Текст книги "Камень. Книга четырнадцатая (СИ)"

Автор книги: Станислав Минин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Хорошо, дядя Вильгельм, – кивнула та.

А тут и фруктовую с сырной нарезки принесли, и девушка постаралась скрыть свое смущение, сделав вид, что сосредоточилась на выборе между кусочком яблока и долькой груши…

* * *

Ужинали мы сегодня в царевом пентхаусе, а заодно и отчитывались старшим родичам за проведенное мероприятие под условным обозначением «Выполнение боевых задач в условиях ментального воздействия высокой интенсивности». Солировал, понятно, Ванюша Кузьмин, превратив скучный ужин в сольный стендап. Когда колдун закончил и ответил на все вопросы, уже мне пришлось описывать свои ощущения от мероприятия, не забывая при этом всячески выпячивать роль Ванюши и превозносить его незаурядные педагогические способности. Ну и, как говорится, тут же за свою инициативу и поплатился…

– Иван Олегович, – с улыбкой обратился царственный дед к колдуну, – мне тут перед ужином Медичи и Аль-Нахайян позвонили и осторожно поинтересовались, а нет ли у нас возможности закончить обучение по твоему профилю их младших родичей уже в России? Ну, чтоб с гарантией результата. Как тебе такой заворот?

Кузьмин с достоинством изобразил сидячий поклон:

– Государь, вы же знаете, я выполню любой ваш приказ!

– Иного ответа я от тебя и не ожидал, – кивнул император. – И почему-то мне кажется, что Медичи с Аль-Нахайянами – это только первые ласточки! – Дед перевел насмешливый взгляд на нас с Колей и Сашей. – Вся ваша компания в конце концов к нам в гости припрется, вот увидите! Так что морально готовьтесь!

Мы переглянулись с братьями и не сговариваясь завопили:

– Деда, у нас же сессия! И курсы финансовой грамотности! И просто текущие занятия! – А дальше я перечислял уже в одиночестве: – И сутки на губе! А еще с холдингом текущие дела! И другое всякое разное! А самое главное, деда, – я оскалился, решив воспользоваться нехитрым приемом под названием «разобщение членов преступной группировки», – любимая бабушка и все остальные не менее любимые старшие родичи очень ждут прави́ла! Опять будем откладывать или как?

Под гневными взглядами любимых родичей дед на несколько мгновений даже растерялся, а потом ему резко стало не до меня: эти самые любимые родичи в доступных выражениях принялись дружно объяснять императору, что сессия, финансовая грамотность, гауптвахта и холдинг со всякими там Медичи, Бурбонами, Гогенцоллернами и тем более Виндзорами идут лесом, а главным активом Российской империи всегда были и будут самые достойные сыны любимой Родины, коими, без всяких сомнений, являются члены рода Романовых! Дед активно пытался съехать с темы, аргументируя свои возражения государственной необходимостью, но был не понят прежде всего супругой, и обвинения с упреками зазвучали с новой силой. В конце концов император сдался и торжественно поклялся, что уж теперь-то прави́ло будет у меня в приоритете, а все остальное – по остаточному принципу.

Чувствуя на себе ласковые взгляды старших родичей и особенно вредной бабули, я решил не останавливаться на достигнутом и еще раз обозначить свой высокий статус среди «самых достойных сынов любимой Родины».

– Деда, – обратился я к императору, – у меня тут одна идейка возникла, но я боюсь, что ты опять кричать начнешь, когда я тебе ее озвучу…

– Излагай, – буркнул злой император.

– Пообещай, что не будешь кричать.

Дед вскинулся и уже набрал воздуха в грудь, но тут его за руку взяла императрица.

– Дорогой, хватит буянить! – Мария Федоровна повернулась ко мне. – Лешенька, мальчик мой, ты говори, а дедушка тебе обещает, что кричать не станет. Да ведь, Коленька?

Бабуля погладила деда по руке, и тот обреченно кивнул.

