Текст книги "Тот самый сантехник 9 (СИ)"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

– Ну а что говорить? – переспросил Боря. – Если признаю долг за батю перед Ларисой Борисовной, то есть канал. Если начать брыкаться, то… только анал. Одна буква, а такая пропасть.

Сантехник потух в моменте и ощутил себя сдувающимся шариком. Воздух выходил из него вместе с жизненными силами на глазах.

Лопырёв только выдохнул с ним в унисон. Долго. И снова подлил. Так как лучшего решения пока не сущестовало. Но мозг хочет жить, гад такой. И чем дольше его травить алкоголем, тем быстрее найдёт выход.

Все хотят жить.

– Лариса Борисовна, значит… ага, – обронил Матвей Алексеевич. – Что-то имя знакомое. На языке вертится.

– Ну мы же тебе звонили, когда тебя под Клещеевкой накрыло, – напомнил Боря.

– Да не, – отмахнулся Шац. – Я и раньше это имя где-то слышал… но где? Не помню. Но не потому, что склероз, мать его за ногу, а потому что забыл.

Задуматься Шацу не дали, так как на кухню спустились со своих спален Валерия, Саша и Вика. Обе уже обнимали светловолосую подругу и наглаживали её живот. А на потускневшего гостя смотрели с двояким выражением.

– А ты чего расстроился? – «не понимала» его Алексашка. – Дети же – счастье!

– Счастье, – кивнул Боря и снова посмотрев не Вику, поморщился. Не то, чтобы дама перед ним в майке с сырыми волосами некрасивая. Красивая! Скорее, дело в одном огорчённом десантнике, который следом за Ларисой Борисовной приедет разборки наводить.

– Ой, а вы чего это всухомятку «обедаете»? – снова спросила Сашка. Вика, давай наших мужиков покормим?

И подрядив блондинку, она тут же принялись готовить на скорую руку, в качестве дополнительных рук используя Вику.

Рыжая же как апельсин гостья на выпад внимания не обратила, только к Боре за стойку подсела и сказала:

– Ох, Боря, если бы ты знал, сколько сейчас на Донбассе деток без родителей осталось.

– Знаю! – тут же посветлел глазами Боря. – Кстати об этом. Стасян же удочерять собрался туда ехать. Что там по бумагам толком надо?

– Ну как что? – принялась перечислять Лера. – Семью. Желательно полную.

– Это считай есть, – тут же кивнул сантехник, принимаясь загибать пальцы. – Даже больше, чем надо.

– Тогда работа нужна, – продолжила Пинигина.

– Я устрою его хоть задним числом! – тут же загнул второй палец Боря. – Мне бы только Зою Похлёбкину из загрантура дождаться. Она хоть и поехала кухухой, но бухгалтер что надо. Всё по бумагам порешает. Пораньше попрошу приехать ради такого дела.

– Так, погоди! – тут же возмутился Шац. – Мы же её забор взорвали! Ты сказал, что до осени можно не париться. Там же слой золотоносный. Копать надо. Там ещё и половину её участка захватим, прежде чем всё в порядок по осени приведём. Думаешь будет в восторге, что всё перекопаем?

– Да что им со Степанычам жить негде будет? – возмутился Боря. – Вон дом Битиных стоит пустой, вон дом Князя. Заезжай, да живи.

– Слышь, а с каких пор ты за недвижимость в курсе? – не понял Шац, но икнул, подлил и пока запахло вкусным где-то поблизости, сменил недоумение на предложение. – Мы же собирались прицепы делать. Дома на колёсах. Вот туда Стасяна и оформлю. Не надо соседку дёргать. Не порть людям медовый месяц.

– Ой, я тоже хочу медовый месяц. Ни разу за границей не была, – стуча ножом по разделочной доске, призналась Алексашка, далеко выйдя за пределы морковки.

На что Валерия тут же возразила:

– Дети – в приоритете! Сначала дети, потом – отдых.

– Так, я и отдых, и детей люблю, – тут же вставил свои пять копеек Шац и на Борю посмотрел, прищурился. – Этот, блядь, герой! Детей спасает. Чёрную орду нахуй послал. Стасян – удочеряет. Добро в мир несёт. А я что? Хуй собачий? Лера, так дело не пойдёт. Давай тоже поедем на Донбасс кого-нибудь удочерим и усыновим в придачу. Да и этих с собой возьмём. Стасяна там, Борю. А потом все вместе махнём в Таиланд. Загранники быстро сделают… Я договорюсь.

