Текст книги "Пробуждение (ЛП)"

Автор книги: Стасья Блэк

Соавторы: Ли Савино
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

ПРОБУЖДЕНИЕ

Легенды Олимпа/Темная мафия #2

Ли Савино, Стэйша Блэк

Я не был способен на любовь. Пока не встретил Кору.

Моего ангела.

Я овладел каждым дюймом ее тела и хочу большего.

Я мужчина, который жаждет контроля, но ее власть надо мной абсолютна.

Она держит мое сердце в своих руках.

Она никогда не сможет об этом узнать.

Демоны в этом городе хотят уничтожить ее.

Моя задача – защитить ее невинность. Запереть ее в безопасности в моей высокой башне.

Но я – опасность, от которой она пытается убежать.

Безжалостный мужчина в ее постели.

Демон, который хуже всех остальных.

Тот, кто не может спасти ее от самого себя.

Глава 1

Кора прислонилась к огромному окну в просторной гостиной самого дорогого пентхауса в самом дорогом отеле на Новом Олимпе.

Далеко-далеко внизу люди, как муравьи, сновали по узким тротуарам. Машины ползли по пробкам в час пик.

Если Кора подождет достаточно долго, прижавшись лицом к стеклу, увидит ли она, как женщина, молодая и красивая, со звездами в глазах, выйдет из автобуса и закружится по медленному кругу, разинув рот в благоговении перед великолепным городским пейзажем? Может быть, молодая женщина посмотрит вверх и представит себе такую же, как Кора, с бриллиантами в ушах и гладко уложенными волосами, убранными с накрашенного лица.

Стала бы девушка тосковать, размышляя, каково это – жить в пентхаусе и парить в прекрасном мире над улицами? Если бы она услышала шепот Коры: «Возвращайся в автобус, убегай», – смогла бы молодая женщина убежать, пока тьма не поглотила ее целиком?

Кора отступила от окна, грудь тяжело вздымалась. Всего несколько месяцев назад она была той самой молодой женщиной. Город был прекрасен, ошеломляющ и чужд, он был далек от голубого неба и пшеницы на ферме, на которой она выросла в Канзасе.

Она была полна стольких надежд. Она поднялась на высоту и теперь жила в пентхаусе своего мужа, имея все, что только можно пожелать. Бриллианты и платья, предметы искусства украшали элегантную квартиру.

Каждое утро кто-то доставлял свежие цветы в огромную вазу на постаменте у двери. Цветы наполняли открытое пространство своим тонким цветочным ароматом. Полевые лилии, сорванные, срезанные и идеально уложенные, чтобы прожить один день на пике своей красоты. А завтра? Завтра они исчезнут. Будут выброшены.

Кора подошла ко входной двери и провела пальцем по шелковистым лепесткам. Здесь был бутон розы, плотно сжатый. Она могла бы вытащить его и поставить в чашку с водой. Это будет выглядеть не так величественно, но завтра он все равно будет здесь. Она могла бы спасти один цветок. Этого может быть достаточно...

Пересекая комнату, она взглянула на себя в огромное позолоченное зеркало. На нее смотрело юное лицо, бледное и прекрасное под слоями искусного макияжа. Она провела весь день в спа-салоне Армана, и каждый сантиметр ее кожи был выщипан, разглажен и отполирован. Ее волосы также были подстрижены и уложены.

Когда она жила на ферме своей матери, она носила старые комбинезоны, футболки, крестьянский загар и веснушки были ее единственным украшением, и она месяцами не смотрела на себя в зеркало.

В эти дни каждый ее дюйм был тщательно изучен, сначала ее стилистами, затем обществом, когда она выходила в свет под руку с Маркусом. Жена богатого бизнесмена должна выглядеть соответствующе.

Особенно если бизнес этого человека был тесно связан с преступным миром города.

Маркус Убели, правитель преступного мира Нового Олимпа. Ее муж.

Когда он стоял у окна, он видел только свое королевство. Его жалкие подданные разбегались далеко внизу. Они видели только то, что он хотел, чтобы они видели: элегантного бизнесмена, красивого и проницательного, с новой и красивой женой.