– Спасибо за понимание, бабушка! – обозначил я поклон. – Так вот, дорогие родичи, ни для кого из вас давно уже не является секретом, что у нас с Колей и Сашей это Монако с Ниццей сидят в печенках. Как, впрочем, и весь Лазурный берег. И что мы тут подумали: а не отвлечься ли нам и не посетить ли с кратким визитом Лондон? Буквально на денек и ночку? Фиш энд чипс, модные ночные клубы? Биг-Бен с Тауэром? Если вы не поняли, это я так вас в известность ставлю, а не разрешения спрашиваю. – И в полнейшей тишине продолжил: – Надо только визит с Виндзорами согласовать, чем я после ужина и собираюсь заняться.

Прошло несколько мгновений, и тишина перестала быть полной – царственный дед шумно задышал. Его тут же стала успокаивать царственная бабуля:

– Ты обещал не срываться, Коленька! Я сама выскажу внуку, что именно мы все думаем по этому поводу! – Мария Федоровна уставилась на меня взглядом, в котором легко угадывалось веселье. – Алексей, ты просто охренел! Оборзел и охамел! Еще вчера тебя Ванечка с того света кое-как вытащил, а уже сегодня ты собираешься в логово наших заклятых врагов! Тебе не стыдно? – Я отрицательно помотал головой. – Хоть кол ему на голове теши! – вздохнула бабуля и повернулась к князю Пожарскому. – Мишенька, ну хоть ты внука вразуми!

Дед Миша пожал плечами:

– Машенька, а что я с Лешкой могу сделать? Внук вырос и считает, что определенные решения способен принимать самостоятельно, в том числе и такие. Меня же в этой ситуации больше волнует не решение самого Алексея, а мнение на этот счет Ивана Олеговича. – Все за столом теперь смотрели на колдуна. – Иван Олегович, как ты считаешь, способен ли Алексей в своем текущем состоянии без особых рисков посетить клятый Лондон?

Ванюша поднялся со стула и кивнул:

– Так точно, Михаил Николаевич, способен! Довожу до вашего сведенья, что у меня есть основания полагать, что царевич не только восстановился после недавних печальных событий, но и сумел… выйти на качественно иной уровень своих возможностей. Больше по этому поводу чего-либо говорить не имею права. Доклад закончил.

Никакого удивления среди присутствующих по поводу моего скорого восстановления и роста возможностей я не заметил – судя по всему, царственный дед с отцом держали родичей в курсе.

– Ну вот, – заулыбался дед Миша, – одной проблемой меньше! Присаживайся, Иван Олегович.

Колдун опустился на стул, и тут отмер уже царственный дед:

– Ладно, хрен с вами, молодежь, можете слетать в этот ваш Лондон, раз Иван Олегович не против! Но только на сутки! Не больше! У нас тут дела еще есть незаконченные…

Когда ужин завершился и родичи разбрелись по гостиной, меня в сторонку отвели братья.

– Леха, ты когда с Лондоном придумал? Или тебе Георг предложил сгонять к нему на остров? – с подозрением смотрели они на меня.

– Прямо за ужином и придумал, – пожал я плечами. – А чего в Монако киснуть? Хоть Туманный Альбион краешком глаза посмотрим, а заодно и рекогносцировку проведем с целью возможного ведения на острове успешных боевых действий.

– Тоже дело! – согласились довольные Коля с Сашей.

Они хотели добавить что-то еще, но тут к нам подошел мой родитель в сопровождении великих князей Александра Александровича и Виктора Петровича, Прохора, Ванюши и Владимира Ивановича Михеева.

– Собираемся, молодые люди! – улыбался отец. – И едем в Ниццу, в ресторан «Негреску».

Уловив немой вопрос в наших с братьями взглядах, родитель пояснил:

– Только что по видеосвязи позвонил пьяненький Вилли Гогенцоллерн. Он в этом самом ресторане, прошу прощения за выражение, весело и задорно бухает в компании младшего Гримальди, нашего графа Петрова-Врачинского, баронессы фон Мольтке и… кого бы вы думали? Генерала Панцулая!

Мы с Колей и Сашей несколько обалдели от такого разнообразия созлоупотребителей Гогенцоллерна!

– И это еще не все, молодые люди! – хмыкнул родитель. – Там и ваших друзей полный комплект: сестры Гримальди, братья Гогенцоллерны, Шурка Петров и Лена Панцулая! И, как мне показалось, все они тоже нетрезвы. Особенно немчики. Все, погнали! И, сынок, не вздумай невесте звонить: присутствие баронессы на сейшене может ее оскорбить.

