько-то миллиметров ртутного столба, влажность – пятьдесят четыре процента, расстояние – тысяча девятьсот двадцать два метра. Нажимаете кнопку, и программа делает расчеты, исходя из заданного нуля, после чего показывает что-то вроде «двенадцать целых семь десятых милов влево, четырнадцать целых сорок четыре сотых мила вверх». Настраиваете прицел, жмете на крючок, и в паре километров от вас кто-то падает замертво.

– Выходит, мы нашли то, что искали.

– Скажу больше: на один из адресов отправили пулевую матрицу фирмы «Уидден». Новомодная штуковина. С ее помощью можно заострить кончик пули, что очень полезно при стрельбе на дальние дистанции. А вот это, если не ошибаюсь, электроприбор для закалки использованных гильз, чтобы стали прочнее.

– Похоже, этот парень не пропускает ни одного журнала по оружейной тематике, – заметила Чендлер.

– Нет-нет, в журналах про такое не пишут. Наш Уотерс шагнул за пределы мейнстрима. И все это укладывается в методологию Джубы: потихоньку, не спеша, шаг за шагом делать свое дело, не допуская ошибок. Это отмечают и миссис Макдауэлл, и мистер Гольд. Учтены все мелочи. Я не говорю, что заказы разместил сам Джуба, но он составил план операции и придумал, как обеспечить безопасность, а покупатель действовал по его указке.

– Вот что я думаю, – сказала Чендлер. – Давайте-ка проверим все шесть адресов и посмотрим, что получится.

– Хорошая мысль, – согласился Свэггер.

Собрать нужные данные не составило труда.

– Никаких жилых домов, – сказал Свэггер. – Только пункты выдачи «Федекса» или курьерской почты, пришел и забрал.

– Да, и в таких местах бывают абонентские ящики, – добавила Чендлер. – Брайану Уотерсу не пришлось заводить ящик в обычном почтовом отделении. Ограничился названием улицы с пунктом выдачи. Видимо, чтобы держать операцию в секрете.

– Согласен. Более того, многие магазины не отправляют посылок до востребования, им нужен физический адрес покупателя, но это правило нарушается сплошь и рядом. Упаковщику все равно. Если есть адрес, никто не полезет проверять, что там находится: жилой дом или пункт выдачи посылок.

– Что ж, давайте проверим номер кредитки, с которой всё оплачивали.

Это было несложно. Карточка принадлежала Брайану Уотерсу.

Один человек, девять покупок, шесть разных пунктов выдачи «Федекс».

Свэггер перешел к спискам участников соревнований:

– Это стрелок. Неплохо выступил в Нью-Мексико, в состязаниях Национальной стрелковой ассоциации на тысячу ярдов. Джуба использовал его в своих целях, живого или мертвого. Скорее всего, мертвого.

Он задумался: что это за человек? Фанат стрельбы кое с каким капиталом, смысл жизни – попасть в мишень пятью пулями калибра.338 с разбросом в пару дюймов на милю. Зачем? Незачем, если ты не снайпер, ведь это чертовски сложная задача, но Уотерсу захотелось стать одним из немногих людей на свете, способных показать этот фокус с холодного ствола. Уотерс существовал ради этого, жил в мире чисел, весов и отработанных движений. Однажды ночью кто-то проник к нему в дом, прострелил ему голову, забрал винтовку и устройства для перезарядки патронов, по-тихому переправил все это в Сирию, а там хладнокровный и расчетливый Джуба присвоил его личность, изучил его винтовку и приемы стрельбы – для того чтобы воплощать в жизнь чьи-то мрачные замыслы и убивать ни в чем не повинных людей.

Свэггер поморщился.

Миссис Макдауэлл хотела отомстить Джубе за гибель сына, израильтяне – за автобус, Корпус морской пехоты – за Багдад. Но Свэггер отомстит ему за безобидного любителя высокоточной стрельбы, которого списали в утиль ради того, что он вообще не способен понять.

– Теперь Джуба здесь, у него есть винтовка, и он пользовался той же самой кредиткой, чтобы купить железки, которые были у него в Сирии. Они тяжелые, с собой не потащишь.

– Ого, – сказала Чендлер. – Не слишком ли вы гоните коней?

– Нет, не слишком, – ответил Свэггер. – Этого человека звали Брайан А. Уотерс. В мастерской я успел рассмотреть кейс для винтовки. Там были инициалы: «А» и «У», а буква «Б» уже выгорела. Им нужен был подсадной простак, и они его нашли. В итоге всё свалят на Уотерса. Сами подумайте: какой смысл устраивать заговор без кандидата на роль Ли Харви Освальда?

Глава 30

Ранчо

Самолет тряхнуло при посадке, и Джуба очнулся. На сей раз ему не снился американский снайпер. Ему снилось лицо ничего не понимающего Джареда, когда на того сошла экзистенциальная пустота и он упал на траву с пулей в голове. Конечно, все это выдумки. Джуба не видел лица Джареда, когда дульная вспышка озарила его затылок. Однако, просыпаясь, он не мог избавиться от ощущения утраты. Странно. «Приди в себя, – приказал он, – ты на задании, этим чувствам не место в твоей душе».

