Текст книги "Вип персона (СИ)"
Автор книги: Соня Рыжая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Дорогой серый костюм, синяя рубашка, галстук напоминает мистера Серого из оттенков. Злобный, но красивый. Без сомнения в такого можно влюбиться – потеряв себя навсегда. Девушки готовы продать душу дьяволу, хотя он сам им и является. Ни кто не знает, какой он на самом деле. Только мне выпала «удача» ощутить на себе все прелести муженька.
Весь мой мир остановился, и всё пространство заискрило от перенапряжения. Какие-то странные ощущения, оседающие на плечи грязной тревогой, ужасным предчувствием дрогнуло в моей груди. Как будто я знаю, что произойдет, и от этого трясутся руки, а по позвоночнику скатываются капельки холодного пота. Я не уверена, но что-то мелькнуло во взгляде Николая... Зловещие. Инстинкт хищника, собственника и, как мне показалось желание убивать. Вот только почему-то этот убийственный взгляд метнул в сторону Эда.
– Партнер, тебя надули наглым образом. Эта лживая стерва – моя жена. – Усмехнувшись Эду, переводит прищуренный взгляд на меня. Оскал вампира перед жертвой заставляет вздрогнуть.
– Что ты сказал? – Тихим, не верящим тоном уточнил у Воронцова.
– Забыла упомянуть эту незначительную деталь или намеренно скрыла? Тебе стало маловато моих денег, решила поймать рыбу побогаче? – пролаял он, спутав в клубок со змеями мои мысли.
– Что ты сказал – переспросила. – Не поняла, что ты имеешь в виду?
– Не притворяйся. Из тебя актриса никакая. Для меня до сих пор загадка – как смогла поступить в академию.
– Не твое дело! – почти шепчу, видя как мой любимый мужчина смотрит на меня с недоверием, разочарованием. Мне срочно нужно его переубедить. Дождалась нужного момента?! – Я ни когда не хотела за тебя замуж. Отец продал меня тебе как игрушку. Проваливая, тебе тут ни кто не рад. – Откуда только взялась храбрость.
Беру в ладони лицо Эда, шаепу в губы:
– Давай уйдем. Я все тебе объясню. – Умоляющим взглядом пытаюсь вернуть Шмелева из недр поиска правды.
– О чем тут говорить. Ты моя жена и сейчас же отправишься со мной домой, а если не послушаешься отбиру дочь, и больше ты ее не увидешь. – Гад знает чем задеть за живое.
– Не искушай меня на убийство. – Шиплю в лицо.
– Хорошо, не будем устраивать скандал. Позже поговорим. Уходит потянув за собой блондинку, которая все это время пыталась флиртовать с моим мужчиной.
– Эдуард, ты должен меня выслушать.
– Так это правда? Ты его жена? – Слишком спокойно задает вопросы, а в глазах торнадо, превращающее зеленые луга в темно-зеленую непонятную массу.
– Давай в спокойном месте поговорим. – Прошу, так как на нас стали обращать внимание.
– Ответь! Да или нет.
– Да, но я собираюсь подать на развод.
– Надя его дочь?
– Нет!
– А чья? Очередного богатого болвана?
– Зачем ты так со мной? Я не могу сказать, это слишком больно.
– Так я действительно стал разменной монетой для тебя!? – Вижу, как сглатывает тягучий ком.
– Нет! Как ты можешь обо мне так думать? – Шепчу.
– А как должен? Хотя постой, нет, не должен. Я никому… и ни чего не должен! Опять утоп в грязи вранья из-за тебя. – Вздыхает отчаянно, отворачивается и уходит.
На протяжении получаса наблюдаю, как Эд напивается. Слышу, как в его смех все больше добавляются ноты бешеного гнева. Вижу, как он натягивает маску скотины, с которой познакомилась при нашей первой встречи. Он не обращает на меня внимания, лишь мазнул глазами поначалу, и, в основном, сканировал гостей по залу, переводя взгляд из стороны в сторону, мельком посматривая в коридор за моей спиной.
