Текст книги "Тот самый сантехник 9 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Ноги моей там у него больше не будет! – тут же повернула на 180 градусов Соня. – Зачем только посылки ему отправляла? Сами бы лучше съели… Мудак.

– Так что мне делать в сухом остатке? – спросила Леся, поглядывая то на «всё ещё жену арестанта», то на бывшего коллегу, которого почему-то не посадили, как всех прочих её коллег.

– Напиши ему, чтобы к детям больше не подходил моим, – ответила Соня и посмотрела в окно, убрав взгляд от всех, так как в них снова застыли слёзы. – Защитник долбанный… чтобы ему там пусто было!

– Да просто заблокируй, – посоветовал Боря и вывел её в коридор, после чего тут же начал обуваться. – Ты куда сейчас? Домой подвести?

– Подвези, – ответила Василькова и прищурилась. – А что там у нас по части нашего вопросика?

– А, это… – Боря вздохнул, но предпочёл ответить уже после того, как со всеми распрощался и вышел на лестничную клетку. – Слушай, ну я очень старался. Но Рома по итогу служить пошёл. Если годик подождёшь, может и женится.

– «Может»? – уточнила Леся, едва догоняя его по лестнице.

– Да, я не знаю. Связи-то у него нет. Телефон вчера ещё на разборках в военкомате отобрали, когда мы обмен вели. Пока сам мне не напишет или не позвонит, сказать ничего не могу конкретно, – ответил Боря и тут же добавил. – Я тебя даже Стасяну предлагал…

– Это тому, который неандертальцев играть без грима может? – уточнила Леся с сарказмом, но тут же об этом пожалела, так как Боря добавил.

– … но он сам обязательства на двоих заимел.

– Что значит за двоих⁈ – удивилась Леся.

– За себя и за деда… Ой, прадеда, – объяснил Боря и резко повернувшись к ней на лестнице, добавил. – А у меня вообще двое детей в перспективе. От Наташки и Дашки!

– Ну да, боевые девки, – припомнила вчерашний вечер Леся, который могла и дома провести под телевизором. Так нет же, на героику потянуло. А какой толк с той героики, если замуж не зовут?

– Ещё и Рая, – уже не мог остановиться Глобальный.

– Кто? – как раз такой девушки в толпе Василькова не припоминала.

Она и сама пошла на усилие туда лишь потому, что Вишенка попросил. Но в неформальной остановке. На её грудь, мол, бронежилет не налезает.

– Раиса которая, – снова поспешил по лестнице Боря. – Но там пока не ясно. Она ж с деревни.

– При чём тут деревня? – начинала путаться Леся, стараясь не сбавлять темп.

– Так там Стасяна встречали. Короче, самогон виноват. Нужно теперь родителям показаться, – отмахнулся Боря по примеру Кати и Вали. – Свадьбу теперь нам надо сыграть. Для вида. Но не юридическую.

– А на Дашке и Наташке не надо, что ли? – уточнила Василькова, которая всегда была за правду.

– Я… пока не интересовался, – признался Боря, едва не сболтнув, что одна квартирой обойдётся, а второй вообще должен бассейн построить. Или «хотя бы» спортивный комплекс расширить.

«Это, конечно, если Татьяну Юрьевну не припоминать», – тут же включился внутренний голос: «и про Дину не вспоминать. Пожалей Лесю».

– Рая зато платья сама шьёт. Красивые, – добавил Боря уже у подъезда. – Сразу всем сошьёт. Себе и девкам Стасяна.

– Ну вот и мне сшейте заодно! – вдруг заявила Леся, тоже очень желая на свадьбе не с чьей-то стороны побывать, а со своей, собственной.

– Тоже не юридически? – прищурился Боря, начиная думать и в этом направлении. В конце концов, какая разница, два дня одну свадьбу играть или две за два дня? – А тебе для кого? – всё же уточнил он.

– Для себя! – психанула Леся, недовольная тем, что даже неандертальца на неё свободного не осталось. – На мне сыграй. Для вида! Если не сыграешь, то сделке конец! А то так и будут кони педальные всякие с зоны звонить!

И почапала в сторону остановки.

– Леся! Погоди.

– Что?

– Давай подвезу.

– Нет… прогуляться хочу, – ответил она и не поворачиваясь, так и пошла в одном ей известном направлении.

