Текст книги "Тот самый сантехник 9 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Боря только губу нижнюю прикусил, вспоминая, как Вера нежданным поцелуем одарила, а он растерялся.

«Одни-то рады, а другим прямо очень надо внимание на себя обратить», – тут же напомнил внутренний голос: «Но ничего не попишешь – женский день».

– Конечно, заскочу, Соня, – пообещал Боря. – Но только минут через тридцать. Сначала надо кое-куда заехать.

– Конечно-конечно, мы подождём, – говорила она так, словно сама его не ждала и не было между ними той необходимой фривольности, которая приключилась. – Да и пирог пока в духовке. Пока дойдёт. Пока то, да сё… подождём.

Боря кивнул, забывая, что его не видно, и положил трубку. Трёх дочерей оставил Егор Валетов после себя на земле. За что мир должен быть ему благодарен де-юре. Три русские красавицы. Но де-факто охранник и глава семейства – вор.

Теперь всех трёх тянула его жена. И маленькую Лизу, которой только идти в школу, и среднюю Майю, которая в средних классах и без пяти минут студентку Веру, которой только моргнуть и уже восемнадцать.

«Она в этом возрасте опаснее всего», – тут же предупредил внутренний голос: 'Но на какой молодухе бы ты не женился, всегда наступает время, когда подрастают ещё моложе. За всеми не угонишься. Ты же не Дибров!

Боря аж вздрогнул. Вот уж действительно.

«Однако, ничего не попишешь, обещал же помочь автомобиль продать, так что надо заехать», – договорил внутренний голос.

Прибыв к хорошо знакомой сталинке, сантехник шустро собрал три букета. Один побольше – Раисе Даль, которая твёрдо намерена стать Глобальной, два поменьше – студенткам, которых Макар Берёзович решил по жизни пристроить. За себя и за правнука.

Но немного подумав, Боря букеты поменьше обратно убрал. И ещё два сделал. Ресурсы цветочные не безграничны. Понятно, что лучше девочкам подарить и Соне. А студенткам и так квартиры достанутся.

Хотя бы одной.

«Так, погоди. Никаких квартир!» – тут же напомнил внутренний голос: «Тебе Стасяна надо на другую цель перенастроить. И тогда уже ему квартира достанется. Вместе с Лесей. Борщи варить она умеет. Что ещё по жизни рабочему человеку надо? А Макар Берёзович пусть хоть обеих под венец тащит и гири серебряные на досуге пилит. Как по мне, нужен скандал по этому поводу и немедленное разбирательство, чтобы крановщика образумить. А то взял моду – жениться на первой встречной! Лесю-то хотя бы видел… однажды».

Пока Боря перевязывал букеты, заново перераспределяя тюльпаны, из подвала дворник вышел. Оглянувшись воровато, сразу к нему направился.

– Аполлинарий Соломонович, сколько лет, сколько зим? – первым поздоровался Боря, как и положено младшим. Но тут понял, что руки у дворника трясутся. И вид не из лучших.

– И тебе не хворать, – тут же прервал всю эту положенную чушь с приветствиями дворник. – Но странное дело, Борис. Степаныч пропал, Хрунычева посадили. А чего посадили, спрашивается? Душа-человек же был. Всегда займёт до получки. Один раз даже чайник подарил. Старый, правда, но работал исправно. А теперь что будет – вообще не понятно. В квартирах их живут какие-то подозрительные люди. Один страшный как чёрт. Явно – гастербайтер. Другой вообще на человека не похож. Ну чисто – йети. А ещё крики доносятся через окно, как будто людей пытают. Стены-то толстые, но в подвале всё слышно.

– Крики? – уточнил сантехник, невольно посмотрев на приоткрытую форточку на втором этаже.

– Там одно из двух, – кивнул дворник. – Либо пытают, либо очень хорошо им там жить на дотациях. А когда нам в последний раз было хорошо? Середина месяца же! Ни аванса, ни получки ещё. Хоть участковому жалуйся. Но Хромов ушёл. С ним мы на короткой ноге были. А новые только сидят и хихикают на все запросы. Я их вообще не понимаю.

– Так праздник же, вот люди и радуются! – улыбнулся Глобальный, распознав по описаниям Стасяна, его прадеда и студенток.