– Да понял я…

И уже когда мы покидали пентхаус, нам с отцом, Прохором и Ваней на телефоны с разницей в несколько секунд пришли сообщения от генерала Нарышкина, содержащие какую-то ссылку. Перейдя по ней, мы увидели заголовок статьи на французском: «Мальтийский орден с прискорбием сообщает о скоропостижной кончине Великого магистра в результате сердечного приступа».

– Твою же бога душу мать! – выразил Прохор наше общее мнение и повернулся ко мне. – Никакого тебе Лондона, сынка! Только через мой хладный труп!..

Глава 12

Утром за кофе мы с братьями со смехом обсуждали вечерние и ночные приключения. А обсудить было что…

…С тем, что в Лондон при таких печальных вводных лететь не стоило, я с Прохором согласился. Мы тут же вернулись в номер и «обрадовали» старших родичей новостью о скоропостижной смерти великого магистра Мальтийского ордена. Под тяжелым взглядом царственного деда я поднял руки в защитном жесте и заверил:

– Никакой Англии! И Ивана Олеговича на постоянной основе держу при себе.

– И батюшек тоже, – буркнул император и обвел взглядом присутствующих. – Надеюсь, никто в естественные причины смерти магистра не верит? – Ответом ему было молчание. – Хорошо. Тогда у меня ровно два сценария произошедшего: или магистра в ходе борьбы за власть внутри ордена убили свои; или убили свои же, но получив заказ из Ватикана. Вполне возможно, исполнители успешно совместили оба эти варианта. Мы же с вами, дорогие мои, будем исходить из худшего: де Вилье заказали деятели из Ватикана за отказ магистра устранять Лешку, а исполнителями стали не уступающие магистру по силе члены Мальтийского ордена. А может, и неизвестные спецы со стороны… – поморщился дед. – Нам, собственно, однохерственно… Вопрос в другом: возьмут ли эти спецы заказ на Алексея? Тот же де Вилье, не будь дураком, в свое время верно оценил все последствия и от заказа-то отказался! – Император вздохнул. – И поплатился за это. Проявят ли указанные спецы подобную осмотрительность – не уверен, так что предлагаю, как и всегда, исходить из худшего.

Свои мысли первым из присутствующих решил озвучить Сан Саныч:

– Или магистр, что бы он нам ни говорил, вообще влез в разборки за кресло будущего папы римского, и его, бедолагу, завалили именно за это. Но ты, Коля, абсолютно прав: нам стоит исходить из худшего и готовиться к очередному покушению на Лешку. – Великий князь перевел взгляд на Ванюшу Кузьмина. – И вся надежда у нас исключительно на уважаемого Ивана Олеговича! И немножко на самого Алексея, который возьмет себя в руки и перестанет делать глупости. – Дед Саша при этих словах на меня не смотрел, а разглядывал колдуна. – Иван Олегович, от нас что-то требуется? Какая-то помощь, может быть? Рекомендации охране? Ты говори, не стесняйся!

Ванюша помотал головой.

– Никак нет, Ляксандр Ляксандрыч! Все в рабочем режиме, да и Володины бойцы, – Кузьмин с виноватым видом глянул в сторону Михеева, – в случае покушения вряд ли чем-то помогут, потому что наши враги точно пришлют матерых колдунов. Нас же с царевичем вполне устроит присутствие рядом Прохора Петровича – именно он при возникновении нештатной ситуации и прикроет, так сказать, на физическом плане. Но вот одна просьба у меня к вам, ваши императорские величества и высочества, все же будет.

– Говори, Ванечка! – кивнул царственный дед.

– Спасибо, государь! А просьба такая: мы с царевичем в данный период времени обкатываем некую новую методу, и нам требуется… – колдун сделал вид, что смущен, – требуется больше свободного времени…

Император, как и остальные старшие родичи, изобразил легкую ухмылку:

– Так бы и говорил, что не стоит вас с царевичем дергать по пустякам. Мы тебя услышали, Иван Олегович, и беспокоить не будем. Но при одном условии: ежедневный отчет о ваших с Лешкой успехах в овладении новой методой! Хотя бы в общих словах. Договорились?

