Текст книги "Камень. Книга четырнадцатая (СИ)"

Автор книги: Станислав Минин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Как с царственной бабушкой пообщался, у которой при необходимости все средства хороши: и шантаж, и обвинения, и просьбы, и угрозы. Одним словом, Дюша Долгорукий после свадебки будет в надежных руках. А ты, Лешка, не расстраивайся! Наверное, я и сам, будучи сегодня ночью на твоем месте, поступил бы точно так же… И еще, брат… – Он мне подмигнул. – Ты пообещал сестрам больше глупостей не делать. Так?

– Так, – кивнул я.

– Ничего глупого в спасении человеческих жизней я лично не вижу. А ты?..

Глава 5

Разбудили меня Коля с Сашей, очень неудачно пытавшиеся как можно тише покинуть каюту. Полежав без движения с минуту, решил прислушаться к себе. Результат не обрадовал: вчерашняя, вернее ночная, глухота и слепота никуда не делись, а общая слабость если и отпустила, то совсем ненамного. Попытка перейти на темп тоже не увенчалась успехом, однако никаких серьезных последствий, кроме легкой тошноты, слабенькой головной боли и едва слышимого свиста в ушах, не ощущалось, зато спать расхотелось от слова совсем.

Усевшись на диване, дотянулся до телефона, взглянул на время – был уже почти полдень, – и прикинул, что проспал не больше трех с половиной часов.

– На том свете отоспимся… – вздохнул я.

И подумал, что в любой момент могу снова завалиться спать и никто меня за это не осудит, а корабельный доктор так и вообще будет радостно хлопать в ладоши: его императорское высочество добросовестно выполняет выданные еще французскими коллегами рекомендации и спокойно проводит время в «палате», а не шляется непонятно где в поисках приключений на свою худую, бедовую задницу.

Поднявшись с дивана, дошел до холодильника и достал бутылку французской минералки. Утолив жажду, глянул в сторону кофеварки, но решил кофий испить позже, а пока заняться утренней гимнастикой – члены после ночных приключений ощутимо побаливали. Через пятнадцать минут активных махов руками, приседаний, отжиманий и упражнений на растяжку организм попросил пощады. Еще стакан минералки, пять минут отдыха на барном стуле, водные процедуры и чашечка кофе окончательно привели меня в себя. Натянув спортивный костюм и кроссовки, вышел из каюты и тут же попал «в объятия» корабельного врача, сидевшего в компании дворцовых на принесенном стуле. После обмена приветствиями доктор решил объяснить мне свое появление:

– Иван Олегович предупредил, что вы поднялись, Алексей Александрович. А теперь прошу проследовать за мной в медблок. – Он двинулся вперед и спросил профессионально участливым тоном: – Как спалось, Алексей Александрович? Как себя после сна чувствуете?

Так и хотелось ответить ему вопросом на вопрос: «А разве Иван Олегович вам не предоставил полный отчет по состоянию моего здоровья?» И только тот факт, что я происходил хоть из бедного, но интеллигентного рода, остановил меня от подобной колкости.

– Нормально, Максим Леонидович. По крайней мере, лучше, чем утром.

– И в чем лучше, Алексей Александрович? Можно с подробностями?..

В медблоке опрос совместился с тщательным осмотром моей многострадальной тушки и очередным забором крови. И вообще, к лечению будущего императора капитан второго ранга решил подойти ответственно и добавил в список лечебных препаратов больнючие витамины, кои и ввел в бедного меня внутримышечно, так что к концу осмотра я лежал на кушетке брюхом вниз, морщился и массировал места уколов. А еще после обеда мне предстояло полежать под общеукрепляющей капельницей – хищно разглядывающий меня доктор шепотом признался, что в составе будет какой-то жутко секретный и дорогущий препарат, в определенных дозировках способный чуть ли не сутки и у мертвых сохранять боеспособность, а уж таких легко раненых, как я… Кап-два таинственно замолчал, и я с тревогой решил уточнить:

– Максим Леонидович, а может, не надо? А то буду тут по яхте скакать, пока не закончится? В этой… в полной боеготовности!