– Так-то оно так, но если людям каждый день хорошо, то это подозрительно, – снова поделился своими опасениями дворник и руку на плечо положил. – Ты поосторожнее там. ЦРУ, говорят, новое климатическое психотронное оружие запустило.

– Так климатическое или психотронное? – уточнил Боря и нашарив в кармане тысячу, протянул на опохмел.

– А мне почём знать? – удивился дворник, но купюру взял. – Оно по площади бьёт. Украину накрывало, Грузию поражало, Турцию периодически дрючит. Теперь вот на Сибирь нацелилось. Но пока только до Екатеринбурга дотягиваются. Иначе откуда у них там столько либеральных идей?

– Так что делать? – начинал уставать от этого разговора Глобальный.

– Что делать, что делать, – повторил дворник и сжав покрепче купюру, улыбнулся, довольный. – Бороться! А пока боремся, работаем.

– Понятно. Ну я пойду тогда, пока не накрыло.

– Ага, давай, – и дворник поспешил в сторону магазина.

Оставив в руке лишь один букет, сантехник к подъезду пошёл быстрым шагом, пока снова новости на него не свалились. Из закулисья мира самые опасные выходят. Там, где луна полая, земля плоская, а солнце всех захерачит, но не сразу, а через миллиарды лет. Так что помучиться ещё успеем.

Только Боря ключом домофон открыл, как Леся звонит.

– Какая нетерпеливая, – пробубнил сантехник, но телефон взял.

– Боря, мне с тюрьмы сообщения шлют! – с ходу огорошила Василькова.

– Кто? Антон? – тут же уточнил сантехник, которому за последнее время откуда только не звонили. И никак не ниже, чем чины майора. Это если не учитывать, что и сам полковник Вишенка звонил. Но больше плакал и жаловался на судьбу, чем что-то внятное предлагал.

– Нет, Антона я давно заблокировала, – оповестила несостоявшаяся Вишенка. И Иванова. И если заглядывать вперёд, то никакая не Новокурова. – Никакого в нём потенциала. Кто-то поинтересней пишет. И имя такое интересное – Григорий. Но это может быть псевдоним. Учитывая, что следом хуй прислали, я уже не уверена в оригинальности человека. Но на всякий случай удалять пока не буду, – и она добавил тише. – Пусть как улика останется.

– Кто-то, значит? То есть ты не уверена, что это не Антон? – попытался разобраться в ситуации Боря, сразу подумав на Хруща.

– Ну да. Вообще Антон сначала номер бабушки просил. А потом этот нарисовался, – тут голос Леси снова подскочил. – Но так красиво пишет! Я пока читала, аж вспотела вся. Думаю, отвлекусь, пока ты мне Рому доставляешь… ты, кстати, скоро?

– Да вот как раз этот вопрос и решаю, – уже поднялся на второй этаж Боря. – Я попозже перезвоню.

Без звонка и стуча Глобальный дверь и распахнул. А прямо в коридоре четыре табуретки в ряд стоит, а на них Макар Берёзович лежит, руки на груди сложив. Бледный, как чиновник, пытающийся прожить на прожиточный минимум целый квартал.

– Вот это… поворот, – не был готов к такой резкой смене картинки сантехник, но тут же рук шапку снял и на груди в почтении сложил. После чего застыл, склонив голову в минуте молчания.

Дверь от ветра позади тут же и хлопнула!

От чего Боря невольно сделал ещё шаг вперёд. Но лучше бы стоял на месте. Ведь от резкого звука записанный в покойники Макар Берёзович глаза распахнул и с кряхтением поднялся.

– Ёб вашу мать! – отскочил уже от него Боря, как от восставшего мертвеца.

Тогда как прадед всех Сидоренок с хрустом распрямил спину и потянулся, протяжно зевая. После чего добавил:

– Да ты не бойся. Просто диваны у вас неудобные. С прогибами. Толком не выспаться. А на полу валяться не могу – продует. Вот и решил распрямиться на табуретках. День-другой сойдёт, пока мебель не купим.

С кухни тут же показалась Раиса. И не замечая букета в руках, на шее у Бори повисла:

– Ты всё-таки пришёл!

– Прости, замотался, – обнял её Боря, затем букет всё же вручил, а сам разулся, снял верхнюю одежду и тут же спросил. – А где Стасян?

