Текст книги "Вип персона (СИ)"
Автор книги: Соня Рыжая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
– Нет, это еще не конец. Я признаюсь тебе, как сильно люблю и простила. А твой взгляд всегда будет светиться счастьем рядом со мной, твоей дочерью и кучей наших малышей, как ты и мечтал. – Прошептала в пустоту сгущающегося дыхания на морозном ночном покрывале.
30 глава Эдуард
!Эдуард!
У меня были проблемы в отношениях, была одна серьезная связь, но ни когда я не любил. У меня было много чертовых женщин, но я уходил прежде, чем любовь смогла бы вытряхнуть мои кишки наружу. Я не был парнем, который увлекался конфетно-букетным периодом или романтикой. Я был доминантом, сумасшедшим, одержимым. Все благодаря отцу. Моя юность не всегда была безбашенно упряма, лишь до того момента, когда родитель решил, что его сын превращается в гея, и надо слепить себе подобного. В тот момент мне сорвало крышу, потерял себя и совершил много непростительных ошибок, а главная – растерзала сердце, уничтожило желание жить.
Никогда не переживал по поводу того, что женщины уходили от меня после секса, и мне никогда не удавалось быстро избавиться от них. С облегчением вздыхал – откупившись очередным бриллиантовым подарком. Но сейчас... сейчас все по-другому. Я близок к тому, чтобы умолять вернуть ее обратно, стоять на коленях в ожидании заветных трех слов. Зависимый астматик – нарик, без очередной дозы кислорода вперемешку с запахом любимой женщины – я задохнусь.
Мне выпал шанс. Удивительный подарок судьбы. Мог бы предпринять отчаянные меры, чтобы вернуть Женю. Уверен, она бы в конце концов сдалась и вернулась, не осталось для меня не замеченным мелькнувшее желание в ее взгляде. Но задушил в себе давно похороненного эгоиста. Косил под ноль благоухающие мечты о счастливой семейной жизни с моими девочками. Сжигал мосты возврата только потому, чтобы не навредить, избавить от воспоминаний событий пятилетней давности. Не могу позволить ей опять пройти через все те муки. Если останется со мной Ворон не даст нам покоя, и та грязь из клуба выльется на голову Жени. Я не боюсь принять вину, готов расплатиться, но не готов к страданиям моих малышек.
Я не могу позволить, чтобы Ворон отобрал у нее дочь. Он сможет. Наши шансы пятьдесят на пятьдесят, и я этим не готов рисковать. Когда моя мать призналась, что они вытворяли с отцом для моего перевоспитания, был готов отречься от родни.
Лишь мимолетное напоминание об этом сворачивает желудок в тугой узел боли. Благодаря Матвею и общему другу Северу вся правда открылась как двери в преисподнею.
Моя птичка, на которой чуть не сбил Женю, (как вспомню, перехватывает дыхание в зобу) неслась по ночному городу со всеми не допустимыми превышениями скорости, тогда мне было наплевать на свою жизнь и тех людей кто пострадает. Узнать, что Надя может быть не моя дочь – лишила всех чувств меня.
Не церемонясь, разбудил маму для разговора, искря молниями по кабинету, рычал истерзанным львом, мечась из угла в угол.
– Почему? За что ты так со мной? – Гортанно выдыхаю ненавистные вопросы.
– Что происходит, сынок?! – Удивление расползается по сонному лицу.
– Как ты могла позволить отцу так поступить со мной? Почему не остановила с его желанием напичкать меня таблетками? Вы же хотели внуков?! – Ору ей в лицо, все отношения сын и мать отошли на задний план. Ее взгляд в ужасе. Я ни когда не кричал на мать.
– Я хотела внуков, но не твой отец. Ты же знал его. Он обещал, как только ты образумишься, все будет нормально. Федор убедил меня, что это поможет уберечь тебя от нежеланного ребенка от подворотней шлюхи. Он спал и видел – наш сын работает в компании бок о бок с ним, создает свою семью, и перестает пьянствовать ночами со своими друзьями в клубах. – Мама в волнении размахивает руками, а меня передергивает от подробностей. Полный п***ц.