– Так точно, ваше императорское величество!

Еще минуты три родичи обсуждали несущественные мелочи, а когда разрешили нам убыть в Ниццу, я решил напомнить императору о некоторых неоплаченных долгах:

– Деда, а что с тем договором, о котором мы с покойным де Вилье сговорились?

– А что с этим договором не так? – Он изогнул бровь. – Договор полностью готов, условия согласованы, осталось его только подписать и отправить родичам де Вилье. – Лицо царственного деда приобрело спесивое выражение. – Романовы всегда платят по счетам, Алексей, и даже смерть не может отменить этого факта!

Я кивнул.

– Нисколько не сомневался, деда! Но с учетом того, что великий магистр не побоялся и предупредил меня о готовящемся покушении в аэропорту, хоть и без подробностей, могу ли я просить тебя чуть изменить условия упомянутого договора в пользу родичей де Вилье?

– Ты имеешь в виду какие-то конкретные условия, внук?

– Все на ваше усмотрение, ваше императорское величество! – обозначил я поклон.

– Хорошо, Алексей, мы подумаем над твоим предложением…

Перед выездом в Ниццу мы дождались, когда к нам присоединятся генерал Нарышкин и батюшки Владимир с Василием. Как и ожидалось, оба святых отца предстали передо мной «голыми», а я, в свою очередь, был для них абсолютно невидим.

– Алексей Саныч, – разглядывал меня с подозрением Владимир, – я смотрю, ты восстановился?

– Вашими молитвами, батюшки! – улыбался я. – Но круг для закрепления успехов в самое ближайшее время все же планирую организовать.

Оба святых отца неуверенно кивнули, а я задумался: интересно, а что будет, если я во время инициации круга тупо поставлю рядом со своим фантомом еще и фантомы батюшек? Надо бы с Ванюшей посоветоваться…

Этим я и занялся, когда расположился на переднем сиденье колдунского «гелика». На сидящих сзади Прохора и Владимира Ивановича Михеева внимания мы с Ванюшей не обращали, тем более в «гелике» играло радио, но разговаривали как можно тише: береженого бог бережет. Кузьмин в «тему» с кругом въехал с ходу и тут же запретил мне «разглашать особо секретные сведения» каким-то там, пусть и проверенным, святым отцам. Мотивировал колдун свое решение довольно-таки логично:

– Вова с Васей не дураки, царевич! – кривился он. – С ходу фишку просекут! И тут же бросятся методикой овладевать! А если они раньше меня наловчатся? – Я на это только согласно кивнул, а Ванюша продолжил: – Но в твоем предложении, царевич, все же содержится рациональное зерно, а именно в организации круга только из нас двоих. Мысль понятна?

Колдун оторвал взгляд от дороги и глянул в мою сторону. Я опять кивнул.

– Мысль понятна. Думаешь, сработает?

– А у нас есть еще варики? – хмыкнул Ванюша. – Время, царевич, работает против нас с тобой. Так что придется мне задницу рвать в попытках уверенно овладеть всей этой хероборой! И первую половину завтрашнего дня я собираюсь посвятить именно усиленным тренировкам, а не борьбе с похмельем, поэтому на шушлайке в Ниццу и поперся. И тебе, царевич, пить не рекомендую, а просто напомню про отсутствующее у нас время, в том числе и на боевое слаживание. Или ты снова в одного воевать собрался?

Я только отмахнулся и тут же замер от очередных пришедших в голову мыслей, которые решил озвучить вслух:

– Ванюша, а как ты думаешь, если все то же самое проделать с обычным человеком, толк будет?

Колдун напрягся, вцепившись в руль, и после долгого молчания буркнул:

– Пробовать надо… И вообще, царевич, не трави ты мне душу! Я еще сам ничего не умею, а ты мне такие вопросы задаешь!

Меня же было уже не остановить:

– Следи за Прохором! – шепнул я Ванюше.