Когда самолет замер, Джуба потряс головой и пробудился окончательно.

– Как спалось?

– Нормально.

– Мы почти на месте.

Стюардесса откатила дверь и нажала на кнопку, чтобы опустить трап. В салон хлынул яркий свет. Джуба заморгал и почувствовал на лице ветерок, пахнущий травами и немного – полевыми цветами. Было прохладно. Джуба вышел наружу и увидел, что со всех сторон окружают горы. Они были повсюду: величественные, с зелеными склонами, заснеженными вершинами и мрачными ущельями, похожие на морщинистые лица древних людей. Небольшой аэропорт, видимо, предназначался для богачей: все остальные самолеты были реактивными, со стреловидными крыльями, броско раскрашенные – непременные молнии и прочие изображения, символизирующие скорость, надежность и комфорт современного транспорта для элиты.

Их ждал «лендровер» с водителем. Рядом был «мерседес» S-класса, вокруг которого стояли четверо крепких мужчин. Все были хорошо одеты и походили на американских контрактников. На таких Джуба насмотрелся еще в Багдаде. Позы расслабленные, но под пиджаками есть оружие, а в машине – оружие потяжелее. У всех были солнцезащитные очки и наушники-улитки. Мужчины настороженно смотрели по сторонам, сканируя пространство на предмет угроз.

– Теперь же, друг мой, – сказал Менендес, – осталось совсем немного подождать, и у вас будет все, что нужно. Полная безопасность и уединение.

– Я впечатлен тем, как вы все подготовили, – признался Джуба.

– Мы состоятельнее некоторых компаний из списка «Форчун-пятьсот», – сообщил Менендес. – С гордостью добавлю, что за последние несколько лет мы заметно укрепились, хотя наше развитие не идет гладко. Денег хватает на всех. Знаю, что для вас деньги не имеют значения, важна только политика, но политические вопросы решаются с помощью денег, и никак иначе.

– Верно, но меня они не беспокоят. Пусть этим занимаются другие. Аллах наделил меня даром искусной стрельбы, и я воспользуюсь им, чтобы нанести смертоносный удар в самое сердце неверных.

– Именно поэтому мне не терпится вам помочь. Деньги – ничто. Мне интересно посмотреть, чем все закончится.

Они уселись в машину, и конвой – «лендровер» с «мерседесом» позади – отправился в путь, по дорогам, через долину, сквозь перевал, обрамленный горными вершинами, все дальше и дальше, гораздо дальше, чем ожидал Джуба. Наконец они остановились у самых обычных ворот.

– С этой стороны ничего особенного, – сказал Менендес.

«Лендровер» миновал ворота, проехал по однополосной асфальтовой дороге, забрался на невысокий холм. Там был второй периметр, затянутый колючей проволокой, с запертыми воротами и будкой охраны. Двое мужчин с М4, тоже в очках и с наушниками, открыли ворота и пропустили обе машины. Конвой миновал вершину холма и направился вниз.

Джуба не разбирался в архитектуре и не мог знать, что элегантный бревенчатый особняк в долине – довольно-таки знаменитое сооружение. Его возвели еще при Тедди Рузвельте, но с тех пор, разумеется, не раз перестраивали. Однажды здесь останавливался сам Т. Р., любивший поохотиться на западе. Но Джуба – с его точки зрения, дворец не мог называться дворцом без мраморных колонн, куполов и золотых статуй – видел в этой конструкции лишь огромный дом из бревен, строение из вестернов, которые он смотрел в детстве, угловатое и нескладное, с грубыми фронтонами и такими же грубыми балкончиками.

Переводчик Хорхе без умолку чесал языком: после долгого молчания на Менендеса нашла охота поговорить. Гранд был большим хвастуном и ничего не мог с собой поделать.

– Представляю, как удивились бы члены редколлегии «Аркитекчурал дайджест», узнай они, кому принадлежит знаменитое ранчо «Хэнсон». Тем более что именно их любовь к нашей продукции позволила мне приобрести это чудо. У меня есть дома в Мехико, в Акапулько, в Антибе, на Американских Виргинских островах, но этот – мой любимый. Здесь очень тихо, а территорию стережет небольшая армия. Скоро увидите всё своими глазами.

Джуба вполне обошелся бы без экскурсии по дому, но он был воспитан в традициях гостеприимства и делал вид, что поражен интерьером. Пол устилали индейские коврики, повсюду стояла тяжелая кожаная мебель, висели картины с изображением пум, медведей и ковбоев в прериях, пылились скульптуры животных, – кстати говоря, что такое «подлинники „Ремингтона“»? Наконец они подошли к полированному оружейному шкафу. Скорее всего, в нем хранились знаменитые американские «Винчестеры».

– Вам любопытно будет взглянуть, – сказал Менендес.

Он открыл шкаф и достал оружие, но это оказался не «Винчестер».

– Храню как напоминание о том, чего я добился, – продолжил Менендес. – Разумеется, эта вещь – отражение низкопробного вкуса, присущего мексиканскому быдлу. Оформление крикливое, но смысл весьма глубокий.

