Текст книги "Камень. Книга четырнадцатая (СИ)"

Автор книги: Станислав Минин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Господа, – посмотрел я на швейцарцев, – у меня будет три условия, при соблюдении которых все наши договоренности вступят в силу.

Напряглись не только потомки гельветов, но и Романовы с эсбэшниками, а я продолжил:

– Позвольте вам еще раз представить господина Ивана Кузьмина. – Поднявшийся со стула Ванюша ничем не выдал своей растерянности. – Господин Кузьмин является в некотором роде вашим коллегой – у него есть свой банк. Причем акционерами являются в том числе и Романовы, а отделения банка при покровительстве Виндзоров и Гогенцоллернов достаточно скоро откроются в Лондоне и Берлине. Вы понимаете, господа, к чему я веду?

– Не вполне, ваше высочество, – помотал головой господин Шнайдер, который все прекрасно понимал.

– Я хочу, чтобы господин Кузьмин в кратчайшие сроки открыл отделение своего банка в Цюрихе. И не на задрипанной окраине вашей банковской столицы, а в деловом центре города, рядом с отделениями других ваших уважаемых банков. Каково будет ваше положительное решение?

Швейцарцы переглянулись, и Шнайдер вздохнул:

– Только из уважения к вам, ваше высочество, мы пойдем навстречу господину Кузьмину и после окончания данной встречи согласуем все детали.

– Спасибо, господин Шнайдер! – заулыбался я. – Мы все очень ценим вашу договороспособность. – Я повернулся к Ванюше. – Присаживайтесь, господин Кузьмин. – И вновь взгляд на швейцарцев. – Теперь очень важный второй вопрос. Могу ошибаться, но в ходе переговоров я так и не услышал от обеих сторон даже намека на внятный проект соглашения об обмене между Российской империей и Швейцарией информацией, составляющей банковскую тайну. Или как там это все называется?..

Представители банкиров на меня уже не обращали внимания – они с тревогой смотрели на такого же обеспокоенного императора России.

– Алексей, – протянул он, – что ты имеешь в виду?

– Сейчас объясню, государь, – кивнул я. – Мне очень хочется, чтобы органы государственной безопасности Российской империи в отдельных случаях имели возможность обратиться к своим швейцарским коллегам за… неофициальной помощью в предоставлении… некоторой информации, а те, в свою очередь, эту информацию оперативно бы предоставляли. Почему я поднял этот вопрос? Да потому, что не могу забыть все того же покойного господина Церингена, который поставил торговлю банковской тайной на поток. – И указал на черный ящик. – Покупать я ничего не собираюсь – мы же теперь партнеры, – вот и прошу согласовать порядок обмена информацией.

Царственный дед кивнул и обратился к швейцарцам:

– Господа, внук поднял действительно серьезную проблему! Как решать будем?

Шнайдера с Фишером и Мейером прорвало – как же они красиво пели про знаменитую швейцарскую тайну вкладов, упирая на то, что, если информация о данном соглашении просочится в деловые круги и прессу, всей банковской системе Гельвеции будет нанесен чудовищный репутационный удар, от которого она уже никогда не оправится.

В какой-то момент мне надоело слушать все эти россказни.

– Господа, – прикрикнул я, – сейчас я вам кое-что продемонстрирую! – И повернулся к брату Николаю. – Коля, доставай телефон и снимай наших визави.

Дождавшись, когда брат поудобнее устроится с телефоном, обратился к швейцарскому безопаснику, который, как и его коллеги по опасному банковскому бизнесу, с подозрением поглядывал на Николая:

– Господин Мейер, вы имеете доступ к сведеньям, составляющим банковскую тайну?

Тот набычился:

– Никак нет, ваше высочество.

– Это печально…

Легкий вариант темпа… Гельвет полностью взят под контроль…

– Встаньте. Сейчас вы мне будете отвечать на вопросы. Готовы?

– Да. – Голос безопасника стал механическим.

– Отлично! Вы имеете доступ к сведеньям, составляющим банковскую тайну?

– Имею.

