Текст книги "Камень. Книга четырнадцатая (СИ)"

Автор книги: Станислав Минин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Слили уже старшим родичам всю информуху! Никому верить нельзя! Вот что за род у нас! Стукач на стукачке!

– Не проще, бабушка, – вздохнул я. – Так и будете нас с братьями до пенсии опекать? А мы собственные шишки набить хотим.

Из динамика послышались хохотки, и я вдруг понял, что коварная старушка меня банально спровоцировала.

– Послушай, Лешенька! – Голос Марии Федоровны буквально сочился елеем. – Во-первых, спасибо, что употребил термин «пенсия», а не «смерть». А во-вторых, мы, старики, в каком-то смысле действительно можем умереть, если вы – молодые – перестанете обращаться к нам за советами. Вот и брюзжим постоянно, лишний раз подчеркивая свою незаменимость. А так идея с рестораном нам понравилась. Кто там из вашей банды такой продуманный, Ванечка Кузьмин?

– Он, бабушка.

– Передай Ивану Олеговичу наш общий одобрямс!

– Непременно.

– Сестрам звонил?

Я аж растерялся от такого резкого перехода.

– Не звонил. А когда звонить-то? То вы приходили, потом принцы и принцессы, потом отец два совещания подряд устроил, следом Максим Леонидович меня к себе в медблок потащил! А сейчас уже поздно – пусть спокойно ко сну готовятся.

– Завтра позвонишь. – Голос бабули приобрел властные нотки. – Сегодня я с ними разговаривала и пообещала, что с их старшим братом все будет в порядке. Алексей, я надеюсь, ты не дашь сестрам повода снова переживать за себя?

– Как пойдет, – довольно агрессивно буркнул я и еле справился с желанием сбросить вызов.

Секундная заминка, шепот на заднем фоне, и потеплевший голос царственной бабули:

– Ладно, внучок, не обижайся на меня, я же из лучших побуждений… И вот еще что… Деду твоему тут короли и императоры весь вечер названивают, говорят, что господин Кузьмин завтра с их внуками и внучками собирается тренировку проводить по ментальной защите. Так вот, Лешенька, переговори там с Ванечкой и передай ему, что короли с императорами убедительно просят принцев и принцесс не жалеть и тренировать их настоящим образом. Переговоришь?

– Конечно, бабушка. Еще пожелания будут?

– Нет. Ты отдыхай, не будем тебя больше утомлять. И спать пораньше ложись.

– И вам хорошего вечера!..

После упоминания сестер я вспомнил, что хотел позвонить Алексии, но со всеми этими визитами друзей и царственных особ, а также бесконечными совещаниями совершенно замотался и забыл. Да и времени-то на нормальное общение с девушкой реально не было. Что ж, позвоню завтра утром, если опять что-нибудь не случится…

Глава 9

Баронесса фон Мольтке «проникла» на яхту уже ближе к полуночи, и у нас началось, как я очень надеялся, последнее совещание за сегодняшний день. Первым вопросом повестки значилось официальное представление баронессы ее новому курирующему офицеру – полковнику Разумовскому, вторым – краткое введение Александры Генриховны в курс наших последних дел с холдингом.

– Сашенька, выписки из личных дел сотрудников СБ холдинга у меня вон в той папке. – Отец указал немке на искомое, лежавшее на тумбочке. – Позже ознакомишься. Особое внимание обрати на дело генерал-майора Виктора Викторовича Панцулая – именно с ним тебе придется плотно работать на первых порах. Кроме генерала тебе, по нашим прикидкам, придется еще взаимодействовать с графом Владимиром Александровичем Петровым-Врачинским.

Баронесса улыбнулась:

– Не отстают от графа его многочисленные дальние родственнички?

Отец хмыкнул:

– И не отстанут, при таких-то мощных родственных и дружеских связях графа. – Родитель повернулся к Прохору с Ваней. – Надо бы графа тоже поплотнее свести с офицерами СБ холдинга, хуже не будет.

Воспитатель с колдуном кивнули:

– Сделаем.