– Да о чем ты говоришь? – Вскидываю руки, отказываясь слушать весь этот абсурд. – Ты знала чего я хочу от жизни, и все равно помогла ему?!
– Я же вообще уже отчаялась стать когда-нибудь бабушкой. А ведь мне было пора, Эдик! Жизнь с твоим отцом была совсем не сахар, одна надежда была на деток. Не переживай, лекарства я тебе давала не долго, и сейчас благодарю Бога за подарок в лице Надюши. Она действительно надежда возрождения нашей семьи.
Мама долго молчит, и я уже проклинаю себя за то, что напомнил ей об отце.
– Знаешь, не все между нами с твоим отцом было плохо, – тихо вздыхает мама. – Только за то, что у меня есть ты, я не жалею ни о чем. И то, что появилась хорошая девушка, родившая от тебя – я каждый день молю Бога. Мне жаль лишь то, что сразу не рассказала правду тебе.
Мама кладет ладонь мне на щеку и грустно улыбается.
– Ты должен простить нас, дорогой. Родители своим детям желают лучшего.
Хмыкаю, стиснув зубы от злости, покачивая головой от безысходности. Всякий раз, когда мама пытается поговорить со мной об отце, я готов волком выть. Не думаю, что смогу простить его даже на том свете.
– Как ты можешь говорить так. Быть спокойной и утверждать что я должен?! После того, как вы обошлись со своим сыном дерьмово, подставили невинную девушку, которая, не смотря на насилие – родила? – Задыхаюсь от гнева, вспомнив шрамы на спине Жени. Чертов пи*ор. Была бы моя воля – удушил собственными руками. – После тех кошмарных пяти лет молчания?! – Возмущаюсь, запустив руку в волосы, тяну до боли, заглушая порыв вытрепать матери душу.
– Не держи зла на нас. Все уже в прошлом. Сейчас надо думать о будущем. У тебя прекрасная дочь. Женись на Жени, и все будут счастливы.
Качаю головой и недоверчиво смотрю на нее.
– Знаешь, что самое паршивое? Надя может оказаться не моей. Вы поломали нам с Женей жизни. Ты понимаешь это? Как такое можно простить. – Срываюсь на крик.
– Что? – В ужасе смотрит на меня, глазами цвета шоколада.
– То! Воронцов изнасиловал Женю, сразу после нашей близости, – негромко признаюсь, – И это убивает меня. Жениться для меня – это обречь любимую Женьку на постоянные мучения. Такое не забывается и не прощается. Если даже она простит, я сам не прощу себе.
Мама склоняет голову чуть на бок и протяжно стонет молитвы. Немного придя в себя, продолжает:
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– Твоя проблема в том, что ты не любишь себя, винишь во всех грехах. И не веришь, что заслуживаешь самого лучшего. Поэтому она рядом. Тебе выпал шанс.
– Но ведь это так, – поднимаю пустой взгляд на мать, – не заслуживаю.
Мама ласково улыбается мне, и ее глаза блестят от навернувшихся слез. Тянется ко мне ладонью, поглаживает щеку.
– Эдичка, милый, ты должен простить себя. Иначе это разрушит всех нас.
Простить себя? Да я просто не знаю, как это сделать!
Подношу стакан с виски к губам и замечаю, что моя рука дрожит так, что пора записываться на курсы анонимных алкоголиков.
У меня есть только один вариант, который превращает мое сердце в один большой комок боли. Мне надо отказаться от нее, и чтобы она об этом не догадалась.
Из воспоминаний меня выдергивает стук в дверь. Друг заглядывает в мой кабинет, изучая атмосферу дня Х.
– Входи, Матвей. – Обреченно. Мной уже принято решение, и ни кто его не изменит.
– Не передумал? – Качает головой Лазарев.
– Приказ на твое имя уже подписан, так что принимай дела. Я доверяю тебе как себе и даже больше. Будем на связи.
– ШЭФ, не горячись. Еще дай себе день. Я уверен, ты передумаешь. Ворон вам больше не помеха. Он долго еще не переварит свою же заваренную кашу. Адвокат сказал, что с компании и тебя все подозрения сняты, но я бы хотел опять открыть дело. Не уезжай. Зачем бежать от неминуемого.