Тот замахал руками:

– Вы что, Алексей Александрович⁈ Я уже подобрал нужную дозировку! Кроме того… – Он понизил голос. – Ваш покорный слуга был… на курсах повышения квалификации – назовем их так, – где нам ставили эти самые капельницы. Эффект – бомба! – Кап-два причмокнул губами. – Как заново родился!

– Хорошо, доктор! – вздохнул я. – Верю вашему профессиональному мнению.

А про себя подумал: «Лишь бы не амфетамин в составе и его производные! А то с этих военных с их боевой химией станется…»

– И вообще, Алексей Александрович, – продолжил кап-два, – лучшие лекарства у нас в империи, да и не в империи тоже, делают в закрытых военных городках. У меня школьный друг – военный химик не из последних. Так вот, он мне рассказывал, что по этим самым городкам очень уж любят всякие проверяющие разъезжать и увозить с собой разные медикаменты. Натурально килограммами тащат! А особой популярностью пользуются обычный анальгин и – что бы вы подумали? – активированный уголь! Правда, что анальгин, что уголь, что другие препараты произведены очень качественно и с такой чистотой, какую в обычной аптеке вы никогда не найдете! А все говорят, что наши военные, кроме боевых отравляющих веществ и разных там вирусов, ничего в своих секретных лабораториях произвести не могут! Все они могут! Так что примите совет, Алексей Александрович: все медикаменты в вашей домашней аптечке замените на военные аналоги, тем более что такая возможность у вас точно есть. – Он хмыкнул. – Я и сам, признаться, с нашими снабженцами давненько уж договорился и дома держу только указанную продукцию Военного министерства… И бойцы подразделения по моему совету тоже… Как и снабженцы. – Кап-два опять хмыкнул. – А проверяющие из центрального аппарата ГРУ и штаба флота помимо баньки, подводных экскурсий и шикарных застолий по окончании инспекции на дорожку в обязательном порядке у нас получают коньяк и собранные мной лично индивидуальные аптечки с препаратами буквально на все случаи жизни. – Он оглядел меня. – Так, Алексей Александрович, можете уже подниматься и натягивать штаны.

Я поднялся, а доктор продолжил «лекцию»:

– Алексей Александрович, а что вы знаете о боевой химии, применяемой военнослужащими в экстренной ситуации во время боевых действий? Ну, о психоактивных веществах и стимуляторах? Вернее, о новинках в этой области?

– Знаю, что такая химия есть, доктор, на военке в лицее нам рассказывали, но без подробностей. И о новинках я не в курсе.

– Странно… – несколько смутился он. – А мне казалось, что с учетом вашего… боевого опыта… вы должны… – Кап-два замолчал на несколько секунд, а потом вздохнул: – Чего-то меня не туда понесло. Давайте-ка поступим следующим образом, Алексей Александрович: лекцию я, конечно же, могу вам прочитать, но только после согласования этого вопроса с господами Белобородовым и Кузьминым. – Доктор обозначил улыбку. – Почему-то у всего подразделения сложилось стойкое впечатление, что оба указанных господина не только отлично знают про боевую химию, но и применяли ее не раз.

– К гадалке не ходи! – согласился я. – Обязательно у господ уточню. – И решил полюбопытствовать: – Максим Леонидович, а вы ведь в команде не только врачебные функции выполняете? Судя по моторике, вы еще и отличный боец?

Кап-два и не подумал смущаться:

– Другие в подобные части не попадают, Алексей Александрович. Я и терапевт, и хирург, и фармацевт, и гинеколог, и даже психиатр. А вот с диверсионной подготовкой у меня не так хорошо, как у остальных бойцов подразделения, но в обычный спецназ меня, пожалуй, возьмут с огромным удовольствием, и даже на командирскую должность. Но как врача меня ценят гораздо больше…

Покинув медблок, я с минуту любовался морем, а потом неспешно двинулся в сторону носа яхты. Но не успел толком добраться до «офиса», как из-за надстройки, или как там они называются, эти помещения с каютами, салоном и постом управления, прямо на меня выскочила новоявленная графиня Ангелина Ивановна Петрова-Врачинская.