Хорхе запутался со словом «низкопробный», но Джубе было все равно.

Менендес протянул ему автомат. Это был отделанный золотом АК-74 со ствольной коробкой, инкрустированной бриллиантами и рубинами, причем так грубо, словно над ней потрудился ребенок. Автомат переливался всеми цветами радуги. Воплощение смерти и декадентского дурновкусия, более нелепое, чем неправильно переведенное слово.

– Его презентовали мне вассалы, в прошлом – конкуренты, когда я поглотил их организацию. Это демонстрация уважения и, пожалуй, благоговейного ужаса. Кстати, камни настоящие, а золото – двадцатичетырехкаратное. Примерная стоимость этой вещицы – три миллиона долларов. Боец вроде вас скажет: ну вот, испортили хороший автомат. Ценитель вроде меня возразит: нет, испортили бриллианты! Но для тех, кто сделал этот подарок, он имел особое значение, и поэтому я решил сохранить его. Для удовольствия. И в прямом, и в переносном смысле.

Джуба не понял, что означают его слова, но утонченный Менендес то и дело изрекал бессмысленную чушь. Похоже, автомат был чем-то дорог ему, поэтому Джуба сказал:

– Великолепно. С другой стороны, неудивительно для человека столь высокого полета.

– Да-да, ценю ваш комплимент. Понимаю, вам не терпится увидеть мастерскую и стрельбище. Но сперва позвольте сказать, – Менендес всплеснул руками, – что иногда вы будете замечать одного человека. Это мой телохранитель и ближайший помощник. Я доверяю ему как самому себе. От него во многом зависит то, чем я занимаюсь и как именно.

В дверях появился гибкий, но крепко скроенный мужчина. Он подошел к Менендесу и поклонился. Как и остальные, он носил дорогой черный костюм; как и остальные, был в наушниках; как и остальные, выглядел сильным и уверенным в себе. Но в отличие от остальных, он надел облегающую маску, похожую на чулок. Видны были только глаза.

– Сеньор Ла-Кулебра настолько предан своему ремеслу, что предпочитает скрывать лицо. Он дорожит своей анонимностью. Помните, он всегда увидит вас прежде, чем попадется вам на глаза. Он ловок, хитер и бесшумен. Из него вышел бы прекрасный снайпер, но сеньор Ла-Кулебра предпочитает убивать с более близкого расстояния. Он в совершенстве владеет ножом. Пожалуй, он самый опасный из ныне живущих мастеров ножевого боя. Полисмены, детективы, журналисты, конкуренты – все они просыпались от странного шипения. Этот звук издавало их перерезанное горло. Когда я встречаюсь с равными мне людьми, само присутствие сеньора Ла-Кулебры возвышает меня над ними. Разумеется, во время встреч с лос-анджелесскими дилерами «Субару» и совладельцами франшизы «Карлс джуниор» он ждет меня в машине с тонированными стеклами. Приличным людям знать о нем необязательно.

– Мое почтение таланту. – Джуба приветственно кивнул.

Человек в маске кивнул в ответ. Глаза его подмечали каждую деталь.

Покончив с этой церемонией, Менендес отвел Джубу в спальню – миленькую, хотя Джубе было все равно, – объяснил, как заказывать еду, сдавать вещи в стирку и вызывать горничную, а потом провел на заднее крыльцо и дальше, в сад, мимо конного двора, где мальчишки-мексиканцы упражнялись в верховой езде и чистили превосходных лошадей. Они подошли к небольшой постройке из гофрированного железа, собранной на скорую руку.

– Сэр, – сказал Менендес, – надеюсь, вам все понравится. Если нет, мы внесем коррективы.

Джуба взял у него ключ и вошел.

На первый взгляд место было идеальным. У стены стоял массивный верстак, а на нем – все, что заказывал Джуба. Он тут же подошел к самому сердцу коллекции, желтой коробке с логотипом фирмы «Уилсон», и увидел несколько контейнеров с бушингами – от.366 до.368 – и, что самое важное, бушинговые и посадочные матрицы. В другой коробке лежала уидденовская матрица, предназначенная для заострения кончика пули. Рядом были коробки с пулями: «Мэтч», «Сьерра», «Нослер», «Хорнади» и другими, все под триста тридцать восьмой патрон. У верстака стояла упаковка фирмы «Олер» с высококлассным хронографом для измерения скорости пули, а на ней – безобидный с виду айфон восьмой модели. Прежний владелец установил на него баллистическое приложение «Первый выстрел», разработанное компанией «Хокинс баллистик», и ввел нужные параметры для мгновенного расчета уравнений, на которых покоится вселенная высокоточной стрельбы. На полках были банки с бездымным порохом, яркие, как знамена сарацинской армии, новенький дорновый пресс, коробки с капсюлями «Федерал 215 лардж-райфл магнум», фрезы для обработки дульца гильзы и капсюльного гнезда, семь справочников по перезарядке. В центре этого храма помещалась икона, чем-то похожая на вертикальный столб кафирского распятия.

Только это была не икона, а винтовка.