Согласен с другом. Гад получил бумерангом обратно по башке. Воронцов решил меня подставить и заявил о контрабанде наркоты, которую спрятал в моем металле, перевозимом своими же вагонами. Придурок, сам себя подставил. Он не учел насколько у меня отличные юристы, охрана безопасности и проверенные люди.
– Матвей, не начинай. Ты же знаешь – не смогу смотреть ей в глаза. Обречь ее на пожизненные муки и ожидания всплывшей информации о прошлом. Желтая пресса обязательно вынюхают, переварят и подадут как блюдо на десерт. Нет, такой жизни не желаю моим девочкам. Пусть только я страдаю. Заслужил.
Сигнал интеркома секретаря сообщил о приходе Жене, а у меня так и застряло слово в горле. Матвею пришлось ответить.
Она стоит в приемной... Я ее не ожидал увидеть, и не мог позволить встретиться. Это означает опять стать эгоистом, и позволить думать только о себе. Черт, но чувствуя ее запах даже сквозь дверь, мне хочется сдирать с себя кожу. Чувствую каждое ее движение, слышу каждый стук каблучка нервного ожидания.
Прилип к дверному полотну, слушая звуки приемной. Какой же я придурок. Умный человек уже давно бы улетел. Но мазохисту во мне необходимо, чтобы еще немного почувствовать рядом любимую, или, может быть, это просто груда истерзанного органа в груди, которая согласно современным иследованиям медицины не может по-настоящему испытывать эмоции. Человек не может любить сердцем, все чувства у нас импульсами скачут по извилинам. Так почему же грудная клетка горит огнем и больно так, что хочется сдохнуть.
Первый раз в жизни я чувствовал эти эмоции, чувствовал их прямо в своей груди, будто бы там было им место, как будто это мой рок – обеспечивать безопасность моих девочек в дали от них.
Провел кончиками пальцев по двери, мысленно прощаясь. Я даже почувствовал как она сейчас выглядит. Все так же сногсшибательна в своих джинсах и растерянна от непонимания. И даже крики моей бухгалтерши Марины не трогают меня. Она во всем обвиняет Женю: в моем отъезде, в связях с такой шлюхой как она.
Вздохнув, подошел к столу, уселся в кресло и попросил Матвея
– Увези ее подальше. Пусть злиться на меня. Ты знаешь, что я хочу сделать для нее.
– Эдуард Федорович. Водитель ждет.
Смотрю на свою секретаршу, которая стоит в дверях уже не моего кабинета. Она изменилась. Ну, по крайней мере, я так думаю. А иногда она ведёт себя, как робот. Меня это раздражает, но она хорошо выполняет свою работу и никогда ничего не упускает.
Не хочу уезжать – орет в груди душа. Старался не вспоминать об этом всю неделю. Даю себе мысленный пинок под зад и поднимаюсь с места нервно оттолкнувшись от стола.
– Подождёт, – говорю ей, подойдя к панорамному окну. Окидываю взором готовящийся к вечернему закату город, вспоминая о нашей встречи, ее строптивости, о нежных ласковых прикосновениях, шепотах признаний. Закусываю губу до привкуса железа на языке.
– Я сделаю все, чтобы вы не нуждались. – Шепотом пытаюсь накрыть город, как одеялом для моих девочек.
– Я знаю, что вам больно, но уверенна, вы вернетесь. Такая любовь не может так закончиться. Вы любите друг друга, и не сможете жить одни. – Оглядываюсь на Марию, застигнутый врасплох тем, что она говорит. – Могу ли вам дать один совет? – быстро добавляет она.
– Выкладывай.
– Летите. Обдумайте. Приведите в порядок мысли. Пусть тоска вас изгложет изнутри. А потом возвращайтесь. Она простила, и вы себя простите.
Кажется, она выбита из колеи и впервые запинается на словах. Маша профессионал, когда дело доходит до бизнеса. Но это личное. Ее совет бесценен.
– Спасибо. Я подумаю над твоими словами. – Киваю, улыбнувшись уголком губы, но вижу, как она замечает грусть во взгляде.