– Лешенька, – взмахнула она руками, – ты где пропадал? Нам еще сорок минут назад сказали, что ты к доктору пошел!

– Так у доктора и был, тетка Геля, – пожал я плечами. – Плановый осмотр, все дела…

– Что-то серьезное? – с тревогой в голосе и на лице спросила графиня. – Только не смей мне врать! Прохор моему Вовке в подробностях рассказал, как тебя в реанимации откачивали! И скорая еще на пирсе вдобавок дежурит!

Не дожидаясь ответа, тетка Геля, как недавно Максим Леонидович, протянула ко мне руки и начала ощупывать.

– Горе-то какое! – приговаривала она. – Кости-то хоть целы? А голова? Ну-ка, футболку снимай, балбес малолетний!

– Тетка Геля! – попробовал возмутиться я.

Но, как и в детстве, получил от крайне эмоциональной матушки лучшего друга легкий подзатыльник и решил подчиниться.

Более досконально изучить симптоматику Ангелине Ивановне помешал законный супруг.

– Геля, отстань от Лешки! – мигом оценил ситуацию вышедший из-за переборки Владимир Александрович. – Мальчишкой грамотные врачи занимаются. И не какие-нибудь, а военные! Которые на травмах подобного рода собаку съели!

– Знаю я этих врачей! – недовольно буркнула тетка Геля, но руки все-таки от жертвы материнского инстинкта убрала. – Только и знают, что пилюлями своими пичкать! А любовь и ласку кто Лешке подарит? – На ее глазах выступили слезы. – Кто слово доброе скажет? Лешенька, дай я тебя обниму!

И куда мне теперь деваться? Тем более при такой искренности чувств? Особенно когда у самого слезы на глаза наворачиваются?..

Наши обнимашки с теткой Гелей могли бы продолжаться и дольше, но у дядьки Вовы было свое мнение на этот счет:

– Ну, хватит! – недовольным голосом произнес он. – Хватит уже! Значит, наш Лешенька будет себе неприятности непонятно где на задницу искать, а ты, мать, его потом каждый раз обнимать?

Все ясно! Сдали меня с потрохами не только сестрам, но и Петровым! Знают родичи, как мне побольнее сделать!

– Что ты такое говоришь, Вовик⁈ – разомкнула объятия тетка Геля и повернулась к супругу. – Лешка всегда нам с тобой был как сын! Сыном и останется!

– Вот я его и ругаю как сына! – хмыкнул граф. – Как непутевого сына! На этом предлагаю тему закрыть – пусть с Лешкой его старшие родичи разбираются.

– Как скажешь, дорогой… – с видимой неохотой подчинилась графиня.

Оказавшись непосредственно на носу яхты, я заметил, что внимание присутствующих там адмирала Варушкина, троих дворцовых во главе с Валерой Крестьяниновым и батюшек Владимира и Василия было приковано к пирсу. Сделав несколько шагов в том же направлении, увидел и услышал причину такого интереса почтенной публики: на пирсе полным ходом шла тренировка по ножевому бою с участием Прохора, Вани, Коли с Сашей Романовых и Шуры с Димкой Петровых-Врачинских. И если мои братья, как и я, были обряжены в спортивные костюмы и кроссовки, то вот все остальные вид имели довольно странный: строгие брюки, выходные туфли, а вместо рубашек – тельняшки! Особенно комично смотрелся Димарик Петров в тельняшке явно на несколько размеров больше, с закатанными рукавами и браслетами на запястьях, что, однако, совсем не мешало ему активно махать столовым ножичком с весьма воинственным видом.

– Дистанцию держим! – заорал тем временем воспитатель. – Куда вы прете, салаги? Перо в печень захотели?

Димарик, пропустив последнюю установку Прохора мимо ушей, буквально бросился на старшего брата, целясь тому ножом прямо в грудь, и тут же поплатился за свое безрассудное поведение: Шура просто сделал шаг в сторону, одновременно контролируя левым предплечьем правую руку Димки, и от души полоснул младшего брата уже своим ножом от шеи до поясницы. Малой взвизгнул от боли, повернулся к улыбающемуся Шурке с недовольным лицом и громко зашипел:

– Ты мне этот прием не показывал!

