Текст книги "Камень. Книга четырнадцатая (СИ)"

Автор книги: Станислав Минин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

По истечении указанного времени все три колдуна отошли к окну и принялись совещаться. Итогом же их переговоров стал возглас Кузьмина:

– Приступай, Вова!

К чему там должен был приступить старший из церковных колдунов, увидеть и понять я не успел: в палату под неодобрительное бурчание медиков зашли мой отец, Прохор, Владимир Иванович и братцы Коля с Сашей.

– Ты нас всех в гроб вгонишь, сынок! – Именно так поприветствовал меня родной папаша, на лице которого читалась озабоченность, смешанная с жалостью и тревогой. – Как себя чувствуешь?

– Нормально, – натянул я улыбку. – А вы отошли… после наркоза?

«Прием» сработал – озабоченность и жалость с тревогой исчезли с лиц моих новых посетителей, и там появились обида с легким раздражением. Последовавшие упреки очень скоро сменились требованиями озвучить подробности уже моих «приключений» в порту Ниццы, на что я, недолго думая, перевел стрелки на подлого подставщика – Ванюшу Кузьмина, – мол, ему уже все в подробностях доложено, а мне просто необходимы покой, отдых и целительный здоровый сон. Получить какую-либо информацию у колдуна «посетителям» не удалось: возбужденный колдун очень культурно послал их подальше.

– Все потом! – приплясывал он на месте. – Вы что, не видите? Мы с батюшками работаем!

Это что получается, церковники подогрели Ванюшу? А потратить свои собственные силы он мог только на меня! Почему тогда я тут вокруг кушетки «боевого гопака» не исполняю?..

– Все! – хлопнул в ладоши Кузьмин, привлекая всеобщее внимание. – Слушаем меня внимательно! – перешел он на французский. – Прямо сейчас все присутствующие, включая медицинскую бригаду, покидают палату. Остаемся только мы трое, – Ванюша указал на батюшек, – и, естественно, великий принц. Медики дежурят у входа и по первому нашему требованию должны быть готовы оказать принцу неотложную помощь. Выполняйте!

Единственные, кто без всяких вопросов выполнили приказ, были как раз медики. Все же наши родичи остались на своих местах и молча уставились на Кузьмина, ожидая объяснений. Колдун вздохнул и перешел на русский:

– У царевича серьезно поврежден доспех. Своими силами я не справился и позвал на помощь Вову с Васей, чтобы с помощью круга попытаться исправить ситуацию. Вам в палате находиться небезопасно, как и медикам, так что попрошу на выход.

На бросаемые в мою сторону жалостливые взгляды покидающих палату родичей я отреагировал стандартно – натянул улыбку и заверил:

– Не переживайте! Все будет хорошо!

А потом призадумался…

Твою же бога душу мать! Сука! Получается, ощущения в аэропорту меня все-таки не подвели! Эти коварные ватиканские твари не особо-то и хотели меня убивать, хоть и имели такую возможность! Похоже, главная задача, стоящая перед ними, заключалась в максимальном повреждении моего доспеха! Чтобы, значит, с гарантией лишить главного конкурента особых способностей! И, судя по реакции многоопытного Ванюши, у католиков задуманное прекрасно получилось! Но каков замысел! Отлично придумано! Просто великолепно! Сука, снимаю шляпу! Со всех сторон профит: великий принц Алексей Романов жив и условно здоров, ни о каком международном конфликте речь не идет, а значит, и претензии с отрядами ликвидаторов посылать некуда! А вот хер вам по всей морде, твари ватиканские! Я обязательно восстановлюсь и лично пересажаю вас на колья!..

* * *

Когда члены рода Романовых отошли чуть в сторону от медицинской бригады, расположившейся прямо у входа в палату, император обратился к сыну:

– Саша, ты заметил, как у Лешки глаза изменились?

– Заметил, отец, – кивнул тот. – Как будто светлее стали… и взрослее.

