Текст книги "Вип персона (СИ)"
Автор книги: Соня Рыжая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Вероятнее всего многие стали бы утверждать, что ждать самого важного и не знать, легко можно переиграть как прятки в лабиринтах, но то, что мне приходится переживать гораздо страшнее.
Однако теперь я испытываю этот страх совершенно на другом уровне. Я точно знаю, что чувствую к Эдуарду, и чего хочу.
Я никогда не была хороша в общении. Я была, как говорится, тихоня. Если сестренка была смелой и дерзкой, а брат чрезмерно эмоционален в некоторых моментах, то я была закрыта и сдержанна. Все свои эмоции я выражала в танце. Может быть поэтому на меня все это обрушилось?!
Каждую ночь виню себя за то, что не добилась разговора с ним. Не потому, что хотела говорить ему о своих чувствах. На самом деле, просто жаждала заглянуть в глаза, и найти там все те чувства, что горели пламенем до всплывшей правды, до момента, когда отвернулась от него. И вообще, что будет потом? Что мое признание будет означать для наших отношений? Будем ли мы вместе?
«Проклятье, Женька. Не начинай это дерьмо сначала. Не сегодня ночью. Надо выспаться. Завтра важный день».
Целый месяц загружала себя работой. Тридцать дней без любимого лица испаряю из себя тоску с каплями пота, усердно готовясь к открытию моей школы танца. Спустя неделю как уехал Шмелев, Лазарев пришел в наш с Эдом дом и сделал два предложения, от которых не смогла отказаться, лишь потому, что так захотел любимый мужчина, и как засияли глазки Нади. Она очень ждет возвращения папы домой. С души упал тяжкий груз, когда в руках держала конверт с листом бумаги. Ни когда бы не подумала, что обычный тест может заставить рухнуть в обморок. Доказательства отцовства Шмелева впечатлили не только меня.
Ворочаясь в кровати, в миллионный раз изучаю нашу спальню, гоня прочь воспоминания. Не хочу плакать. Я слишком счастлива, чтобы портить такие моменты. Завтра открытие школы, а вечером я лечу на встречу с судьбой. Мой друг Степка убедил Матвея отправить меня самолётом компании в гости к Эду, приведя довольно веский аргумент. Но я не настроена, воспользоваться своим положение только ради того, что бы заставить вернуться.
Переключаюсь на задачу моей вступительной речи, попытавшись заблокировать крики сомнений и страха в своей голове. Не стану их слушать. Просто не смогу. Я была в двух секундах от отказа от своего плана и бегства, но я задолжала Шмелеву правду. Хотя обида еще таится в груди. Проходили дни. Каждый час я ждала возвращения. Любимый мужчина, находясь на расстоянии, причинял еще больше боли своим молчанием. Закрадывались мысли о его неодиноком времяпрепровождении, и становилось еще хуже, от чего возвращались сны. Вернее сказать сон. Не те кошмары, что преследовали меня, но этот не менее болезненный, где Эдуард в нашей постели. Просыпаясь в панике, все также оказывалась в объятиях друга Степана. Всю жизнь буду ему благодарна за заботу, а так же Богу за таких друзей. Конечно, мне не хватает подруг, но с ними гораздо сложнее. У меня их просто нет, а девчонкам из клуба некогда со мной возится, да и я сама не хочу их напрягать.
Стремительно приближающиеся новогодние праздники не оставили сомнений в моих намерениях. Мы все очень хотели собраться в кругу семьи на Рождество, нам только не хватало Эдуарда. А мне до дикой тоски и бешеного желания сделать его счастливым. Мама Эда рассказала мне, как он провел все эти пять лет, и на меня навалилась такое чувство вины, что труднее стало дышать.
За свои двадцать три года я не раз испытывала странное чувство оцепенения, которое приходило как защита от всего, чего не хотела принимать.
Страх съедал изнутри, а отчаянная боль, возникающая при мыслях о скорой встречи, ломала каждую извилину разума, когда, оказавшись у частного самолета компании Шмелева, передала свой багаж бортпроводнику.