– Ты сейчас…серьёзно? – тут же посветлели глаза Пинигиной.

– А нахрена ещё я эти хоромы отгрохал? – развёл руками Шац. – Кому? Вике вон много не надо. Да о ней теперь Боря позаботиться… Да. Вик?

Блондинка уже орудовала над кастрюлями, добавляла что-то скворчащее на сковородку и только кивнула:

– Мне, папа, давно ничего лишнего не надо. Дома эти все вот, машины, заграницы. Я за пару лет столько хлебнула, что одно поняла – человек важен. Тот, который рядом. Так что насчёт Бори правильно сказал. Я сразу поняла, что мой человечек… Да, Борь?

– Да я что же, против? – ответил Глобальный, с сомнением на коньяк глядя.

«Почему не вырубает так же, как самогон деревенский? Почему сознание кристальной ясности? И нет перемоток „вчера-завтра“ с пробелом в сегодняшнем моменте?» – даже пожаловался внутренний голос.

Всё-таки тогда и Раисой ясно было и с Викой можно было поспорить. Ведь это не он её взял, а она его использовала. Но в «правильном патриархальном мире» этому всё равно никто не поверит. А что в деревне было – вообще тайна, покрытая мраком.

«Но как порядочный человек, Боря, надо жениться. На всех и сразу. Так что крепись», – отсоветовал внутренний голос и сантехник снова чуть пьяненько улыбнулся.

Всего-то оставалось вопрос с рестораном с Аглаей решить, маму поздравить, сестре позвонить и всякое по мелочи.

Но пока дела от себя отодвигал, кто-то по ту сторону судьбы их обратно к нему пододвигал. И в кармане требовательно завибрировал телефон. На дисплее «Хромов». Надо брать.

– Боря, расклад такой, – начал без раскачки майор. – Хранят тебя небеса, короче. Очнулся один нехристь в реанимации. Второго стабилизировали. Ты под подпиской о невыезде. Никуда не девайся из города. Следствие пару месяцев сейчас протормозит, пока эти в себя придут. А ближе к лету начнём все следственные мероприятия. Там прокуратура на ушах стоит, кто-то следственный комитет подключил. Генерал Дронов лицом похудел. ВРИО мэра, вообще, как будто всю ночью в бане просидел. Ну или просрался на неделю вперёд. Отсюда не видно. Но дело это так просто с рук не спустят. Теперь Москва на карандаш взяла.

– Так и чего мне… ожидать? – спросил он голосом настолько трезвым, что хоть на права иди сдавай вождение. Даже не заподозрят.

– Думаю, условкой отделаешься по «хулиганке». В худшем случае пятёрку за превышение самообороны.

– Какой ещё самообороны?

– Ну а как ты собрался свою «месть» квалифицировать? Как «умышленное причинение тяжких телесных»? На пятёрку хочешь загреметь, что ли? Бегай тебя потом в вагнерах ищи, да?

– А им что светит при таком раскладе?

– Решаем вопрос, – протяжно выдохнул Хромов. – Как бы «русскую статью» тебе не пришили. Это главное.

– Это теперь так называется? Так давай я сразу в музыканты пойду! Заранее!

– Могло быть и хуже, – хмыкнул Хромов. – Про БэЭлЭм слышал?

– Негров к нам что-то эшелонами не завозят. И что-то китайцев я на каждом рынке больше не вижу.

– Так у нас климат суровый.

– То есть те двое так «грелись», выходит?

– Боря… успокойся. И так три сотни человек за утро депортировали. А ещё не вечер. Короче, ты меня понял. Чтобы с города никуда! Как позвоню, сразу в участок подъедешь.

– Принято.

Боря отключил связь и повернувшись к народу, сообщил:

– К сожалению, вынужден сообщить, что ни на Донбасс с вами за детьми, ни за границу в медовый месяц в ближайшее время отбыть не смогу. Здесь бы, говорят, разобраться.

Шац кивнул и снова подлив, сказал:

– Ну, ну всегда есть варианты.

– Какие? – не понял Боря, но бокал подхватил.