Император, не обращая внимания на согласные реплики супруги, князя Пожарского и остальных присутствующих, повернулся к воспитателю внука.

– Прохор, что скажешь?

Тот задумался на секунду и ответил:

– Согласен с Сашей, государь. Только глаза у сынки не посветлели, а просто на радужке появились светлые пятнышки… как искринки… Может, от стресса? – протянул воспитатель. – Или от лекарств? У врачей поинтересоваться, государь?

– Не надо, – отмахнулся тот. – Я просто так поделился своими наблюдениями. Чтобы отвлечься. Потому что эти искринки, судя по подавленному состоянию Ванюши, самая ничтожная из проблем моего внука!..

* * *

Находящийся в полуобморочном состоянии кардинал Римской католической церкви мысленно подводил итоги весьма и весьма успешной операции. И плевать ему было с собора Святого Петра, что организовалось целых восемь трупов среди членов большого круга! Плевать, что он сам чуть Богу душу не отдал! Плевать, что теперь придется как-то оправдываться перед целым рядом влиятельных епископов за потерю ими своих ближайших помощников-колдунов! Все эти неприятности с лихвой компенсировались нанесением проклятому русскому принцу таких повреждений, которые условно гарантировали отсутствие у того колдунских способностей до конца жизни!

Кардинал отпил из запотевшей бутылочки холодной воды, откинул гудящую голову обратно на подушку и, пока были свежи воспоминания, принялся в очередной раз анализировать недавний ментальный бой. Много времени одному из высших сановников католической церкви на анализ не потребовалось – ловушка сработала; как и ожидалось, все прекрасно понявший принц с ходу ринулся в атаку, но применил доселе недоступную для колдунов технику «вибрато»; именно эта техника и привела к тому, что какая-то часть членов круга чуть не вышла из-под его – кардинала – контроля и позволила проклятому русскому убить столько братьев; только огромным усилием воли удалось удержать остатки круга, нанести ответный удар и спокойно поработать с лишенным защиты доспехом великого принца.

Кардинал растянул губы в хищной улыбке и пробормотал:

– Осталось только нужные слухи об ущербном принце распустить, и европейские правящие роды сами начнут Романовых на части рвать. Мы же под шумок получим даже больше, чем планировали…

Глава 3

Когда мы остались в палате одни, я не удержался от сакраментального вопроса:

– Иван Олегович, со мной действительно все так плохо?

– Было еще хуже, – буркнул он, нервно переступая с одной ноги на другую. – Когда я сюда приехал, пришел в натуральный ужас! Доспех весь в здоровенных темных пятнах, энергетическая решетка порвана в хлам, а на месте головы сплошная чернота! С головой я справился достаточно быстро, и есть у меня подозрение, что эту черноту ты себе сам… напридумывал на фоне недавних событий, вот морок так быстро и развеялся. С решеткой энергетической пришлось помучаться, пока в норму ее не привел, а вот доспех… – Колдун развел руками. – Извини, царевич, но с ним у меня вообще ничего не получилось! Сам чуть не сдох, – он смотрел на меня виноватыми глазами, – но даже намека на улучшение не наблюдается! Вот я и решил святых отцов на помощь позвать…

– Ясно, – кивнул я. – Каков прогноз при оказании совместной помощи?

– Хреновый прогноз! – Ванюшу аж перекосило. – Но будем надеяться на положительный результат.

– Будем надеяться, – снова кивнул я, чувствуя, как все сжалось в груди. – Иван Олегович, можете мне быстренько найти кусок бумаги и что-нибудь пишущее?