Ведь остановка была в совсем другой стороне. Но Боря догонять не стал. Перед глазами вдруг ещё три задачи встало. Во-первых, насчёт свадеб у Наташки и Дашки поинтересоваться. Может им тоже надо? А если ещё и Татьяну Юрьевну озадачить, то Раисе хоть собственное ателье открывай, заказы на месяцы вперёд будут.

А ещё требовалось пробить эту тему со звонками с зоны. Ведь если Лесю разведут, то ему вообще никогда от Ларисы Борисовны не избавиться. Хоть по сто раз на дню женись.

Но и жениться будет негде, если не найдёт время на Аглаю и хоть запоздало, но поздравит своего бизнес-партнёра.

Пытаясь понять, кому первому звонить, Боря телефон достал, но его опередили. На дисплее «Лапоть» подсветилось.

Оставалось только взять трубку и перетереть по-мужски.

Глава 17

Сообразим на троих?

Женское счастье – быть капризной девочкой в руках надёжного мужчины. Спрос с того простой – балуй, да радуй. Но Боря никак не мог понять, на ком надо сосредоточиться. И искал ответ в дороге. А там, глядишь, и наткнётся на мудреца, который всё объяснит и если надо – подправит. Наставит на путь истинный, как новые руководители Сколково.

Дорога до Жёлтого золота не заняла много времени. Элитный посёлок стоял в утренней дымке, среди туманов. Что конкретно хочет Лапоть, Боря не знал. Но тон требовательный, а ещё это был отличный повод поинтересоваться на тему как кавалеров с зоны от Леси отвадить.

«Всё-таки у Лаптя там свои связи», – прикинул внутренний голос: «Не Шаца же ради таких пустяков беспокоить. Он занят. К нему дочь приехала. И девушки о приоритетах спорят. Нельзя таких людей отвлекать. Не красиво».

Решив оставить Шаца на десерт, Боря сразу к Лаптеву поехал. Контрольно-пропускной пункт стоял с открытым шлагбаумом, вновь намекая, что с охраной в посёлке туго. Заходи, бери что хочешь, на прощание помахав ручкой. Никто и усом не поведёт.

«А что ты хотел? Одного охранника посадили, другая за любовь с приезжей борется», – напомнил внутренний голос: «Одной рукой, правда, зато местная. Преимущество имеет по месту жительства. И обе такие красивые-е-е, хоть сразу под венец веди. Но с двумя нельзя. Не положено и всё тут».

Проезжая мимо домов Битиных и Зои, Боря даже вспомнил, что всё ещё продаёт один дом, а другой якобы под его опекой. Но фикус там явно высох. А обстановка в доме наверняка уже такая пыльная, хоть клиннинг заказывай. Но лучше в последний день, перед самым прилётом. Чтобы всё за раз в порядок привести.

«Но слава Богу, хоть все коты и собаки по нормальным хозяевам распределены», – дополнил внутренний голос, когда внедорожник с вмятым бампером подъехал к дому номер два по улице Садовой: «Каждый день мотаться не надо. С такой жизнью все бы давно с голову передохли».

Боря едва из автомобиля вышел, а Лапоть уже навстречу от крыльца идёт. Стоял, курил, заметил. А теперь улыбка к лицу как приклеенная. Довольный идёт, хоть и с фингалом под глазом.

– Братан, ты никак пострадал вчера? – попытался вспомнить хоть одну драку у полицейского участка Глобальный.

Может, не заметил?

– Пострадал, но не из-за тебя, – кивнул Лапоть и тут же добавил. – Из-за тебя я как раз выжил. Ты же мне жизнь спас вчера!

– Что? Когда? – не понял сантехник, точно помня, что половину дня бегал с цветами по женщинам, а другую половину сидел как на участке, так и в участке. Причём при тех же людях.

Лапоть вместо ответа обнял как родного, приподнял и по плечам похлопал, объяснив:

– А я думал всё, труба мне. Вишенка ствол навёл, глаза пустые. Ничего не держит. А эта ещё ни рыба, ни мясо. Хоть бы слово против сказала.

– Эта?