– Я тебе много чего не показывал, – хмыкнул тот. – Сам у Прохора не так давно подсмотрел.

В двух других парах происходило примерно то же самое: Прохор спокойно и планомерно «резал» Александра, а Иван – Николая. Было видно, что оба брата злятся, пытаются сопротивляться, но ничего с профессиональными диверсантами без темпа поделать не могут.

– Защищаемся, Романовы, вашу налево! – орал тем временем воспитатель, успевавший еще и следить за соседними парами. – Коля, чего ты руками машешь, как ветряная мельница? Саша, тебя это тоже касается! Перед собой грабки держим! А братья Петровы, если и дальше базарить хотите, марш обратно на яхту!

И знакомый мне до боли тренировочный процесс под руководством любимого воспитателя продолжился в привычном русле. Особый же интерес у меня вызывал уровень владения холодняком уважаемого господина Кузьмина. Спустя какое-то время сформировались и первые впечатления: Ванюша точно не солгал, когда говорил мне, что они с Прохором проходили одну школу и с ножиком-режиком он на ты. До уровня воспитателя колдун, конечно же, недотягивал, но технику Кузьмин демонстрировал очень крепкую, она и позволяла Ванюше вести бой с Колей с только ему присущими фирменным пофигизмом и наигранной небрежностью, что, впрочем, никак не влияло на эффективность выведения соперника колдуна из строя. Вот мы с яхты и наблюдали три стиля ведения поединка: сугубый профессионал Прохор, не допускающий даже в тренировочном процессе ни одного лишнего движения; матерый профессионал Ванюша, который позволял себе те вольности, до которых в боевой обстановке не опустился бы никогда; и остальная зеленая молодежь, в том числе и кое-что умеющий Шурка Петров, чье старание с желанием научиться чему-то новому через какое-то время обязательно должны были привести к ожидаемому результату. Одним словом, почтенная публика, расположившаяся на яхте, зрелищем была весьма довольна.

– Сыночки молодцы! – с довольным видом смотрела на пирс тетка Геля. – Лучше пусть железками машут, чем по барам, ресторанам и клубам шляются!

Ее поддержал адмирал Варушкин:

– Это точно, Ангелина Ивановна! Надо будет и моим бойцам провести с участием Прохора Петровича и Ивана Олеговича курсы повышения квалификации – хуже точно не будет.

И когда Валера Крестьянинов чисто для поддержания имиджа Дворцовой полиции закончил рассказывать адмиралу, что у них подобные курсы проходят не реже двух раз в год – и это не считая регулярных внутренних соревнований по отдельным дисциплинам, – я не удержался и задал боевому пловцу внезапно взволновавший меня вопрос:

– Валентин Сергеевич, а в чем основное отличие ножевого боя на суше от ножевого боя под водой?

Адмирал поморщился, покосился на чету Петровых, потом на Валеру с батюшками, вздохнул и ответил:

– Алексей Саныч, ты хоть раз с аквалангом плавал?

Я помотал головой.

– Только с маской и ластами.

– Вот приедешь к нам в… гости, мы тебя для начала с аквалангом научим плавать, а потом… – он кашлянул, – в отдельном бассейне под присмотром опытных инструкторов устроим учебный подводный бой, во время которого противники нападут на тебя не только с привычных направлений, но еще и сверху и снизу. Представил?

Мое живое воображение тут же нарисовало эту непривычную картину. И, судя по лицам присутствующих, не мне одному.

– Жесть! – вслух прокомментировал я.

А адмирал продолжил:

– Вот и прикидывай, как крутиться придется! С аквалангом за спиной, автоматом, пистолетом на поясе и остальным боекомплектом до кучи. А еще необходимо защитить от вражеских пловцов различные средства доставки, без которых ты в точку проведения операции можешь и не добраться, а значит, и не выполнишь боевую задачу. Одним словом, Алексей, захочешь новых ярких ощущений и огромного количества адреналина – милости просим!