– На этом вступительную часть предлагаю считать закрытой. – Отец вновь смотрел на баронессу. – Что новенького?

Та посерьезнела:

– Не считая мелочевки, два основных момента. Первый: помимо нефти и газа бизнес-сообщество Европы очень заинтересовалось услугами страхования, которые может предоставить наш холдинг. Естественно, речь идет о тарифах и возможностях предоставления в отдельных случаях индивидуальных скидок. – Александра Генриховна сделала паузу. – Бизнес-сообщество Европы небезосновательно полагает, что тарифы и условия нашего холдинга будут выгодно отличаться от предложения надоевших всем англичан, занимающих сейчас на этом рынке практически монопольное положение.

– Ожидаемо, – криво улыбнулся отец. – Отлично устроилось это бизнес-сообщество Европы! Пусть русские с англичанами рубятся между собой, а они будут бегать между нами и индивидуальные скидки с условиями выбивать! Сами же свою крупную страховую компанию боятся открывать! – Родитель повернулся и обратился уже ко мне: – Прецеденты бывали, сынок, но с очень печальными последствиями: череда убийств, самоубийств и несчастных случаев буквально косила сплоченные ряды смельчаков-страховщиков, несмотря на родовитость, положение в обществе и связи с правящими родами Европы. Все знали, что это дело рук Виндзоров, но открыто им обвинение так никто в лицо кинуть и не решился. Догадываешься, Алексей, через кого именно Виндзоры действовали?

Я кивнул:

– Я бы на месте родичей почивших в Бозе смельчаков тоже особо-то не возмущался – жить-то всем хочется.

– Вот и именно. А тут такой шанс – кинуть ненавистных англичан, да еще и деньги сэкономить! – Отец вновь повернулся к баронессе. – Прости, что отвлекся, Сашенька, ввожу потихоньку будущего императора в курс дела.

– Ничего страшного, Александр Николаевич! – Немка обозначила легкий поклон. – Я уверена, Алексей Александрович в силу занимаемой в холдинге должности уже в ближайшее время будет владеть текущей оперативной обстановкой гораздо лучше всех, находящихся сейчас в этой комнате.

Вот оно, воспитание! Сначала Смольный, потом Военно-медицинская академия с курсами внешней разведки, а следом скользкие паркеты великосветских салонов Европы! И ведь умудрилась никого не обидеть, в том числе и Нарышкина с Разумовским, потому что на грубую, ничем не прикрытую и ни на чем не обоснованную лесть в сторону будущего императора обижаться не принято.

Так и случилось. И если отец с упомянутыми офицерами просто улыбались, то вот Прохор с Ваней еле сдерживали смех. Я себя насиловать не стал и, отсмеявшись, обратился к довольной баронессе:

– Александра Генриховна, побойтесь бога! Где я, а где управление холдингом? Кроме того, мне в универе сессию сдавать, а еще вместе с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем тридцать суток ареста на кремлевской губе отбывать! Когда мне в нюансы местной оперативной обстановки вникать?

Глядя на меня удивленными глазами, немка спросила:

– Алексей Александрович, а за что вам тридцать суток губы-то влепили? За аэропорт? Так вы же герой! Так и сами французы говорят! И Прохору Петровичу с Иваном Олеговичем за что? Они с вами были?

Ответить я не успел – под дружный смех воспитателя и колдуна за меня это сделал отец:

– По совокупности прегрешений все трое упомянутые сутки получили, – хмыкнул он. – Шалят господа не по-детски на чужбине. Вырвались на свободу, в себя поверили. Особенно старается выпендриться наш геройский Алексей Александрович. Вы, Александра Генриховна, не смотрите на благообразный и приличный вид этого молодого человека. Именно он у нас с завидной регулярностью вляпывается в различные неприятности и тянет за собой нас с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем. А как итог – монарший гнев и жесточайшие санкции. Так и живем…

Теперь хихикала и фон Мольтке, а с ней и все остальные. Через пару минут веселье стихло, и отец продолжил:

– Так, ладно! Вернемся к нашим баранам! Сашенька, ты хочешь услышать инструкции на предмет страхования?