Ответить никто не успел, так как ответ не требовался. Просто через стену вдруг начали доноситься вполне объяснимые с точки зрения биологии звуки.

– Стасян сегодня за двоих отрабатывает, пока я спину лечу, – сказал Макар Берёзович и принялся табуретки обратно на кухню переносить. Для этого ему потребовалась ровно одна ходка. Руки-экскаваторы схватили сразу по две в одну. И судя по бодрому виду прародителя, Боря понял, что сегодня тот точно не помрёт.

«А то и на конец года прощание с Кондратием перенесёт», – тут же добавил внутренний голос, но подумать над этой темой не дали. Рая подхватила за руку и повела в комнату, где вскоре и обосновался букет в вазе на подоконнике.

– Ты цветы по городу бегал искал, да? – уточнила русая и голубоглазая девушка с улыбкой и лёгкими веснушками на носу, так уместные в начале весны.

Боря кивнул, в основном прислушиваясь к стонам за стеной. То один голос, то другой.

«Дорвался до сладкого», – пояснил внутренний голос: «А Макар Берёзович и не против. Он то ещё раньше их обеих опробовал. И отрекомендовал с лучшими пожеланиями правнуку. Вот такая свингер-пати получается. Или если до свадьбы, то мальчишник?»

Боря поморщился. Конечно, вытащить Стасяна из такого малинника будет гораздо сложнее. Как ему теперь объяснить, что надо планку понизить с двух симпатичных, голодных и холодных студенток до пухленькой, но весёлой и перспективной Леси?

Раиса тут же улыбнулась, настроившись на «радио любви» и сама начала в щеку целовать, потом в ухо, потом к губам прикоснулась пальцами.

– Что? – повернулся к ней Боря.

– Как что? – не поняла девушка. – Целоваться давай! А потом обедать пойдём… через полчасика.

– Целоваться? – задумался Боря. – Не, я пока занят. Надо ещё в пару мест заехать. Да и обстановка… не подходящая.

Тут в стену буквально начали долбить и всё ритмично, с довольными стонами. Вроде и не говорят ничего, но сразу слышно – заняты люди.

– Так ты у меня скромный? – улыбнулась Рая, поняв отказ по-своему. – Что, снова хочешь ночи дождаться, чтобы разойтись как следует?

«Да что же той ночью-то было?» – попытался вспомнить Глобальный, но мозг заблокировал этот участок памяти.

– Ага, – ответил что-то нейтральное Боря и пятёрку из кармана достал. – На-ка, в магазине на вечер что-нибудь возьми.

– Но Стасян уже весь холодильник едой забил!

– Ну тортик, там. Я не знаю. Лучше ведь когда есть что поесть, чем когда нет ничего пожевать. Пустое брюхо к учению глухо, как говорит Макар Берёзович.

Тут Рая чуть потупила глазки и спросила тихо:

– А можно я себе… колготки куплю?

– Да хоть… двое! – тут же ответил сантехник и в задумчивости переспросил. – Или они – пара?

– Тогда пойдём кушать, – она снова взяла его за руку и повела на кухню.

Стол быстро начал заполняться кулинарными изысками: курица из духовки, пюрешка-толчёнка с котлетами, салаты различные, в том числе и с кальмаром, соленья. Боря вдруг понял, что ест, не в силах остановить ложку. И наполняется любовью на глазах. Это не осточертевший чай с печеньками и не заваренная лапша быстрого приготовления.

А Рая только сидит и глазами на него влюблёнными смотрит. Глаза те ясные и искорка совсем не потухла, только подугасла, но буквально до вечера. А ночью такое ему устроит, что страшно представить.

«Тогда уже Стасян покурить выйдет», – тут же добавил внутренний голос и Боря вдруг замер.

Глядя на Раю, он понял, что не может больше ничего от неё скрывать. Вот вообще ничего.

– Рая, нам надо поговорить, – начал он издалека.

А она только кивнула:

– Говори.

– У меня будут дети…

– У нас будут дети, – поправила она легко, не меняя лёгкой улыбки.

– У нас – тоже. Наверное. Но ты не понимаешь. От меня беременны… ещё несколько женщин.

«Плюс-минус две», – тут же напомнил внутренний голос.

– И я… должен быть отцом. До последнего, – стойко добавил Боря, морально приготовившись к истерике или получить поварёжкой по лбу.