– Другая Вишенка, – кивнул с серьёзным видом Лаптев, поелозил пальцем по осколку бампера. – Это беру на себя. Заедешь к моему человечку. Привет от меня передашь. Он тебе новый бампер поставит и в цвет покрасит.

Что ни говори, Боря был рад неожиданному бонусу, и они оба пошли к дому. Но сюрпризы продолжились и в гостиной. Там сидела та самая другая Вишенка. В лёгком халатике, поедая блинчики на столике перед горящим камином. В её лице Боря сразу признал Елизавету Валерьевну. Одну из двух на грозди Вишенку. Тогда как ко второму в гости ещё только предстояло заскочить, чтобы поблагодарить.

К ещё более полной неожиданности из кухни с подносом с кофе и плюшками показался сам Вишенка. В майке и шортах. Как будто дома, а не в гостях.

– Бронислав Николаевич? – удивился такому соседству Вишенок и Лаптева в одной прихожей Боря.

– А, Боря! Молодец, что приехал, – улыбался и он, подманивая присесть за столик к камину, чтобы отпить кофию и услышать очередную забавную историю.

Борю как дорогого гостя в самое мягкое кресло тут же усадили и тарелочку с чашечкой вручили.

– Ну я и говорю, – продолжил Лаптев, присев рядом на диван. – Находимся мы, значит, все втроём в спальне. Дело пахнет керосином. Вот-вот прольётся кровь. И выхода нет. Но вот приходят твои сообщения. Одному, потому другому. Мы прочитали и офигели. Ты там, значит, геройствуешь. Со злом борешься. А мы тут хернёй страдаем.

– Ага, придумали себе каких-то принципов, хотя вроде бы взрослые люди, – кивнул Вишенка-муж.

– Но миру от этого ни горячо, ни холодно, – поддакнула Вишенка-жена. – Каждого ведь что-то не устраивает, раз такое дело приключилось. А если не устраивает, то надо разбираться.

– Вот мы и разобрались, – продолжал лыбиться Лапоть. – И постановили, что либо целиком порвёмся до жопы, либо жизнь разделим на две части. В конце концов, женщина сама вольна выбирать, что ей по нраву.

Тут Вишенка кивнула, затем кивнул Вишенка, они послали друг другу воздушный поцелуйчик, как будто провели месяц взаперти у семейного психолога и это принесло результат. И только после этого Лаптев объяснил, как есть:

– Короче, по нечётным дням Лизка с Бронёй живёт дома. Рубашки там гладит-стирает, в Госуслуги заходить помогает, блинчики жарит и прочие борщи варит. Полная семейная идиллия в общем, а по чётным дням у меня живёт. И живём так сказать, во грехе. По полной отрываемся. Но здесь ей в этот день запрещено любыми бытовыми делами заниматься.

– Ага, палец о палец тут не ударю. Только секс, массаж и сериальчики, – кивнула довольная общим положением дел Вишенка.

– А я по нечётным дням сам дома у себя тут убираюсь, готовлю, тренируюсь, работаю, – продолжил рассказывать Лаптев немного офанаревшему от такого положения дел Глобальному.

– А я же что? – вставил свои пять копеек Вишенка-муж. – Мне много надо? Любовь ушла, это понятно. Да и секса уже не хочется. Но вот от бытовой заботы пока отказаться не могу. На работу надо ходить в глаженной форме, питаться правильно, здорово. Если в холодильнике и на плите всё на день вперёд наготовлено стоит, то мне то что? Пусть тут любятся. Ну раз тяга у них друг к другу. Химия. А я хотя бы буду понимать, где и с кем моя жена. Что под присмотром, накормлена, сыта, довольна. Но при этом никто её бытовым рабством не эксплуатирует. А мне что надо? Чтобы тут никому рубашки не гладила. А только для меня дома старалась по этой части.

– Как итог – все довольны, – заключил Лаптев. – Ну а праздники вместе проводим. Или там культурно-массовые мероприятия. В настольный теннис там поиграть или в бильярд зарубиться.

– А то и в настольную игру вечерком под пивко – кто ж откажется? – добавил довольный таким положением дел Вишенка.

– Всего-то и стоило, что проблему вслух обсудить, – продолжила Лиза, которая ещё пару дней назад за границу собиралась сбежать, решив, что муж её заказал. На поверку же оказалось, что мужу нужны только чистые носки и борщ, а любви он может и на стороне добрать. Там сам за последствия отвечает. – Но почему-то озарение к нам пришло только когда ты написал. О главном. Тут-то мы и поняли, что пора что-то менять.