Они аплодировали его филантропии и покровительствовали его законному бизнесу – и лишь наполовину прислушивались к шепоту о его темных делишках. Только богатые и сверхмогущественные люди знали правду о Маркусе Убели. У него был представитель на каждом теневом углу улицы. Полицейские, судьи и присяжные были у него в кармане. Даже мэр был ему обязан.

Когда вы узнали правду о Маркусе Убели, было уже слишком поздно. Вы тоже принадлежали ему.

А Кора была его самой ценной собственностью.

Да, она вела роскошную жизнь, намного превосходящую жизнь большинста. Еженедельные посещения спа, походы по магазинам, обеды в лучших ресторанах, участие в блестящей ночной жизни высшего общества Нового Олимпа. Красивая одежда, великолепный пентхаус с потрясающим видом.

Она предпочитала работать волонтером в приюте для животных в центре города и уютно устроиться на диване с книгой, но это не имело значения. Она была срезанным цветком в великолепной вазе, красивым и элегантным, и с каждым днем умирала все больше.

О да, она прекрасно сыграла свою роль в обмен на эту новую жизнь, которую подарил ей муж. Потому что это был именно такой обмен. Четыре месяца назад она бросилась под пули ради него и спасла ему жизнь. Теперь он дал ей все свободы, которые она хотела, даже те, в которых он сам когда-то ей отказал... Она вспоминала те дни, жалкие, но в то же время прекрасные сквозь дымку воспоминаний. Ведь тогда она была достаточно наивна, чтобы поверить, что ее муж может однажды полюбить ее.

Он разуверил ее в этом, когда она лежала на больничной койке после ранения, только что выйдя из комы. Он не знал, что она подслушала его, что было еще хуже, потому что это означало, что он говорил говорил правду.

Кора всегда была для меня шахматной фигурой в игре против Титанов. И она выполнила свою задачу... В качестве дополнительного бонуса, дорогая женушка сделала из себя щит и получила пулю за меня. Я бы сказал, что она выполнила свою миссию, лучше, чем я мог надеяться. К тому же, она отлично любовница, так что...

Она была просто собственностью. Это было все, чем она когда-либо была для него. Он никогда не любил ее. Он видел в ней товар и инструмент для использования против своих врагов. И как кого-то удобного, чтобы согревать его постель по ночам. Это было все, чем она могла бы стать для него. На большее он просто не был способен. По крайней мере, не к ней, Титан.

Не после того, как узнал, что ее мать, Деми, хладнокровно убила его сестру. И вернулась пятнадцать лет спустя, чтобы закончить работу над самим Маркусом, несмотря на то, что Кора умоляла ее не делать этого, опустить пистолет, остановиться.

Кора выбрала Маркуса.

И получила пулю, предназначенную для него.

У нее все еще был четырехдюймовый шрам на животе в том месте, откуда им пришлось извлечь пулю.

Но после ее выздоровления, к чему было возвращаться? К этой жизни, застрявшая в ничейной земле между двумя враждующими бандами, отвергнутая одной из них из-за того, кого она любила, но так и не принятая до конца другой.

"Кора." Глубокий голос Маркуса разнесся по комнате.

Она удивленно вскинула голову.

Ее муж стоял рядом с цветочным букетом. Когда он вошел? Она даже не слышала, как открылась входная дверь, настолько глубоко она была погружена в свои мысли.

Маркус был красив, как никогда, самый великолепный мужчина, которого она когда-либо видела, если быть честной. Его руки были засунуты в карманы, а лицо скрыто в тени, так что она не смогла прочитать его выражение. Не то чтобы она смогла прочитать его, даже если бы комната была освещена сотней ослепительных лампочек. Она больше и не пыталась.

Она знала, кто он и что у него на сердце. Она слышала его громко и четко. В последующие дни и недели после комы его холодность по отношению к ней только подтвердила все, что он сказал в тот день.