– Шмелев, нам надо поговорить. – Не выдержав муки. Набравшись храбрости, хватаю за локоть, пытаясь вести за собой в спальню. Он резко одергивает руку, сильно напугав.
– Ты что по-русски не понимаешь. Поговорим завтра, а на сегодня у меня планы. Сейчас Север приедет и мы уедем по делам. – Зарычал он пьяным побитым зверем, уставившись мимо меня в распахнутую дверь. – Тебя ждет твой муж. Иди, удели ему внимание.
–Нет... Эд, ради Бога, останься дома.
Вот он, стоит передо мной такой родной и такой далекий. Я не... Я не понимаю. Мои руки начали дрожать, следом за ними коленки, пока я не вынуждена была ухватиться за лацканы его пиджака, чтобы не грохнуться на месте.
– Умоляю... не уходи.
– Ты что, мать твою, оглохла? – Сорвался на крик, а проходя мимо меня, шепнул на ушко: – Завтра все обсудим.
Просто не могу поверить, что это он. За час превратился в монстра. Пытаюсь хоть что-то произнести, но у меня не получается. Голос пропал. Я пуста оболочка. Я не могу говорить. Эмоции пронизывают мое тело, огромное количество вопросов впиваются острыми ножами в ум, но больше всего меня мучает горящее любопытство – что он имел ввиду…
Некоторое время продолжаю мерцать глазами на удаляющуюся спину Эда, мысленно рыдая и прося, чтоб остался. Мне очень нужна его поддержка и ему тоже.
Когда я так и не дождалась возвращение любимого, ко мне вальяжной походкой подходит Воронцов. Уставился на меня в упор стервятником. Его глаза внимательно рассмотрели мое лицо, и он усмехнулся.
– Завтра в пять жду тебя в спорт-баре «Питер-стрит», и только попробуй не придти – пожалеешь. Шмеля уничтожу, твою сыкушку отдам в приемную семью.
– Я сейчас позову… – сглотнула колючий ком. – Я больше не боюсь тебя! – Закусываю больно губу, для храбрости сжимаю кулаки.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
– А стоило бы. Ты знаешь – слов на ветер не бросаю. Мне надо тебе рассказать занятную историю, которую буквально недавно узнал. Раз ты со Шмелем, значит, не знаешь всей правды.
Повернулась на трясущихся ногах и попыталась уйти.
– Стоять! – Приказал.
Дерьмо. Он не должен видеть страх в моих глазах.
Продолжаю пятиться.
– Я сказал, замри – прорычал он, бросаясь ко мне и хватая за руку. Он обошёл вокруг меня, и я ахнула, задохнувшись, пытаясь изо всех сил отпрянуть назад.
– Завтра в пять, не забудь и не исчезни.
– Я не... понимаю? Зачем тебе нужна. Ты же меня ненавидишь. Отстань уже от меня, – рывком выдернула свою руку из его хватки, и мы замерли на месте, глядя друг на друга.
Могу уверенно сказать по его лицу – это стало шоком для него. Огромным шоком. Карие глаза лихорадочно изучают мое лицо, его дыхание становится глубже, мелкая дрожь сотрясает тело. Он видит всё. Я точно знаю, что он понимает, как я изменилась и стала храбрее. Он судорожно втягивает воздух:
– Ты еще не заслужила прощения?! Я хотел весь мир положить к твоим ногам за твою девственную чистоту, а ты плюнула мне в лицо. Когда решу, что с тебя хватит, тогда отстану.
– Я заявлю на тебя! Тебя посадят за насилие. – Начинаю поскуливать от безысходности.
– У меня лучшие адвокаты, а судя по твоему любовнику – ты на хрен ему уже не нужна. Шмель собственник похлеще моего. Так что у тебя один путь – завтра встретиться со мной. Не переживай. Мы обсудим наболевшее.
В этот момент к нам подходит блондинка, берет его под руку и хнычет:
– Брат поехали в клуб, тут скукота, и делать больше не чего.