– Назовите имя и пароль от вашего компьютерного терминала. – Последовали слова, буквы и цифры. – Достаньте телефон… У вас в телефоне наличествует чувствительная для Швейцарии информация?

– Наличествует.

– Вы готовы ей со мной поделиться?

– Да…

Я краем глаза с удовольствием наблюдал, как все бледнее и испуганнее становятся лица у Шнайдера и Фишера, а их руки начинают подрагивать.

– С вашим телефоном мы разберемся позже. А сейчас я попрошу подробно рассказать про господина Шнайдера. Начинайте.

Родился, учился, снова учился, начал работать, женился, дети, увлечения, две любовницы, слабости…

– Хватит! – вскочил «примерный семьянин» после упоминания про регулярные посещения закрытых БДСМ-вечеринок. – Ваше высочество, что вы хотите⁈

Я глянул в сторону Николая.

– Коля, пишешь?

– Ага! – хмыкнул тот, явно получая удовольствие от своего участия в подобной развлекухе.

А швейцарский безопасник, не услышав приказа заканчивать с откровениями, продолжал монотонно перечислять шалости своего босса.

– Пиши дальше, мы еще не закончили. Господин Мейер, помолчите. – Безопасник заткнул свой фонтан откровений, и я вновь посмотрел на банкира. – Господин Шнайдер, этим спектаклем я всего лишь хотел показать вам и вашим коллегам, что никаких проблем с добыванием нужной нам информации у меня никогда не будет. Я вообще могу прямо завтра нарушить свой устоявшийся график, сделать перерыв в пьянках с друзьями, разврате, регулярных пытках и массовых убийствах подданных иностранных государств, приехать под видом туриста в Швейцарию и закодировать несколько десятков вот таких вот высокопоставленных работников вашей банковской сферы, – указал я на безопасника. – И эти высокопоставленные работники, сами о том не подозревая, начнут мне сливать на регулярной основе те сведения, обладание которыми необходимо Российской империи. – Я хмыкнул. – Но мы же с вами партнеры! А с партнерами так не поступают! Не поступают же?

– Не поступают, ваше высочество! – дружно закивали Шнайдер с Фишером.

– Вот я и хочу договориться, чтобы вы иногда отвечали на запросы органов государственной безопасности Российской империи. Двух суток на согласование этого вопроса и назначение ответственных лиц вам хватит?

Шнайдер замялся:

– Вопрос сложный… Видеозаписью поделитесь, ваше высочество? Ну, чтобы коллеги лучше понимали все плюсы и минусы…

– А для чего, по-вашему, эта запись вообще велась? – Я глянул на брата. – Коля, пишешь?

– Ага.

– Пиши дальше, а то у нас на повестке дня еще один вопрос.

Я взял со стола бутылку французской минералки, скрутил крышку и, проигнорировав стакан вместе с правилами хорошего тона, прямо из горла утолил жажду. Мельком взглянув в сторону родичей, не удержался и подмигнул царственному деду, получив в ответ хмурый взгляд, не обещавший мне в ближайшем будущем ничего хорошего. Такими же хмурыми взглядами на меня смотрели и остальные старшие родичи, однако чуйка подсказывала: царственные дед с бабкой, деды и дядья с отцом получают немалое удовольствие от всего происходящего. Прохор, Ванюша, Владимир Иванович Михеев, как и генерал Нарышкин с полковником Разумовским, хоть и сидели с каменными лицами, но с трудом сдерживали улыбки. А вот вся верхушка СБ холдинга находилась в перманентном культурном шоке: господа офицеры явно не так себе представляли переговоры на высшем уровне. Но ничего, сейчас вы у меня вообще на себе испытаете настоящий разрыв шаблона!

– Итак, господин Шнайдер, остался еще один неурегулированный вопрос.

– Слушаем внимательно, ваше высочество! – кивнул он, немного очухавшись после предыдущего «вопроса».

– Раз уж так получилось, что вы умертвили женщину моей мечты… Вы поняли, кого я имею в виду?

– Да, ваше высочество.