Он был заботлив по отношению к ней. Он обеспечил ей самый лучший медицинский уход, который только можно было купить за деньги. Он продолжал дарить ей бесчисленные подарки, но никогда не доставлял их сам. Его водитель, Шаро, возил ее на реабилитацию каждый день в течение двух месяцев, пока она восстанавливала силы.

Но Маркус работал от рассвета до заката, и она могла целыми днями, а иногда и неделями, не видеть его. Он просыпался до рассвета и возвращался после того, как она засыпала. Часто он спал в гостевой спальне, говоря, что не хочет будить ее своим непостоянством.

Он никогда не приходил на приемы к врачам, но при этом, казалось, знал все до мельчайших подробностей о режиме ее ухода. Когда он разговаривал с ней, то напоминал ей о необходимости принимать добавки или спрашивал, достаточно ли она съела. А в тот день, когда врач признал ее достаточно здоровой, чтобы возобновить физическую активность, он пришел ночью к ним в постель и занялся с ней любовью в темноте.

Секс был таким же интенсивным, как и всегда. Их химическая связь в постели была неоспоримой. Иногда ночью его поцелуи казались неистовыми, когда он обхватывал ее руками и притягивал ее к себе так крепко, как будто боялся, что она исчезнет.

Иногда это было быстро, его рот или руки на ней работали, чтобы довести ее до отчаянной, дикой разрядки, а затем он зарывался в нее и выплескивался через несколько минут. Только для того, чтобы разбудить ее несколько часов спустя посреди ночи, когда его желание прижималось к ее заду, и тогда он брал ее медленно, так мучительно медленно, что она думала, что может умереть.

Но всегда в темноте. А когда наступало утро, он уходил, как будто ночи и не было.

Сегодня вечером на нем был его фирменный костюм, и он выглядел таким же свежим и не помятым, как и накануне, когда впервые надел его. Его легкое, контролируемое совершенство было для нее такой же загадкой, как и в первый день их брака. Он засунул руки в карманы и, опустив черные волосы на лоб, оглядел ее с ног до головы.

Она неподвижно смотрела в окно. "Ты рано вернулся домой".

"Мы собираемся куда-то сегодня вечером – помнишь? Я думала, ты будешь готова".

Она была накрашена, на каблуках, с уложенной прической, только что из спа-салона, но остальная ее часть все еще была завернута в халат.

Она не забыла, но все же спросила: "Мы идем куда-то?".

"Концерт в "Элизиуме". Новое выступление. Большое."

Она снова посмотрела в сторону Маркуса, когда он пожал плечами, и внимательно наблюдала за его лицом. В последнее время она все чаще и чаще делала это, дразня медведя, чтобы увидеть, сможет ли она получить от него какую-то реакцию, какое-то доказательство того, что он действительно человек и может проявлять настоящие человеческие эмоции. Но, как обычно, его покерфейс ничего не выдал.

"Я всегда делаю фотосессию в ночь премьеры", – продолжил он.

"Я не забыла", – сказала она, полностью повернувшись к нему и позволяя свету осветить ее волосы. Ему пришлось прищуриться, чтобы разглядеть ее. "На самом деле, я ходила по магазинам в поисках подходящего наряда".

"А сейчас?" Он потер темную тень вокруг челюсти, единственное свидетельство его долгого рабочего дня.

Она расстегнула халат и позволила ему упасть с шелестом шелка. Подойдя ближе, она увидела, как глаза мужа разгораются, изучая ее тело. Черный кружевная майка со встроенным бюстгальтером обхватывала ее грудь. Сексуальный пояс с подвязками был низко опущен на талию, удерживая черные чулки.

Кора почувствовала удовлетворение от напряженного взгляда на его лице. "Что ты думаешь?"

Это было все, что между ними было.

Секс. Вот как Кора думала об этом сейчас – как о трахе. Или, по крайней мере, так она пыталась думать.

Маркусу нравилось трахать ее.

В конце концов, она ведь хорошая любовница, верно?