Тут Рая снова кивнула, чуть вздохнула и ответила неожиданно тихо и почти смиренно:

– Я понимаю, что у тебя в городе и до меня жизнь была. Ни ты, ни я не можем на это повлиять. Ты ведь не сегодня детей нажил?

– Не сегодня! – ответил Боря, едва слезу не пустив.

Мало того, что выслушали спокойно, ещё и поняли, а судя по виду, даже – приняли. А что с ним сегодня было, лучше вообще не рассказывать. И это только до обеда. А день ещё не закончился.

– Ну вот и хорошо, – так же спокойно добавила Раиса. – Тогда доедай и дуй по своим делам. А вечером мы продолжим наш разговор.

– Рая, я не могу от тебя ничего скрывать! – снова взвизгнул он, готовый руки этой женщине целовать и ноги заодно, но уже вечером. Сразу всё не успеет. —

– И какие у тебя ещё секреты?

Глобальный кивнул и выложил:

– Батя на меня такие долги повесил, что хоть каждый год по миллиону отдавать, а расплачусь только в том случае, если доживу до Макара Берёзовича лет.

– Вот уж уда два ведра, интеллигент на босу ногу! – тут же донеслось из зала. – Я-то ещё царизм застал и помню времена, когда крестьян на лечение в Париж от бешенства всей областью отправляли. Отец рассказывал. Его-то волки не кусали. Боялись. Но соседей – случалось. Потом, правда, поближе направлять стали покушенных, в Одессу. А нынче у вас экология не та. Шансов – ноль.

– Так уж и не та? – крикнула ему Рая в комнату.

– Но что ни говори, а с такой женой – шанс увеличивается! – крикнул в ответ прадед. – Держись Раи, Боря. И не пропадёшь!

«А хорошие сейчас слуховые аппараты выпускают», – невольно отметил внутренний голос.

Девушка тут же взяла его за руку и добавила:

– А как иначе? Ведь у каждого есть право на счастье.

– Но я же в долгах как в шелках! – никак не понимал, почему она не отступает, сантехник. – Без права на банкротство.

– Ну, не ты, а мы, получается, – ответила она, не отнимая руки. – Да, Борь?

– Ну… так выходит.

– Не горюнься! Я с тобой. Что-нибудь, да придумаем.

«Да она – святая-я-я!» – едва не перешёл на ультразвук внутренний голос.

Доедал Боря в молчании и тяжёлых размышлениях. Может действительно – Та Самая? А он тут бегает по городу, суету наводит.

«Да с такой реально в деревню можно свалить и телефон отключить, чтобы мордовороты Ларисы не нашли. Много ли счастливым людям в быту надо?»

Додумать Боря в коридор вышел, затем на лестничную площадку выглянул. А там Стасян стоит, раздетый по пояс и счастливый на вид. Так в одних тапках и трениках и курит.

Глаза светятся, душа поёт, а девчонки в коротких халатиках только хихикают стоят рядом. То под руку его возьмут, то прижмутся. Сразу видно – не равнодушны.

«Задел им струны души. До сих пор звенят. Или на кнопку какую внутреннюю нажал, да так и вдавил», – тут же прикинул внутренний голос и первым подытожил: «не пойдёт такой жениться на постороннем человеке, кого в постели ещё не проверил».

– Станислав, – начал холодным, почти безжалостным голосом Боря, пока последняя уверенность не улетучилась. – Поговорить надо… с глазу на глаз.

– А чего не поговорить? Можно и поговорить, братан, – тут же отозвался крановщик, как истинный рубаха-парень.

Боря аж зубы стиснул от этого слова. Братан уже и квартиру у него купил, чтобы с долгом помочь рассчитаться. И на работу любую готов. А если попросит, то ещё и свадьбу сыграет наперекор деду. И тоже – ради него.

«Может это и есть истинная мужская дружба?» – обронил внутренний голос таким тоном, что Боря готов был сквозь землю провалиться.

Снова приходилось выбирать: родне помочь или друзей не подвести.

Что лучше, уже не понятно. Жизнь – вилы, да все натыкаются на них с разбегу. И как ни крути, так или иначе будут пострадавшие.

Только один вопрос в голове застрял – разве Стасян не имеет право на счастье?