Медленно одеваюсь, пытаясь потянуть время, но всё же слишком быстро я стою в центральном холле своего офисного здания. Опять воспоминания скручивают живот. Женька на полу, отправленная в нокаут моим плечом. Ее глаза самое прекрасное на свете что я видел.
Когда я выхожу, водитель открывает для меня дверь, и я проскальзываю внутрь. Я улыбаюсь, когда вижу, что внутри салона есть бар и начинаю пить. Может быть, если я буду достаточно пьян, чёрт возьми, мне не будет так больно. Откидываю голову назад, позволяя своим глазам закрыться.
– ШЭФ, мы на месте, – говорит мне водитель. Он стоит у моей двери, держа её открытой. Черт, не заметил, как уснул. Целый месяц меня мучала бессонница, и не из-за кошмаров на этот раз. Теперь я боюсь спать потому, что вижу лишь Женьку подо мной.
Вылезаю из машины и осматриваюсь вокруг, замечая огромное стеклянное здание аэропорта.
Прохожу таможенный контроль на терминале Бизнес класса, так как у моей компании свой личный самолет процедура занимает минимум времени.
И только когда понимаю, что не все связи разорвал, достаю из кармана пальто айфон, вытаскиваю симку, ломая ее пополам. Мобилу сую девчонке, грустно сидящей на чемодане.
Матвей переживет разлуку, а узнать новости я сам ему перезвоню. Сожалею, что не попрощался с мамой, но за то насладился несколькими днями с Надей, и рассказом сказок для сладкого сна.
Пытаясь игнорировать невыносимый шум работающих двигателей черного самолета, бок которого опоясывает золотая надпись компании «GOLDMetall», задумался: сможет ли Надя простить разлуку, чего сам простить себе никогда не смогу, сможет ли Женя спокойно жить? Очень надеюсь, что они будут счастливы. Предпринял для этого все меры.
Червяк сомнений опять пересчитывает ребра: правильно ли поступаю, не совершил ли очередной ошибки? Приставляю палец к виску в жесте стреляющего пистолета – об этом я подумаю как можно позже, чтобы не давать повода вернуться эгоисту.
Финал 1 часть
Умение прощать – великий дар.
Тем более что это ничего не стоит.
В прощении есть магия… Магия исцеления. Как в прощении, которое даруешь ты, так и в том, которое сам получаешь
Народная мудрость.
Умение сохранить в памяти только лучшие моменты жизни – божественный подарок человечеству.
Мы люди – умеющие хранит в памяти воспоминания, не всегда ценим это. Нам дарованы такие умения, а мы всегда чему-то не довольны.
Мы помним те шаги, которые вели нас туда, где суждено было оказаться, но многим это не по нраву. Слова и действа, которые вдохновляли или ломали нас, вызывают бурю гнева. События, в которых мы счастливо растворялись, а потом получали свои шрамы – встречали яростью. Нам в утробе закладываются силы для испытаний жизненного пути. В нас верит Бог, но мы принимаем это в знак наказания. Вы не задумывались о том, что испытав мучительную боль к вам, впоследствии, приходит радость счастья. Но если не познать мучения, ни когда бы, вы ни смогли оценить восторг исцеления.
Моя жизнь канализационная яма. Она до краев наполнена грязной водой. В ней полно моментов. Тех, которые, бросая вызов, меняли меня. Тех, в которых я терялась и получала свои шрамы. Но самые важные, самые потрясающие и надрывающие сердце – связаны с ним.
А вы забудьте – и станет легче.
А вы простите – и будет Праздник.
А вы стремитесь – и вам удастся…
Не поскупитесь – и вам воздастся!
И вам вернётся – вознаградится...
А вы поверьте – и будут верить!
Начните сами – кругом начнётся!
А вы ЛЮБИТЕ! И вам зачтётся!
Народная мудрость!
«Обиды и негодования похожи на яд, который пьете вы в надежде на то, что отравятся другие. Счастье начинается с прощения»
Когда наступают нелегкие времена, не всегда легко следовать голосу вашего сердца и идти дальше, но если позволить лжи страха остановить вас – это и есть настоящая трагедия.
Да, страх может ошеломлять, он может казаться больше всей вселенной, и недаром – за историю человечества он победил больше людей, чем все армии мира, но оказывается… он вовсе не так силен, как кажется. У него ровно столько силы, сколько дадите ему вы.