– Так вот, раз уж так вышло, Швейцария просто обязана мне хоть как-то компенсировать потерю потерь. – Я горделиво выпрямился и оттопырил губу. – Хочу иметь аналог охраны папы римского! Десяти ваших хорошо подготовленных девушек мне вполне хватит!

Мейера можно было не брать в расчет – безопасник продолжал стоять с тупым выражением лица и ни на что не реагировал, – а вот Шнайдер с Фишером с десяток секунд пялились на меня круглыми глазами. По прошествии этого времени до главы делегации все-таки дошел смысл моего предложения, подкупающего своей новизной, он издал звук, отдаленно напоминающий стон, и перевел взгляд на императора.

– Ваше величество, при всем уважении, но это уже за гранью! Умоляю вас, повлияйте на внука!

Точно сказать не могу: может, я у царственного деда где подсмотрел или виной всему гены, но могу дать рупь за сто, что губа у императора оттопырилась точь-в-точь как у меня.

– Господа, торг здесь неуместен! Если внук хочет себе в охрану десяток ваших девушек, значит, он должен их получить! – ощерился он. – Срок исполнения, как и по прошлой просьбе внука, двое суток! – И дед, не обращая внимания на реакцию швейцарцев, повернулся ко мне. – Алексей, у есть что-то еще или будем уже заканчивать встречу?

– Государь, – я сидя обозначил поклон, – прошу меня простить, но я бы хотел уточнить господам банкирам под запись все нюансы в отношении девушек.

Величавый жест рукой:

– Уточняй.

– Господа, чтобы вы меня правильно понимали: никакой гарем из ваших соотечественниц я устраивать не собираюсь. Я вообще против сексуального рабства как явления! Скорее, наоборот: найду им достойных мужей из сотрудников охраны рода Романовых. Мне надо объяснять, с какой целью я это все буду делать?

Подуспокоившиеся Шнайдер с Фишером помотали головами. Остальным присутствующим тоже все было ясно: чудовищный по крепости доспех потомков гельветов был притчей во языцех, и великий князь Алексей Александрович такими браками решил улучшить породу сотрудников Дворцовой полиции.

– Достойное приданое девушкам с вас, господа, а Романовы еще добавят. И я вам обещаю: никто не будет запрещать им общение с родичами, оставшимися в Швейцарии. Вы меня услышали?

– Да, ваше высочество.

Я повернулся к царственному деду.

– Государь, у меня вроде как все. Но напоследок могу провести с господами профилактическую беседу по поводу нарушения взятых ими на себя обязательств.

Дед вздохнул и ответил на русском:

– Валяй, внучок!

Я кивнул и обратился к подполковнику Михееву:

– Владимир Иванович, будьте так любезны, найдите мне пистолет.

Наш главный дворцовый глянул на императора, получил подтверждающий кивок, направился к выходу из номера и вернулся с АПС. Когда пистолет оказался у меня в руках, Шнайдер с Фишером в который раз за сегодняшний день напряглись, и я поспешил их успокоить:

– Господа, сейчас я вам фокус покажу. А ты, Коля, теперь меня снимай.

Разрядив «Стечкина» под камеру и выщелкнув из обоймы все патроны, я демонстративно вставил пустую обойму в рукоятку, снял пистолет с предохранителя и, перегнувшись через стол, рукояткой вперед протянул АПС продолжавшему находиться под моим контролем безопаснику:

– Господин Мейер, возьмите пистолет, приготовьте его к стрельбе и вставьте оружие дулом себе в рот.

Швейцарец явно не раз держал в руках подобные железяки, поэтому и завис, когда не обнаружил в обойме патронов.

– Патроны невидимые, – хмыкнул я. – Они в наличии.

Ступор у безопасника тут же пропал, он вставил обойму, передернул затвор, убедился, что пистолет снят с предохранителя, и засунул ствол себе в рот.

– Коля, пишешь?

– Ага!

– Господин Мейер, нажимайте на спусковой крючок!

Раздался сухой щелчок, от которого вздрогнули практически все присутствующие – подобное грубейшее нарушение техники безопасности при обращении с оружием было недопустимо!

– Господин Мейер, у вас случилась осечка. Повторите!