При воспоминании об этом у нее сжались зубы. Это была еще одна причина, почему она так тщательно выбирала свой наряд. Секс был оружием, которое многие женщины использовали, чтобы контролировать мужчин в своей жизни, верно? Никто никогда не сможет контролировать Маркуса, но, если бы она могла получить хоть малейшее преимущество над ним, это было бы уже что-то. Она твердо решила, что в следующий раз, когда они займутся сексом, это будет на ее условиях. При свете, когда он будет вынужден видеть ее лицо.

Маркус внимательно изучал ее, позволяя тишине затянуться между ними. Он ухмыльнулся, едва заметно скривив губы.

"Думаю, папарацци съедят это".

Он подался вперед, положил властную руку ей на шею, и притянул ее голову к себе.

Она приказала себе не открываться ему, играть в недотрогу – в конце концов, что может больше завлечь мужчину, у которого есть все, чем отказ в единственном, чего он, казалось, жаждал? Но как только его губы коснулись её губ, ее тело стало жидким. Такова была его власть над ней. Будь оно все проклято.

Как ему всегда удавалось это делать? Взять верх? Она так хотела хоть раз овладеть им.

Но когда Маркус на мгновение отстранился, его темные глаза поймали ее взгляд, ее пронзила волна удовольствия.

"Мне нравится находить тебя такой", – прошептал он. "Ждать с таким нетерпением. Хотеть".

Он поднял ее и усадил на маленький столик для макияжа. Стоя на коленях, он раздвинул ее ноги и наклонился вперед, чтобы глубоко вдохнуть, его зубы зацепились за верхнюю часть ее кружевных трусиков. "Мне нравится чувствовать, как сильно ты меня хочешь".

Кора почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Каким бы спокойным, холодным и профессиональным ни был Маркус внешне по отношению ко всем остальным, с кем она когда-либо видела его в общении, все равно было удивительно, каким грубым и жестоким он иногда мог быть в постели. Или на столике для макияжа, как сейчас.

Она соединила ноги вместе, но ему это не понравилось. Он раздвинул ее бедра и шагнул между ними, поднимаясь на ноги, при этом передняя часть его модных костюмных брюк непристойно торчала. Он быстро расстегнул их. И все ее планы вылетели в окно. Она просто хотела, чтобы он был в ней сейчас, любым способом.

Она подумала, что он может ворваться в нее быстро и резко, как он часто делал в темноте. Сколько бы раз она ни говорила себе, что больше не будет, всегда заканчивалось тем, что она принимала его в свои объятия, прижималась к нему и весь день жила ради того получаса ночью, когда его руки потянутся к ней в темноте.

В эти моменты так легко было забыть о правде их ситуации. Что для него она была лишь трофеем его последней победы. Потому что он победил, подавив кратковременное восстание Титанов на Новом Олимпе. Прошло уже несколько месяцев, а от банды, которой теперь руководила ее мать, не было никаких вестей.

Маркус победил, как и всегда. Не было смысла сопротивляться ему. Он обладал волей, не похожей ни на кого из тех, кого она когда-либо встречала, а это о многом говорит, учитывая, что она была воспитана Деми Титан.

И все же Коре приходилось цепляться за свое чувство собственного достоинства. Она не могла позволить Маркусу полностью уничтожить себя. Именно поэтому она продолжала свою тщетную попытку одержать верх в этом браке. Возможно, она никогда от него не сбежит, но это не значит, что она должна вечно мучиться от своей безответной любви к нему.

Но подождите, нет, она не любила его. Это было просто увлечение.

И это было увлечение, от которого она так или иначе излечится... Но она безуспешно пыталась уже несколько месяцев.

В то же время она хотела добиться с ним более ровных отношений. Именно поэтому она с такой силой бросилась в светскую жизнь. Она была полна решимости жить отдельно от него. И, возможно, если бы она больше отстаивала себя в их постельных играх, то не чувствовала бы себя так подавленной им каждый раз и такой разбитой в последствии.

Она могла собирать себя по кусочкам столько раз.

Потому что, хотя умом она понимала, что для Маркуса это всего лишь трах, для ее глупого сердца это часто было похоже на занятие любовью.