День за днем сосредоточенность, которая, казалось, поддерживалась работой, подготовкой к вступительным экзаменам в университет, умирала. Потеря выжигала внутренности. Во снах я видела Эда; и сны говорили о том, что он ушел. Он стал туманом, который испарился в воздухе на рассвете, забрав с собой все мое существо.
Оценив роскошь салона, познакомившись со стюардессами, уютно разместилась на предложенном мне месте. Когда заработали двигатели, я крепко зажмурила глаза и обеими руками вцепилась в кожаные подлокотники. Вибрирующий звук тут же разжег во мне болезненный страх летать. Мое тело задрожало так, словно это последняя минута жизни. Дыхание участилось, сердце ухало, больно отдаваясь в рёбрах, но взяв себя в руки, сосредоточилась на самой важной и единственной причине нахождения здесь. Послав к черту, огромное желание убежать подальше из самолета, успокоила себя, поглаживая животик, успокаивая малыша, который, как показалось, тоже начал беспокоится. Улыбнувшись себе, понимаю материнские инстинкты. Еще совсем не видно живота, а мы готовы броситься на защиту.
Отказавшись от предложенных бортпроводником напитков и закусок, закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться на словах, которые скажет при их встрече. В сознании возникло лицо Эда, принеся с собой тревогу и надежду, когда почувствовала, как самолет тронулся с места. По подсчетам, полет до Тенерифе займет часов пять, усмехнулась загадочной цифре преследующей меня. Вцепившись в подлокотники вспотевшими ладошками, молилась о встречи с любимым. Вздохнув, посмотрела, как огромный каменный город исчез за пеленой облаков. Сердце замерло, пока она молча молилась, чтобы то, что она собирается сделать, действительно изменило её жизнь.
Самое время бороться за мужчину, которого мне послала судьба – были последними мысли перед тем, как мне провалиться в такой удивительно спокойный сон.
Простояв минут двадцать на таможне, ощутила вип привилегии окидывая взглядом очареди кругом. Прошла по переполненному аэропорту, разглядывая людей с чемоданами. Взглянув на свою маленькую дорожную сумку, лишь грустно улыбнулась. Сюда прилетают на отдых, а у меня другая миссия. Опять щимит в груди.
Выйдя из переполненного здания и всем телом ощутив жару, хорошо, что в самолете переоделась, поспешила надеть защитные очки от яркого солнца. Поймав такси, дала адрес водителю, благо английский международный язык, в очередной раз сглотнув тягучий ком нервоза, предчувствуя волнение от встречи.
Пока мы вписываемся в поток транспорта, я беспокойно в нетерпении ерзаю на сиденье, наблюдая, как за окном проносятся автобусы, мопеды, машины. Несмотря на то, что дорога в самое сердце города занимала всего на всего минут тридцать, ожидание длиться целую вечность.
Когда машина остановилась перед особняком, тяжелый выдох сорвался с губ, а следом сделала глубокий вдох и нервно сглотнула; интуиция без остановки говорила, что не все так радужно и солнечно сегодня.
Современный особняк белого цвета и стекла, из которого открывался вид на чистейшее море – захватил дух и заставил сбиться дыхание. Убрав с лица свои каштановые волосы, находившиеся в беспорядке из-за сильного ветра от открытого окна, я поняла, что не только мозг отказывался работать, но и тело, игнорируя все мои мольбы, оно не желало двигаться. Руки и ноги дрожавшие от нервного напряжения, тянулись к любимому. Прежде чем успела осознать это, на автопилоте пошла по дорожке выложенной плиткой к дому. Эту шикарную виллу стыдно называть домом.
Стоя перед дверью из темно-красного дерева, подняв очки на макушку, через окно в центре из тонкого тонированного стекла пытаюсь разглядеть внутри обстановку. Тишина. Еле сдержав накатившие на глаза слёзы, трясущейся рукой, нажала на звонок. Сердце ускорило ритм, и теперь его стук гулко отдается в ушах, когда в дверном окошке появилась размытая фигура, открывая дверь. Тело сковал страх, тот, который заставляет холодному поту скатиться вдоль позвонков. Закрыла глаза, попыталась собрать крошечные кусочки самообладания, что никакой катастрофы не случится, а это просто разум так издевается надо мной. Прежде чем дверь открылась, в сознании возник образ любимых глаз Эдуарда, а распахнув свои ресницы, на меня смотрели совсем не те желанные глаза.