И всё трое сидят, улыбаются, довольные как коты с кошами после случек по весне. Боря пил кофе молча. Не перебивал. Каждый сходит с ума по-своему. Не зря же придумана поговорка «чужая семья – потёмки», которая в житейской форме перетекла в присказку «каждый дрочит как он хочет».

Но глядя на довольного полковника Вишенку, Глобальному вдруг ТАКАЯ идея в голову пришла, что едва не подскочил.

– Бронислав Николаевич. А вы не хотите жениться?

– Что значит, жениться? – тут же отставил он чашку. – Я женат, вот моя жена.

– Это понятно, – тут же кивнул Боря. – Но я сейчас говорю про любовницу. У вашей жены же есть любовник. А вы, может, тоже по чётным дням не должны простаивать.

– А он прав, дорогой, – тут же кивнула со всех сторон удовлетворённая Вишенка. – Какая собственно разница, на работе с ней шашни крутить или домой пусть приходит и за тобой присматривает? Давление само себя не померяет. А нас отвлекать с Романом Геннадьевичем не всегда получится. Мы может что-то новенькое попробовать захотим. Вроде связывания. По звонку примчаться не получиться.

Боря поморщился, вспоминая свой опыт связывания с Диной. Но момент портить людям не стал. Каждый должен пройти через свои грабли. Как Леся. Не зря же ему Василькова рассказывала про свою несостоявшуюся любовь и разочарование в мужчине.

«А почему бы всё не взять и не исправить?» – решил идти в атаку внутренний голос: «Так и ты миллионы получишь на долги, и они до конца разберутся. Все стороны будут довольны».

– Я говорю про свадьбу для вида, – осторожно продолжил Боря. – Раз у вас такая уникальная семья, это прелестно. Но это закреплено скорее юридически. – И тут сантехник улыбнулся. – А для души как же брак сыграть? Пусть Лаптев с Елизаветой Валерьевной свадьбу сыграют для своей новой части жизни. А вы со своей… любовницей сочтётесь. У меня и ателье есть подходящее для пошива платьев.

– Ой, хочу шикарное свадебное платье! – тут же поддержала его затею Вишенка. – Только не белое, а бежевое!

Вишенка, которому все карты раскрыли, сначала сидел красный как раз. Затем выдохнул и начал думать в этом направлении. Всё-таки быть полностью честным перед женой – большой плюс. Так хотя бы каждые вторые сутки дома вечерами одному не сидеть. А проводить время с пользой. Он может, тоже связывание попробовать хочет. А как наскучит, то пара на пару в бильярд и настолки, или в баню да под коньячок интереснее ходить. В конце концов он с Лаптевым и баб сможет обсуждать. Тем запретных вообще не будет.

«А если ещё и на рыбалку начнёт ездить, то вообще мне как сын будет», – прикинул полковник и с благодарностью на Борю посмотрев, додумал: «Оба два!»

Боря тянуть кота за хвост не стал и сразу Лесе позвонил по громкой связи.

– Леся, слушай меня внимательно и не перебивай. Мы сейчас с коллективно решили, что не нужно тебе за меня выходить и Рому ждать не нужно. Но вот Бронислав Николаевич совсем не против.

– ЧТО? – выпала в осадок Василькова. – Он же женат!

– И я полностью поддерживаю эту затею, – тут же дала о себе знать Вишенка рядом. Но на всякий случай спросила, чтобы до конфликта не дошло. – А ты какое платье заказывать будешь? Белое или бежевое?

– Конечно, белое! – воскликнула Леся, не сразу отходя от потрясения. – Но как же вы его отпустите, Елизавета Валерьевна?

– Как он меня отпустил, так и я его, – улыбнулась Вишенка и эту улыбку даже Васильковой было видно. Потому что ТАК может сказать только женщина, абсолютно уверенная в том, что творит. – А если ты действительно наденешь белое, то свадьбу можно хоть в один день сыграть… для вида. Правда там будут совсем не родственники. А друзья… настоящие. Жить ведь надо на полную, а не на половинку.