– Ну… в иудаизм перейди, – вдруг предложил Шац, которому самому не раз предлагали, толком не разобравшись – фамилия или прозвище?

– А что, поможет? – на всякий случай уточнил русский сантехник.

– Конечно, поможет, – кивнул Лопырёв и разъяснил. – У нас же не только «русская статья» есть, но и «антимимитская» имеется. Именная, считай. А если ты еврей, а не русский, тогда уже не ты напал, а на тебя, мир нападает, выходит. А при таком раскладе диаспора тебе ещё и должна останется.

– Почему это? – прищурился Боря.

– Потому что на каждую диаспору есть организация, – хмыкнул Шац. – И пятнадцать миллионов ребят, которые между собой давно решили, что лучше им будут должны, чем они кому-то – это сила.

– А нас сколько? – сморщил лоб Боря, пока очень далёкий от конкретных цифр статистики. Хоть в Рувики заглядывай. Не зря же аналог создали, чтобы нас не чмырили.

– Нас 135 миллионов, – точно знал Шац, но добавил с сожалением в голосе. – Но нам бы их единство. Пока они якобы рассеяны по миру, мы сами по себе рассеяны. И единству тому даже не учимся. Умнее надо быть, Боря. Доёбывают мусульмане? Вот и поступи по-умному! Стань евреем!

Глобальный тут же закатил глаза. Похихикал как от хорошей шутки.

– А что? У тебя есть знакомые в Израиле? – продолжал подкидывать дров в огонь его сомнений Шац, так как один переходить не решался.

И видимо швырнул добротную охапку для растопки. Так как Боря в озарении вдруг понял, что видит свет истины рядом. А всё, что не делалось за эти дни, всё к лучшему!

«Погоди-погоди, но ведь Моисею Лазаревичу с женой ты помог помириться, получается», – тут же прикинул внутренний голос: «А раз так, значит за ними должок. Звони Кобе! Чем раньше перейдём, тем… быстрее заживёт».

Глава 19

Пошутили и… хвалят

Москва. То же время.

Стоило Владимиру Богатырёву прочитать сообщение от Вики, как он тут же поник. Вроде бы только что ничего не планировал, и вот на тебе – невесту увели. Ещё и беременной. Вдобавок – не от него, что совсем обидно.

– Да что вообще происходит? – спросил он, присев на край кровати.

Вроде и адюльтеров предостаточно, и вариантов масса, а ни наследника по итогу, ни дамы сердца одной единственной. Помелькали на периферии и пропали. Всё. Но от Вики совсем не ожидал.

Увидав своего массажиста таким разобранным, Лариса Борисовна сразу поняла откуда ноги растут. Задеть Володю за живое могли только родственники или те, кто собирался ими стать. Ну а раз блондинки под рукой нет и рядом с ними никто не возлежит, посапывая, то выбор не велик.

Она!

– Володь, ты чего? – спросила она, поглядывая на часы.

До самолёта ещё хватает времени.

– Чего-чего? Вика замуж выходит!

– За кого? – вскинула нарисованную бровь Лариса.

– Да походу за… Борю, – совсем поник Богатырёв.

– Борю? – вскинула вторую Де Лакрузо, которая после Нового Года тоже была не против стать Глобальной. То для бизнеса полезно. Но этот же бизнес всё и обломал, когда речь о деньгах зашла. Довольно крупных.

Вроде и не разорится, если забудет, но ей почему-то такие долги никто никогда не прощал. Так с чего вдруг ей первой начинать? Если у Судьбы свои намеренья или у кармы какие планы, пусть первой и начинают. А она подождёт и, возможно, ответит. Просто попозже.

– Ну так и полетели со мной, – тут же предложила она и ухмыльнулась. – Первыми их и поздравим.

– Полетели! – подскочил Богатырёв, что только с неделю как пришёл в себя после возвращения из плена.

После месячной реабилитации он был сама кожа, да кости. Весил как школьник. И пусть за месяц откормили, но о женщинах сразу не думал. Более того, впервые с Ларисой прилёг лишь когда Вика улетела.

И вот на тебе, ускорилась блондинка: успела за это время и забеременеть, и посвататься.

– Я это дело так не оставлю! – добавил он грозно, потрясая перед Ларисой ещё не пудовым кулаком, но уже где-то близко.