Осечки у швейцарского безопасника случились еще два раза, после чего я наконец забрал у «счастливчика» АПС и попросил Николая снимать уже только меня.

– Господа, – с улыбкой смотрел я в камеру телефона, – поверьте, подобные фокусы не доставляют мне никакого удовольствия. Но если мы с вами все же придем к взаимовыгодному соглашению, начнем продуктивно работать, а потом вы решите нарушить взятые на себя обязательства… – Я сделал паузу. – Сначала будут уничтожены все без исключения родичи виновных в нарушении обязательств должностных лиц, а потом эти виновные лица засунут себе в рот пистолеты не с невидимыми патронами, а с самыми что ни на есть боевыми. Честь имею, господа!..

* * *

Когда за грустными швейцарцами, получившими на прощание Колину видеозапись, закрылась дверь, все взоры в гостиной обратились в сторону императора, который должен был первым высказать свое монаршее мнение о прошедших переговорах. Николай III высказываться не спешил – он медленно обвел присутствующих взглядом и наконец остановил его на сотрудниках СБ холдинга.

– А теперь слушайте меня внимательно, господа офицеры! – улыбнулся царственный дед. – Никогда, слышите, никогда не разговаривайте с нашими потенциальными клиентами в тоне, в котором позволяет себе общаться с ними великий князь Алексей Александрович! Не надо брать пример с моего внука! Алексей Александрович еще молод и сам не ведает, что творит! Вам же могу порекомендовать более сдержанный стиль общения, но с преобладающими элементами наглости и самоуверенности. – Император хмыкнул. – Чтобы не слишком выпадать из образа нашей любимой Родины, старательно формируемого на международной арене молодым поколением рода Романовых. Задача понятна, господа офицеры?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Все молодцы! Всем спасибо! А уважаемый Иван Олегович может отправляться к швейцарцам, чтобы предварительно договариваться с ними об открытии филиала своего банка в Цюрихе…

Глава 14

По дороге на яхту я получил нагоняй от Прохора:

– Лешка, ты уже совсем берегов не видишь! – возмущался воспитатель. – Поумерь свой наступательный порыв! Веди себя скромнее! А то уже в люди стыдно с тобой выходить!

Чуйка подсказывала: Прохор не особо-то и шутил. Тем более мы сейчас с ним были вдвоем – Коля с Сашей остались с родителями, Ванюша до сих пор не вернулся со встречи с представителями банкиров, а дворцовые, охранявшие мою многострадальную тушку, отстали на десяток шагов после приказа воспитателя.

– Девки-то швейцарские тебе на хрена? – продолжал воспитательную беседу Прохор. – Представляешь, сколько с ними геморроя будет, пока мы им женихов найдем? А если швейцарцы отборных красоток специально пришлют, чтобы тебе угодить? А они, вот увидишь, так и поступят! И превратится твой особняк из режимного объекта в проходной двор, а холостые сотрудники Дворцовой полиции под любым предлогом станут напрашиваться в наряды именно к нам! А во время нарядов не службу будут нести, как положено, а с девками флиртовать и глазки им строить!

Воспитатель вздохнул.

– А девок самих еще на несение службы придется натаскивать! Селить где-то! Учить русскому языку и нашим обычаям, адаптировать к жизни в столице! Об этом ты подумал?

– Нет… – теперь вздыхал уже я, признавая правоту Прохора.

– Одно хорошо: от браков со швейцарками могут получиться отличные детки, которых ты потом приставишь уже к своим наследникам. Это пока единственный плюс, который я вижу. Да и тот – в отдаленной перспективе…

– Девок еще можно отдать волкодавам… – попытался возразить я. – Пусть друг друга взаимно натаскивают.

– Разве что… – кивнул воспитатель. – Идем дальше. С банковской тайной ты хорошо придумал, тут хвалю! – Он обозначил улыбку. – Твой отец хотел сначала со швейцарцами договориться и немного с ними поработать, а уж потом наладить каналы по обмену информацией, но ты эту функцию внес, так сказать, в базовое соглашение. Короче, тут нормально получилось. Но вот с филиалом Ванюшиного банка ты, Лешка, дал маху! Мы с колдуном и так в скором времени от работы зашьемся, а ты Ванюше еще и филиал в Цюрихе всучил!