– Хотелось бы.

– Хорошо, инструкции такие: пока условия и тарифы находятся на стадии согласования с представителями Франции и Монако и окончательно будут утверждены в самое ближайшее время. Но порядок цифр будет точно ниже английских. Скидки и индивидуальные условия рассматриваются все в том же индивидуальном порядке в зависимости от объемов… и других факторов. – Родитель поморщился. – Сашенька, будь так добра, сама вопрос изучи на основе данных с английских сайтов – у нас условия будут примерно такие же.

– Уже изучила и даже успела проконсультироваться со знающими людьми, так что поверхностно темой владею.

– Молодец! И намекни еще представителям сообщества, что для первых клиентов скидки будут в обязательном порядке.

– Само собой.

– По страхованию у тебя все? Тогда какой второй вопрос?

– Докладываю. Вчера, когда я выходила из ресторана с обеда, ко мне подошел мужчина средних лет, представившийся сотрудником немецких спецслужб Карлом Мюллером, и аккуратно, напирая на патриотизм, потребовал от меня полный список всех моих европейских заказчиков, которые желают работать с русским холдингом. Сроку мне этот господин дал до завтрашнего вечера, заявив, что, если я не передам требуемое, у меня будут серьезные неприятности. Телефон он не оставил, как и адрес, сказал, что сам меня найдет.

На несколько мгновений в каюте повисла напряженная тишина, пока отец не спросил:

– Что по этому Мюллеру можешь сказать?

– Как уже отмечала, средних лет, среднего роста и средней комплекции. Внешность – типичная немецкая без особых примет, акцент явно берлинский. Принадлежность Мюллера к спецслужбам у меня не вызвала сомнений: легкую дозированную нагловатость при вербовке «в лоб» он изобразил без всякой фальши, как и озвучил угрозу. Самое же главное – глаза! Наглые, цепкие, внимательные, смотрящие с плохо скрываемым превосходством. Короче, этот Карл – профи и, скорее всего, из контрразведки. А вот…

– Стоп, Сашенька! – прервал фон Мольтке отец. – Твои бесценные умозаключения мы с удовольствием выслушаем чуть позже, как и мысли по этому поводу уважаемых господ офицеров. Сейчас я хотел бы услышать мнение сына. – Родитель повернулся ко мне. – Ну, Алексей, что думаешь? Данных для определенных выводов Александра Генриховна озвучила вполне достаточно.

Твою же! Обучение продолжается! И продолжается оно очень и очень интересно. Только бы не облажаться!

– Это не немецкие спецслужбы, – медленно произнес я.

– Объясни, – потребовал отец.

– Можно своими словами? Без ваших этих специальных терминов?

– Можно.

– Хорошо. Чтобы немецкие спецслужбы позволили себе разрабатывать и вербовать даму из высшего общества с огромным количеством тяжеловесных связей, коей, без всяких сомнений, является Александра Генриховна, требуется приказ высшего руководства этих самых спецслужб. Это руководство, в свою очередь, прекрасно осведомлено о некоторых аспектах личной жизни Александры Генриховны, связанных… с неким русским принцем, и само должно заручиться поддержкой как минимум наследника Гогенцоллернов. Вильгельму же проще и надежнее самому вызвать Александру Генриховну к себе и потребовать клятый список, а не городить огород с этой вербовкой, рискуя нарваться на гнев оскорбленного в лучших чувствах русского принца, которому красавица-баронесса точно пожалуется на произвол и беззаконие германских спецслужбистов.

– А как же личность Мюллера, в котором Александра Генриховна опознала истинного арийца? – не успокаивался отец.

– А мне почем знать? – решил отморозиться я. – Этого нам в универе еще не преподавали.

– Хорошо. Тогда кто, по твоему мнению, является вероятным заказчиком списка?

Я пожал плечами:

– Очевидно, тот, кто не сильно-то и опасается гнева русского принца. Скорее всего, англичане. Но могут быть и варианты.