Не зря же в его реабилитацию как следует вложилась и в лучшие центры спровадила. А раз вышел и снова рвётся в бой, то надо эксплуатировать как следует. На полную катушку.

– Точно! мы за нашу Вику ещё поборемся, – для порядка ответила она так же грозно, но про себя лишь посмеялась.

Её-то как раз это положение дел с беременностью и свадьбой устраивало. Жаль, сама залететь не успела, чтобы двух зайцев дуплетом уложить. Конкурентку образумить и лучшего мужика забрать.

«Ладно, Володя тогда и сам постарается», – тут же додумала она, подошла к избраннику со спины, обняла и сказала на ухо:

– Но сначала – контрольный.

– Но мы же только… – попытался было протестовать он.

– Я сказала… контрольный! – добавила она таким тоном, что никто не в силах отказать. Особенно её массажист.

Лучший массажист.

* * *

Сибирь, посёлок Жёлтое золото.

Некоторое время спустя.

Настроившись как ковбой на родео, Боря решительно ушёл в конец коридора, зашёл в свободную комнату и набрал заветные цифры продюсера.

«Надо звонить, пока решимость не ушла», – заявил внутренний голос: «Потом будет поздно. Другой день, другие мысли… решайся!»

Язык немного заплетался, поэтому скорость разговора пришлось понизить на ×1,25, а временами даже на 1,5 раза. От чего слова стали весомее и многозначительнее.

Каждое как глыба. А если собрать в предложение – скала.

– Моисей Лазаревич, нам надо серьёзно поговорить, – начал Глобальный, пытаясь с ходу этим очеловеченным «големом» не ушатать человека.

– Да, Борис. Вы совершенно правы, – вздохнул Коба. И уже понимая, что отступать некуда, добавил. – Я жду вас в своём офисе вечером. Если придёте перед самым закрытием, это будет лучшее время для разговора.

Боря кивнул и положил трубку. Затем поморщился, вспоминая, что замыслов его оттуда не разглядели. А техника пока не настолько умная, чтобы кивки передавать без трансляции.

«Это ничего, так даже лучше. Оставим ореол лёгкой загадочности», – тут же подсказал внутренний голос: «Пусть догадывается о чём хотим попросить!»

Боря снова кивнул и расслабленно улыбнулся.

Известие от Шаца с прощённым долгом порадовали сантехника. Известие от Вики с очередной беременностью скорее озадачили, но радость вскоре сменила тоску. Пришла на место отчаянья. И Боря в очередной раз решил, что так даже лучше. Четверо детей это уже почти отряд. С таким можно как в разведку, так и дом построить. Материнский сертификат правда ему не дадут. Женщинам оставят. Потому что где он, отец-герой и где женщины, которым рожать и по большей части растить? А он, дай бог, успеет поучаствовать в воспитании каждого отпрыска.

Ну а что московский будет одним из них – так какая разница? В конце концов, ему всё равно с Ларисой не один год воевать. А что фоном отношения и с Володей выяснять придётся, так кто заметит? Когда проблем гора, ещё одну маленькую охапку груза заметить сложно.

С мыслью об этом Боря позволил себе отдохнуть до самого вечера. А заодно заказал букет с доставкой для матери, сестры и Ирине Олеговне.

«Всё-таки без психолога с такой жизнью никак», – прикинул внутренний голос, постепенно приходя в себя по мере перехода с коньяка на водичку байкальскую: «Так что Цветаева нам ещё не раз пригодится. Я бы вообще сказал, что это единственный психолог, у которого действенные методики лечения».

Единственное, что совсем забыл Боря, это то, что его основная проблема уже летела в Сибирь из Москвы. Да с подмогой. А встретит сантехник их с Володей в аэропорту Новосибирска или нет, уже не имело значения. Лариса Борисовна как акула почуяла кровь и уже спешила к жертве, быстро сокращая последнюю сотню километров от аэропорта до посёлка. Вот только не деньги с неподъёмным долгом манили её, а растерянный вид Богатырёва.

К счастью для сантехника, он покинул Жёлтое золото ещё до того момента, как Де Лакрузо договорилась с таксистом об извозе. И завезя верный внедорожник на ремонт бампера в мастерскую по наводке Лаптева, Боря сам отправился на такси в офис Кобы.