Я позволила страху взять вверх надо мной. Дала волю ярости и гневу. Впустила ненависть в свое израненное сердце, не заметив, как оказалась в плену самообмана. Все пять лет обманывала саму себя. Мы с Эдом стали жертвами человеческой корысти.
Зигмунд Фрейд однажды сказал: «Большая часть людей на самом деле не хочет свободы, ибо свобода включает в себя ответственность, а большая часть людей боится ответственности». Не становитесь одним из этих людей. И когда вы обвиняете других в ваших невзгодах, тем самым вы отрицаете, что несете ответственность за собственную жизнь – вы вручаете контроль за эту ее часть кому-то другому.
Всем нам всегда придется платить за свое счастье ответственностью. И чем быстрее перестанем пытаться назначить ответственными за свое счастье кого-то другого, тем счастливее будем. И если вы сейчас несчастны, виноват в этом не кто-то там, а вы.
Мое счастье – прежде всего зависит от того, насколько я доверяю сама себе – в моей нерушимой решимости отвечать за свою жизнь с этого момента, и до самого ее конца. Вне зависимости от того, кто отвечал за нее до этого. Я должна начать думать за себя, решать за себя, и самостоятельно выбирать жизненный путь, а не позволять страху и ненависти разрушить мое счастье, которое чувствовала находясь рядом с Эдуардом.
Порою мы отворачиваемся от настоящего потому, что верим – и неважно даже, почему, что то место, где вы сейчас находитесь, вовсе не то место, где вам подобает быть, или то место, где вам хочется быть. Но истина в том, что то место, где вы сейчас находитесь – именно то место, где вы должны находиться, чтобы попасть туда, где вы хотите оказаться завтра.
Поежившись в пальто от промозглой погоды, не собираясь отвечать на входящий звонок, догадываясь от кого он, ускоряю шаг в сторону знакомой мне территории. Мобильный сходит с ума, вибрируя в кармане черной джинсы когда-то плотно облегающих ноги, а теперь свободно болтающейся тряпкой брюк. За пять мучительно бесконечных дней я похудела еще наверно килограмм на пять. Две недели сплошных поисков и выжиданий Шмелева, сделали меня любительницей похвастаться размером SXX. Забыла, когда последний раз нормально ела. Не помню, когда моя голова касалась подушки, ее вообще последнее время все чаще настигает головокружительное состояние полета. С каждым днем мне становиться все хуже и хуже. Мои родные и любимые теперь люди все чаще стали беспокоиться за меня. Мне приходилось скрывать, не подавая вида происходящего, когда в очередной раз пряталась в уборной, выворачивая желудок наизнанку, обнималась с унитазом.
Этот чертов аппарат, придуманный для вызова тебя из преисподней, настойчиво трезвонит в сотый раз, прерываясь на мгновенье, пока я направляюсь к месту работы моего любимого мужчины. У меня в голове полный бардак, и я честно не знаю, что думать. Моя жизнь, казалось, вот – вот коснется белой полосы, опять чувствую, как всё выходит из-под контроля в очередной раз буксует в грязной колее. Неужели Воронцов отец моей девочки? Анализы не могут быть ошибочны? Не верю! Подлости можно ждать везде. У меня последний шанс на встречу с Эдом и последняя надежда переубедить, что он нужен нам... Особенно Наде.
Не успокоюсь, пока не докажу миру – моя дочь может быть только от одного мужчины, который не желая зла, причинил столько боли. Простила. Влюбилась без памяти. Оказывается, и не винила. Единственный кто был во всем виновен – ползучий гад, признанный отцом моей девочки медицинскими тестами. Я докажу обратное. Лишь дай мне Бог сил добраться до Шмелева.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Сейчас не важны наши отношения, главное в данный момент не дать отобрать Надю.
У меня стянуло узлом низ живота от нервов, когда прошла парковку автомобилей перед огромным зданием концерна. Крылатый монстр, который в первый день знакомства покусился на мою жизнь, вальяжно красуется, сверкая от игры с лучами осеннего солнца.