Варушкин всем видом показывал, что на этом пересказ типа секретных сведений, находящихся тем не менее в общем доступе в «паутине», окончен. Я, естественно, больше ничего расспрашивать не стал: не время и не место. Да и прав адмирал – надо просто найти время, смотаться в Питер и на собственной шкуре испытать хотя бы малую часть всех тех трудностей, которые выпадают на долю элиты элит нашего Военного министерства, к коей, без всякого сомнения, принадлежали боевые пловцы и водолазы.

– Спасибо за приглашение, Валентин Сергеевич! – обозначил я поклон. – Обязательно приеду и замучаю вас вопросами!

– Да ради бога! – хмыкнул он. – А пока собираешься, лучше поведай, как себя чувствуешь?..

Минут через пятнадцать тренировка на пирсе закончилась, ее участники отправились принимать водные процедуры, а на носу яхты девушки-морячки взялись накрывать на стол – обеденное время уже давно наступило. Появление мокрого Прохора, на котором из одежды была только набедренная повязка из полотенца, вызвало нездоровый ажиотаж. Шлепая по палубе ступнями, воспитатель подбежал ко мне, протянул телефон и выдохнул только одно слово:

– Государь!

Я поморщился, мысленно прикидывая: где опять накосячил? И почему его императорское величество на мой телефон не звонит?

– Добрый день, деда! – нарочито бодрым голосом поприветствовал я старшего родича.

– Ни хрена он не добрый, внучок! – рычал в трубку дед. – Какого хрена мы не можем до тебя дозвониться? Почему ты не абонент, хотя нам доложили, что Алексей Александрович уже соизволил проснуться и даже посетил доктора? Отвечать!

Под взглядами воспитателя и остальных присутствующих, которые явно слышали и слова, и интонацию накрутившего себя государя, я достал свой телефон из кармана и только сейчас вспомнил, что еще утром перевел его в авиарежим.

– Виноват, ваше императорское величество! Телефон наглухо разрядился, а заряжать времени не было. Готов понести любое наказание!

– Все шутки шутишь, Лешенька? – Рык звучал уже не так угрожающе. – Но ничего, внучок, ты у меня на родине попляшешь! Я тебе такую веселую жизнь устрою! – Он сделал паузу. – А телефон у тебя должен быть всегда заряжен! Ты обязан быть круглосуточно на связи! Как понял?

– Понял хорошо, ваше императорское величество!

– Ладно, проехали… Как самочувствие? – Тон деда был уже обычным.

– Нормально.

– Что значит «нормально»? Ты мне зубы-то не заговаривай! – снова лязгнул в динамике металл. – Это ты доктору будешь заливать о силе своей молодецкой удали! А мне говори как есть! Мы тут все волнуемся: и бабушка, и отец твой, и дядья с тетками! А дед Мишаня так и вообще к тебе собрался, чтоб, значит, своими глазами убедиться, что непутевый внучок жив, идет на поправку и соблюдает все без исключения медицинские предписания!

– Да нормально я себя чувствую, деда! – вздохнул я. – Максим Леонидович, корабельный врач, меня осмотрел, уколы поставил, анализы взял и обещал после обеда поставить какую-то капельницу, после которой я буду полностью годен к дальнейшему несению воинской службы. А деду Мише передай, пожалуйста, пусть обязательно приходит – я его всегда рад видеть!

Прозвучало, конечно, двусмысленно – мол, дед Миша пусть приходит, а все остальные нет, – поэтому я попытался тут же исправиться:

– И вы все приходите, деда, буду очень рад! И бабушке передай отдельное приглашение!

– Вот это другое дело, Алексей! – удовлетворенно буркнул император. – Тем более что звонили король Людовик и князь Альбер. Справлялись о твоем здоровье и намекали, что хотели бы навестить. Так что жди нас в гости ближе к вечеру. Договорились?

– Договорились, деда.

– А ты пока выполняй все предписания Максима Леонидовича. Обещаешь?

– Обещаю…

До кают мы с Прохором добирались вдвоем – мне надо было взять зарядку, а то телефон уже действительно практически разрядился.

– И зачем ты меня слил Петровым? – поинтересовался я у воспитателя, когда нас уже не слышали.