Глава 9

Восьмое Марта: день чудес и сбывшихся надежд

Боря так и не смог ничего сказать Стасяну. Раз человек счастлив, то просить его отойти от этого увлекательного процесса и довериться чуйке друга ради каких-то меркантильных муток – поступок низкого человека.

После всего, что Стасян пережил за последний год, Глобальный понял, что не может поженить его против воли. Нужно было искать другой подход к Лесе. Возможно даже через постель. Но тут уже перед глазами вставала Раиса и крутила пальчиком. И ситуация снова давила на совесть, только добавляя килограмм.

Оставив кореша развлекаться с парой девчонок хоть до самого Конца Света, сам сантехник вскоре прибыл к дому Валетовых. Покупатель уже вился вокруг автомобиля, замеряя толщину краски и засыпая терминами Соню, от чего хозяйка только краснела и отвечала:

– Я не знаю, – так как всё, что она знала об автомобиле это то, что он – белый.

Когда прибыл Боря, Соня кинулась к нему как к единственному возможному спасению. Потому что результат предыдущих десяти минут обзора говорил женщине лишь о том, что ТАКОЙ автомобиль надо отдать бесплатно. И лучше доплатить. За утилизацию.

– Это ж рухлядь! – уверял покупатель и вдруг вывернул резинку за дверью. – О, она ещё и утопленник. Тут же соль!

На что Боря только усмехнулся и принялся за работу контрэксперта:

– Это остаточные реагенты со снега. Засыпало зимой. Вон какие сугробы наметало! Что-то могло и попасть.

– Так она ещё и «подснежник»! – тут же уцепился за слова покупатель и Боря понял, что перед ним «перекуп».

– Она же не всю зиму так стояла, а пару дней всего, – снова заспорил Глобальный с удвоенным рвением.

– Переворачивалась?

– Нет.

– А краски на боку почему слой?

– Потому что дно подваривали, грунтовали и красили, чтобы как новая была, а на боку прогнило малость, но теперь – сущий порядок.

– Мотор еле дышит, обороты слабые, – тут же завёл мотор перекуп и отметил тот факт, что капает с выхлопной трубы.

– Зато свечи новые. И бронепровода только с магазина. Масло поменяли и все жижи новые залили. Прокладка не выдавливает, масло не капает. А что тяги не хватает, так сейчас газу поддадим, «продышится», всё лишнее выплеснет и будет работать как миленькая, – ответил Боря и педальку притопил, от чего мотор зарычал как у гоночного болида. – Ну вот, полный порядок! Ещё миллион проездит.

– Ещё? Значит уже проехала миллион? – прищурился перекуп, не собираясь сдаваться, но и уходить тоже не собираясь.

– Смотрите километраж, – парировал Боря. – В чём проблема?

– Скручен же пробег!

– Я ничего не скручивал, – отметил Глобальный, понятия не имея как использовать шуруповёрт для этой цели, чтобы отмотать километры обратно. Это ж инструкции надо смотреть в интернете, вникать, а у него и так каждый день как последний.

– Так другие скрутили, – заявил покупатель, сам не раз используя подобный приём, чтобы продать подороже. А один раз даже так увлёкся, что на ноль отмотал. Чисто – только с завода. Даже снова пришлось проехать десяток километров, которые положены для тест-драйва перед выставкой на продажу компанией-производителем.

– Зачем? – пожал плечами сантехник, действительно не понимая зачем охраннику заниматься подобной хренью, если продавать не собирался.

«Даже если руки на месте, просто не успел бы», – кивнул внутренний голос.

– Колёса старые, резина стёрта. Протектор под ноль почти. Ещё и летняя.

– Зато литьё японское, фирменное! Зимой просто не ездили. Так смысл было менять?

– А новые шины есть?

– Есть, – кивнул Боря.

– Где? – даже заглянул в багажник потенциальный покупатель, где и так валялась новая аптечка и огнетушитель, старый, но действующий домкрат и полный набор для средств очистки салона. Не говоря уже о щётке и совсем недавно купленных дворниках. «На лето».

– В магазине, где же им ещё быть? – усмехнулся Боря, теперь точно видя перед собой не человека, который берёт для себя и переживает, а крохобора, который купит как есть с максимальными «бонусами», коврики помоет, тряпочкой протрёт и выставит на тридцать процентов дороже. Как минимум.