Моисей Лазаревич сидел за столом, отложив все дела. Никаких больше телефонов в руках и суеты секретарши. Взгляд сосредоточенно сверлил вошедшего. Ни движения.

«Засел как кобра перед броском», – отметил внутренний голос.

Не отставал и Глобальный. Присел в кресло перед продюсером и сверлил глазами-лазерами по встречному курсу. Так и сидели с минуту, пока первым не сдался Коба.

– Признаю, Борис. Перегнул, – вздохнул он и опустил взгляд. – Видите ли, мы с Сарочкой давно и глобально женаты. Напрочь. Но пламя любви с каждым годом всё больше прогорает. Признаться, осталась лишь искра, да и та затухает. Думал в этом году придётся разводиться. Но нет, появились вы с Романом. Ремонт начали нам делать. И я смотрю, а она смотрит на рабочих мужиков как девчонка на первого красавчика в школе. Глаза блестят, порхает как бабочка. Готовить что-то начала, под нос напевает. И я понял, что ей нравится, когда рядом молодые мужчины. Флюиды так какие в воздухе, химия или просто картинка и как визуал кайфует – уже не важно. Важно, что помолодела душой и телом. Ну а я ж не дурак. Провёл эксперимент. Привожу Романа на встречу – улыбается. Вы заходите – просто в восторге. Потом во все уши жужжит Боря то, Боря сё. Ну вот и что я должен был делать?

Сантехник, который как раз обдумывал как бы эффективнее начать разговор на тему подрезанной крайней плоти, чтобы свести всё к переходу в иудаизм, но для дела, даже растерялся. Мысль сбили. А про Сару он уже и не помнил. То забота прошлого дня, а каждый новый приносит новые вызовы. Их решать надо, а не о старушках думать.

«В конце концов, если полтора миллиарда мусульман не могут договориться и одолеть пятнадцать миллионов евреев, то либо с мусульманами что-то не то, либо евреи молодцы-ребята. А на таких не то, что гастербайтеры косо не посмотрят, так ещё и ни один судья не покусится. Ну хотя бы потому, что сами судьи не в паранже сидят, а долго и старательно учились юриспруденции. А раз так, Боря, то по такому случаю и конец не жалко подрезать. Говорят, там немного берут. С самого краешка. А там глядишь и поумнеем сразу».

– Нет, вы скажите, – настаивал Коба, расценивая молчание за несогласие с происходящим, а то и конкретный спор.

– Да, – кивнул Боря и уже готов был изложить свой план по укорачиванию. Ему, мол, много не надо. В случае чего ещё отрастит. И обратно потом перейдёт, когда всё уляжется. Мера, мол, временная. Необходимая.

Но Моисей Лазаревич требовал конкретики:

– А что да, Борис? Вы хотите сказать, что я перегнул? Или согласны с тем, что я перегнул?

– Да, – снова кивнул Боря, так как был согласен с тем и другим. И даже более. Но никак не мог поймать момент перехода, когда можно лёгкой подводкой перейти на тему обрезания.

– Борис! – подскочил Коба, треснул по столу ладошкой, чтобы не больно и рук не травмировать. – Вы меня без ножа режете!

– Кстати об этом! – обрадовался Боря и тоже подскочил.

«А вот и подводка!» – воскликнул и внутренний голос.

Коба тут же от стола отшатнулся и пошёл спиной к картине, которую в миру называли «картина Репина – приплыли». И только образованные люди знали, что картина эта принадлежит перу Льва Соловьёва, а называется «Монахи. Не туда заехали». Само полотно запечатлело монахов, случайно оказавшихся в неловкой ситуации среди обнаженных купающихся женщин. И именно эту картину в народе часто ошибочно приписывали художнику Илье Репину, так как в 1930-х годах она висела на выставке рядом с полотнами Репина, а дальше никто разбираться не стал.

Отодвинув картину, Коба оглянулся. За ней оказался сейф. Тут же сменив тон, продюсер продолжил:

– Нет, Борис. Вы не так поняли. Не надо никаких ножей. Мы же разумные люди. Договоримся, как Израиль с Ираном. Это же просто ролевая игра была. Для того, чтобы всколыхнуть, – он резко повернулся. – Чтобы вспыхнуло, понимаете? Не всплыло и завоняло, а пошерудило и разгорелось! Понимаете?