Вот почему сегодня она надела свои доспехи и удивила его нападением в полный рост.

Но уже через пять минут он уложил ее на спину и одной рукой нежно провел по ее горлу.

Его темные глаза на мгновение заглянули в ее, и у нее перехватило дыхание. Он был так великолепен, его лицо было изваяно с четкими линиями и властными углами. Даже сквозь смокинг она чувствовала мощь его большого тела, мускулы, выступающие на фоне дорогой ткани.

Она подняла руку и потянулась к его щеке. Как давно она не видела его таким при свете дня?

Но он схватил ее за запястье, прежде чем она успела прикоснуться к нему, и прижал ее запястье к кровати над ее головой. Она не могла сдержать хныканье, которое вырвалось у нее при этом властном движении. Все, что он делал возбуждало ее. Все, чем он был.

Она думала, что он вытащит себя и возьмет ее прямо там. Она была всего в нескольких секундах от того, чтобы умолять его об этом.

Но вместо этого он отстранился и перевернул ее так, что она оказалась на руках и коленях (на четвереньках). Однако он не заставил ее долго ждать. Он стянул с нее кружевное белье и тут же стал гладить ее. Она была вся мокрая и его проход был гладким.

Очевидно, он не искал гладкости.

Он вытащил и грубо вошел в нее, и, боги, это было так приятно. Как будто он претендовал на нее. Как будто ей действительно удалось разбудить его хоть раз.

Она с силой прижалась к нему задом, и он выругался, сжимая ее бедра в карающей хватке, продолжая входить в нее.

Она попыталась посмотреть на него через плечо, но он не выдержал. Он положил руку ей на шею, побуждая ее опуститься на кровать задницей вверх.

Он последовал за ней, его тело доминировало над ее телом, а его неустанные толчки продолжались. "В следующий раз, когда ты вздумаешь искушать меня такими тонкими трусиками, богиня, – шипел он ей на ухо, – помни, что нужно быть осторожной в своих желаниях. Ты только заставляешь меня напоминать тебе, кому ты принадлежишь".

Она была на грани с тех пор, как он впервые вошел в нее, но его слова подтолкнули ее за грань. Он попал в ту самую идеальную точку глубоко внутри. Да, о боги, да. Чтобы не выкрикнуть имя Маркуса, когда она кончила, она уткнулась лицом в подушку.

Но он знал ее слишком хорошо. Он отстранился и прекратил толчки в тот самый момент, когда наступил первый потрясающий взрыв ее оргазма.

Она вскрикнула от потери чувств, и он обхватил ее руками, удерживая ее неподвижно. "Скажи мое имя", – приказал он низким, гортанным голосом. "Скажи, кому ты принадлежишь".

Она покачала головой в попытке отрицания, но он только крепче сжал ее в объятиях и слегка встряхнул ее. "Скажи, кому ты принадлежишь".

Его член дразнил ее вход, мучая ее, ее удовольствие было так близко и в то же время так далеко.

"Маркус", – наконец выкрикнула она, и он снова вошел в нее, сразу же зажег ее снова. Она снова выкрикнула его имя, так как удовольствие нарастало все выше и выше, а затем взорвалось, как ночь, полная фейерверков.

Маркус вошел в нее до упора, пока она сжималась вокруг него, его хватка на ее теле не ослабевала ни на йоту.

Они кончили вместе, когда свет заката хлынул в окно.

Когда вспышки и искры ее оргазма наконец рассеялись, она задыхалась, задыхаясь, все ее тело было живым, но вялым от удовольствия. Маркус по-прежнему держал ее сзади, хотя и перевернул их так, что они лежали на боку. Он прижимал ее к себе, его член все еще был твердым внутри нее, и каждые несколько мгновений он снова входил в нее, как будто не был готов отпустить, несмотря на то, что он уже кончил.

Его пальцы провели по ее шее. "Мне этого не хватало".

Ее сердце было тяжелым, переполненным тем, что она хотела бы сказать. "Ты можешь получить это в любое время, когда захочешь". Ты можешь получить меня.