Тут уж я возражал на законных основаниях:

– Папка, поверь, Ванюша был только рад появлению среди его обширных активов этого филиала! И если он скажет обратное, не верь!

– Причина?

– А сам не догадываешься?

– Неужели деньги? Твою же бога душу мать! – заволновался воспитатель. – Наш Ванюша почуял сладкий запах халявного бабла! – И тут же сам себе возразил: – Да не может быть! Ну не станет же колдун крутить мутные аферы во время выполнения боевого задания! Тем более на территории вероятного союзника, хоть и временного!

– Сидеть у колодца и не напиться? – хмыкнул я. – Да я первый Ванюше помогу в организации его противоправной деятельности на территории нашего вероятного союзника! И сделаю это только по одной причине: прокатит в Цюрихе – прокатит и на территории вероятных противников. Обкатаем, так сказать, рабочие схемы по отъему неправедно нажитых денежных знаков в условиях, приближенных к боевым. – Я не удержался от ухмылки. – А о Ванюше ты, папка, плохого не думай – он всеми этими аферами и в России-то занимался не из-за бабла, а из-за врожденной авантюрной жилки и любви к красивым комбинациям!

– Да в курсе я! – хмурился Прохор. – Но должна же быть хоть какая-то дисциплина и выслуга лет! А тут мы сами, получается, запускаем козла в огород! – Воспитатель вздохнул. – Ладно, пусть с Ванюшей твой отец профилактические беседы проводит о недопустимости всякого разного-разнообразного, а уж там…

Мы уже подходили к марине, когда Прохор вновь решил меня повоспитывать:

– И еще, Лешка, насчет твоих… паранормальных способностей. Ты заметил, что Ванюша в обычной жизни старается никак не выделяться на фоне обычных людей?

– Заметил, – кивнул я.

– Вот и ты постарайся, – назидательным тоном произнес воспитатель. – Я понимаю, что это трудно, получится у тебя не сразу, как и у Ванюши в юности, но ты все же сделай над собой усилие, сынка, и люди к тебе потянутся. А это что за очередная ерунда?

Прохор указывал мне на серебристый спорткар с элементами хищного дизайна и значком «Мерседес», вокруг которого с заинтересованным видом прохаживались бойцы нашего военно-морского спецназа.

– И что-то мне подсказывает, Лешка, что это Гогенцоллерны тебе таким образом за баронессу извинения приносят.

– К бабке не ходи! – поморщился я. – Лучше бы деньгами отдали, а то у меня этих тачек! Все равно ведь по Москве придется на «Волге» двигаться…

Воспитатель ухмыльнулся:

– Это точно! А ты нам с Ванюшей эту тачку до вечера дай погонять, ну, типа для проверки ходовых качеств и курсовой устойчивости, а завтра передари этого «мерина» своей невесте – Соньке будет очень приятно! Заодно как бы и за залет с баронессой извинишься.

– Папка, – я с благодарностью смотрел на Прохора, – это тебе, а не мне надо было на дипломата идти учиться! Так и поступим! Но для начала следует убедиться, что это именно мне подарок, а не, скажем, Коле или Саше уже от их невест.

– От этих дождешься! – фыркнул воспитатель. – У нас в роду только вы с государем возбуждаете в окружающих жгучее желание добровольно расстаться с денежными знаками! Все остальные Романовы воспринимаются окружающими несколько иначе.

– Спорное утверждение, – улыбнулся я. – А еще ты дружка вашего лепшего забыл – Пафнутьева Виталия Борисовича. Вот кому для изъятия излишков денежной массы даже появляться не требуется: все не только мечтают никогда с Клещом не пересекаться, но и готовы за это платить.

– Это да! – с гордым видом протянул Прохор. – Виталька – красавчик! Службу в Канцелярии наладил! И себе имидж соответствующий создал!