Когда я проследовала через центральный вход, охрана не остановила меня, на что с облегчением вздохнула. Подхожу к лифту на трясущихся ногах. Поднявшись на предпоследний этаж с каждой цифрой вспоминая наши дни, слезами наполняются глаза, как градом барабанят, скатываясь со щек и касаясь зеркально металлического пола. Войдя в приемную мне кажется, что обморок стучит в висок, нагло заявляясь в гости. Его секретарь мило беззаботно хихикает с кем-то по телефону.
Мария поднимает глаза вверх, и, когда видит меня – серьезно, она даже моргает несколько раз. Да, да, я знаю, что у меня отёк под глазом, скула припухшая, и я выгляжу, как алкоголичка из-за мерзавца Воронцова. В медицинском центре не выдержала и дала ему по роже, он в обратную не постеснялся не тронуть женщину.
Боже всемогущий! Можно подумать, она раньше никогда не видела кого-то в отчаянии. Игнорирую взгляд, которым она одарила меня, и спрашиваю:
– Привет! Эдуард Федорович на месте?
Она моргает. Потом ещё раз.
О, Боже. Заметила следы очередной стычки с Воронцовым. Если понадобиться буду драться до последнего вздоха.
– Добрый день, Евгения! Прости. Он занят. Просил ни кого не впускать. Коммерческий к нему пробрался партизаном.
Пока Маша пытается связаться с шефом, к нам присоединяется психически неуравновешенная бухгалтерша. Она обвиняет меня в разврате и соблазнении, винит в отъезде ей принадлежавшего Шмелева. Смотрю на нее и не могу поверить ушам. Услышать, как Эд собирается бросить все – ставит на сердце клеймо раскалённым знаком безнадеги.
Еще не все потеряно. Он тут, и я готова на все. Не уедет пока не поговорит со мной, не взглянет в мои глаза и скажет – что не любит. Пока не поставит жирную точку в наших отношениях, ему не скрыться от меня.
Попытавшись обуздать свои нервы, присаживаюсь на диван и жду. Когда понимаю, что мне отказано в приеме сжимаю стакан с водой в руке с такой силой, что он трескается, впиваясь осколками в ладонь.
В этот момент из кабинета выбегает Матвей. Видя ситуацию, хватает меня под руку, платком зажимая рану, тащит в медпункт. Сопротивляюсь, как могу, но слишком мало сил, последние забирает борьба с внушительных размеров красавцем другом.
– Дай ему время. Пусть поймет. Он не сможет жить без тебя и Нади. – Успокаивает меня парень.
– Ты понимаешь, что это будет конец, если он уедет. Не только его жизнь разрушиться, но и наша тоже. – сразу беру быка за рога, – Воронцов отберёт у меня Надю. – Реву в голос.
Он прикрывает на мгновение глаза, крепко прижимая к груди, и белоснежная рубашка промокает от моих слез.
– Это не допустим мы. Во-первых, я очень рад, что ты здесь, Женя. Что ты нашла в себе силы прийти. Заставила его задуматься. Он может сейчас передумает.
– Я здесь не из-за себя, Матвей. Не из-за нас. Ради моей девочки. А эта бухгалтерша такого наговорила.
Он выглядит немного огорченным, нахмурив брови, и это меня бесит, но заставляю себя замолчать.
– Маринка, сколько себя помню в компании, всегда пыталась захомутать Эда. Прыгнула к нему в постель….– запинается, прикусывая язык от лишних слов. Но я давно подозревала их связь. – Она пустышка. Эд с ней порвал в тот день когда вы познакомились.
– Мне все равно на нее. Я боюсь, что он уедет и не вернется.
– Опять перебиваешь? Мне можно продолжить, – начинает он. – Во-вторых, Эд следил, и будет, следит за вашей жизнью. Даже когда уедет, его глазами буду я. Сегодня он сдал кровь на повторный тест ДНК. Результат будет в течение 24 часов. Адвокат в курсе всего, так что не о чем волноваться. А судя по словам его матери. В то время Эд был на все 100 способен зачать ребенка.
– Что?! Как вы узнали? – В шоке подлетают брови, задевая складки на лбу. Пропуская мимо ушей мнимое бесплодие любимого мужчины.