"О, я знаю". В его словах слышалась высокомерная улыбка.

Она была рада, что была отвернута от него. Это как-то сделало ее смелее, поэтому она продолжила. "Ты был так занят в последнее время".

"Скучаешь по мне?" Ей показалось, что в его голосе прозвучало удовлетворение.

"Так же сильно, как ты скучал по мне". Она покачивалась на его твердом теле. Его член сдвинулся и набух. Его пальцы нашли заднюю часть ее шеи, уже не поглаживая, а сжимая чувствительные точки.

"У меня есть слабость, когда дело касается тебя". Он вышел из нее и отошел в сторону, чтобы привести себя в порядок. Когда он вернулся, она все еще лежала на кровати спиной к нему.

Он обошел кровать, и его пальцы приподняли ее подбородок. "Что случилось?"

Ей надоело сдерживать свое разочарование. "Только ты мог назвать это слабостью".

"А как бы ты это назвала?" Без сарказма, просто любопытство.

"Я не знаю..." Его честное выражение лица заставило ее осмелеть. "Привязанность?"

Ее сердце колотилось в течение нескольких секунд тишины. Его голодный взгляд опустился на ее губы, и она почувствовала это как поцелуй.

Его руки обхватили ее щеки, а затем он поцеловал ее по-настоящему.

"Привязанность", – согласился он. Он гладил ее волосы, гладил так, словно она была очаровательным котенком, которому он позволил спать на своей кровати. И ее глупое, глупое сердце подпрыгнуло вверх, как будто он признавался в любви с крыш домов.

"Что если мы..." У Коры перехватило дыхание, но она продолжала: "Что, если мы просто останемся дома на ночь?". Она почувствовала, что ее уязвимость осталась незащищенной, прямо на виду у всех, когда она задала этот вопрос. Но она не забрала его обратно. "Я... я могу сделать так, чтобы это стоило твоих усилий". Она протянула руку и положила ладонь на переднюю часть его брюк, где стоял его член.

Но его рука опустилась и крепко обхватила ее запястье, остановив ее. У нее защемило сердце, когда он отступил назад. Он собирался отвергнуть ее. Снова.

""Сирота" («The Orphan») – самая горячая музыкальная группа на Восточном побережье. Пресса будет там, чтобы поймать знаменитостей, присутствующих на концерте, и я хочу, чтобы они увидели тебя со мной. Мне нужно, чтобы ты была рядом со мной".

Ага. Конечно. Миссис Убели была нужна ему для фотосессии, чтобы отвлечь внимание камер. Сегодня вечером она будет "конфеткой" своего мужа, одетая так, чтобы ослеплять, привлекая внимание камеры к скандальному разрезу своего платья или длинной голой ноге, выходящей из машины.

Она зажмурила глаза, чтобы не пустить глупую слезу. Она узаконила его бизнес, она знала, своей невинной внешностью и ролью послушной жены. Как ассистентка фокусника, она отвлекла внимание от него и оставила его наедине с тем тихим делом, которым он занимался на заднем плане.

Это было их негласное соглашение, такое же договорное, как и все остальные его деловые операции. Она играла роль миссис Убели, а он в свою очередь оказал ей великую честь, не убив ее и, насколько это было в его силах, притворившись, что она не Титан.

Но она никогда не станет настоящей семьей, и уж точно никогда не станет той, кого он мог бы полюбить. Такие мужчины, как Маркус, не понимали этих чувств. Они понимали силу, и в этих отношениях у него она была, а у нее – нет.

Она снова повела себя как идиотка, проявив хоть каплю слабости, попросив его остаться на ночь.

Она отвернулась от него и заставила свой голос быть ровным и холодным. "Я буду готова через час".

Глава 2

Улицы вокруг клуба и концертного зала "Элизиум" были заполнены возбужденными зрителями. Черный седан Маркуса остановился перед задними дверями, где толпа людей была еще плотнее, чем у парадного входа.

Кора выглянула в толпу. "Маркус", – нервно сказала она.