– Секунду…

На куске кардиограммы я карандашом накарябал: «Меня не убить хотели, а целенаправленно ломали доспех! Учтите это!» – и передал писульку Кузьмину. Тот прочитал, понятливо кивнул и отдал бумажку батюшкам. Те ознакомились, тоже кивнули, и кусок кардиограммы исчез у Ванюши в кармане. А я подвел итог:

– Принципиально эта информация ничего не меняет, однако послужит оправданием вашей весьма вероятной неудачи. И еще, господа, прошу во время правки моего доспеха меня не жалеть и не делать скидок на мое, – я ударил себя ладонями по животу, – временное недомогание. Договорились?

– Договорились, – вразнобой ответили они.

Но я им ни хрена не поверил…

* * *

Иван Олегович не мог не оценить самообладание царевича – парнишку в очередной раз чуть не убили, покорежили доспех, очень вероятно, лишив его навсегда колдунских способностей, а он спокойно об этом говорит и как ни в чем не бывало отдает правильные приказы! Другой бы на его месте давно уже в истерике бился, а успокоить его смогли бы только конские дозы седативов! А этот же!.. Но лирику в сторону!

– Вова, Вася, – обратился Кузьмин к батюшкам и указал им на батарею у окна, – вон там на полу располагайтесь и настраивайтесь, сейчас работать начнем. Царевич, – колдун повернулся к Алексею, – ты, главное, во время сеанса не молчи, дорогой! Как что пойдет не так – не терпи, сразу мне кричи! Ты меня услышал, Ляксандрыч?

– Услышал, Олегыч, – хмыкнул молодой человек.

– Вот и славно! – кивнул Кузьмин и направился к дверям палаты. – Вы на месте? – выглянул он в коридор.

Реанимационная бригада была на месте, и успокоенный Иван Олегович вернулся к кушетке царевича.

Темп…

Настройка на церковных колдунов заняла какое-то время – батюшка Василий очень волновался и мешал образованию единого целого.

Все, круг готов!

Волна силы захлестнула Ивана Олеговича, видение резко расширилось, как и ощущение своего могущества, и Кузьмину понадобилось немалое усилие воли, чтобы сосредоточиться только на царевиче.

Первым, на что обратил внимание колдун, было едва заметное свечение молодого человека, которого Иван Олегович без круга не увидел.

«Значит, не до конца доспех доломали, гниды католические! – мелькнула радостная мысль. – Побарахтается еще царевич!»

Настроение у Кузьмина резко поднялось, что тут же сказалось и на остальных членах круга: Володя сменил холодную сосредоточенность на условное радушие, а Василий окончательно перестал волноваться.

Так, а теперь пойдем по установленной ранее схеме, оставив самое сложное напоследок…

Энергетическая решетка царевича подверглась минимальной корректировке – пришлось укрепить некоторые места соединений да подправить жгутики, чтобы решетка приобрела законченный геометрически-правильный вид. Напитывать дополнительной энергией решетку Иван Олегович пока не решился – очень бы не хотелось ловить поймавшего бегунки царевича по всей палате. Напитать можно будет и по окончании сеанса, чтобы этот малолетний хулиган в следующий раз знал, как по аэропортам условного противника без разрешения шариться!

К правке доспеха Кузьмин подошел с полной ответственностью, буквально задавив остатки воли остальных двух членов круга.

Итак, первая пробоина, та, что напротив сердца…

Аккуратно залить светом…

Еще света… И еще… Не переборщить бы…

Теперь аккуратно стягиваем края…

И смотрим получившийся результат…

Твою же!.. Толком ничего не вышло! Хотя пятно чуть уменьшилось в размерах, а цвет самой энергетической пробоины явно посветлел! И то в гору!

Немного подумав, Иван Олегович решил отвлечься от доспеха царевича и проверить состояния самого молодого человека.

– Как себя чувствуешь? – медленно спросил колдун, пытаясь нивелировать скорость течения времени в боевом трансе.

– Нормально, – ответил Алексей и тронул себя рукой в области сердца. – Здесь работаете?

– Так точно.

– Результаты?

– Не очень, – поморщился Иван Олегович. – Продолжаем. Если что – кричи.