– Я же говорю. Ты меня не слушаешь. Мы следим за каждым твоим шагом. Если он не дает тебе шанс поговорить, не настаивай, отпусти. Шмель всегда поступает так, как считает правильным. У него своя правда, и переубедить ни кто не сможет, – замолкает на секунду,– он тогда, пять лет назад вернулся за тобой, но не нашел, да и не нашел бы. Его отец не оставлял следов.
Вздрагиваю от услышанного. В сердце отдается болью воспоминания. А если бы нашел? Что тогда бы было? Нам уже тогда суждено было быть вместе, если бы не вмешался сатана. Вот она вечная борьба рая с адом.
– Я его люблю. Мне необходимо сказать ему об этом. – Шиплю от боли не только в области груди, но и в руке, осознавая, когда мне заканчивают перевязку.
– Он знает. Но пока не простит себя, не услышит. Я отвезу тебя домой, и буду заботиться до тех пор, пока он не вернется.
– Ты думаешь, уедет? – Подкатываю веки вверх, пытаясь остановить предательские слезы. Хочется потеряться в постели, спрятаться в своем убежище и выть.
Сморгнула влагу в глазах, пытаюсь остановить предательское вращение атмосферы вокруг моей оси, наблюдая, как он машет в согласии головой. Еще не хватало рухнуть в обморок и еще больше хлопот обрушить на бедную голову Матвея.
– Я сожалею, что тебе приходиться со мной возиться, – мягко подвожу итог, – спасибо за поддержку. Я всегда буду у тебя в долгу.
Он кивает.
– Ты мне стала как сестра, и хочу присутствовать в твоей жизни. У меня к тебе есть два предложения, но это мы обсудим позже. Когда ты дома успокоишься и приведешь свою голову в порядок. Тебе сейчас надо трезво мыслить.
– Я не могу… Я, просто не могу… Я, ни когда не буду готова остаться без него. Не уверенна, что справлюсь без Эда.
Ты можешь понять это?
Он снова кивает.
– Да. Время лечит.
– Ни черта оно не лечит, еще больше ранит.
Поднимаюсь с кушетки, на которой сидела все эти полчаса, пока мне обрабатывали рану.
– Мне нужно на воздух. Спасибо. Что поддержал меня в минуту катастрофы.
– Я буду всегда рядом, Евгения, – тихо ответил он, подхватывая под локоть покачнувшуюся меня. – Не зависимо от выбора Шмелева. – А от этих слов чувствую тошноту, но сглатываю, часто-часто, предотвращая новые позывы.
Прислонившись головой к окну такси, сквозь слезы рассматривая яркие огни города, нарушаю обещание данное Матвею. В затуманенное сознание вновь ворвался образ Эда. Чем быстрее машина несется к его дому и чем дальше уходит боль прошлого, тем острее ощущается, как сердце и разум переплетаются тонкой нитью. На очередном светофоре вздрогнула, и взгляд упал на светящийся красным циферблат часов у таксиста. Почти полночь. Словно Золушка сбежавшая из дворца. Только у меня всегда сказки наоборот. Ощутив проблеск надежды, крепко зажмурила глаза, молясь, чтобы мой любимый был в своей квартире. Как только такси затормозило перед его высоткой, достала из кармана скомканные купюры. Не знаю, сколько сунула водителю, распахнув дверцу машины, выскочила на морозный воздух, немного приходя в себя.
– Эй! – крикнул водитель восточной наружности. – Закрой дверь, леди дождя!
Услышав его крик, но, не обратив на него никакого внимания, наметила план беспроигрышного квеста. На подкашивающихся ногах шла вперед, и двигала мной только одна надежда на начало новой жизни. Новое будущее с человеком, без которого, уже не смогу жить. Открыв дверь, прошла через холл, молясь, чтобы не задержала охрана. Замерла на секунду, словно вот-вот превращусь в неведимку, и о Боги, меня услышали. Трясущейся рукой нажала кнопку вызова лифта. От переполнявшей любви и тревоги нервная дрожь все усиливалась. Как только двери лифта открылись, вошла внутрь и прислонилась к стене, истощенная физически и эмоционально. Попыталась подавить плохое предчувствие, но безуспешно. Двери бесшумно открылись, и чувство усилилось. Душа замерла в ожидании нечто того, что будет либо началом, либо концом. Долго стояла неподвижно, ноги будто приросли к полу, а взгляд блуждал по стене коридора. Смутно осознав, что двери лифта снова закрываются и, ощутив резкое головокружение, протянула руку, чтобы удержать их открытыми. Медленно вышла, пробуя под ногами ровную поверхность, так как ощущения говорили о буграх. Сфокусировав взгляд, повернула в сторону пентхауса Шмелева, в то время как мозг бесконтрольно рисовал всевозможные сценарии ближайшего будущего.