Пара мгновений понадобилась на поставить фантом любимого воспитателя справа от себя – за пределами автомобиля, – еще пара мгновений – чтобы накинуть на фантом колокол. Реакция Кузьмина воспоследовала незамедлительно:

– Бл@дский цирк! – прошипел он. – Не вижу Петровича! Как есть не вижу! – Дальше шипение состояло из сплошных ругательств, пока Ванюша немного не успокоился: – Царевич, а может, ты завтра и без круга со мной такую штуку проделаешь? Вдруг сработает? Ну, в качестве некой практической помощи в овладении методой?

– Вот завтра и посмотрим, – хмыкнул я, повернулся назад и для полного успокоения все же решил уточнить у воспитателя: – Папка, ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – пожал плечами Прохор. – А что такое, сынка?

– А то, что мы с Ванюшей договорились прямо с завтрашнего утра усиленными тренировками заняться и тебя к ним привлечь. Так что постарайся себя сегодня ограничить в употреблении алкоголя.

– Принято, – кивнул воспитатель. – Вино-то хоть можно?

– Можно…

А когда вся наша представительная делегация выгружалась у центрального входа в отель «Негреску», мы в Ванюшей не смогли отказать себе в удовольствии понаблюдать, как батюшки Владимир и Василий сначала с огромным удивлением стали вглядываться в Прохора, а потом с подозрением посмотрели уже на нас с колдуном.

Сам главный зал ресторана, через который мы прошли на веранду, сегодня представлял собой довольно-таки непривычное зрелище: никакого веселья, все очень камерно, а гости, такое ощущение, не отдохнуть пришли, а отрабатывали повинность! Объяснялось все просто: хмурые бойцы немецкой охраны торчали буквально на каждом шагу. Причем на нас они тоже смотрели без особой приветливости, и мой отец не выдержал.

– Отставить звероватый вид, господа! – рявкнул он на немецком. – Не надо портить людям вечер!

Арийцы вытянулись и, резко дергая тяжелыми челюстями, пролаяли что-то уставное про «яволь» и «принц». А родитель повернулся к подполковнику Михееву:

– Владимир Иваныч, ты сам все прекрасно видишь, немцы на взводе, так что помощь твоих бойцов будет излишней. Распорядись, чтобы мальчишкам выделили места у бара, а голодных накормили.

– Сделаю, Александр Николаевич.

Родитель же на этом не остановился, повернулся к администратору и на немецком же языке продолжил громко вносить элементы праздника в тухлую атмосферу ресторана:

– Всем лучшего шампанского за наш счет! А милым дамам десерт на выбор!

Гости оживились, еще раз поклонились и принялись многозначительно переглядываться.

На самой же веранде никого из посторонних не было: Гогенцоллерны, Гримальди, Петровы-Врачинские, Панцулаи, фон Мольтке и, судя по всему, недавно присоединившиеся к ним Бурбоны предпочитали веселиться в интимной обстановке. Наше появление всей этой разношерстной компанией было встречено с неподдельным восторгом, нам тут же налили по «штрафной», усадили на свободные места, крикнули официантов, а пьяненький Вильгельм Гогенцоллерн принялся делиться сокровенной радостью: он сегодня заимел еще одного замечательного русского друга – Виктора Панцулая. При этом будущий император Германии одной рукой обнимал за плечи сидящего рядом такого же пьяненького Панцулая, а другой некультурно тыкал в сторону графа Петрова-Врачинского. Все, понятно, обрадовались этому выдающемуся факту, и тост о вечной российско-немецкой дружбе зашел, что называется, на ура! Потом были тосты о дружбе между Россией и Францией, Россией и Монако, Францией и Германией и далее по списку с разными вариантами.

Отдельно посидеть с молодежью нам с братьями удалось только через час, и я тут же воспользовался возможностью и отвел в сторонку Вилли с Фрицем и Елену, чтобы у них выяснить подробности разговора генерала Панцулая и старшего Гогенцоллерна – немецкий принц упомянул о беседе лишь вскользь.

– Вы мне только одно скажите, – разглядывал я друзей, – все нормально прошло, без эксцессов?

На заверения своих «тепленьких» немецких родственников, что все было просто замечательно, я особого внимания не обратил – меня больше интересовало мнение более или менее трезвой Елены.