– Непременно, – заулыбался молодой человек.

С другими пробоинами вышел точно такой же результат, что и с первой: дыры удалось чуть стянуть, а их оттенок поменять на более светлый.

Понимая, что лучшего уже не добиться, Кузьмин утешил себя только одним – когда он пытался совсем недавно править доспех царевича в одиночку, у него сложилось впечатление, что и с помощью круга сделать ничего не получится, а оно вон как сложилось… А еще он был полностью согласен с доктором – великий князь юн, полон сил, обладает крепкой психикой и поразительными способностями к выживанию в любой сложной ситуации. И, самое главное, он жестко мотивирован восстановиться и отомстить своим обидчикам! Такая гремучая смесь и не такие чудеса творила! Но как же ему помочь?..

А что, если?.. Особенно с учетом легкого свечения?..

– Царевич, – протянул Иван Олегович, вновь обращаясь к валяющемуся на кушетке великому князю, – мы как бы закончили, но результат получился чисто формальный. Как ты посмотришь, если я тебя попытаюсь в круг принять? А вдруг сработает?

Молодой человек оживился и даже уселся на кушетке, но после требовательного жеста колдуна улегся обратно.

– Ваня, ты все-таки гений! – заявил великий князь. – Я готов!

«Кто бы сомневался!» – подумал Иван Олегович, а вслух сказал:

– Начинаем.

И аккуратно потянул в себя облик царевича…

Понять, что произошло дальше, Кузьмин не успел – железная воля великого князя из рода Романовых, сметая все на своем пути, привычно-обыденно захватила контроль над кругом, низвергнув облик Ивана Олеговича до элементарного энергетического придатка…

* * *

Господи! Какая мощь! Какая сила! Какая власть! И красота!

Я парил над Ниццей, чуя каждое живое существо, все их самые сокровенные желания и устремления! И наплевать, что в большинстве своем все эти желания и устремления носили условно животный характер – вкусно пожрать и выпить, сладко поспать, заработать денег больше, чем друзья и знакомые, потрахаться от души, где-то даже и с извращениями, и потешить свое эго за счет других! Главное – я вновь чуял! И не был готов променять свою чуйку на унылое существование обычного человека.

Спустившись «с небес на землю» и немного попеняв себе за эту минутную слабость, принялся анализировать свое текущее состояние.

Итак, с энергетической решеткой все в порядке – огромное спасибо за это любимому и глубокоуважаемому Ивану Олеговичу. А вот с доспехом действительно беда! И не просто беда, а полный и законченный пиzдец!

Стоп! А как я тогда с таким доспехом кругом управляю?

И опять стоп, Пожарский! Не уподобляйся тем, кто на чужом горбу хочет в рай въехать – не забывай, что на больного тебя сейчас Ванюша и батюшки вовсю горбатятся и тратят на это свои драгоценные физические и душевные силы! Разбираться с тем, как ты захватил полный контроль за кругом, будешь потом, а сейчас в приоритете другая задача – восстановить поврежденный доспех до прежних кондиций! Вот этим и займемся, помолясь…

Много света, много крестных знамений, усиленная работа воображения по представлению того, как бы выглядел здоровый доспех, но результат все равно был далек от идеала: края пробоин стягивались на какое-то непродолжительное время, а потом вновь расходились. И так раз за разом! И вновь по кругу… В конце концов все разрывы и пробоины слились перед внутренним взглядом в одно сплошное размытое пятно, навалилась дикая усталость, а спасением для измученного сознания стало падение в темное ничто…