Высокая девица модельной внешности с волосами цвета слоновой кости, уложенные в локоны, блеснула своим сверкающим бикини, на мгновенье ослепила, а может ее улыбка разбила все надежды и мечты.
– Can I help you? (Могу я вам помочь?) – спросила она по-английски.
– М-м, да. Шмелев дома? – пытаясь унять дрожь в голосе, спросила. Только спустя минуту поняла, что говорю по-русски.
– I need Shmelev's help. – Исправила свой недочет в общении. – Could you invite him in, please? (Не могли бы вы его пригласить, пожалуйста?)
Она выглядывает туда от куда я только что пришла, судя по всему там парковка.
– His car's gone. ( Его машины нет.) You'll have to wait (Вам придется подождать).
Но у меня нет сил, ждать. Я хочу сбежать домой и бегу, пытаясь догнать удаляющуюся такси, несколько минут назад доставившую меня в пункт окончательно разбившегося сердца, на ходу пытаюсь позвонить Матвею, но занята у абонента линия сети.
Почти выбежала из калитки, когда, услышав, как шины чей-то машины завизжали на гладком асфальтном полотне. Повернулась в направлении шума. Подняв руку и закрывая ей глаза от яркого солнечного света, посмотрела, как на дороге появилась темно-серая спортивная машина, войдя в крутой поворот, поднимая столб пыли у обочины. Из-за тонированных окон угольно-черного цвета мне не было видно, кто за рулем. Но это не помешало умершему сердцу начать грохотать, словно там-тамы ритуального танца перед жертвоприношением, с момента появления машины и до её полной остановки спустя несколько мучительно долгих секунд. Едва я попыталась совладать с дыханием, сердце снова замерло, ухнув с обрыва на дно желудка, увидев, как улыбаясь, из машины вышел Эд. В оцепенении смотрела на него, догадываясь, что он еще не видит меня, а значит и улыбка не моя. Мороз пронзил каждую частичку моего тела и пробежал по коже острыми осколками льдинок в тот момент, когда заметила, как из машины вылезли не одна, а целых две причины хорошего настроения Шмелева. Делая неуверенный шаг назад, спотыкаюсь и чувствую, как от паники руки и ноги стали ватными, когда наши взгляды встретились. И с его лица тут же сползла ухмылка, а с меня следом слетают все оставшиеся силы стоять на ногах. Словно в мелодраме наблюдаю за собой со стороны. Вижу приближающуюся к лицу зелень травы коротко стриженого газона, и мысли об одном – как в таком пекле трава настолько яркая без малейшего признака на сухость. Мой разум отключается, а мое тело летит в бездну.
Финал 2 часть
Финал 2 часть
– Позволь мне любить тебя, милая, – прошептал Эд.
Никогда не думала, что снова услышу эти слова от него после того, как отказалась от него, и он поставил точку между нами всего несколько дней назад.
– Позволь мне оберегать вас с Надей. – От того, как он смотрит на меня, я чувствую тепло в груди, словно сердце оттаивает, треща по швам ледяной оболочки. Никто никогда не смотрел на меня с такой любовью и нежностью. Мою грудь сдавливает от всепоглощающей яркости его взгляда, губы трепещют в предвкушении расцеловать.
Я хотела верить, желала доверять, жаждала простить. Но я также была в ужасе от будущих терзаний воспоминаниями и последствиями. Если Воронцов навредил бы Шмелеву, это была бы моя вина. Да и все что с нами произошло тоже моя вина.
Моя глупая наивность сыграла злую шутку со мной, а злые людишки воспользовались моментом испепеляя все хорошее.
Сейчас я вспоминаю тот вечер в клубе уже не с такой шокирующей болью. Сама позволила столкнуться нашим взглядам, и выделила Шмелева из толпы. Он как острая необходимость сделать вздох, заполнил каждую частичку моего тела. На подсознании допустила мечтам о знакомстве с ним помутить здравый ум.