– У меня даже как раз по этому случаю ресторан заготовлен, – добавил Боря, который уже подсчитывал в уме заказы на платья и пришёл к выводу, что Раисе нужно где-то помещение снимать для работы.

Весна только началась!

– Надеюсь при всём при этом наше соглашение остаётся в силе, – добавил Боря осторожно, пытаясь не спугнуть птицу удачи, которая чаще клевала его в промежность или гадила на голову, улетая в сторону заката, чем с таким же довольным видом сидела на мягком диване, как Вишенки и Лаптев.

– Конечно-конечно! – голос Васильковой звенел от распирающей её радости. А ведь человек даже не подозревал, что её даже быт поглощать не будет. И всё уже будет подготовлено для комфортных утех.

– Тогда на связи, – добавил Боря и отключился, решив оставить этот бонус на потом.

Вроде ещё один кусочек общей картины сошёлся. И стало ещё на шаг понятнее как слово «жопа» преобразовать в слово «счастье», но Вишенки тут же потребовали деталей. А вместе с тем и Лаптев припомнил, что вообще-то на Боре долг под сотню миллионов. И должен он в основном одной московской бизнес-леди.

И пусть сами Вишенки в этот процесс вслушивались не охотно, сам Лаптев вдруг вспомнил, что давно аудитом бизнеса не занимался.

– Вот что, братан. Давай через пару дней пересечёмся. Мне надо кое-что проверить. А ты пока к Шацу наведайся и про бампер не забудь, я сейчас позвоню человечку, – отрекомендовал Лаптев на прощание и на Вишенку в лёгком халатике довольную снова посмотрел. – Ну а что жизнь спас и облегчил – этого не забуду. Теперь как-то… интереснее!

Покинув сей гостеприимный дом, Боря улицу Садовую оставил и к Лепестковой подкатил. Прямо к дому восемь. Рядом сиротливо стоял дом сатаниста. Тогда как с другого края располагался дом Похлёбкиной и с некоторых пор ещё и Степаныча, который теперь окружающий мир разглядывал совсем не через призму телевизора, а как есть, воочию.

«К ним бы ещё забежать цветы полить», – тут же напомнил внутренний голос, который тут же подсказал, что и дом Князевых реализовать надо. А он к этой задаче ещё и близко не подходил: «Так себе риелтор».

Шац встретил во дворе. Раздетый по пояс, он рубил дрова на баню. Разогретый, с красными щеками на свежем воздухе, Матвей Лопырёв выглядел как грозный викинг в набеге, разве что был без рогатого шлема. Но поведя топором в сторону гостя, он сразу сказал:

– Боря, ёбанный в рот! Весь город на уши поставил. Генерал Дронов с утра писал, что ВРИО мэра в хвост и гриву чехвостят. Да всё столичные беснуются. Они привыкли без смазки, да сразу на всю длину пихать. А ты чего?

– А я чего? – повторил Боря, поглядывая на остриё топора.

– А ты – молодец! – вдруг опустил топор Шац и обнял как родного. И заявил без той же подготовки. – Короче, нет больше между нами долга. Забыли. И тачилу я сам найду. Не парься. Тебе вон и так эту…ремонтировать.

– Как нет? – глухо повторил Боря и на машину посмотрел с бампером помятым.

– А так, нет! – откровенно веселился Шац. – Хули я с героя деньги требовать буду? Жаль только, что сразу это говно на колёса не намотал. – почесав нос топором, от добавил тут же. – Тебя даже если бы пожизненно посадили, я бы тебе курорт там устроил.

– Ку…рорт? – никак не мог поверить в новое счастье Боря.

Если вся гора с плеч и не свалилась разом, то хотя бы кусок скалы отвалился. Массивный такой кусок размером с автомобиль. Ну или цену в стоимость Ламборджини Урус. А это тоже с десяток миллионов.

– А чего ты ожидал? Ты по-пацански верно поступил. Тачилы не пожалел. Но хули с тех пацанов? Ты ведь и мужика показал сразу. Есть вещи правильные, верные, а есть нужные и своевременные. Ты, как я понял, расшаркиваться не стал. В полицию звонить, ждать, потом по судам чего-то сидеть доказывать, когда прокурор предполагает одно, адвокат другое, а ведь у этой мрази ещё и адвокат будет, а судья третье ляпнет. Нахуй надо ждать⁈ Сразу взял – раз и всё, обоих в асфальт закатал.