* * *

Небольшой зал перед отделением реанимации госпиталя Ниццы был забит до отказа – помимо откровенно злых Романовых, их напряженной охраны, профессионально бесстрастных сотрудников внешней разведки и не менее бесстрастных офицеров СБ энергетического холдинга, в помещении присутствовали до крайности раздраженные король Франции Людовик и князь Монако с наследниками. Причина дурного настроения европейских монархов объяснялась просто – в госпиталь чуть больше часа назад на скорой доставили находящегося в критическом состоянии великого принца Алексея Александровича, пострадавшего во время отражения очередной террористической атаки на аэропорт Ниццы. То, что состояние молодого человека удалось стабилизировать, короля Франции не успокаивало – ему еще предстоял тяжелый разговор с русским императором на эту тему. Не успокаивало Людовика и понимание того факта, что террористическая атака была направлена явно не против Франции, а конкретно на великого принца – при любых раскладах за все, что происходило на Лазурном берегу, отвечал род Бурбонов. Ладно хоть Бланзак вовремя сориентировался и лично поучаствовал в спасении жизни молодого Романова, скинув на подчиненных разбирательства в аэропорту…

– Альбер, – обратился король к князю Монако, – ты не в курсе, когда уже русские домой собираются?

Гримальди поморщился:

– Меня, чтоб ты знал, тоже этот вопрос последнее время занимает. Но учитывая, что мы достигли всех договоренностей и подписали все необходимые документы, очень скоро. Осталось только над той насыпью потрудиться. Ну, ты понял.

– Понял, – кивнул с кислым лицом Бурбон. – Символизм и послание всему миру, етить его! Как думаешь, Алексей до отъезда нам нервы еще помотает?

– Можешь не сомневаться! – ухмыльнулся Гримальди. – Парнишка явно не привык на попе ровно сидеть и обязательно ввяжется в очередную историю! А помнишь, как ты свою Стефанию за него замуж хотел отдать?

– А я и сейчас хотел бы, – обозначил улыбку Людовик, – но вмешались проклятые норвежцы. А парнишка хоть и проблемный, но крайне перспективный! Романовы за счет него столько очков перед другими родами набрали! И еще наберут!

– Это да… – протянул князь. – Что тебе по аэропорту докладывают?..

* * *

– Это вы во всем виноваты! – негромким, но злым голосом выговаривал император Российской империи стоящим перед ним князю Пожарскому, цесаревичу и Прохору Белобородову. – Только и исключительно вы!

«Обвиняемые» смотрели прямо перед собой и всем своим видом демонстрировали государю раскаянье.

– Правильно Ванюша сказал: необходимо ломать Лешкину модель поведения!

– Когда это он сказал? – позволил себе вопрос цесаревич.

– До вашего с Прохором появления в палате! – ощерился император. – Больше надо было в отключке валяться, пока другие работали!

Тут не выдержал князь Пожарский:

– Коля, не перегибай! Был бы ты на месте Саши и Прохора, внук и тебя без раздумий… спать бы уложил!