– Позволь мне любить тебя, малышка, – ласково шептал парень, прижавший со спины меня к столу. Врываются в воспоминания огненные слова, которые сводили меня с ума на протяжении пяти лет.
Он был со мной так нежен, что анализируя сейчас принудительную близости, ловлю себя на мысли – если бы не испуг, ступор организма от наркотического вещества и акт мерзкого вторжения в меня, из нас могла бы получиться идеальная пара . Именно ему бы подарила свою девственность. Этот парень завораживал, манил удивительными глазами, Что-то было в его взгляде, раз так он зацепил мою свободно порхающую душу. Но в тот момент судьба решила наказать нас обоих. И только сейчас я понимаю за что меня.
Я стою у подъезда дома Степки, наблюдая, как Эд помахал мне перед тем, как сесть в машину, и через несколько мгновений авто скрылось из виду, заставляя меня сразу почувствовать себя одинокой без него.
– Ты думаешь, что я позволю вам спокойно жить? – Вздрогнула от неожиданности, когда низкий голос, который я надеялась никогда больше не услышать, раздался позади меня.
Повернулась и встретилась лицом к лицу с бывшим лже-мужем. Словно в каком-то фильме ужасов сердце ухнуло в пятки, а колени неожиданно подкосились.
– Не ожидала, детка? Напрасно. – Ухмыльнулся до отвращения кривой улыбкой. – Зная, всегда тебя найду, где бы ты не была.
– Я... я… – в грудной клетке случился пожар, сердцу не было спасения, от чего оно забилось так неистово, что показалось, выпрыгнет из горла. Руки затряслись, а тело пронзила дрожь, пока пыталась найти удачные попытки для побега.
– Я думаю, мы с тобой потеряли много времени и нужно наверстать упущенное. – Воронцов схватил меня за руку и потащил через дверь к лифту. Коридор был пуст, и отсутствие безопасности в моем доме оставило мне мало надежды на спасение. Уверена, Степана нет дома, так как он в клубе заступил на смену.
Поездка до квартиры происходила, словно не со мной, шум кабины лифта звучал похоронным маршем. Голова гудела, головокружение угрожало сбить меня с ног.
У дверей гад вырвал мою сумочку и нашел ключи, которые я не спешила отдать на его приказы. Как только мы вошли в квартиру, мерзавец так сильно ударил меня по щеке, почувствовала, что моя челюсть треснула от удара, а привкус крови почувствовала на языке. Упав на пол рядом с тумбочкой для обуви – взмолилась всем Богам о спасении. Ползком пытаюсь удрать, чтобы укрыться от следующего удара, а он будет, в этом я уверенна. Только все бесполезно. Монстр ловок в своих издевательствах над слабыми.
Воронцов ударом ноги выбил дверь моей спальни, пересек комнату и сел на единственный стул, который стоял передо мной.
–Ты думала, будет так легко уйти от меня? – его голос был до жути спокоен. Он закинул ногу на ногу, всем своим видом показывая власть и господство. – Я позволил тебе прятаться месяцами, дал возможность что бы ты обрела свободу. Выжидал и наблюдал, как ты становишься счастливой с этим придурком лишь для того, чтобы почувствовала – Ты моя. Это было завораживающе, видеть, как ты обретаешь уверенность и силу. Понимание, что я смогу сломать тебя снова, сделало меня еще счастливее.
Слезы обжигают мои глаза, но собрав все силы стараюсь не показать этому ублюдку хотя бы одну из них. Борюсь так яростно с ними, находя внутри себя женщину, которая сможет одолеть все.
– А затем, – садистская усмешка на корню вырывает все надежды на пощаду, – ты сделала следующий шаг и раздвинула ноги перед первым встречным, который уделили тебе мизерное внимание. Который не достоин твоего мизинца. Мразь – изнасиловал тебя, а ты продолжаешь стелиться перед ним.