– Предположим, – все не унимался родитель. – Тогда ответь мне на следующий вопрос, сынок: раз заказчик такой смелый и информированный, зачем ему список? Всех предполагаемых клиентов Александры Генриховны можно совершенно спокойно вычислить по информации, содержащейся в открытых источниках. Разбирающимся в вопросах энергетики и страхования специалистам вообще не потребуется никуда заглядывать – они тебе на память все роды и названия крупных компаний перечислят. Какой из этого следует вывод?

– Не нужен Мюллеру список… – вздохнул я. – Заказчик хочет напугать Александру Генриховну и исключить ее из цепочки переговоров. Тем самым создавая проблемы как нам, так и европейскому бизнес-сообществу. Еще заказчик нам своими действиями прозрачно намекает: мол, легко не будет… И Мюллер завтра за списком не придет – он не может не понимать, что его с вероятностью девяносто девять процентов ждет засада.

Родитель встал со стула, подошел ко мне и протянул руку, которую я, поднявшись, пожал.

– Соображаешь, сынок! Молодец!

Отца поддержали и остальные присутствующие, выразив разными приятными словами свое мне уважение. Остался ли я сам доволен ходом своих умозаключений, оказавшихся, судя по всему, верными? Если только чуть – это родитель наводящими вопросами фактически за ручку провел меня из точки А в точку Б.

– Продолжим нашу увлекательную викторину, – решил не останавливаться на достигнутом отец. – Алексей, исходные данные теперь у тебя есть, что нам делать прикажешь?

– В первую очередь охрану Александре Генриховне обеспечить требуется. Во вторую – мне следует переговорить с Георгом Виндзором и объяснить ему, что, если с головы Александры Генриховны упадет хоть волос, я его кончу.

– Еще инициативы будут? – протянул с улыбкой отец.

– Могу сразу Георгу втащить, а потом разговаривать.

– Как вариант. Начнешь переговоры, так сказать, сразу с позиции силы. Но есть более правильный вариант, который принесет нам гораздо больше. Итак, дамы и господа офицеры, открываем телефоны и в «записках» печатаем имя того, на кого нам наехать в этой ситуации выгоднее всего. Напечатали? Отлично! Сашенька?

Баронесса продемонстрировала экран телефона:

– Гогенцоллерны.

– Женя?

Полковник Разумовский тоже продемонстрировал экран телефона и заглянул в записи к генералу Нарышкину:

– У нас с Алексеем напечатаны Гогенцоллерны.

– Так-так! – Родитель нетерпеливо потер ладони и повернулся к Прохору с Ванюшей. – А у вас, друзья мои?

– Аналогично. – Воспитатель протянул мне телефон, и я убедился, что даже самым элементарным навыкам оперативной работы мне еще учиться и учиться.

– Все молодцы! Ответ верный! Алексей, а как ты думаешь, почему именно Гогенцоллерны?

– Ну, Мюллер же представился сотрудником немецких спецслужб, да и выглядел и говорил как немец. Вот пусть Гогенцоллерны сами и разбираются, кто именно на Александру Генриховну наехал: их какой-то особо резвый сотрудник или кто-то просто талантливо прикрылся немецкой контрразведкой.

– Это, сынок, называется «операция под чужим флагом». Термин понятен?

– Понятен.

– А какие еще плюсы ты видишь в наезде на Гогенцоллернов?

Я прикинул варианты, и на ум пришло две вещи:

– Во-первых, занимаясь поисками Мюллера, немцы, как и мы, в первую очередь подумают на англичан. А во-вторых, сами займутся обеспечением безопасности своей соотечественницы баронессы фон Мольтке. Но тут я сразу вижу огромный минус: возможности Александры Генриховны в посреднической деятельности сразу будут ограничены. И это я не говорю про разведывательную. Как-то так…

Отец повернулся к баронессе и кивком предоставил ей слово.