– Допустим! – согласился тот. – Но эта модель поведения сформировалась у внука не сегодня, не вчера, а в его школьные годы! Я внимательно читал доклады не только Прохора, но и сотрудников Тайной канцелярии, которые тоже присматривали за Лешкой. И что я там видел? Бедный незаконнорожденный ребенок, которого детишки из полных семей дразнили ублюдком, начал собственную борьбу за выживание и достойное место под солнцем! Сначала он бил своих одноклассников, потом всю параллель, а затем принялся физически наказывать и ребят постарше! Со временем внук завоевал нужный для спокойной жизни авторитет, но на этом не остановился и в силу живости характера начал устанавливать в лицее свои порядки, которые прямо коррелировались с его понятиями о добре, зле и справедливости! Дошло до того, что в сферу влияния подростка попали сначала простые учителя, а потом и вся администрация лицея! – император оглядел своих «проштрафившихся» собеседников. – Взрослые люди находились под влиянием собственного ученика! И боялись даже пикнуть, как и родители остальных учеников лицея! А почему? Потому что у нашего Лешеньки фамилия была очень звучная – Пожарский, а в придачу еще и титул князя! И это помимо того, что Лешенька и сам был не промах, продолжая лупить и давить авторитетом тех детишек и взрослых, которые, по его мнению, не соответствовали его высочайшим моральным принципам! А тут еще наш бравый и заслуженный со всех сторон Прохор своим жестким воспитанием маслица в огонь подливал, делая из любимого сынки образцового разведчика-диверсанта, да знаменитый дедушка Миша, не чающий души в обожаемом внуке, своим примером и душевными разговорами вдохновлял Лешеньку на все новые и новые подвиги во славу рода Пожарских! А непутевый родной папаша, не принимавший в воспитании ребенка никакого участия, читал доклады с мест, умилялся, ронял на бумагу скупые мужские слезы и радовался тому, что кровиночка сыт, одет, обут, хорошо учится и растет настоящим мужиком, который обязательно найдет свое место в жизни и будет счастлив! И я, – император тяжело вздохнул, – читал эти доклады и искренне радовался – хороший пацан растет, а то, что в лицее своем самоутверждается, так это нормально, гены Романовых и Пожарских не спрячешь… И что мы имеем в итоге, господа? Вроде никто не виноват, но сейчас уже мы с вами стали теми взрослыми дядями из руководства лицея, на которых неумолимо давит авторитетом простой пацан!

Князь Пожарский переглянулся с цесаревичем и воспитателем внука и осторожно заявил:

– Коля, пацан-то все-таки не простой!

– А золотой… – буркнул император.

– Да, золотой, – согласился князь. – Во всех смыслах этого слова. Но ты взгляни на эту ситуацию с другой стороны: подтянуть Лешке образование, параллельно нагрузить его бизнесом, потом на пару-тройку лет отправить в органы военной прокуратуры, где он волей-неволей в себя придет и получит исчерпывающее понятие о субординации…

Император вскинулся:

– А его учеба в училище тебя, Мишаня, ничему не научила?

– Брось! – отмахнулся Пожарский. – Вспомни нас с тобой в гвардии! Только после года службы мозги у обоих на место встали! А в прокуратуру Лешка сам пойдет служить, по собственной воле. А это, согласись, совсем другое дело.

– Соглашусь, – признал Николай.

– Вот и прикинь, что из себя внук представлять будет лет через семь-восемь: авторитета море, образован, с жизненным опытом, огромные личные связи не только внутри России, но и по всему миру. Чем тебе не готовый цесаревич, способный в любой момент подхватить выпавшее из рук старших родичей знамя?

Император хмыкнул:

– Сладко поешь, Мишаня!

– Просто у меня со слухом все в порядке, Коляшка, – опять отмахнулся князь. – Но ты все же прав – с внуком надо что-то делать. Тем более мы ему уже наказание как бы пообещали. Однако считаю, что ломать Лешкину модель поведения все-таки не стоит. Стоит ее слегка подкорректировать.

Император, не обращая внимания на повеселевшие взгляды цесаревича и воспитателя великого князя, осторожно поинтересовался:

– И как подкорректировать, Мишаня?

Пожарский растянул губы в усмешке:

– Ты же у нас голова, государь! Тебе и думы думать!

Николай нахмурился и буркнул:

– Свободны! И чтобы сегодня к вечеру у меня на столе лежали конкретные предложения!

– Так точно, ваше императорское величество! – тихонько рявкнули все трое.

И невольно обернулись в сторону дверей отделения реанимации – судя по крикам, там началась какая-то нездоровая суета…

* * *

Твою же бога душу мать! Что же это за жизнь у меня такая⁈ Постоянные головные боли, тошнота, тело ломит, перед глазами круги плавают и преследующее на постоянной основе навязчивое до жути чувство падения в темную пропасть без дна! А теперь еще добавились суетящиеся люди даже не в белых, а в синих халатах с масками на лице! Может, меня кто-то сглазил? Или проклял? Или элементарно свечки за упокой регулярно ставит? И вообще, хочу на родину, в любимое поместье на Смоленщине, где уютно и спокойно! А еще там пироги, пирожки и шаньги с картошкой…

– Ваше высочество, как вы себя чувствуете? – проорал на французском мне в лицо персонаж в маске.