Тут мы с воспитателем подошли к сверкающему на солнце чуду немецкой инженерной мысли, кивнули построившимся морякам, и я вытянул из-под щетки на стекле подарочного вида конверт. Прохор оказался прав: Гогенцоллерны извинялись перед великим принцем Алексеем Романовым за доставленные неудобства и просили принять этот маленький подарок в знак вечной дружбы. Еще в конверте я обнаружил документы на машину с ключами, а также красочный проспект с описанием ТТХ гиперкара.

Итак, Mercedes-AMG Project One, купе S-класса, полный привод, робот, гибридный двигатель мощностью 1063 лошадиных сил с применением технологий из «Формулы-1», разгон до сотни – 2,5 секунды, до 200 км/ч – около 6 секунд, кузов из углеродного волокна и так далее и тому подобное!

Только я двинулся в сторону водительской двери этой игрушки для взрослых мальчиков, как тут же услышал предостерегающие возгласы дворцовых:

– Алексей Саныч, надо бы машинку проверить! Мало ли что⁈

Сбоку меня локтем пихнул Прохор.

– Бойцы дело говорят, Алексей. – И тут же добавил шепотом: – Дай им с машинкой повозиться и морякам прикажи все тут проверить уже их оборудованием – пусть мальчишки порадуются!

Рекомендации воспитателя я тут же озвучил вслух и даже разрешил всем «проверяющим» сделать по паре кругов на машине по причалу, но с одним условием: чтобы мне хоть краем глаза дали глянуть на интерьер тачки. Дворцовые пошли мне навстречу, открыли вбок и вверх двери, и я обозрел заявленный «космический дизайн» с двумя мониторами на приборной панели, прямоугольный руль с кучей кнопочек, вставки из карбона и карбоновые же ковши с повышенной боковой поддержкой и отделкой из замши. Короче, дизайн меня не впечатлил, но оставалась надежда, что раз машину создавали для гонок, то и раскроется она именно на скорости, когда дизайн уступает место управляемости и безопасности.

– Не передумал невесте тачку передаривать? – спросил у меня Прохор, когда мы поднимались по трапу.

– Не-а… – мотнул я головой. – Сонька к нам в Первый мед собирается поступать, так что явно «лайбу» с собой в Москву переправит и будет мне иногда давать погонять.

– Стратег, мля! – хмыкнул воспитатель. – Соображаешь!

– Слушай, а у нас в Москве гоночный трек есть?

– У дворцовых полигон имеется, там и трек специальный оборудован.

– Круто! Вот там и погоняем!

А на самой яхте нас встретил адмирал Варушкин.

– И что это такое, господа? – вместо приветствия указывал он на пирс, где вокруг «Мерседеса», у которого помимо дверей уже были открыты капот с багажником, роились дворцовые с морячками. – Алексей Саныч, они тебе машину не испортят?

– Бросьте, Валентин Сергеевич! – отмахнулся я. – Пусть развлекаются!

– Ну-ну… И вообще, Алексей Саныч, повторяю в очередной раз: прекращай мне экипаж развращать!..

* * *

Ванюша Кузьмин вернулся на яхту в компании сотрудников СБ холдинга, генерала Нарышкина, полковника Разумовского и моего отца. О своих успехах на ниве расширения своего банковского бизнеса довольный колдун отчитался нам с Прохором буквально в двух словах:

– Швейцарцы при мне начали получать от своих коллег обратную связь на видео с твоим участием, и я бы не сказал, что эта обратная связь была отрицательной, – улыбнулся он. – Кроме того, мне на выбор уже скинули пару вариантов по размещению офиса, а вечером и завтра в течение дня обещали накидать еще несколько локаций с фотографиями. Короче, швейцарцы, похоже, поняли, что деваться им некуда, а больше всего их впечатлил твой, царевич, фокус с паролем Мейера и предупреждение о реальной возможности кодировки агентов для добывания копий всех их баз данных.

– А мой фокус с пистолетом их, получается, не впечатлил? – с показным разочарованием протянул я.