– Надеюсь, ты меня услышала!? – Уже на выходе, обернувшись, бросает, хитро улыбаясь.
– Это не может быть правдой! Когда все вывернулось на изнанку? – потрясённо шепчу себе под нос, на негнущихся ногах убегаю в спальню к Надюше.
Слезы закипают под веками, когда понимаю не вариант очередного побега. У меня нет времени, чтобы осознать его слова. Мое сердце разрывается, и слёзы слепят глаза. Внезапно, мой самый страшный кошмар предстал передо мной, и нет ни кого рядом для поддержки. Боже! Смилуйся! Хочу вернуться во вчера.
Мне нравится думать, что большинство решений, принятых мной за чуть переваливший порог двадцатилетнего периода жизни, были довольно разумными. Если можно было бы положить на весы ум и глупость, всей душой надеюсь, мои здравые поступки перевесили бы несколько идиотских. Надеюсь это так, или завтра мне понадобится принять несколько чертовски важных и умных решений, потому что сегодня позволила страху взять верх надо мной, согласиться на встречу с мужем, а это, уверяю я вас, поступок, сильно опускающий вниз ту чашку весов, на которой находится дурость. Впрочем, точно вычислить тяжесть дурости можно будет только через какое-то время, так что, пожалуй, посижу пока, подожду, может, мне и удастся выровнять весы до того, как стукнет молоток судьи, эхом разрезая пространство звоном от удара.
Моя жизнь в очередной раз развалилась на "до" и "после", в нее опять ворвался АД, который лишит меня всего – за то, что с ним сделала. Увидеть в числе приглашенных самого страшного монстра сравнимо с шаровой молнией, влетевшей в окно и надвигающейся на меня.
Мое тело, только недавно набравшееся здоровьем, начинает трясти от мыслей – этот гад причинит вред моей малышке и будет издеваться надо мной. Воронцов часто угрожал расправой. Я понимаю, что меня должно расстраивать негодование Шмелева, но ни чего не могу с собой поделать – ребенок для меня важней.
Сидя у белоснежной кроватки маленькой принцессы гоняю мысли по бесконечному кольцу. В очередной раз убеждаюсь, что ложь скрывает бомбу замедленного действия. Когда произойдет взрыв последствия невозможно предугадать. С твердой уверенностью – завтрашней встречею он не сможет меня сломить, спокойно засыпаю в кресле напротив моей спящей малышки.
23 глава Евгения
!Евгения!
Утро исказило как кривое зеркало весь день. Не просто превратило прямую в пульсирующий комок напряженных нервозных нитей, а еще решило затянуть в узелки, да так, что морской узел покажется детским бантиком.
Проснулась с намерением показать подонку мужу, насколько я изменилась, и уже не та тихоня, что была раньше, но пустая постель, одинокий завтрак хоть и в компании моей любимой новоиспеченной семьи все больше заставляли сердце волноваться и боевой дух, упорхнувшей испуганной птицей, вылетел в приоткрытое окно.
Решила занять себя любой работой, что бы только избавиться от мыслей, заражающих тело вирусными инфекциями. Ни одно дело по дому не могла довести до конца. Ходила из комнаты в комнату ногами, трясущимися в коленях. Сотня звонков на мобильный Эда остались без ответа, с каждым гудком подталкивая к краю обрыва. Все меньше надежды оставалось на возвращение любимого, все ближе край и страх перед падением.
Наверняка знаете, как обидно бывает на душе когда не дали шанс оправдаться. Разумеется, чувствовали ту боль в груди от недосказанности и лжи. Мне так хотелось чистоты во всех смыслах этого слова, но из-за слабости и страха потери еще раз окунула себя в вонючую смесь.
Моя Надежда, как и дочь – решили сыграть со мной в злую шутку. Когда настал час икс, и мне надо было уезжать, Надюша вцепилась в меня мертвой хваткой. Ее настойчивые просьбы поиграть с ней ни на грамм не заставили задуматься – почему, а стоило бы. Правду говорят – прислушивайтесь к своим инстинктам, а детский воспринимайте как голос Бога.