– Если хоть один помрёт, мне срок всё же влепят, – погрустнел Боря. – Буду надеяться, что в себя придут.

– Они и так не жильцы, Боря. Но… попозже, – подмигнул Шац, не став вдаваться в подробности. Зато подробно про то, что с педофилами на зоне делают рассказал. – Им при любом сроке теперь под шконками обитать. На «зелёную» зону пусть на рассчитывают. Кое-каким людям уже интересно. На юг не отправят. Никаких молитв, только жить весь день, в угол забившись будут. Под нижним ярусом, где никогда полы не моют. Ночью выползать будут к толчку попить, да там же и похавают из миски, куда за день костей рыбных накидают и прочие бытовые отходы. Такова их участь, Борь. Ты не о них думай. Ты же о себе не думал, когда делал. А теперь будь как будь. В любом случае мы с мужиками тебя всегда поддержим. Мы не запад, у нас с педофилами разговор короткий.

Шац закончил всё эффектным разрубанием порядочного размера полешка, собрал дровишки на поленницу и к дому его повёл.

А по пути хозяин дома и своими заботами поделился:

– А вот я хрен знает, как мне мой «гордиев узел» разрубить, – тут он проникновенно выдохнул и выдал. – Алексашка, она понимаешь… хорошая! Чувствую себя мужиком рядом с ней и делать всё хочется сразу. Как двумя руками не делать-то? Надо жить на полую и не выёбываться! А Лера душевная настолько, что лучше хочется стать априори, потому что дефакто и так невьебенный.

– Невьебенный, значит? – повторил Боря.

– Да, так никто толком вьебать и не может, – кивнул Шац с важным видом. – Даже не знаю, что делать. Даже дочь ничего толком посоветовать не может. А Вика вообще в шоке с нашего бедлама. Как приехала, мы даже толком поговорить эти дни не можем… Может, ты чего посоветуешь?

– Я? – уже не сильно удивлялся Боря, так как кое-какой опыт вмешательства в семьи с причудами заполучал буквально на ходу. А перед глазами уже новые заказы для ателье «имени Раисы Глобальной» стоят. Всё-таки фамилию поменять никто не запретит, чтобы у родителей вопросов не было. – Слушайте, а может вам всем пожениться? Как насчёт парной свадьбы?

– Как это всем? – округлил глаза Шац и даже прищурился. – Как это парной?

Тогда Боря улыбнулся, расцвёл в моменте как цветок лотоса в озарении и тут же решил высвободившиеся ресурсы реинвестировать в земли вокруг участка, пока новые семьи не начали заводиться и строиться. А к женщинам по ту сторону двери подход найти можно.

Главное, чтобы с платьями между собой разобрались. А все прочие мелочи между собой решат, по-семейному.

Глава 18

И швец, и жнец и подрезанный конец

В доме Шаца после предложения Бори творился хаос. Стоило озвучить мысль вслух за чашкой чая о свадьбе на двоих, и возможном развитии событий впоследствии, как Алексашка с Лерой сначала надолго замолчали, глядя друг другу в глаза. И Лопырёв ощутил, что сейчас его либо обе бросят, либо обе побьют.

Но с другой стороны, чем дольше сидишь в холостяках, тем дольше кто-то трахает твою будущую жену. А это уже ни в какие ворота не лезет!

Хаос в доме мог затянуться, а выяснение отношений перерасти в новую фазу с рукоприкладством и даже протезоприкладством, но стоило Вике спросить невзначай:

– Девчонки, а вы в каком платье пойти хотите? – как градус напряжения спал, а

предположения потекли рекой.

И тут Шац понял, что Коко Шанель была права. Там где платье, там всегда найдётся место для женщины. Особенно если женщина красивая, а платье – свадебное.

Затем такая суета началась, что даже обычно шкодливый котёнок Демон и радующийся большой компании людей ротвейлер Боцман в угол забились.

– Терпите, мужики. Как я вас понимаю, – поддержал их Шац, и налил одному сметаны в миску, а другому выделил варёную кость с мясом из кастрюли борща.