– Не-а… – отмахнулся Ванюша. – После того эфира с сажанием испанцев на кол заинтересованные люди ждут от тебя более зрелищной демонстрации своих садистских наклонностей. – Он ухмыльнулся. – Царевич, ты же сам и виноват! Нечего было в самом начале своей карьеры патентованного вурдалака так высоко планку задирать! Вот и пожинай теперь плоды своей недальновидности!

– Да уж… – вздохнул я. – Планка действительно высока… Вот как теперь переговоры вести, ума не приложу…

Тут в наше с Ванюшей общение вмешался недовольный Прохор:

– Хватит! Прекращайте! А ты, Ваня, заканчивай Лешку провоцировать: с сынкой и так в люди уже страшно выйти! Того и гляди жмуры из всех щелей полезут, а на пирсе выстроится целый автосалон из эксклюзивных шушлаек, пригнанных Лешке в качестве извинений!

Мы с колдуном в ответ на эту отповедь только улыбнулись, и Кузьмин ответил:

– Да не переживай, Петрович! Главное – государь внуком доволен, как и остальные Романовы, а всякие там мелочи в виде сопутствующих жмуров наш правящий род никогда не волновали.

– Довольны, говоришь? – прищурился воспитатель. – Ну ладно… «Мерса» Лешкиного видел?

– Зачетный аппарат! – причмокнул колдун.

– Сынка хочет «мерса» невесте своей завтра подарить, а сегодня обещал нам с тобой покататься дать.

– Не факт, Петрович! – тяжело вздохнул Ванюша. – Ой, не факт! У нас с тобой приказ: от царевича не отходить ни на шаг! А на этой драндулетке топнул – и уже в Ницце за тобой французские жандармерия с контрразведкой пытаются угнаться… Вот только если царевича в багажник аппарата засунуть за неимением второго пассажирского места – тогда ок! Но, боюсь, старшие родичи твоего сынки могут не оценить такого экстремального способа перемещения будущего императора в пространстве, и тихо прикопают они нас с тобой в окрестностях Монако, как будто и не было…

– Эти могут! – кивнул загрустивший Прохор. – И как же быть?

– Николаичу в ноги падать и обещать, что царевич будет на пассажирском сиденье, а мы с тобой за рулем меняться.

– Вариант! И ездить на короткие расстояния. Метров на сто, не больше.

– Точно! Николаич такой план однозначно утвердит!

Я же, глядя и слушая воспитателя с колдуном, все сильнее и сильнее начал подозревать, что надо мной цинично глумятся! Ну ладно, господа хорошие…

– Какие сто метров? – возмутился я. – Давайте хотя бы от Монако до Ниццы и обратно! Тачка – зверь! И я тоже хочу посидеть за рулем! А рядом с собой хотел бы видеть не ваши надоевшие физиономии, а, например, прекрасное личико своей законной невесты! И вообще, господа, ставлю вас в известность, что я после ужина заберу Соню и мы с ней поедем кататься на «мерсе» по всему Лазурному берегу. Можете монетку кинуть, кто из вас в багажнике в качестве сопровождающего с нами поедет.

Как я ни старался, многоопытных воспитателя и колдуна раскачать так и не смог – они оба смотрели на меня с веселым недоверием. Высказаться решил Прохор:

– Ладно, Лешка, пошутили, и хватит! Про тачку пока забудь: пусть Коля с Сашей развлекаются, а вам с Ванюшей этой вашей методикой заниматься надо. Тем более вечером ресторан еще выбирать вместе с Гримальди. Короче, дел по гланды, а дополнительных часов в сутках прикупить не у кого.

Ванюша тоже хотел что-то сказать, но не успел: мой отец позвал нас на очередное совещание…

* * *

– Ну что, господа офицеры, чем порадуете любимое руководство? – Отец хмуро обвел сотрудников СБ холдинга взглядом. – Какие успехи на ниве борьбы с врагами нашей с вами богоспасаемой родины? Молчите? Похвастаться нечем? Думаете, что великий князь Алексей Александрович вместе с господами Белобородовым, Кузьминым, Нарышкиным и Разумовским вам готовую сеть агентуры в полное распоряжение передадут? Да еще и спасибо скажут?