– Алексей, что касается моей охраны, не переживай, это даже хорошо, что я своей посреднической деятельностью буду заниматься под контролем немецких спецслужб – практически ничего нового для себя они не увидят и не услышат, а доверие ко мне с их стороны только возрастет. А еще велик шанс того, что при подготовке к встречам с заказчиками мне выдадут инструкции, из содержания которых при определенном подходе тоже можно будет собрать огромное количество ценной, закрытой информации. – Фон Мольтке улыбнулась. – А переживать за меня не стоит, Алексей, как и морды бить: я знала, на что шла, когда на такую службу соглашалась.

Я вздохнул:

– Не поверите, Александра Генриховна, я насчет подобных переживаний тоже отцу и остальным старшим родичам постоянно повторяю, а они меня не слышат. С одним только Иваном Олеговичем у нас по этому вопросу полное взаимопонимание, но и он порой мои инициативы называет вредными и опасными, а потом, что характерно, с огромным удовольствием принимает в них самое непосредственное участие. Вот такой вот подлый и лицемерный человек. А где других-то взять?..

Обманутый в лучших чувствах и оболганный Ванюша под общий смех вскочил со стула и уставился на меня прищуренными глазами.

– Ляксандрыч, ты чего тут несешь? Это я-то подлый и лицемерный? Да преданнее меня не найти! Я же верой и правдой! Живота не жалея! – Колдун повернулся к моему отцу. – Николаич, ты это… вместо того чтобы сынишку всяким шпионским прихватам учить, занялся бы его воспитанием! Ремня бы всыпал! В угол поставил! А то подросток моду взял старших не уважать!

Родитель, давясь от смеха, поднял руки в защитном жесте:

– Будет исполнено, Олегыч! Только давай на родине воспитанием подростка займемся…

Ванюша еще с минуту разорялся в мою сторону, веселя народ, и я успел улучить момент и показать колдуну глазами на баронессу: мол, надо с девушкой поработать на предмет стабилизации ее душевного состояния – и получил от Кузьмина едва заметный кивок.

В конце концов собравшиеся в каюте вновь вернулись к конструктиву, и мы с баронессой получили от отца очередные исчерпывающие инструкции:

– Завтра, Алексей, сразу после тренировки вашей с Иваном Олеговичем компании аккуратно наедешь на братьев Гогенцоллернов по поводу наглой вербовки баронессы фон Мольтке немецкими спецслужбами. Смотри, сынок, не переусердствуй – хватит и того, что братья тут же передадут ваш разговор отцу и деду, а там, поверь мне, механизм закрутится. На этом твоя миссия будет выполнена. – Родитель перевел взгляд на баронессу. – Сашенька, у тебя все сложнее. Уверен, еще до ужина тебя пригласят как минимум к начальнику охраны Гогенцоллернов, а как максимум – к принцу Вильгельму и тщательно допросят. Сильный испуг изобразить сумеешь?

– А то! – кивнула она, и лицо немки перекосилось в невыносимых страданиях. – Я им там еще и слезу пущу и на истерику сорвусь.

– Отлично. Я, конечно, уверен, что Гогенцоллерны тебе сами охрану предложат, но, если нет, потребуй. А чтобы с тобой с обеда до вечера точно ничего не случилось, созвонитесь с Алексеем, и он пришлет приглядывать за тобой спеца.

– Колдуна?

По тону, которым спросила фон Мольтке, слепой и глухой я понял, в каком напряжении она находилась с момента появления господина Мюллера.

– Колдуна, Сашенька.

– Это хорошо…

– Идем дальше. Убедившись через какое-то время, что Мюллер точно не является сотрудником немецких спецслужб и никто приказа на вербовку баронессы не давал, Гогенцоллерны начнут судорожно прикидывать, кто именно их так демонстративно нагло подставляет под русских. Кандидат ровно один – род Виндзоров. И даже если немцы не решатся в открытую предъявлять англичанам, их отношения немного, но испортятся, что нам только на руку. Такая вот нехитрая комбинация, сынок, называется разобщением членов преступного сообщества. А ты хотел сразу идти морду Георгу бить…

– Это все понятно, отец. Только вот мучает меня один вопрос: зачем Виндзорам так глупо подставляться? Понятно же, что на них сразу подумают.