Как только достигла нужной двери, все страхи усилились вдвое, тяжким грузом оседая в груди. Но набравши полные легкие храбрости, осторожно постучала в дверь, и каждый удар походил на гулкий стук собственного сердца. Судорожно вытерла слезы, ощущая, как все тело била мелкая дрожь. Шли минуты, и, не дождавшись ответа, вновь постучала, уже сильнее.
– Пожалуйста, открой. – Тихо прошептала, продолжая стучать в дверь.
С бегущими по щекам слезами, пристально глядя на дверной глазок и представляя по ту сторону его. Эта мысль задела и оставила очередной шрам на сердце. Вспомнила офис, разговор с Матвеем, и ноги не выдержали. Опустилась на колени.
– Пожалуйста, – снова постучала. – Господи, Шмелев, пожалуйста. Я люблю тебя. Мне так жаль.
Ничего. Мертвая тишина.
По-прежнему дрожащими руками достала сотовый. Набрала избранный номер. Но автоответчик ответил отсутствием абонента в сети. Несколько попыток увенчались тем же голосом, а так хотелось услышать его сладкий с хрипотцой.
Сердце сжалось и ухнуло в желудок, едва понимание достигло разума. На несколько болезненных секунд замерла, а потом на меня потопом обрушилось горе. По щекам лились слезы. Наверно мой плач был слышен в холле. Во избежание проблем поднялась, облокачиваясь спиной о стену. Минуту смотрела на дверь, и в сознании вспыхнул яркий и четкий образ его лица, когда он встречал меня, сексуально улыбаясь. Пока шла обратно к лифту, чувствовала, как внутри тугим узлом скрутилась жгучая боль, а сердце замерло, признавая поражение.
Поникшая и сломленная духом, открыла дверь в Степкину квартиру, в наш дом не было сил вернуться. Очень тихо, так чтобы не разбудить друга прошла в свою спальню, шлепнув себя по лбу вспомнив, что он теперь живет в особняке, а в квартире появляется для свиданий.
Зайдя в ванную комнату встала напротив зеркала, пристально глядя на свое отражение. Зеленые глаза, когда-то полные яркого огня надежды, сейчас не отражали даже жалкого подобия. Кончиками пальцев пробежалась по впалым щекам, повторяя очертания дорожек растекшейся туши. Цвет кожи на лице поменял оттенок здоровья на больную бледность. Пораженная болью, поселившейся глубоко в душе, я опустила голову и заплакала, жадно глотая воздух. Сожаление – в самой грубой своей форме – неумолимо стягивало, словно петля на шее.
Попыталась успокоиться, сполоснув лицо теплой водой. Взяла полотенце и, вытерев лицо, выключила свет. Едва передвигая от усталости ноги, добралась до кровати и свернулась калачиком. Обессиленная, даже не укрывшись одеялом, попыталась отключиться хотя бы на пару часов. Но сон не шел.
Неслись секунды, шли минуты, ползли часы, а искаженное болью, не от удара, лицо Эда и его потерянный взгляд никак не отпускали сознание. Уставившись в потолок, мечтала умереть, что всегда запрещала себе делать. За несколько часов бессмысленного взгляда боль стала только сильнее, разрывая сердце на мелкие кусочки. Я позволила ей взять верх, разрешила растоптать себя.
«То, что нас не убивает, делает нас сильнее»
Фридрих Ницше
Ожидание неизвестности сейчас самое тяжелое испытание для меня. Бремя не под силу взвалившееся на плечи. Китайская стена непробиваемого бетонного молчания.