"Все в порядке". Маркус наклонился вперед и отдал приказ водителю.

Снаружи несколько мускулистых мужчин, одетых во все черное, пробирались сквозь толпу. Его Тени. В считанные секунды они выстроились вдоль входа и сдерживали толпу, хотя это как нечто близкое. Кора никогда не видела такой большой толпы.

Тем не менее, среди хаоса папарацци почувствовали, что что-то происходит, они подъехали ближе и направили взгляды камер на черный седан.

Кора сжалась в темном коконе машины. Это была ее наименее любимая часть: быть раздетой и обнаженной перед камерами. Она разгладила свое льдисто-голубое платье-футляр и коснулась своих уложенных волос, чтобы проверить их.

"Эй". Маркус взял ее за подбородок и осторожно повернул ее голову. "Ты идеальна".

На мгновение его темные глаза остановили на ней взгляд. Все мысли о шуме и беспорядке снаружи улетучились. Он слегка нахмурился, и на секунду Коре показалось, что в его глазах мелькнуло нечто большее, чем обязанность и долг.

Что-то ударилось о борт машины, и она подпрыгнула. В тихой машине раздался грохот, когда дверь с ее стороны открылась. Повернувшись с замиранием сердца, она увидела Шаро, правую руку Маркуса, склонившегося над машиной. Его большая черная голова на мгновение закрыла окно, пока он сигнализировал своему боссу.

"Оставайся рядом со мной для нескольких фотографий", – сказал Маркус, его челюсть работала, когда он смотрел на людей, которые роились вокруг них. "Потом иди с Шаро. Он сможет справиться с толпой и доставит вас в безопасное место". Он достал свой телефон.

Дверь машины открылась с новым звуком. Кора выскользнула наружу, стараясь сохранить скромное платье и не вздрогнуть от внезапного яркого света. Она шагнула ближе к Шаро, чье крупное тело как нельзя лучше защищало ее от света и шума.

Маркус выскользнул следом за ней и на мгновение встал рядом с машиной, шесть футов мужского совершенства. Что-то в его росте, темных глазах и идеальных скулы под густой копной черных волос придавало ему красивой насыщенности. Добавьте к этому слухи о криминальной империи, и газеты посыпались, чтобы написать о чарующей мистике Повелителя подземного мира.

Кора взяла мужа за руку, впав в роль "конфетки для глаз". Улыбаясь Маркус, казалось, не замечал ни мигающих огней, ни людей, зовущих его. Его маска приветливого миллиардера была непоколебима. Она задалась вопросом, когда же она в следующий раз увидит настоящего Маркуса.

"Мистер Убели!" – позвал репортер. "Каково это – заполучить самое горячее музыкальное выступление, заключив эксклюзивный контракт?"

Маркус повернулся и очаровательно улыбнулся, нежно прижимая Кору к себе. Она знала, какую прекрасную картину они вдвоем создают, с темной внешностью Маркуса и ее светлыми волосами и бледной кожей.

"Мы очень благодарны", – отвечал Маркус. "Мы хотим, чтобы Элизиум демонстрировал только лучшее".

Он полностью переделал помещение, внутри и снаружи, с тех пор как они приезжали сюда на благотворительный бал и аукцион все эти месяцы назад, когда он купил те роковые билеты в театр, которые привели к тому, что ночь закончилась пулей в ее кишках. Теперь вместо места для проведения конференций и вечеринок, это был один из самых популярных клубов и концертных площадок на Новом Олимпе.

Еще несколько вопросов от представителей СМИ, и Кора почувствовала, как ее трепещущее сердце успокоилось. Маркусу все давалось так легко, будь то на публике или наедине, он всегда выглядел уравновешенным и безупречным. И только ей довелось увидеть, как он немного утратил этот безупречный контроль, как это случилось сегодня в спальне. Даже при воспоминании об этом по спине пробежала приятная дрожь, и она позволила своим губам изогнуться в довольной улыбке. Вспыхнули камеры.