– Кто ответит пытливому юноше? – хмыкнул родитель. – Алексей Петрович, давай ты.

– С удовольствием, Александр Николаевич, – кивнул генерал. – Все очень просто, Алексей, и одновременно очень сложно. Думаю, не ошибусь, если скажу, что появление Мюллера – лишь часть сложной операции английских спецслужб, на которые они горазды. Ведь ситуация какая: больше всех от переноса нашего энергетического бизнеса в Монако пострадала именно Германия, а значит, среди немецких промышленников самое большое количество недовольных своим правящим родом, верхушка которого и допустил этот перенос. Почему бы не предположить, что среди этих немецких промышленников зреет или созрел внутренний заговор, направленный на полное уничтожение рода Гогенцоллернов и призвание в империю нового правящего рода, лояльного к интересам германского бизнеса? Может такое быть?

– Вполне, – согласился я.

– Значит, заговорщики могли послать Мюллера, чтобы рассорить Гогенцоллернов с Романовыми, и сделали это так, чтобы все прежде всего подумали на Виндзоров. Вот в этой ситуации полной неопределенности, Алексей, англичане обращаются за помощью к твоим заклятым друзьям из Ватикана и начинают ловить рыбку в мутной воде, прикрываясь немецкими промышленниками и сотрудниками тех же самых немецких спецслужб. В Германии зреет хаос и повсеместная истерия, до сотрудничества с нашим холдингом никому нет дела, постепенно трясти начинает и всю Европу, и только у островитян тишь да гладь! Куда побегут капиталы, Алексей?

– В Англию и Швейцарию. Не к нам же…

– Все верно. Причем марка, франк, злотый и другие европейские валюты начнут обесцениваться, а английский фунт и швейцарский франк, наоборот, значительно расти. Что позволит англичанам фактически за треть, а то и за четверть реальной стоимости скупить половину обанкротившейся Европы. Это я тебе сильно сгустил краски, но чего-то подобного ожидать мы вполне можем.

– А Гогенцоллерны про такие перспективы знают?

– Уверен, они моделировали подобную ситуацию и ее последствия. И если почувствуют, что запахло жареным, в Европе начнется очередная война, что нам, как ты понимаешь, тоже не принесет ничего хорошего.

– Жесть… – прошептал я.

Но долго обалдевать мне не дали – отец решил подвести итог:

– Ну что, сынок, теперь ты в полной мере осознаешь всю ту ответственность, которая уже легла на твои плечи с назначением на новую должность?

Я поморщился:

– Когда меня вербовали в Романовы, про подобные перспективы речь не шла! Обещали сладкую жизнь, балы, бесконечные тусовки и толпы красивых поклонниц! Вы меня подставили! Куда можно направить жалобу?

– На деревню царственному дедушке, – ухмыльнулся родитель. – И последнее на сегодня, дамы и господа. Я тут обратил внимание, что у нас Иван Олегович что-то заскучал.

Колдун резко подобрался:

– Твоя правда, Ляксандр Николаич…

– Идея такая: сейчас в Монако и Ницце квартирует куча импортного народа, имеющего допуск к секретам родины самого высокого уровня. Почему бы нам этим не воспользоваться, отобрав самых информированных и нанеся им тихий ночной визит? Петрович, – отец глянул на Нарышкина, – с тебя список приоритетных целей. Сашенька, – взгляд в сторону баронессы, – с тебя актуальные адресочки. Работать предлагаю по берлинскому сценарию. Вопросы, предложения?

Вопросы и предложения, конечно же, последовали, но я уже толком не слушал: накатывала усталость, да и поучаствовать в операции в моем-то состоянии не светило. Да и особо не хотелось: адреналина хватало без «берлинского сценария».

Когда мы вышли из каюты, оставив отца и Александру одних для более интимного общения, ко мне обратился генерал Нарышкин:

– Алексей, а ты понимаешь, что англичанам было бы гораздо проще физически устранить баронессу, чем, как ты выразился, городить весь этот огород?

Я растерянно оглядел Прохора, Ванюшу и Евгения Максимовича. Что характерно, все трое смотрели на меня с грустными лицами, в которых читалось полное согласие с предыдущим оратором.