– Нет. Нет. Нет. Это ты насиловал меня. С Эдом я была по собственному желанию. – Вырывается крик души, от чего понимаю, на кого должна была все пять лет злиться. Должна была уничтожить Воронцова. Закопать в лесу, как бродячую бешеную псину. Должна была оправдать Шмелева.
Он опустил ногу на пол и наклонился, опираясь локтями о колени. Воронцов не улыбался, лишь окинул меня взглядом, и от вибраций агрессии меня стало подташнивать. Такого его еще никогда не видела раньше.
– Пришло время напомнить тебе, кому ты на самом деле принадлежишь. А то что раньше ты была шлюхой, так это прошлое. Теперь ты будешь всегда моя.
Слезы, которые сдерживала, брызнули, когда он, вскочив со стула, схватил меня за волосы и дернул вверх, поднимая на ноги потащил к кровати.
– Черт бы тебя побрал, вернуть твое послушание, будет самым ярким моментом моей жизни, Жеки. – Смех чокнутого ублюдка содрогнул не только стены, но и мои натянутые нервы.
Желчь поднялась к горлу, когда попыталась освободиться. Я знала, что заплачу за это позже, но не могла позволить ему взять меня без боя.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– Борись со мной, моя детка, – прошептал он, хватая за плечи и бросая на постель безвольной куклой. – Ты знаешь, я люблю сопротивление. А в твоем исполнении это еще более захватывающе.
Подонок начал раздеваться, и с каждым движением его рук я погружалась в дикий страх, который воспламенил каждую частичку моего существа. Вот так просто. Он пришел забрать все и всех, кого я полюбила.
Распахиваю глаза, касаюсь мокрых от слез век и щек. Подскакиваю от переполненной ужасом души. Прерывисто дыша, понимаю, что это был всего лишь сон. Кошмар – накрывший меня грозовой тучей. Осознав, где нахожусь, сканирую пространство помещения. В спальне тишина, мирное спокойствие, а главное я одна. За панорамными окнами, выходящими, не знаю на какую сторону света, было темно. Необыкновенной красоты дорожка от лучей луны игриво купалась в водах голубого моря принося с собой успокоение. Сколько я проспала? Вот это я провалилась в обморочную зону, да еще так хорошо приложилась лбом оземь. Голова до сих пор болит.
Рядом ни кого. Холостяцкая пещера пуста. От чего сразу почувствовала гнетущее чувство брошенки. Отчетливо припоминаю, как заснула в объятиях Шмелева, он крепко обнимал меня и шептал снова и снова, что любит, верен мне и будет защищать меня, обеспечивая необходимую всем нам безопасность. В считанные мгновения вспыхивают воспоминания об утешающих особах вокруг предателя. Гнев и ярость поднимают голову, а слова и все ласки с его стороны оказались лишь сладким сном от чего опять начинает подташнивать. Шмелев быстро нашел, чем успокоить страдающую душу. Пусть тешит себя, а я буду сильной и справлюсь без него. Если захочет познакомиться с Мишкой, препятствовать не стану, а вот сама простить уже не смогу. Надеюсь, Эд не настолько подлец и сына не оставит безотцовщиной.
Вы спросите, как я могу быть так уверена в поле будущего ребенка, когда срок настолько мал. Спешу напомнить вам мою встречу с сестрой и ее пророчествах о Мише. Я чувствую малыша каким-то наделенным всевышнем чутьем, все дальше удаляя ненависть прошлого, и с каждой минутой все больше хочется познакомить папу с сыном. Но какова вероятность сближения с предателем? Нет шансов. Я не смогу простить измены, хотя знаю, что наши отношения пришли к финалу по моей инициативе, и я не имею права ревновать. Только вот куда деть надежду, затаившуюся за уголком души. Благодаря которой, решилась на подвиг прилететь сюда и дать шанс нам обоим. Она с поникшей головой, хромая, исчезла в небытие.