– А нечего регулярно дичь творить, – хмыкнул он и остановился. – Сынка, а ты знаешь, что такое характерный почерк преступника? По-научному этот характерный почерк, если я не ошибаюсь, называется «серийный, или повторяющийся характер преступления».

– Ну… – задумался я. – Только если из детективных книжек и сериалов… Короче, определенный алгоритм преступных действий, характерный только для одного конкретного злодея или группы злодеев.

– Все верно, – кивнул Прохор. – Ты криминалистику и судебную психологию еще будешь проходить на старших курсах, но некоторые вещи я тебе постараюсь объяснить прямо сейчас. И не забывай, кстати, что, закончив училище Тайной канцелярии, я помимо диплома о высшем военном образовании получил еще и корочку по специальности «Правоведение». Правда, у нас в учаге делали в основном упор в уголовно-правовую плоскость.

Я несколько опешил от таких откровений.

– А почему ты раньше мне не говорил?

– К слову как-то не приходилось, да и забыл я многие тонкости. Но основные моменты, особенно касающиеся оперативно-розыскной деятельности, нам в головы вдалбливали намертво! К чему веду, Лешка. А к тому, что ты раз за разом, как упомянутые тобой книжные и кинематографические злодеи, действуешь по определенному серийному алгоритму: случается провокация, ты на нее ведешься, с помощью насилия, своего авторитета или других… особых способностей выходишь из ситуации победителем, но результат всегда один: неприятности со стороны старших родичей. – Воспитатель улыбнулся. – Я, понятно, упрощаю, но тебе не надоело постоянно… огребать? Пусть даже и в словесной форме? Может, пора включить свою светлую голову, проявить фантазию и начать использовать иные, нестереотипные алгоритмы действий? Как-то обставляться, что ли, красиво? Перестать быть настолько предсказуемым? Чтобы все равно огрести! – Прохор хохотнул. – Но огрести за что-то новенькое? Чтобы старшие родичи, когда тебя песочить начнут, про себя думали: ай да Лешка, ай да сукин сын! Настоящий Романов растет! Мысль уловил, сынка?

– Уловил, папка, – улыбнулся я. – Смотри, плохому научишь!

– Да ради бога! – отмахнулся он. – Просто уже больно смотреть на однообразие твоих выходок и слушать потом такие же однообразные нравоучительные речуги старших Романовых. Вот мы с Ванюшей и Виталькой такую школу по этому самому «плохому» в учаге прошли! Особенно на старших курсах, когда в самоход по вечерам в город уходили! Вот где был настоящий факультатив по разведывательно-диверсионным мероприятиям вместе с ОРД! Угадай, кто из нас троих особый талант с фантазией проявлял?

– Ванюша?

– Он, гаденыш! А знаешь, что нам курсовой офицер на выпуске сказал? Что он был прекрасно осведомлен о всех наших залетах и мог в любой момент поймать трех нерадивых курсантов с поличным, но не делал этого по одной простой причине: мы каждый раз придумывали что-то новенькое и ни разу не повторились. – Прохор посерьезнел. – Я до сих пор тот разговор вспоминаю, особенно в контексте боевых действий – полученный самоходный опыт оказался крайне там востребован… Как, сука, только жив остался, до сих пор не понимаю…

Воспитатель замолчал, глядя на меня совершенно пустыми глазами. Потом очнулся и обозначил легкую улыбку:

– Так что, сынка, в войнушку ты уже поиграл, кого надо запугал, всем все доказал, а теперь, будь так любезен, включай мозги и начинай прокачивать уже навыки… дипломата! – Он опять хохотнул. – Как завещал незабвенный Людовик!

– И ты туда же? – вспомнил я ночной визит короля Франции в госпиталь.

– Людовик плохого не посоветует! Кстати, я еще сегодня утром дал Ванюше послушать запись твоего выступления в больничке перед Бурбонами и Гримальди. Ты не поверишь: колдун, когда твою пламенную речугу слушал, аж прослезился! Ведь умеешь же! Могешь! Вот и развлекайся дальше в этом же русле, сынка. А я пошел домываться. И без меня чтоб за стол не садились!..