– Да, – ответил Боря, решив идти по хорошо проторённой дорожке. – Прекрасно понимаю.

Коба снова повернулся к сейфу лицом, заслонив обзор спиной и ввёл несколько цифр. Дверка открылась, и он быстро сгрёб в охапку что-то своё, затем тут же снова закрыл дверь и повернулся к гостю.

– Вот, Борис! – расслышал сантехник, а перед ним на столе рассыпались пачки крупных купюр, аккуратно рассортированных и перевязанных банковскими бумажками, а не резинками.

Боря невольно присел обратно в кресло и засмотрелся на разрисованные банкноты Банком России.

«Оранжевенькие», – обрадовался внутренний голос, так как вид крупных купюр мог поднять настроение кому угодно.

Оценив блеск в глазах сантехнике, Коба успокоился и разложил шесть пачек на три равные доли. После чего тут же протянул первую часть Глобальному.

– Вот, Борис. Это вам за моральную травму. Всё-таки мы с вами ничего не обсуждали заранее, и я невольно заставил вас участвовать в этом спектакле. Так что компенсирую своим небольшим взносом.

Тут-то Боря и понял, как Израиль постоянно договаривается с Ираном. Но сам сантехник был уже не из тех юнцов, что никогда не держали в руках ничего крупнее пятитысячной купюры. И визуально определил, что перед ним миллион рублей в двух пачках. Значит радом ещё две стопки по миллиону. Но он даже не пошевелился, пока не озвучат все требования и условия. Жизнь учила, что протянув сразу загребущие руки можно попасть на ещё большие деньги.

Коба даже бровь приподнял, так и не дождавшись реакции. На его веку ещё не было, чтобы люди от миллиона компенсации отказывались. Он и сам жил по принципу «хоть в тенге, но возьми!». Но Борис даже не шелохнулся, только смотрел с выжиданием во взгляде.

– Хотите знать весь расклад? – уточнил Коба.

Боря кивнул.

– Разумно, – хмыкнул продюсер. – Как я уже говорил, первая часть за моральную компенсацию. Вы можете взять её, и ситуация никогда больше не повторится. Мы просто забудем об этом недоразумении. Но я должен сказать, что искру между нами вы разожгли, Борис! Та кровать в спальне давно так не скрипела, а соседи вынуждено капитулировали и до сих пор не здороваются, но отворачиваются с уважением во взгляде. За что вам спасибо. Вы спасли мой брак. И честно признаюсь, что-таки при разводе я потерял бы значительно больше.

Боря снова кивнул, не рассчитывая сегодня получить от фортуны даже рубля, не то что миллиона за недоразумение.

Коба продолжил тем же голосом гипнотизёра, подвинув и вторую долю:

– А это получите, если ровно через год, – он немного задумался, оценил вложение и добавил. – Ну и давайте на её день рождение осенью мы снова повторим этот манёвр. Всё просто. Вы соучаствуете, а я вас нанимаю как… актёра! Роман-то пока не доступен. А вы сможете так же ловко провернуть этот трюк.

– Трюк, значит? – уточнил Боря, ощущая себя на пробах на фильм для взрослых. С другой стороны, всё что требовалось, это просто постоять в массовке на заднем фоне и «поболеть» за участников. – То есть я изображаю любовника, а вы… потом любите друг друга до зависти соседей?

– Именно! – обрадовался Коба налаженной связи и протянул второй миллион поближе, к самому краю стола. Ещё немного и придётся ловить, чтобы не упали. А если поймаешь, то потом отдать уже сложно.

«Психологический трюк, Боря. Не ведись!» – завопил внутренний голос, почти перейдя на ультразвук. Так как сила воли порядком ослабла.

А тут ещё Коба осторожно подвинул третью долю. Сантиметр за сантиметром. Почти издевательски.

– А это получите, если наш брак с Сарочкой вновь даст трещину и потребуется снова подыграть немедленно. Тогда вы станете актёром на час уже без сценария. И если я опростоволосюсь, оставшись с секретаршей на чай дольше положенного или в женской гинекологии родственник Сарочки вдруг заподозрят неладное, то именно ВЫ будете соблазнять мою Сарочку всеми методами, пока не добьётесь результата. Всё-таки обаяния вам не занимать.