Животные то если, то с недоумением переглядывались, пока по дому носились три озадаченные фурии. Одна бегала так, что танцевала. Другая носилась и топала как лошадь. Тогда как третья прыгала с коврика на коврик, как будто весь остальной пол – это лава.

А пока бегали, засыпали хозяина дома различными вопросами.

– Матвеюшка, где мои цветные невидимки? – спрашивала Александра Приходько. Эта чернявая, голубоглазая леди с протезом вместо одной руки столько всего успевала по дому делать, что человеком с ограниченными возможностями назвать её язык не поворачивался.

Напротив, Шац в ответ мог лишь невразумительно мычать, как будто сам вдруг попал в разряд умственно не совершенных.

– Матвейка, – то ли пародировала её, то ли осознанно старалась перейти на уменьшительно-ласкательный лексикон Валерия Пинигина. – А ты не видел мой выпрямитель? Волосы хочу завить.

Снова мычал что-то в ответ Шац. Но на этот раз Глобальный не грустил от его вида, а смеялся в голос. Раз рыжий доктор постановила, что у кореша не рассеянный склероз, а всего лишь психосоматический сбой, то хрен ему, а не сожаление. Значит жить ему ещё долго и теперь, очевидно – счастливо. И так пока не передумает. А если не будет сдавать, то с обоими справится.

«Даже с тремя, если брать в расчёт и дочку», – тут же добавил внутренний голос Бориса, не понаслышке зная какой внезапной может быть Виктория Лопырёва. И дело совсем не в московской прописке: «Просто блондинка порой это – диагноз, но он привыкнет».

Что Вика тут же и подтвердила, вновь спустившись к мужикам на кухню на первый этаж с ванной на втором этаже в банном халате, с кремом на лице, и недовольно потирая запястья по самые локти.

– Вода – сушит! – заявила она и тут же продемонстрировала сухую кожу без кремов. – Нельзя как-то воду понежнее сделать? В америке, говорят, в воду вообще фтор добавляют. Иначе откуда у них у всех такие белозубые улыбки?

– От стоматолога, – улыбнулся Шац и добавил. – Платного. Про виниры слышала?

А пытаясь найти ответ на другой один вопрос, она на Борю с надеждой посмотрел. Кто всё-таки в доме сантехник? Кто за посёлок ответственный?

– Можно, – кивнул Боря. – Ещё один фильтр поставить в подвале. Делов-то. Но тогда вода потеряет не только жёсткость, но и… золото и он повернулся к блондинке. – Ты сейчас, Вика, буквально в золотой воде купаешься. Пользуйся, пока дают такую возможность. А то потом другой фильтр придётся ставить. С золотым насыщением!

– Правда? – тут же заулыбалась Вика, подошла к Боре и ловко присела ему на коленку. Хотя рядом стояло немало свободных барных стульев. – Кстати, раз уж вы оба здесь, то самое время поговорить.

– Ну давай поговорим, – добавил Боря без всякой задней мысли.

«Наверняка об отце что-нибудь спросит», – предупредил внутренний голос.

– Я чего же сказать-то приехала? – задумалась она и посмотрела под потолок. – О, вспомнила… Я беременна!

– Поздравляю! – подскочил Шац, даже не зная, что в первую очередь делать. Дочь обнять или за коньяком марочным тянуться?

Боря только кивнул, улыбнулся и спросил снова без задней мысли:

– Володя, наверное, обрадовался? Он не против, что ты у мужиков на коленках-то сидишь?

– А при чём тут Володя? – тут же поднялась с коленки Вика. – С Володей у нас так ничего и не было, как вернулся. А дома его больше года не было.

– Так а… – затянул Глобальный, но не договорил. Прозрел раньше.

– Ты, Боря! Ты – папка! – засияла блондинка, снова улыбнулась и чмокнула его в щёку.

А затем, прокрутившись на одной ноге, исполнила элемент танца и снова побежала на второй этаж волосы сушить. Раз сухая вода с этим справлялась гораздо хуже полотенца.

Шац как коньяк достал, так и застыл. А Боря даже в лице не изменился. Сидит чай пьёт и продолжает улыбаться.

«Истерика, может?» – тут же подумал хозяин дома и к коньяку следом снифферы достал с дальней полки. Эти шарообразные бокалы для коньяка позволяли в полной мере насладиться ароматом благородного напитка. А выпьют сегодня на двоих, похоже, много: «Столько поводов для радости».