Помню его – это главный доктор из больницы. Приличный вроде мужик, хоть и делал мне больно во время недавнего осмотра…

– Нормально, – чисто из вежливости ответил я, понимая наконец, что я опять в больнице. – Доктор, а нашатыря можно?

Едкий запах прочистил мне мозги, позволив окончательно прийти в себя. Переход на темп опять не получился, однако некоторую положительную динамику в этом направления я все же почувствовал! Радовало и то, что побочки от неудачной попытки случились по минимуму – чуть закружилась голова да тело отозвалось тупой болью. Так, а что у нас с Ванюшей и батюшками, если меня так в круге жестко приплющило?

Резко усевшись на кушетке, я под протестующие возгласы медицинского персонала огляделся, колдунов не обнаружил, зато узрел старших родичей, столпившихся у входа в палату.

– Нормально все со мной, – заявил я им на русском. – Перестарался во время лечения кругом. – И под выдохи облегчения Романовых повернулся к главному лепиле. – Мсье доктор, а где те трое, которые здесь со мной были?

– В соседней палате, ваше высочество, – ответил он. – Когда у вас здесь стало очень тихо, мы решились заглянуть и обнаружили всех вас без сознания. Вас, ваше высочество, мы, естественно, оставили здесь и провели курс неотложной терапии, а остальными занялись наши подоспевшие на помощь коллеги.

– Благодарю за службу! – ничего другого я придумать не смог. – Вы сделали все правильно! А сейчас отключите меня, пожалуйста, от своей аппаратуры и проводите к… тем другим.

– Но ваше высочество!..

– Выполняйте, мсье доктор. Я свой организм знаю – хуже уже не будет.

Доктор в поисках поддержки повернулся в сторону моих старших родичей, но понимания не встретил. Более того, деда Миша Пожарский решил меня «поддержать»:

– Мсье доктор, при всем уважении, но великий принц не считает нужным учитывать даже наше мнение, а уж ваше!.. – Князь гаденько так улыбнулся: – Внучок, а ты вырви с корнем все провода из аппаратов! Еще прилюдно в утку нассы – она под кроватью стоит! И градусник демонстративно в пыль сотри! Покажи всем, кто здесь главный!

Стало ли мне стыдно после таких обидных слов любимого деда? Не то слово! Я повернулся к доктору, обозначил поклон и постарался исправить неловкую ситуацию:

– Мсье доктор! Прошу меня простить за неподобающий тон и неуважение к вашему профессионализму! Также я хотел извиниться и перед всеми вашими коллегами! Искренне вам благодарен за оказанную помощь. – Я еще раз поклонился. – Но на своем личном визите к тем троим, уж простите, вынужден настаивать.

Теперь все обошлось без отказов и язвительных комментариев – мне помогли встать с кушетки, натянули на ноги одноразовые больничные тапки, накинули на плечи халат и сопроводили еле передвигающего ноги меня до соседней палаты. Открывший вид меня несколько напугал – вокруг лежавших на типовых кушетках колдунов под писк аппаратуры суетились все те же люди в синих халатах. И если Ванюша и батюшка Владимир лежали с открытыми глазами, то вот батюшка Василий не только с закрытыми, он еще и жалобно стонал!

Сука! Опять я накосячил! Лишь бы с церковником все обошлось, иначе я себе этого не прощу!

Тут мое появление заметил Ванюша, и я, в очередной раз не придумав ничего другого, спросил:

– Как дела, Иван Олегович?

Лицо колдуна скривилось в гримасе нечеловеческих страданий:

– Ну тебя на хер, царевич! Мы же чуть не сдохли!..