Сейчас я наблюдал другого отца – строгого, требовательного, нетерпимого к промахам подчиненных! А еще родитель внушал! Конечно, не так, как царственный дед в подобных случаях, но господам офицерам хватало с избытком!

– Почему я не вижу отчетов о посещении ресторанов, казино, яхт-клубов, театра, борделей, наконец? Другими словами, всех тех мест, где вы можете завести даже на начальном этапе полезные знакомства? Или вы ждете, когда клиент сам попрет к вам косяком? А как вы собираетесь перепроверять собранную о клиентах информацию? Разумовского станете напрягать по любому поводу? – Родитель поморщился. – Берите пример с господ Белобородова и Кузьмина! В первую же неделю нахождения в Монако, не имея прямого приказа и выполняя совершенно другие задачи, Прохор Петрович с Иваном Олеговичем для более полного овладения текущей оперативной обстановкой провели успешные вербовочные мероприятия в местном элитном борделе и казино «Монте-Карло»! И только когда указанные господа совсем уж уверовали в свою безнаказанность и стали откровенно глумиться над сотрудниками наружки французской контрразведки, лягушатники не выдержали и обратились к нам с неофициальной нотой протеста! А предатель Богословский? Или вы думали, что нам его изобличить удалось исключительно собственными силами ПГУ? Ошибаетесь! И свои первые развернутые показания эта тварь давала при непосредственном участии господ Белобородова и Кузьмина! И увечья получала тоже!

Офицеры переглянулись, но озвученную информацию комментировать не решились. А цесаревич продолжал:

– Но у нас есть и светлые пятна в деятельности СБ! А именно успешные действия генерала Панцулая по налаживанию тесного контакта с представителями правящего рода Германии! Виктор Викторович, благодарю за службу!

Пограничник вскочил:

– Ваше императорское высочество! Александр Николаевич! При всем уважении, но мое знакомство с Гогенцоллернами носило сугубо личный характер и никоим образом к выполнению служебных обязанностей отношения не имело! О чем и было своевременно доложено моему непосредственному командиру – генералу Сазонову!

– Ой ли не имело? – хмыкнул отец. – Да практически вся оперативная работа строится на личных отношениях и неформальных контактах! И вы, как старший офицер Пограничной стражи, эффективно несший службу на самых сложных участках нашей госграницы, знаете это не хуже всех присутствующих! – Родитель снова хмыкнул. – И не надо тут мне выгораживать своих коллег, мол, вы решали исключительно личные проблемы! Ваш командир доложился, что имел с вами установочную беседу перед визитом к Гогенцоллернам и вы вместе разработали некий план, который с успехом и воплотили в жизнь. Так, Виктор Викторович?

– Так точно, Александр Николаевич! – кивнул Панцулай. – Мной был получен приказ вести себя максимально естественно и темы холдинга в беседе с немцами стараться не касаться.

– Сработало?

– Судя по тому, что Вильгельм Гогенцоллерн тоже старательно обходил тему холдинга стороной, но при этом живо интересовался другими аспектами моей жизни, сработало, Александр Николаевич. Думаю, в недалеком будущем немецкий наследник, пользуясь нашими с ним личными отношениями, будет подсылать ко мне разных… ходоков и просителей.

– Не сразу, Виктор Викторович, – улыбнулся мой отец. – Сначала будут скромные знаки внимания, подарки, приглашения погостить в Берлине, совсем не скромные подарки вашей дочери со стороны его младшего сына Фердинанда, и только потом появятся ходоки и просители. Одним словом, классика жанра! И все эти подарки и знаки внимания вы, Виктор Викторович, будете с ворчанием и неохотой принимать, а потом добросовестно выполнять мелкие просьбы Вильгельма и его посыльных. Естественно, если это не будет особо уж сильно вредить империи, ее политическим и экономическим интересам. Приказ понятен?

– Так точно, Александр Николаевич!

Родитель повернулся ко мне.

– Алексей, а ты заметил, что Виктор Викторович не упомянул о том, что Вильгельм вполне может подозревать, что содержание их разговоров тут же становится известным Романовым?