Падаю обратно на подушки. Опустошённая душой и сердцем, безучастно смотрю на мерцающий огоньками ночи глянцевый потолок. Мысли вертятся над моментом нашей встречи, и лишь тонкий голосок пищит в животе – дай парню возможность объясниться. Пугаюсь собственной слабости перед Шмелевым. Давлю несправедливое ко мне насекомое. Я настолько запуталась, что пугаюсь пустоты внутри себя. Ничего не чувствую. Вообще ничего. Вся моя желанная жизнь рушится, и рядом нет никого, на кого могла бы опереться. Даже тогда, когда он должен быть рядом – его нет.
Не в состоянии дальше лежать на пустой кровати, дрожать от холодного шелка простыней, вскакиваю. Весь мир вращается, когда оцениваю мебель, ища свою сумочку. Слава Богу, на мне моя одежда и есть возможность быстро сбежать, ни кого не побеспокоив. Наверняка эти красотки ночуют в его доме.
От этих мыслей становится еще дурней. Нет сейчас желания встретиться для разговора с Эдуардом. Он начнет врать, оправдываться, а я не готова услышать вранье или очевидное. Меня начинает трясти, и слёзы, наконец, прорываются через стену обиды и одиночества.
Не получается удержать в себе отчаяние, и громкий стон из полуоткрытого рта выпускаю на волю в безысходности. Опираюсь ладонями о столешницу комода, где нахожу свою искомую вещь. Быстро перекидываю через голову длинный ремешок сумки, стремительной мышкой приближаюсь к выходу.
Приоткрыв дверь, озираюсь по сторонам, тихо на носочках крадусь по коридору в поисках мужчины, который может лишь взглядом заставить меня потерять голову. Захотеть заблудиться в чувствах. Желать остаться в лабиринте любовных поворотов. Как до этого мне пришлось несколько месяцев прожить.
Я устала от американских горок эмоций. Мне сейчас как ни когда нужен покой, и я буду не я, если не позабочусь о своих детях.
Подойдя к комнате, скорее всего кабинет, так как за полуприкрытой дверь видна обстановка, я услышала успокаивающие, мягкие звуки мелодии «Ravenscode – My Escape (Ты мое спасение)». Хриплый голос мужчины поет завораживающе, но печально. Переборы клавишника заставляют с ума сходить сердце, выворачиваться наизнанку каждый орган. Эта песня одна из моих любимых. Эд это знает, и от этого на душе еще херовее.
Пространств окутано потемками, что позволило мне скрыться в тени коридора и наблюдать за разворачивающейся передо мной сценой. Шмелев стоит напротив большого окна спиной к огромному письменному столу. Он держит в руке большой стакан с чем-то, и лунный свет, падающий в окна, подчеркивает его профиль. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и не сорваться в его объятия. Эд самый красивый мужчина на земле. Его благородная осанка вызывает зависть. Сила души и тела поднимает подбородок в гордости за него. Выбор Шмелева клеймит, и нет ни у кого шанса разлюбить.
Выбегаю на улицу, прохладный бриз холодит кожу, успокаивая пылающую меня. Ноги подкашиваются, сердце разрывается от боли потери, горячие слёзы закипают на глазах и сбегают вниз по опухшим щекам. В какой-то момент, оказываюсь на парковке, когда мои ноги слабеют, и я оседаю на землю. Вцепившись пальцами в мобильный, от дрожи приходиться несколько раз набрать заветный номер. Вызвав такси, отправляю сигнал входящего другу. Надеюсь, Матвей мне и в этот раз поможет. Его номер в не зоны доступа, и плотину прорывает с новой силой, разрушая все стены.
Автомобильные фары на мгновение осветили моё лицо, но я не смотрю вверх. Я просто не могу остановиться. Слезы ливневым потоком размывают видимость. Хлопает дверь, и я слышу шаги, приближающиеся ко мне.
Только когда, потеряв, мы понимаем, насколько важны и дороги любимые люди. И только тогда происходит это.
Он становится человеком, который нужен как воздух. Он становится всем и единственным в мире. Все становиться не важным без него. Он становится тем, чего жаждала в жизни больше всего.
Произнеся заветные три слова в громкую тишину ночного тумана Тенерифе.
Я люблю тебя! Эд, всегда буду любить!
Железная птица разлуки уносит все дальше от него.