Боря сам сел за руль, подстроил сиденье и вдруг расслабился. Пахло хорошо. Салон не прокурен. Егор даже себе не позволял курить в салоне. Детей же возил. И жену. Приборная панель светиться, стёкла все опускаются, печка греет, кондиционер работает, заправлен. Ещё и музыка играет с достойными динамиками. Сразу четыре стоят. А судя по басам, под сиденьем сабвуфер.

Перекуп тем временем подошёл к хозяйке, понимая, что вот оно – слабое звено и шепнул:

– Короче, забираю за сто тысяч. Мне-то не нужно. Сын пару деталей снимет. У него такая же. Годом поновее. А всё остальное на металлолом сдадим. Утилизируем, чтобы лысый мужик не приехал и не стал задавать вопросы. Явно же угроза для дорожного движения.

Боря расслышал эту фразу через приоткрытое окно, фыркнул:

– Чего, блядь⁈

– Сто двадцать, – тут же достал бумажник перекуп и принялся шелестеть пятёрками перед хозяйкой.

Боря тут же вышел на улицу, прекрасно понимая, что автомобиль в таком состоянии и до кризиса стоил тысяч триста. А с учётом санкций и дефицита японских и европейских автомобилей на рынке, при насыщении этого же рынка «китайцами», этот седан спокойно уйдёт за полмиллиона. Но через пару месяцев перекуп до того обнаглеет, что спокойно выставит его на продажу за миллион. Только колёса перекинет для красивой фотографии. А затем снова снимет. Потому что основная суть российский перекупщиков не сделать автомобиль, чтобы продать подороже, а купить подешевле и продать с выгодой, вообще ничего не делая. Только пользоваться моментом, балансом спроса и предложения.

«Из-за вас и выросли цены на треть, пидоры охуевшие», – отметил внутренний голос, пока Боря подхватил Соню под руку и отвёл поговорить.

– Ну что, Борь? Сто тысяч? Это хорошо, да? Цена достойная. Егор её за двести брал. Но это когда было? А теперь она старенькая. И за половину стоимости надо продавать, когда старый товар отдаёшь, да?

«Тогда и доллар по тридцать был», – снова отметил внутренний голос.

– Мы договорились? – тут же начал поддавливать перекуп.

– Нет! – ответил ему резко Боря.

– Почему нет? – шепнула ему на ухо Соня. – Он же сто двадцать даёт.

Перекуп застыл в ожидании, не выпуская кошелька из рук, но Боря лишь покачал головой и сделал ручкой.

Перекуп фыркнул, процедил сквозь зубы:

– Если передумаете, звоните, – и отбыл, но так медленно, как будто хотел, чтобы его остановили и передумали.

– Почему нет, Борь? – заметно поникла горе-продавщица.

В голосе её слёзы. Чем теперь платить за квартиру при том, что у Веры выпускной и надо одеть-обуть человека перед выпуском во взрослую жизнь и скинуться на последний звонок, выпускной и кто знает, что там потом с поступлением будет?

Боря в ответ свой кошелёк достал и все купюры, которые были, выложил. Сто двадцать и набралось после реализации цветов. Было бы сто двадцать пять, но пятёрку Раисе отдал.

Но сантехник тут же вспомнил, что выручку из кассы у Яны в Глобальном магазине не взял. А значит, есть где разбежаться для рывка.

– Потому что я у тебя её за двести куплю! – твёрдо решил Боря. – Вот, это задаток, как ты и хотела. Остальное… скоро донесу.

– Правда?

– Да, – нисколько не сомневался Глобальный. – Может, даже сегодня. Только в секс-шоп сгоняю… Я мигом! Одна нога здесь, другая там.

Соня деньги взяла и не пересчитывая, тут же в карман пальто сунула. Слов нет, но в глазах уже не слёзы, а свет. Свет надежды на лучшее. Такой бывает, когда человеку плохо, потом ещё хуже, а потом херакс и – что-то хорошее случилось.

– Пойдём тогда… пирог есть, – ответила она с трудом.

В горле ком. Сказать многое хочет, поблагодарить как следует.

Но не даются слова. А броситься обниматься и пусть даже в щёку поцеловать – нельзя. Что соседи подумают? Те самые соседи, которым всегда всё похер, но осуждать умеют. Не зря же десятки лет под боком навык накапливали.