– Дядя Вильгельм был предельно вежлив… – краснела девушка. – И где-то даже поддержал претензии моего отца, но нам с Фрицем дружить разрешил.

Я кивнул и посмотрел на упомянутого Фрица. Тот глупо улыбнулся и горделиво выпятил грудь.

– Алекс, все будет нормально! Я Елену никогда не обижу!

– Только попробуй! – оскалился я. – Дело будешь иметь не с ее отцом, а со мной!

Младший Гогенцоллерн только отмахнулся.

– Можешь на меня положиться, Алекс!

– Фриц, а как я на тебя могу положиться, если ты не соизволил выучить даже нескольких фраз на родном языке своей девушки?

– Неправда! – возбудился оскорбленный принц. – Меня Елена учит! – И перешел на корявый русский: – Привет… Как дела… Спасибо… Можно пригласить вас в ресторан… Стол… Стул… Ручка… Стакан… Крюжка…

На «крюжке» я сломался и решил спросить у обоих братьев:

– Дорогие родственники, а разве вас в военном училище не заставляют учить на русском фразы типа «Имя? Фамилия? Звание?», «Номер войсковой части?», «Если хочешь жить, говори, где находится ракетная установка»? Или вы только на французском, итальянском, английском и испанском такие обороты проходите? – Братья опустили глаза и молчали. – И это правильно! Потому что в случае чего сведения о расположении наших ракетных установок вам не помогут. И примите добрый совет: учите подобную терминологию еще и на польском, хуже точно не будет! А ты, Фриц, все же подумай над углубленным изучением русского языка – Достоевского и Толстого в подлиннике хоть прочитаешь и с девушкой своей на ее родном языке пообщаешься. Обещаешь подумать?

– Обещаю, – кивнул он.

– А теперь предлагаю перейти к другим насущным делам. Как там у нас разрешилась ситуация, о которой мы с вами говорили на пляже?

Оба Гогенцоллерна как по команде стали смущенно коситься в сторону Панцулаи, и она тут же предприняла попытку уйти, но была мной остановлена:

– Останься, Елена, ничего особо секретного ты все равно не услышишь. Да и не доверять тебе у нас оснований нет. – Я вновь посмотрел на немчиков. – Можете рассказывать в общих выражениях, друзья, все и так будет понятно. Тем более, я уверен, наши с вами отцы на эту тему переговорят более подробно.

Докладывать взялся Вилли:

– Мы не при делах, Алекс, – нахмурился он. – По крайней мере, никто из руководства наших спецслужб команды на разработку известного тебе объекта не давал. Однако к прозвучавшим угрозам мы отнеслись серьезно, и в ближайшие пару-тройку дней объект будет находиться под нашей усиленной охраной.

– Спасибо, Вилли! – кивнул я. – А что насчет мыслей по поводу настоящего инициатора случившегося?

– Разбираемся, – нахмурился еще сильнее старший Гогенцоллерн. – Отец сказал, что будет с твоим отцом на эту тему разговаривать.

– Понял…

И когда мы уже собрались возвращаться к остальной молодежи, Елена меня попросила задержаться.

– Алексей, – смущалась она, – у тебя все время тайны, засады, угрозы, операции, разработки… Да и в нашей компании про тебя всякое говорят… Я понимаю, что на Лазурном берегу нам ни в чем поучаствовать не дадут, но, может, хоть на родине? – Девушка схватила меня за руку. – Я не подведу! Дед и отец меня многому научили! А то, что произошло на Ибице, больше не повторится! Обещаю!

Еще одна адреналиновая наркоманка! Правильно тогда Ванюша про Лену сказал: настоящая валькирия! Только молоденькая и глупая. Что ж…

– Пообщайся на эту тему с дядьками Прохором и Иваном, – вздохнул я. – Со своей же стороны обещаю полную поддержку.

– Спасибо, Алексей! – засияла довольная Елена. – Я не подведу!