Звук моего звонящего мобильного вырывает меня из сна. Моргаю, пытаясь прояснить свое зрение и понять где я. Последнее время часто оказываюсь в постели Шмелева, и мои бушующие гормоны делают свое дело – сводят меня с ума желанием быть рядом с любимым мужчиной. В голове стучит дятел, а желудок решил преобразиться в центрифугу. Приподнимаюсь и тянусь сквозь исчезающую дымку тьмы в поисках телефона. Вижу номер бабушки Ани, и мой желудок падает.
В такой час она может звонить лишь с плохими новостями.
– БабАнь, что-то случилось? – нервно интересуюсь.
– Надя, – Ее голос низкий и разбитый, а одно только имя отправляет меня в головокружительное падение коленями об пол. – У нее опять случился приступ. Неужели не помогла операция? – Всхлипывает от рыданий.
Все еще поражающая боль резко выстреливает прямо в сердце, кожу покалывает раскаленными уколами тысячи игл. В ушах звенит. Кажется, словно время остановилось матрицей.
– Где она? – хриплю, нет сил, говорить четко. – Пожалуйста. – Молю, а в мыслях крики о возвращении в нашу жизнь Шмелева. Как же мне не хватает его сейчас. Как же Наде будет не хватать родного папы.
– В клинике. С ней мама Эдуарда.
– Мне нужно…Боже, я не знаю, что мне нужно.
Эмоции расплываются в большой беспорядок, бардак, который не поддается уборке. – Я не могу потерять ее, – срываюсь рыданиями в голос. В душе зову вернуться Эда.
– Мы ее не потеряем. Женя, прекрати думать о плохом. Я буду молиться, и ты молись. Как узнаешь новости, позвони мне.
Закрываю глаза, сжимая их так сильно, ловя мелькающих черных мушек, пытаясь облегчить боль.
– Хорошо. – Шепчу, стараясь не показать, насколько не уверенна. Тревожный звоночек превращается в бой большого колокола, вселяющего страх. Дикий ужас. В жизни не боялась так сильно.
Я не могу потерять свою малышку. Не имею права даже думать о таком.
В больнице оказалось все не так, каким казалось. Реакция аллергии на простую прививку лишили меня нескольких лет жизни. Я так переживала за Надюшу, что забыла про еще не родившегося сынишку. Бедненький, сколько ему приходиться пережить еще не появившись на свет. Так не далеко до угрозы выкидыша, а такую потерю вряд ли нормально переживу. Дочери уж точно не нужна будет мама сумасшедшая. Поэтому под влиянием всей нервной обстановки записываюсь на прием к врачу.
Несколько дней спустя приезжаю в офис на разговор с Матвеем. Этот парень мой ангел хранитель, о чем не забываю напоминать ему.
Все в здании сотрудники кто любил меня не изменили отношения, а вот недруги заставляли напрягаться больше с каждым посещением концерна.
Вот и сейчас спеша на встречу с Лазаревым. Заглянув в гости, поделившись с подружками радостью Надюшкиного выздоровления, иду не к лифту, чтоб преодолеть два этажа, стараясь меньше привлекать внимания завистниц. Но разве можно избежать вездесущего бухгалтера. Дернул же меня черт за ногу вообще останавливаться для разговора с ней.
На лестничной площадке в данную минуту так некстати встретились лицом к лицу с Мариной Геннадьевной. Эта женщина последнее время вызывает тошноту, и это, кстати, не связано с беременностью. Лишь одна мысль о ней в постели со Шмелевым выкручивает все суставы в моем скелете.
– Ага, явилась. Шлюха! – Ухмыляется ехидно.
– Попридержи язык. А то в суде ответишь за оскорбления. – Спокойно отвечаю. Таким людям нельзя давать повод подпитаться вашей энергетикой.
– Смотри, как бы тебя не посадили по статье разврата. Скоро у меня будет информация, что ты вытворяла в «Эгоисте». Название ни о чем не говорит? – Кивает мне вопросом.