– Баронесса тоже это прекрасно понимает, – продолжил Алексей Петрович. – А знаешь, что именно удерживает англичан от привычных им радикальных мер? Правильно – твоя вполне предсказуемая реакция. Спокойно в Европе нам все равно работать не дадут, и это касается не только англичан, однако незримое присутствие на заднем плане всех наших заграничных учреждений грозной и мстительной фигуры великого принца Алексея Романова гарантирует русским сотрудникам хоть какую-то безопасность и пространство для маневра. – Генерал положил мне руку на плечо. – Тезка, я тебя даже не прошу – я тебя умоляю: не занимайся ерундой, береги себя! Ты даже не представляешь, какое именно число отличных профессионалов из дипломатического корпуса, внешней разведки, ГРУ и торговых представительств, сами того не подозревая, завтра спокойно проснутся, встанут и пойдут на службу, а не будут схвачены вражеской контрразведкой после очередной провокации, высланы или, того хуже, погибнут. И все благодаря тому, что правящие роды с руководством спецслужб стран пребывания наших специалистов десять раз подумают, прежде чем связываться с великим принцем Алексеем, который за враждебные действия против соотечественников вызывает на дуэль королей, сжигает и сажает на кол иностранных подданных в прямом эфире, а еще разносит в хлам посольства. Ответственность осознаешь?

Я вздохнул:

– Алексей Петрович, хоть вы не нагнетайте! У меня этой ответственности и так по самые гланды!

Генерал хмыкнул:

– По гланды? Да ты еще даже не знаешь, что значит настоящая ответственность! На нас с Евгением Максимовичем висит огромная сеть наших нелегалов в Европе! Не считая завербованных агентов, среди которых хватает и инициативников! Малейшая ошибка, любой просчет, и в лучшем случае нелегал или агент получает огромный срок, а в худшем – их ждут изощренные пытки и смерть! Вот это ответственность! Разницу улавливаешь?

– Улавливаю, – кивнул я. – А также улавливаю то, что вас с Евгением Максимовичем очень долго и скрупулезно учили подобных ошибок и просчетов не допускать. Меня же долго и очень старательно учили другому – убивать. Вот я и переживаю, что полученных компетенций мне не хватит, чтобы соответствовать занимаемой должности и сложности поставленных задач.

Нарышкин отмахнулся:

– А отец с Прохором Петровичем и Иваном Олеговичем тебе на что? А сотрудники холдинга? А профильные специалисты из наших министерств и ведомств, которые тебе все объяснят и подскажут оптимальные пути решения проблем? В том числе и по линии проведения точечных силовых акций на территории Европы. Главное, тезка, чтобы ты не боялся учиться новому и к решению поставленных задач отнесся со всей серьезностью! Подумай об этом.

Мы проговорили еще минут пять, и я поплелся в нашу с братьями каюту, с ужасом представляя свой будущий безумный московский график…

* * *

Глядя вслед бредущему с опущенными плечами великому князю, Нарышкин поморщился и спросил у Белобородова:

– Петрович, не сильно я семнадцатилетнего подростка взрослыми проблемами нагрузил?

– В самый раз, – отмахнулся тот. – Ему полезно. Да и аргументы ты, Петрович, подобрал крайне убедительные и задевшие Лешку за живое – уж я-то это точно знаю.

– Тогда ладно… – расслабился разведчик. – А вот с моим охламоном так пока не поговоришь: не дорос Витька еще до подобных тем.

– Не соглашусь, Петрович, – улыбнулся воспитатель великого князя. – Витя твой вполне адекватный молодой человек, обладающий живым умом и всеми навыками будущего разведчика. То, что он немногословен, только плюс, а болтать ни о чем на дипломатических приемах он еще научится – это дело нехитрое. Короче, не переживай, выйдет из твоего Виктора толк.

Генерал, не скрывая удовлетворения, кивнул:

– Спасибо за добрые слова, Петрович!