– Иди уже, воительница! А то твой Фриц в нашу сторону ревниво поглядывает…

Веселье же за столами вовсю продолжалось, а темой разговоров неожиданно стала скорая поездка Гогенцоллернов и Гримальди в гости к Петровым-Врачинским в Смоленск на заводик последних по производству элитного алкоголя. Граф всячески открещивался от термина «элитный алкоголь», упирая на то, что он всего лишь гонит продукт приемлемого качества для собственного употребления, а образование, полученное в сельхозакадемии, ему в этом помогает. Вильгельм же аргументированно возражал, отмечая недюжинные познания русского друга в предмете обсуждения, включая последние достижения науки и техники в тонком вопросе самогоноварения. Точку в споре неожиданно для всех поставил Прохор Петрович Белобородов, к которому граф Владимир Александрович обратился за экспертным мнением как к лицу, регулярно употреблявшему продукты винокурни имени Петровых-Врачинских. Тут-то мой воспитатель и выдал пламенную речугу во славу отечественного производителя, не забыв упомянуть и про особую воду из артезианской скважины, и про профессиональное оборудование, используемое уважаемым графом при производстве продукта, и про экологически чистые ингредиенты с отсутствием вредных примесей, и про заключения профильных лабораторий о высокой очистке представленных образцов, и про свои личные ощущения по утрам после совсем уж активной дегустации первака, наливок и настоек. Одним словом, коварный Прохор сдал Владимира Александровича по полной! За что тут же и поплатился, получив от Гогенцоллерна с Гримальди настоятельное приглашение посетить поместье Петровых-Врачинских вместе с ними. При этом мнение самого графа по составу гостей уже никого не волновало – вопрос пьяненькими принцами был окончательно закрыт! Дальше Гогенцоллерн на правах друга графа и коллеги по самогоноварению, а Гримальди на правах будущего близкого родственника принялись приглашать на Смоленщину уже и всех остальных присутствующих, включая и баронессу фон Мольтке.

– Я вот что думаю, царевич, – подошел ко мне Ванюша Кузьмин, наблюдавший за всем этим действом со стороны. – Неправильная какая-то у нашего графа фамилия получается…

– Что ты имеешь в виду? – не понял я.

– Как бы такими темпами государю не пришлось вносить изменения в Бархатную книгу, меняя нашей будущей легенде самогоноварения Петрову-Врачинскому фамилию на Петров-Водкин. Согласись, Петров-Водкин гораздо лучше подходит и Вове, и дружку твоему Шурке… Есть в этом какой-то Божий промысел…

Я смотрел на ухмыляющегося колдуна и, учитывая общеизвестный факт наличия в Российской истории искусств живописца и графика Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина, не мог не признать его правоту.

– Ванюша, не вздумай про Петрова-Водкина где-нибудь ляпнуть! – хмыкнул я. – Приклеится же намертво!

– Об чем и речь, царевич! – хмыкнул в ответ колдун. – Народ у нас хоть и православный, но злой и образованный и мимо такой игры слов и смыслов ни за что не пройдет! Короче, могу Петровым-Врачинским пожелать только удачи, хотя, как по мне, Петровы-Водкины звучит для русского уха гораздо роднее, чем какие-то там Петровы-Врачинские…

Ближе к полуночи их высочествам стало скучно просто выпивать и захотелось танцев, в том числе и медленных. Персонал ресторана, чутко реагировавший на все хотелки высокородных гостей, с музыкальным сопровождением расстарался, но оказалось, что принцы, графья и приближенные к ним лица медляки на пьяном кураже желают танцевать не только с сестрами Гримальди, Стефанией Бурбон, Леной Панцулаей и Александрой фон Мольтке, но и с чужими женщинами. Выход из положения нашла баронесса, сбегавшая в центральный зал ресторана и приведшая оттуда трех своих подружек. И общая тональность вечера сразу изменилась! Особенно забавно было наблюдать за Вильгельмом Гогенцоллерном: проявляющий недюжинную галантность немецкий принц рассыпался перед присоединившимися к нам дамами лавиной комплиментов, безбожно путая слова, переходя с немецкого на французский, а потом еще и на итальянский и обратно! Но нужное впечатление он произвел: дамы, среди которых были две немки и одна француженка, остались весьма довольны и заказ принца официанту на три больших букета восприняли благосклонно. А вот дальше случилась накладка – та самая блондинистая французская маркиза, хлопая глазками, задала принцам безобидный вопрос:

– Ваши высочества, а почему вы новоселье Александры отмечаете в «Негреску», а не у баронессы в новом доме? Здесь же совсем недалеко? – Блондинка повернулась ко мне. – Вы же по этому поводу здесь собрались?