– Послушай, Гена крокодил. – ставлю на место прозвищем в компании. – Не забывай о своем месте, и что скрываешь на полках в дубликатах папок финотчетов. – Решила припугнуть мерзавку всем известной подноготной, и как много могут лгать плохие бухгалтера. Если бы хотя бы могла предположить о ее возможном поступке дальше, то проглотила бы все оскорбления в мой адрес и стороной за километр обошла злобную псину ада.
Бухгалтерша-аллигатор хватает меня за плечи, тряхнув пару раз, толкает с лестницы. Мое падение длится вечность, шок отключает боль, а взгляд цепляет улыбку ведьмы. Не слышу собственного крика и испуганного шепота собравшихся людей. Молюсь лишь об одном – О Боги! Уберегите мое дитя. Боже, не отбирай плод истинной любви. Эд, не позволь нашему сыну покинуть нас. На мыслях о любимом рядом погружаюсь в темноту, в который раз уже и сбилась со счету.
Эпилог 1 часть
Закаты и восходы солнца архипелага семи самых крупных и красивейших Канарских островов просто потрясающие. Буйство красок игривого солнца уходящего за горизонт и медленно поднимающегося прямо из глади голубой воды захватывает дух и наполняет легкие волшебством. Атлантика омывающая берега исцеляет даже душевные раны. Разве можно не влюбиться в такую красоту. Но я бы с удовольствием променял на жизнь рядом с моими любимыми девочками. Каждую минуту я думаю о них. Погибаю в муках желания быть рядом и видеть каждый вздох любимых Женькиных губ. Каждая ночь лишает меня сна, врываясь воспоминаниями нашей поездки в Америку. Завтраки обеды ужины проходят на автопилоте. Мне в горло не лезет ни кусок, и только лишь благодаря сестренке мой организм получает минимум калорий за сутки несчастного существования. Все что я могу себе позволить, лишь любоваться фотографиями, надеяться на не понятно что.
Виллу на Тенерифе выбрал не случайно. Когда поймал отца на измене, именно тут нашел свою сестру. Влада долго не могла поверить в наше родство, но ей пришлось принять меня. Наша крепкая дружба возникла на руинах отцовской лжи, и продолжала крепнуть после моего отъезда за границу.
Этот кусочек рая Атлантического океана является самым популярным. Коста Адехе курорт спокойствия, где то самое место для семейной идиллии привилегированных мира сего. Давно мечтал привезти сюда моих красавец. Положить весь мир к их ногам, а в итоге хороню себя тут, когда должны были сгребать в охапку счастье и любовь друг друга.
В воздухе лениво расползается дым от гриля, и аромат шашлыков заполняет каждый уголок сада. Раньше бы я наслаждался вкушая запах жареного мяса в ароматных специях. Вместе с теплым ветром мое разбитое сердце ускорило ритм в предчувствии тревоги, подобно разбивающимся о прибрежный песок волнам, когда пытался вслушаться в звуки внутреннего Я. Интуиция скреблась мерзкой крысой и не сулила ни чего хорошего.
По ушам ударил звук смеха сестренки. Она беззаботна болтала с подружками по телефону и наслаждалась лучами утреннего солнца, совершенствуя итак идеальный загар. Влада недавно перенесла операцию, и ей нельзя долго находиться на жаре. Поэтому мне приходиться часто зависать в ее особняке, который купил специально для нее, о чем жутко сожалею. Правильно говорят – любовь к родственникам измеряется расстоянием. В данный момент жалею, что приобрёл свою виллу рядом с ней.
Блондинка, походкой от бедра, подходит к мангалу, где я удачно пытался спрятаться от ее настойчивого внимания моего жуткого настроения. Если Влада решилась на такой шаг, то у нее вопрос жизни или смерти. Она до пяток пренебрежительна к возможности провонять запахом костра и уж тем более вкуснейшим барбекю.
– Братишка! Мне очень нужна твоя помощь. Мои красотки прилетают завтра утром, и я тебя молю их встретить в аэропорту. Сам понимаешь мне ни как. – Мило улыбаясь, складывает ладони перед внушительной грудью. Как бы не настаивал она не послушала меня, и легла под нож хирурга, превращая себя в одну из кукол инстаграма.