– Всё хорошо будет, – добавил Боря с лёгкой улыбкой и к автомобилю своему пошёл. – Готовь бумаги, ставь чайник. Я туда и обратно.

Она пошла к подъеду, смахивая слезу украдкой. Боря аж зубы стиснул. Да не жалко ему было двухсот тысяч. Отдал бы и триста, раз такое дело. Но где взять? А так хотя бы одного перекупа по жизни обломали. И может даже, пойдёт работать туда, где ковриками и тряпочкой уже не отделаешься.

Глобальный пошёл к внедорожнику, но понял, что телефон в салоне бывшей машины Егора забыл. Вернулся к ней, снова сел за руль. А затем номер Яны набрал.

– Ян… у нас накапало чего-нибудь с февраля?

– Спрашиваешь! Конечно, накапало, – ответила на позитивной волне совладелица магазина для взрослых. – Мы снова открылись, сейчас народ такой волной пошёл, что всё сметают с прилавков. Но ты же новых поставок просил. Вот я и набрала на двести тысяч сразу. Целая фура придёт. Потерпишь с выплатой до конца месяца?

– Блин, – добавил глухо Боря и крепко задумался.

С одной стороны, хорошее дело сделал, благородное. С другой – обещать, не значит жениться… Сразу.

– Что-то не так? – тут же раздалось в трубке.

– Нет, всё в порядке, – вздохнул Боря. – Потом созвонимся.

Это в теории он должен был заехать в магазин за деньгами и вернуться к Соне с остатком суммы. А на практике выходило, что сам себя обнулил. Ещё и возвращаться теперь некрасиво. Сначала обнадёжил, расщедрился, широту духа показал, врагов народных наказал, а по итогу сам гол как сокол. Обманешь один раз, больше ушами не поверит.

«Всё-таки Валетова уже из того возраста, когда мужчины, способные затащить в постель её не впечатляют. Ей тех подавай, которые придумают, как из этой постели по утру вытащить», – добавил внутренний голос.

– Ну что я за дебил? Долгов мне мало, что ли? – пробурчал добряк и со злости треснул ладонью над панелью.

Так как в любом состоянии настроения больше не решился бы треснуть по рулю. Заправлена там подушка или нет, кто знает? А в лицо снова получить не хочется.

Однако, случилось неожиданное. От удара старый механизм защёлки бардачка не выдержал и выпал. Напихано там было по самое не балуйся и в момент извлечения его стоило придерживать, как и поступал Егор. Но Боря об этой тонкости не знал. И бардачок просто вывалился. Весь. Сразу. И полностью рассыпал всё содержимое по полу.

Новый владелец вздохнул и склонился над ковриком собирать. А там барахло всякое: футляр от очков, старый ржавый складной ножик, очки без одного очка, салфеток пачка и прочее килограмма на два общим весом, что для маленького бардачка даже в новом состоянии – испытание.

Собрав всё барахло обратно, Боря тут же попытался бардачок и пристроить. Да куда-там! Со стороны водителя не удобно. Пришлось подниматься и сесть на месть пассажира. Главное – пихает, а оно не пихается. То паз не подходит, то провода торчат смоткой на изоленте, то чёрная пачка мешает.

– Это что ещё за херня? – не понял Боря, разглядывая в нутре автомобиля эту самую чёрную пачку, приклеенную на чёрную же изоленту.

Приклеили надёжно. Оторвал не сразу. А как оторвал, то обнаружил, что это как старый футляр для длинных ключей, на замочке. Но ключи их хранилища давно высунули. А внутри – деньги!

Боря с удивлением вытащил из «забардачковой» заначки триста тысяч. Всё аккуратными пятитысячными, чтобы больше влезло.

«Карма?» – первым поинтересовался у него внутренний голос. Первым позывом было тут же Соне позвонить и обрадовать. Но потом вспомнил про свой долг и скис. Завис на минутку, разглядывая купюры. Но телефон всё же взял и с трудом, но заставил себя набрать номер. Потому что так – правильно. А все эти люди вокруг, которые делают все неправильно, но с пользой для себя – заебали.

– Соня? – первым обратился он.