– Так, стоп! – поднял ладони перед собой Боря, не собираясь опускаться до уровня какого-нибудь французского президента. – Что значит, «соблазнить Сарочку»?

– А то и значит, Борис. Что главное – результат. Скажете, мол, воспылали чувствами. Прозрели. Что угодно, лишь бы… прикрыть меня. Выиграть встречный раунд. Люди страхуют жизни, имущество, но никто почему-то не догадывается страховать браки. И вот вы – моя страховка. У нас с Сарочкой есть брачный контракт, что если одна из сторон изменяет, то второй достаётся всё. Но если изменяют обе стороны, то сами понимаете – один-один.

Боря поморщился, прикинул, затем подхватил два миллиона из трёх и уже готов был покинуть кабинет без дальнейших разговоров, но тут Коба взмолился.

– Борис, ну хотя бы прикройте немного! Я же не говорю, что вам нужно доводить дело до конца.

«Кстати, о конце!» – тут же воскликнул внутренний голос, но на этот раз сантехник его проигнорировал, решив с такими подводками пока повременить с иудаизмом. Да и мама – русская. Ну какой из него еврей?

«Ещё и член кому-то доверить надо, „чтобы вжик и всё“. Но этим будет заниматься точно не женщина. А это ещё хуже, чем к проктологу сходить и довериться сеансу просмотра простаты», – тут же добавил внутренний голос, почуяв слабину.

– Вы просто фотографию там сделайте, или видео запишите, – в то же время пытался выдать готовое решение Моисей Лазаревич, но по факту лишь смущался. – Ну, с началом процесса. Зная Сару, этого хватит. Она у меня честная. В магазин каждый рубль занесёт, если сказала. Я сам удивлялся, спрашиваю – зачем? Они же и так на упаковке на нас наживаются. Во всём мире она входит в цену товара. И только у нас за пакеты приходится доплачивать. Потому что всё равно возьмут. Как бы ещё не нажиться на клиенте? Подход мне, конечно, ясен. Это миллиарды прибыли для крупных компаний по итогу, но разве им денег мало?

Боря застыл с парой миллионов в руках. Понятно, что разговор в сторону пытаются увести. Потому сам уточнил первым:

– Моисей Лазаревич, а зачем вам компромат на жену?

– Как зачем, Борис? – улыбнулся продюсер и ещё на пару сантиметров пачки к краю стола подвинул. – Чтобы было!

«Каждый кузнец своей счастья, Боря», – вздохнул внутренний голос, поглядывая на ловкие пальцы продюсера, что всё двигали, и двигали, и двигали: «Не мешай уже человеку ковать свою куйню!»

А куда дальше двигать? Там – край!

Вот и выходило, что не спасти очередной миллион Боря уже просто не мог. Всё-таки три миллиона на дороге не валяются. А ему как раз налички не хватает, чтобы сделку с Лесей закрыть. Добавит с продажи квартиры Макару Берёзовичу и Стасяну и дело в шляпе. Хоть сегодня на сделку с нотариусом идти можно.

Ну а раз за час актёрского мастерства заплатят как Петрову или Козловскому, то кто он такой, чтобы идти против искусства?

– Замётано! – добавил Глобальный, подхватил третий миллион и был таков.

Раз иудеем стать не вышло, приходилось довольствоваться тем, что под руку попалось.

Глава 20

Ночной нотариус

Шесть миллионов рублей Боря аккуратно сложил в пакетик на глазах Леси. Глаза Васильковой в этот момент блестели как у рыбака на фотографии. Причём при виде трофейного экземпляра в своих руках, а не на каких-нибудь свадьбах или у роддома после выписки, как обычно бывает «в тот самый ответственный момент».

– Двенадцать пятитысячных пачек по полмиллиона каждая, – со знанием дела добавил Боря, не став пересчитывать купюры с банка и с улыбкой добавил. – И пакетик. Фирменный. А не какой-нибудь от хлеба.

С таким фирменным пакетом он учебники в ПТУ имени Артемия Тапочкина носил порой с гаража. За неимением рюкзака, барсетки или модной сумки. Но чаще просто пихал туда тетрадку с рисунками и пенал, где хранились ручки с карандашами не только для записей, но и для художеств. И художественных излишеств.