Вызвав такси, договариваюсь с мамой Эда занять дочь чем-нибудь. Благодаря ей мне удается ускользнуть из дома незамеченной.
Ноябрьские холода заставили поежиться от сырой прохлады, когда вышла из теплого холла особняка, спустившись по широкой лестнице крыльца к оранжевой машине. Водитель любезно открыл мне дверь, помогая усесться на заднее сиденье. Едва нормально могла видеть окружающую обстановку из-за подступающих слез, лишь чувствовать глубоко на дне желудка надвигающуюся бурю.
Добраться до назначенного места, заняло больше времени, чем предполагала. Пробки по городу не учла благодаря табуну дикобразных мыслей в голове.
Высадив меня у серого стильного здания напротив огромного торгового центра, сияющего неоновыми подсветками, автомобиль с визгом сорвался с места, словно увидев в витринных окнах ресторана страшнейшее животное. Так оно и было, даже стены не могли скрыть истинное лицо Воронцова. Перед входом себя накрутила еще больше, и не решалась переступить порог до последнего, пока посетители, торопясь, спешили оказаться в тепле, занять забронированные на месяц вперед столики, и почти затолкали в заведение.
Этот ресторан-бар славиться своей отменной кухней, слишком роскошным дизайном и посещением знаменитостей звездного масштаба, а так же он принадлежит моему мужу. Шик интерьера наталкивает на мысль – где мерзавец смог так разбогатеть. Живя с ним под одной крышей похвастаться богатством, он не мог. Деньги были, но не в таких масштабах. Вот поэтому мне все страшней.
Услужливый администратор предлагает сдать верхнюю одежду в гардероб, а мои руки автоматически прижимают пальто к груди. Осознаю – без теплых вещей не удастся быстро скрыться. Мне нужно было разработать план для побега, если ситуация выйдет из-под контроля. Сейчас уже нет времени об этом задуматься, надеюсь только на то, что Николай не устроит спектакль в общественном месте. Из совместного проживании поняла, как важна для него репутация. Воронцов всегда предупреждал по поводу скандалов, когда однажды я решилась на бунт, сильно потом об этом пожалела.
Молодой мужчина, славянской внешности, мило улыбается, знаком руки показывая проходить в зал, но я не спешу, так как не понимаю, откуда он знает к кому я пришла, ведь не говорила ни слова. Он словно читает мысли, спешит успокоить возникшее волнение воздуха.
– Госпожа Воронцова! Прошу, проходите. Ваш муж уже заждался вас, и начал нервничать.
– Максимова Я, и он мой бывший муж. – Со злобой в голосе отвечаю, ставя на место блондина. Понимая парень ни в чем не виноват, обреченно направляюсь сразу к седьмому кольцу ада.
Еще не вижу мучителя, но уже чувствую прожигающий взгляд, не тот который заставляет трепетать тело, а неприятным холодком сползающий по позвоночнику, вызывающий панику, словно за тобой в темном переулке наблюдает тварь, и душа падает на дно желудка.
Приблизившись к круглому столику, стараюсь быть смелее, но такие животные как Воронцов чуют своим острым нюхом запах страха, слышат гнилой душой каждый удар обреченного сердца. Этот гад вальяжно расселся на стуле, и с хитрым прищуром наблюдает за мной. Не подаю вида, рассматриваю красиво сервированный стол.
Воронцов поднимается, как истинный джентльмен протягивает мне руку, от этого движения вздрагиваю, на что он лишь скалиться в победном оскале. Считаю до десяти, настраивая свою внутреннюю Жанну дАрк. Хватит быть размазней. Достаточно настрадалась.
Медленно протягиваю руку, опасаясь возникновения долгого контакта с ним. Когда его большая рука обхватила мое запястье, и рывком дернул на себя, готова была кинуться в драку, но общественное место не позволило устроить скандал. Тогда бы мне пришлось снова с ним встретиться, а мне жизненно необходимо покончить с ним сейчас. В сумочке горит красным пламенем бумажка с заявлением о разводе. Должна убедить его поставить подпись, а на это мне нужно все мое очарование и хитрость.