– Ой, Боря. Как хорошо, что ты позвонил! – тут же оборвала она. – Я же сказать не успела. У Егора тут на балконе колёса валяются. На зиму взял. Новые. Тебе наверняка пригодятся. Ты забеги, забери. В любом случае. А мне хоть будет где бельё вешать. А то захламил весь балкон, пройти негде. Где бы мужика найти, чтобы барахло это помог вынести?

– Я помогу! Сейчас поднимусь, – ответил Боря и тут же положил трубку.

Палец как будто рефлекторно нажал. Но не потому, что утаить попытался, а потому что понимание пришло – колёса!

Егор ещё на работе в Светлом пути говорил, что на колёса копит. Не хватает ему, мол. И рассказывал, что будучи в употреблении уже готов взять, подешевле. Да так и не взял. А как сократили всех в связи с расформированием управляющей компании, так деньги тут же и нашлись. А откуда? Вывод один – спиздил. А у кого? Конечно у него, ответственного работодателя магазина для взрослых.

– Сука ты! – буркнул Боря и разделил триста тысяч на две пачки по сто пятьдесят.

Учитывая обстоятельства, по итогу сантехник решил, что самым разумным будет в этой ситуации – разделить. Пополам. Всё-таки Соне деньги нужны, и он не пожопился. Да и машина уже его. Не вмешайся он, перекуп бы просто уехал с этим «бонусом». А откуда тот взялся – гадать долго не нужно. Егор заныкал. Но по каким-то причинам жене говорить не стал. И это при том, что знал, как ей тяжело. И это сделал тот же самый мужик, который постоянно ныл на старой работе, как ему тяжело.

«Всё-таки карма!» – подытожил внутренний голос: «Ты и женщине помог и сам в плюсе остался. Заноси теперь смело».

Переложив деньги в бумажник, Боря закрыл автомобиль до лучших летних времён и поднялся к Валетовым. Предстояло ещё придумать историю, почему сверху добавит. Если сказать, что за красивые глаза – не поверит. Если просто сунуть – не возьмёт. Должен ведь ещё восемьдесят, а занесёт сто пятьдесят. Плюс четыре букета в подарок.

Девочки же!

Едва Боря зашёл на балкон, продравшись через поцелучкики и обнимашки с Верой, Майей и маленькой Лизаветой, как настроение снова упало. Полный комплект резины был далеко не из дешёвых. Лучшая из тех, что можно найти на рынке. Новая. Запах ещё заводской, несмотря на холод. Тут же желание отдавать половину растаяло. Жаба начала душить, а внутренний голос убеждать, что…

«Да это же твои деньги. Он тебе в карман залез. И кто знает, чего у Яны мог в квартире спереть. Сколько товара на сторону продал, пока ты его за руку не поймал? Ты только подумай!»

Боря стиснул зубы и решительно перетаскал резину в два захода, закинув во внедорожник. В гараж позже закинет. Но отдышавшись, посмотрел на проблему иначе. Резина-то ведь теперь его! Да и Соня совсем ни при чём. И жала сразу немного отпустила.

Вернувшись на кухню Валетовых, Боря без всяких сомнений отсчитал восемьдесят тысяч из долга. И понял, что остальные будет отдавать через «непрямую помощь». Возить, покупать, добавлять, да хоть детям раздавать через мороженное. Не важно. Главное помочь устоять в трудный час… Пока сам падает.

Убеждая себя в этом, Боря тут же весь балкон Валетовым и разгрузил. Лыжу выкинул одиночную, валенки, дверь от шкафа, полку без крепежей и весь тот замечательный набор вещей, которые разумному человеку даром не сдались.

– Плюшкин ссаный, – начинал потеть сантехник, делая предпоследнюю ходку. Но тут же взял слова обратно, так как неожиданно для самого себя на последнюю ходку оставил банки. Стеклянные. Двухлитровые и трёхлитровые. Четыре пакета вышло.

Отнёс ли он их на помойку? Нет. Положил ли в машину среди резины и цветов? Да! Потому что выбрасывать оказалось жалко. А с учётом скорейшего строительства дома для закаток пригодится. И тот факт, что долг весит на нём такой, что тот дом ещё лет тридцать как не построит, уже не мог играть какой-либо роли. Это что-то глубинное взыграло. С пометкой «в хозяйстве пригодится». И тоже надо в гараже оставить. Где тоже всё лишь самое необходимое не безбожно валяется, а ответственно хранится.