«С одним лишь исключением – рисовали мы только не на лекциях Степаныча», – напомнил внутренний голос о былом и Боря даже вспомнил то славное время, когда все было просто и понятно. Подучился-подработал-выжил. А теперь в эту формулу столько переменных добавили, что к иску и игреку сначала «й» добавили, а после ещё и умножили на повышающий коэффициент стресса.

Однако, после посиделок с Шацем всё-как то успокоилось. Поговорили, обсудили, созвонились с мужиками. Поблагодарил всех за соучастие. Обещал быть и сам полезным при случае. Приятно, когда не круговая порука, а круговая выручка, а помимо диаспор в городе есть и общины, и клубы по интересам. В одних топоры метают, в других по груше стучат, в-третьих мотоциклы уважают, а смысл тот же – полезные мужики под рукой. И не менее полезные знакомства.

«Ты бы занялся уже чем-то кроме работы», – предложил внутренний голос: «А там и связями обрастёшь. По интересам».

Что будет дальше, Боря не знал. Но если мужики позовут на крёстных ход или купаться в прорубе в январе вздумают – не откажет. Зато точно знал, что на встречу с нотариусом идёт со спокойным сердцем. А сумма в пакете уже не кажется чем-то недосягаемым.

– Слушай, а я и не подумала. Так бы прихватила какую-нибудь сумочку, – проворковала Леся, напротив, во все глаза разглядывая чёрный пакетик, едва они припарковались под фонарём.

На встречу с нотариусом на ночь глядя она поехала в полицейской форме, а сейчас как будто шла обналичивать выигрыш в лотерею в кассу.

– Не, пакетик – в самый раз, – отмахнулся Боря и решил с собой больше ничего не брать, кроме телефона, отставив барсетку в бардачке.

Но тут Леся подмигнула и чуть подняла юбку ниже колен. А там поверх демисезонных колготок отчётливо кобура проглядывается.

– А я волыну прихватила, – робко улыбнулась она. – Огнестрел, если в переводе на гражданский.

– Где ты её взяла? – прекрасно знал перевод Боря, но к оружию относился с некой опаской.

Ведь если есть у одного человека, значит может быть и у другого. Так что теперь, всем с ножами ходить в ответ или при любом резком звуке за причинное место хвататься?

– Да у меня подруга в оружейке работает. Вот дала на «важную встречу». У нас в отделе всегда на большое дело все хоть кобуру, но возьмут. И знаешь, сразу как-то легче мир воспринимать вокруг. А в банке ещё ни одному сотруднику в ипотеке не отказывали. Ты думаешь, как Вишенка кредит на яхту получил?

– А как?

– Ну, говорят, что взял двух автоматчиков для подстраховки. Охрана вроде как… Хорошо, что у Марина на складе РПГ не валяется. Так бы и их прихватили… Кстати, обещал покатать, как только потеплеет.

– Значит, покатает, – хмыкнул Боря и первым покинул салон.

Если Василькова пошла на встречу с Новрузом Мининбаевичем Пятихаткиным в служебной форме, то сам Боря был в спортивном костюме, кроссовках и шапке-гондонке. На фоне девушки в форме он выглядел как задержанный гопник. Но виду не подавал. Напротив, подал руку и повёл её, подхватившуюся под локоть, от джипа к крыльцу нотариальной конторы.

«Расклад ведь простой, как ясный день», – напомнил внутренний голос: «Шесть миллионов вкладываешь, и сразу одиннадцать получаешь прибылью. Чистыми. А семнадцать Лесе достаются, она и платит налоги с этих сорока. Плюс интерес конторщика. И все довольны. Мы всё давно посчитали».

– Так откуда Нина Альбертовна всё же такую сумму достала? – снова спросил Боря, прислушиваясь не брякает ли мелкокалиберный пистолет о пухлую ляжку напарницы. Но нет, кобура держала удар.

– Да какая уже разница? – отмахнулась Леся. – Главное, что человек был хороший.

Боря задумался. А действительно, какая разница? Альфонс в этой ситуации все-таки – он. Бывает женщина на шею садится, а бывает и так, что мужчина ей между ног залазит. Тут уж как посмотреть.