Попытка быстро высвободить руку обратно провалилась с треском, он крепко ее удерживал. Смотрю куда угодно, но только не на моего мучителя. Поднять глаза пришлось, а встретившись с ним взглядом – пожалела о решении прийти сюда. Между нами проскочил поток ненависти, который впился острыми кусками стекла в грудную клетку, вызывая волну дико испуганных мурашек, скулящих от боли. Затем его губы изогнулись в добрейшей из улыбок, фальшивой как сам он. Слабой, но достаточной, чтобы показалась пара клыков. Как будто Воронцов постепенно превращался в кровопийцу. Ведь это так и было. Монстр давно показал свое лицо, и никогда не упустит добычу.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Беру себя в руки. Выдергиваю свою ладонь и прочищаю горло. Если бы на моем лице отразилось хоть что-то, что даст ему повод меня уничтожить, он выиграет. Он всегда выигрывал, но только не сегодня.
– Итак, Ник, давай выкладывай, что хотел сказать и закончим с этим фарсом любящей семейной пары.
Покачав головой, он выпрямился и скрестил руки на груди.
– Давай для начала присядем, и сделаем заказ. На сытый желудок лучше воспринимаются тайны. – Заходит со спины, пододвигая стул мне. Выдержав стойко его ухаживания, оказываемся друг напротив друга. Воронцов дает распоряжение непонятно откуда взявшемуся официанту, и мы долго молча боремся взглядами.
– Мне просто нужно открыть тебя правду, – Строит из себя страдальца, гадёныш, – Я, просто очень хочу видеть твое лицо, когда узнаешь. И кто в этот момент окажется страшнее и лживой тварью, которым ты меня считаешь. Рассказать обо всех ужасных и темных делишках Шмеля. – Последнее шепчет, придвигаясь ближе через стол.
– Говори уже. – Срываюсь на крик, тут же прикрываю рот ладонью, озираясь по сторонам.
Наклоняюсь над столом, копируя его позу.
– Я пришла сюда послушать, а не принять за чистую монету твою правду. После всего, ты ждешь от меня веры? Никогда!
– Ты поверишь. Для этого у меня есть свидетель, который все подтвердит. Он скоро придет. И я уверен, ты будешь очень удивлена, а события пятилетней давности всплывут во всех красках.
– Но если пойму что ты врешь, ты… . Вы оба отправитесь в ад. И уж теперь я напишу заявление на тебя. Изнасилование меня тебе больше не сойдет с рук. Эд меня в этом поддержит. Он знает что со мной случилось, и жаждет поквитаться с обидчиком.
Воронцов поднимает голову вверх и начинает громко смеяться. Резко прекращает, опуская взгляд на меня.
– О, детка, ты многого не знаешь. В том клубе оказывается, мы были все вместе, и первым над тобой надругался как раз таки твой любовничек, а я лишь подобрал шалаву, отказавшуюся жить в роскоши. – Шипит в лицо ублюдок, мгновенно из идеального кавалера превращаясь в сатану.
– Я тебе не верю. Эд мне все рассказал. Он был там с друзьями, и не знал, что это была я. Тот парень был под кайфом, его как и меня отравили, а ты насиловал осознанно. – Пальцы впиваются в стол, наровя крошить столешницу в крошку. Содрогаюсь от воспоминаний, когда пыталась остановить Ника, когда умирала от каждого грубого болезненного толчка, разрывающего всю меня внутри, удара по лицу и телу, жутко грубые пальцы на моей тонкой шее лишающие воздуха. Все это по сравнению с тем первым не сравниться, и уже не так ужасно казался акт лишения меня девственности. – Мои подруги еще тогда кричали о суде над гадом. Уверенна, по моей просьбе дадут показания, и видео с камер наблюдения докажут кто есть кто. – Рычу сквозь слезы.