Вика упорхнула, а Боря остался. Поглядев на бокал, в который плеснули, только глазами взгляд Шаца поймал. Но ничего не сказал.

«А чего говорить? Всё равно не поверят», – рассудил внутренний голос.

– Не отказываешься? – на всякий случай уточнил Шац, сразу даже не зная ругаться и бить для профилактики, или хвалить и радоваться, поучая.

– От кого? От ребёнка? – уточнил Боря. – Нет, конечно! Одним больше, одним меньше. Какая разница? Все мои!

Решительно отставив в сторону кружку чая, он сниффер в ладонь взял, поболтыхал, как и положено богеме, но так и не поняв чего надо нюхать, а чему восхищаться, глядя на стекающие по краям бокала коричневые капли, просто хряпнул по-человечески. До дна, как и полагается.

– А вот это правильно! – тут же поддержал его Шац и выпил следом, крякнул, занюхал рукавов тельняшки и поплёлся к холодильнику делать закуски. Потому что без закуски любая посиделка просто – пьянка. А с закуской – приятное времяпрепровождение. – Но ты вроде не говорил, что у тебя дети есть.

– Так пока и нет, – объяснил очевидно Боря. – Но судя по всему, ещё в этом году как начнут появляться. – И Боря рассказал Шацу.

Про Наташку немного, когда только начал работать. Про Дашку, когда продолжил работать. И про Раю не забыл, когда удачно Стасяна в деревню отвёз, но неудачно вернулся. Так как с дедом пришлось, а тот тут же правнука и сосватал следом.

– На соседках значит. Правильно, чтобы далеко не ходить! – хмыкнул Шац, успев подлить за время рассказа только дважды. – Ну Стасян даёт!

О том, что даёт не только Стасян, но и Лапоть, Шац узнал следом. Как и о Вишенке. Всё-таки зампредседателя посёлка.

– Копать-хоронить! – ржал во весь голос уже Шац, вдруг осознав, что в его жизни всё как раз прозрачно и ясно. И до Глобальных головоломок ему ещё как до Луны пешком. – Так что ты с ними собрался со всеми делать?

– Ну как что? – вздохнул Боря и снова махнул для вдохновения, чтобы ярче картину обрисовать. – Каждой фамилию сменить надо, чтобы дети уже Глобальные появлялись. Всех признаю. Я ж не сволочь. А пока фамилию менять будут, погулять надо. Праздник девушкам устроить. Чтобы в платьях все, красивые, нарядные… но лучше не в один день.

– Так это проще купить ресторан, чем заказать, – тут же прикинул, войдя в единое информационное поле Матвей Алексеевич.

Когда-то бандитос, но чаще предприниматель, впоследствии вагнеровец с позывным Шутник, а теперь без пяти минут – тесть человека напротив, он вопросом озадачился немало. Но что перед ним сидит живая легенда, просто сам пока об этом не знает, это уже наверняка. С этим не поспоришь. Просто сам пока не понял.

– Да есть ресторан, – тут же не разочаровал Боря. – Я же тот выкупил после того, как соседи по старой родине обратно уехали.

– «Печень навылет»? – припомнил Шац.

– Был, – кивнул Боря. – Теперь «Глобальный жор». Аглая назвала. Не моя идея. Я-то парень скромный.

– А Аглая… не беременна? – на всякий случай уточнил тесть, который даже не мог понять будет ли это звание официальным.

Или тоже назначат?

Боря молчал с минуту, пока не расслышал, как в бокал плещется. А затем, подняв сниффер, честно признался:

– Да хрен его знает… Какая уже разница? Дети – это святое!

– И то верно, – чёкнулся с ним Шац.

Пока – бокалами. А дальше – видно будет.

Но Шац привык думать наперёд, потому первым и поинтересовался:

– Бля, а жить где все тогда будут?

Глобальный думал не долго, и тут же спросил встречным вопросом:

– Кстати об этом… землю у кого выкупать вокруг посёлка? Всё на мази с расширением?

Шац кивнул.

– Ну теперь-то точно расширяться придётся, – и он снова плеснул по стеклянным ёмкостям. – Да будет тебе земля, не переживай. Что там со сбытом золота, лучше скажи?