– Не за что! А так, если по гамбургскому счету, Коля с Сашей Романовы и вся остальная их компания, включая принцев и принцесс, по сути, еще дети малые, у которых одни развлечения на уме. Правда, есть и перспективные исключения: упомянутые Коля с Сашей, твой Виктор, Ева Гримальди, Шурка Петров, Анна Шереметьева, Сандро Багратион и Лена Панцулая. И если с Евой и Шуркой будут разбираться Романовы, то вот на Аню, Сандро и Лену я бы вашей службе рекомендовал обратить самое пристальное внимание.

– Внимание? – хмыкнул Нарышкин. – Мы-то обратим, а предложение все равно придется делать старшим Шереметьевым и Багратионам, и я совсем не уверен, что они согласятся. А вот с Панцулаей еще сложнее: сначала надо вообще понять, к кому именно обращаться. – Генерал хохотнул. – То ли к Алексею, то ли к князю Пожарскому, то ли к государыне! А может, и вообще к главе Тайной канцелярии господину Пафнутьеву!

Тут не выдержал уже Кузьмин и влез в разговор:

– Я не понял, Петрович⁈ А Виталий Борисыч-то тут каким боком?

– Так вы не в курсе?

– В курсе чего?

– Как полковнику Панцулаю, вернее уже генералу, прямо во время совещания в страже сама государыня из Монако позвонила!

– Мы не в курсе…

– Ну вы даете, господа канцелярские! У нас там весь центральный аппарат Пограничной стражи обалдел, а потом слухи поползли и по центральному аппарату Корпуса! Может, на нос пойдем и я вам под коньячок поведаю подробности?

– С удовольствием!..

* * *

– Сашенька, я тут кое-что хотел показать…

Цесаревич аккуратно перелез через обнаженную баронессу фон Мольтке, взял с прикроватной тумбочки планшет, открыл его, нашел искомое и, улегшись рядом с женщиной, протянул ей гаджет.

– Что это? – всмотрелась она в экран. – Чей это дом? Адрес необходимо установить?

– Дальше листай.

– Тот же дом, но с другого ракурса… Гостиная… Кухня… Спальня… Еще спальня с санузлом… Еще… Кабинет… Санузел… Еще санузел… Маленький дом… Гараж… Патио… Сад… Беседка… Еще сад с клумбами… Дорожка к морю… Сад со стороны моря… Что это, Александр?

– Я тут что подумал… Раз тебе придется задержаться на Лазурном берегу на неопределенное время, пусть у тебя в Ницце будет своя вилла с садом, гостевым домом, прекрасным видом и выходом к морю. Ты со мной согласна?

Фон Мольтке взвизгнула, отбросила планшет и накинулась сверху на Романова, покрыв его лицо поцелуями. Успокоились влюбленные только через какое-то время, и баронесса вновь стала рассматривать фотографии своей новой недвижимости.

– А дом какой площадью?

– Около тысячи. Гостевой – триста.

– Нормально.

– Нормально?

– Ну Саша! Не придирайся к словам! Я уже хочу туда переехать! Что с документами, милый?

– Щедрый задаток внесен, остаток суммы вот на этой карточке. – Цесаревич взял с тумбочки кусок пластика. – Пин – четыре единицы, деньги, как и положено, из России, установить их связь с банком, принадлежащим Романовым, не составит труда. Я тебе контакты риелтора позже дам, а дальше на тебе останутся чисто технические вопросы: подпишешь договор, переведешь деньги – и въезжай в собственный дом. И еще одно, Сашенька, для всех по умолчанию эта вилла – подарок Алексея, сына я предупрежу. Если же тебе подружки или кто-то еще надумают задавать соответствующие вопросы…

– Я буду все отрицать с загадочной улыбкой. – Баронесса продемонстрировала эту самую загадочную улыбку. – Ваше императорское высочество, не учите меня делать мою работу! – И без всякого перехода: – А можно я прямо с утра к твоему риелтору помчусь? Страсть как хочется уже завтра свою виллу осмотреть!

– А про Гогенцоллернов ты не забыла?

– Все помню, милый. А вдруг получится совместить?..