– У тебя нет доказательств. А с камер давно все кадры исчезли. – Усмехается. – Послушай, у тебя нет выхода. Если вернешься ко мне, все будет хорошо. Шмель падла не заслуживает тебя. Он не заслуживает ходить свободно по земле. Это он лишил тебя всего. Он был тем насильником, а я лишь умирал от злости на тебя. Сорвался, облажался. Я люблю тебя, Женя! Когда ты это уже поймешь? – Посыпались фальшивые признания. Не верю ни одному слову.
– Я тебе не верю! Это не правда! Эд самый лучший. А ты за все ответишь. У меня остались доказательства, когда ты мне колол лекарства, от которых пострадала моя дочь.
Опять с Воронцова слетает маска лживого заботливого мужа.
– Ты думаешь, что держишь меня за яйца, не так ли? Что твой кулак сильно сжался вокруг моего горла? Твои потуги мне понятны, но это мелочь, которую мои адвокаты разбросают нищим в подворотнях. Я уверен, что смогу переубедить тебя, и не только я. Вот он, мой свидетель, так вовремя. – Кивает в сторону за моей спиной, не оборачиваюсь, так как знаю его игру.
Закатила глаза и усмехнулась. Он пытается спровоцировать меня своей грубой пошлятиной. Быть может, он думает, что поверю, боясь давления и шантажа. Этому не бывать. Сейчас я как ни когда решительна. Но червячок сомнения гложет душу. Не знаю, что со мной будет, если Эд признается, что тот парень он. Наверно будет последняя капля в озере, погибающем в отходах химзавода. Не позволяю этим мыслям затопить меня.
Встаю, сильно скрипнув стулом о матовый рисунок кафельного пола, наклоняюсь к нему. Глаза в глаза, наши носы находились в дюйме друг от друга.
– Уверяю тебя, я нисколько не заинтересована в твоих свидетелях, но могу поручиться за твою голову, здесь… – Стучу пальцем по его лбу и сжимаю зубы, показывая рык волчицы. – Ты мерзкий шантажист, ворюга и насильник. Мы с Эдуардом это докажем, и больше даже твой запах не будет мучить мир.
– Евгения!? Доченька! Как же мы соскучились по тебе. – Слышу за спиной родной голос, но до тошноты противный. Содрогаюсь. Дергаюсь, вставая по стойке смирно. Повернувшись, лицом к лицу, сталкиваюсь с моими самыми страшными кошмарами. Мне много раз снилась встреча с родителями, но ни разу не могла представить, как это будет больно в реальности. Мать с отцом стоят напротив, держась под ручку. Красивая ухоженная парочка говорит о своем, не бедствующем положении. И как у них совести хватило прийти сюда. Душа рыдает, сердце выскакивает из груди в истерике, а щеки омываются первыми признаками слабости от понимания – Воронцов опять их купил.
24 глава Евгения
!Евгения!
Седовласый мужчина в дорогом костюме, идеально ухоженная блондинка разменявшая шестой десяток лет, расфуфыренная руками умелого и дорогущего визажиста, тянутся ко мне в объятия. Кровь закипает лишь от одной мысли, во что превратили самые дорогие мне люди мою жизнь, как испортили судьбу. Наверно слушали выражение – родителей не выбирают, и может быть я готова была их простить, но этот жест с их стороны убивает последние надежды. Видно невооружённым взглядом меркантильность во взгляде, выгода в жестах, ложь слезливой улыбки. Голливуд по ним плачет.
Рыночное отношение этой парочки переворачивает в душе все вверх тормашками, и до спазмов в желудке становиться невыносимо, находиться рядом от того, что они торгуют своими детьми. Родители решили показать свою тоску по мне и долгие ночи страданий, но глаза горят и говорят лишь одно – образумить строптивую дочь для очередной выгодной продажи.