Она не была так опытна в обмане, как Маркус, и те несколько раз, когда она фальшиво улыбалась, пресса отмечала это. Поэтому она приучила себя думать о счастливых вещах перед камерами, даже если это означало думать о Маркусе и воспоминания сопровождались злобным укусом.

Маркус посмотрел вниз, словно читая ее мысли, и дал ей свою собственную версию. Его рука скользнула чуть ниже ее талии.

Кора заставила себя сдержать улыбку, но напомнила себе, что это только для камер. Маркус был просто бесподобен, когда улыбался, но он редко делал это где-либо еще, кроме как в присутствии камер.

Они уже поворачивались, чтобы уйти, когда раздался голос другого человека: "А как насчет сообщений о том, что Сирота («Orphan») имеет связи с мафией в Метрополисе?".

Маркус едва заметно усмехнулся, но Кора почувствовала, как напряглось его тело. Он вздрогнул на секунду и подтолкнул Кору вперед. Шаро тут же оказался рядом с ними, вместе с несколькими другими телохранителями Маркуса. Тени защищали Убели и должны были умереть по приказу Маркуса. Так гласили слухи. Одетые во все черное, с накачанными мышцами под костюмами, они угрожающе выглядели на красной дорожке.

Обычно Кора чувствовала себя неуютно, когда они крутились рядом, но, когда они шагнули вперед и образовали фалангу вокруг нее и Маркуса, она была благодарна им за защиту.

Шаро нависал рядом, гора в смокинге. "Нам нужно поговорить".

"Позже. Отведите ее внутрь", – приказал Маркус, и группа двинулась идеальным строем, Шаро сзади.

"Увидимся на концерте", – сказал Маркус Коре и передал ее своему заместителю.

Она оглянулась один раз, перед тем как войти внутрь, чтобы увидеть своего мужа, твердо стоящего перед безумной толпой репортеров, пытающихся взять интервью у владельца Элизиума. Затем она – и ее одетый в черное корпус – оказались внутри.

Большая рука Шаро провела по ее позвоночнику, пока они шли по задним коридорам, они поднялись на второй этаж в приватный зал.

Кора задалась вопросом, увидит ли она Маркуса до конца ночи. Так иногда случалось. Она была хороша для красивых картинок, но как только он переставал в ней нуждаться... Кора прикусила губу и напрягла спину. Нет. У него больше не было сил причинить ей боль, потому что теперь она знала, что к чему.

И все же, когда они вошли в бар, Кора вздохнула с облегчением. Никаких больше не нужно фальшивых улыбок. Здесь не было камер; Элитные завсегдатаи Элизиума не любили внимания. Те, кто платил за доступ в этот частный зал, были деловыми партнерами Маркуса.

Несколько из них сидели в баре или в кабинках, наслаждаясь тихими напитками. Кора сразу же узнала нескольких. Сантонио, управляющий элитной проституцией – он предпочитал называть их эскортом – разговаривал с Рокко, который контролировал весь дистрибьюторский бизнес в Стиксе, территории к югу от города, рядом с причалами. Еще двое, Джоуи и Энди ДеПетри, сидели в баре, обнимая женщин, по крайней мере, на десять лет моложе их.

Все больше и больше складывалось впечатление, что концерт был идеальным прикрытием для Маркуса, чтобы собрать своих капо и обсудить дела.

Кора нырнула в первую попавшуюся кабинку, надеясь, что они ее не заметят. Если они увидят ее, то захотят выразить свое почтение, а она не хотела с ними разговаривать.

Шаро на мгновение остановился у конца её столика, осматривая зал. Остальные ее телохранители словно растворились в воздухе, хотя она видела, как они незаметно расположились возле театральных занавесей с золотой бахромой, которые украшали гостиную.

"Шаро", – наклонилась вперед Кора. Крупный мужчина не повернулся, но она знала, что он прислушивается. Он все замечал. "Все это безумие было для группы сегодня вечером?"

Толпа снаружи действительно была чем-то особенным, не похожим ни на что, что она видела раньше. Элизиум может быть одним из лучших клубов в городе, но все же...