Какое еще новоселье? Какой новый дом? Хотя отец мне утром что-то такое пробросил, мол, он купил Саше дом… И Ваня говорил, что баронесса по риелторам и нотариусам мотается, чтобы недвигу оформить…

Под взглядами всех присутствующих я даже немного растерялся, но быстро взял себя в руки. Ладно, похер, импровизируем!

– А что вы на меня смотрите? – пожал я плечами. – В доме теперь хозяйка Александра, вот ей и решать, когда и с кем новоселье справлять!

Теперь все смотрели на фон Мольтке, которая сначала сверкнула глазами в сторону своей блондинистой подруги, а потом перевела взгляд на старшего Гогенцоллерна.

– Ваше высочество, при всем уважении, но уж вы-то лучше других знаете, что мне сейчас не до новоселья!

Немецкий принц помотал головой.

– Это все глупости, Александра! Отговорки не принимаются! – Он предпринял безуспешную попытку подняться из-за стола. – Ставлю вопрос на голосование: кто за то, чтобы прямо сейчас отметить новоселье баронессы в ее новом доме? Единогласно!

– Ваше высочество, да я дом только сегодня днем купила! – загрустила фон Мольтке. – Там же даже клининга не было и обслуга еще не нанята! И холодильники пустые вместе с винным погребом!

– Не беда! – отмахнулся Вильгельм и повернулся к Людовику Бурбону. – Люда, у тебя этот ресторан по кейтерингу работает?

Французский принц усмехнулся:

– Даже если не работает, для нас, я уверен, сделают исключение.

– Отлично! И пусть администратор распорядится положить самого лучшего алкоголя и закусок с запасом. – Теперь Вильгельм смотрел на меня практически трезвыми глазами. – Великий принц Алексей платит!

Я улыбнулся этой маленькой мести Гогенцоллерна за недавние неприятности, поклонился и решил ответить в том же русле:

– Без проблем, ваше высочество! – И указал на заставленный бутылками и закусками стол. – Могу и этот счет закрыть: деньги есть!

Немчик отвечать посчитал ниже своего достоинства и перенес все свое внимание на дам, а Людовик Бурбон с баронессой фон Мольтке уже отдавали распоряжения администратору ресторана по алкоголю, закускам и примерному количеству официантов, требуемых для обслуживания фуршета…

– А салют был хорош! – улыбался братец Александр, попивая горячий кофе. – «Золотой квадрат» сегодня ночью точно не спал до утра!

– И ведь даже никто не пикнул! – поддержал его Николай. – Ну еще бы! – ухмыльнулся он. – Такого наплыва полицейских машин с включенной светомузыкой и хмурых вооруженных мужчин в костюмах местные на улицах никогда не наблюдали! Теперь даже самые отбитые местные жулики дом баронессы стороной будут обходить, а соседи фон Мольтке первые с ней здороваться начнут! И кланяться при встрече!

С братьями я был абсолютно согласен: новоселье Александры Генриховны прошло в добрых русских традициях! Разве что массовой драки не случилось, но все остальное присутствовало. Дворцовые по такому случаю даже специально уличного кошака где-то поймали и под подбадривающие крики принцев и принцесс первым запустили в дом, где шерстяной благополучно и потерялся.

Мой отец не поскупился – вилла даже ночью смотрелась дорого и богато! А если учитывать ее расположение, то очень-очень дорого и крайне богато! Район «Золотой квадрат» в Ницце считался одним из самых престижных, цены на недвижимость в нем устремлялись в небеса, а близость к Английской набережной, морю, деловому центру и всей городской инфраструктуре, включая галереи, рестораны, кафе, бутики и продуктовые магазины, делали проживание комфортным для жителей. А тут огромный хозяйский особняк, гостевой дом, свой участок с садом и отдельным выходом к морю! Короче, скромная такая недвижимость выходного дня для аристократа, ценящего городской комфорт и любящего относительную уединенность. Да уж…