Меня передергивает от мыслей, что благодаря этим людям я появилась на свет, любила и боготворила. Они подарили мне жизнь и за это спросили с меня самой высокой ценой. Ценой счастья собственного дитя. Разве могут так поступать любящие тебя люди? Разве в ответ может ребенок доверять? Уверенна, что нет, так почему я должна себя приносить в жертву. Ради чего!? В очередной раз идти у них на поводу, в охапку с надеждой почувствовать крохотную частицу родительской любви в потоке извергающейся лавы. Нет! Этому не бывать! Ради своей дочки не позволю.
– Малышка! Прости нас! Мы очень по тебе соскучились. – Шепчет мне на ушко мама, которую я считала своей самой лучшей подругой, а потом она предала меня. Ну, конечно не в ее стиле показывать на людях лживые эмоции, так как не все слепы
– Дочь! Моя образумившаяся детка. – Отстраняя свою жену, меня захватывает в тиски отец, а по телу проносятся мурашки готовый захлебнуться в собственной рвоте. Господи! За что так ты со мной. Его даже называть так мысли стонут.
Вырываюсь, отталкивая от себя.
– Я не понимаю вас! Вы меня продали как вещь, старую ненужную. В самый ужасный период моей жизни, вам не было до меня дела. Главное для вас было престиж семьи, честь фамилии. Я ненавижу вас. Лицемеры.
– А ну прекрати истерику. Сядь и послушай, что я тебе скажу. – Рявкнул на меня папаша, и узнаю прежнего его. В таком состоянии может и избить.
– У тебя больше нет права мной командовать. Так же как и у твоего дружка. – Перевожу взгляд на Воронцова. – Ты подпишешь бумаги о разводе, или я отправлю тебя за решётку. Мне больше не чего терять.
– Дочь, послушай меня. – Отец берет меня за плечи, пытаясь усадить обратно за стол. – Не устраивай истерики в таком месте. Хочешь, поехали домой и мы все расскажем.
– Нет. Больше я на вашу уловку не попадусь. Мы решим все на месте, и разбежимся в разные стороны до конца жизни. Видеть вас не могу. – Скидываю с плеч его руки, усаживаюсь обратно на стул, так как ноги стали ватными. – Теперь есть, кому меня защитить. Эд вас всех разорвет, если причините вред его семье. А мы с Надей важны ему. Он больше о нас заботился чем родные мне люди.
– Вот этот вопрос мы и должны обсудить. Он тебе не пара. Из-за его отца ты попала в такое положение, а Николай помог. Отец Шмелева пытался нас разорить, хотел купить землю под нашей фабрикой, но мы отказались продавать. Ты понимаешь, что твой так называемый герой изнасиловал тебя и бросил в клубе, а этот парень, – указывает пальцем на мерзавца напротив, – спас всех нас. Это был хорошо спланированный план нашего уничтожения семьей Шмелева.
– Нет! Нет! Нет! Этого не может быть?! – На мгновение в душу забрался вонючий клоп недоверия, но гоню его, встряхнув головой. – Не верю! Снова нелепая история. Вы слишком ничтожны для отца Эдуарда. Он мог купить наш город, а вы о каком-то консервном заводишке, который больше работал в убыток. – Перехожу на крик, не обращая внимания по сторонам, где посетители уже шушукаются за нашими спинами.
– Милая! Ты что такое говоришь?! Благодаря заводу отца мы смогла выучить тебя, брата и твою сестру. Все лучшее для вас. – Строит из себя обиженную. – Как ты не поймешь, что все было подстроено отцом и сыном. – Встревает мать, беря меня за руку, пытается высвободить нож, который неосознанно схватила со стола.
– Эту песню я уже слышала от него, – тычу холодным оружием в лицо Николаю, – не верю, ни единому слову не верю! – Делаю паузу намеренно, перевожу взгляд на отвратительных родителей. – Уверена, на все сто! Думали, что проедитесь мне по ушам, и я пойду за вами на край света!? Так знайте, больше нет той наивной девочки. Вашими стараниями она познала все чувства как в алфавите от а до я. Не знаете, что значит потерять желание жить, познать боль предательства.
Резко поворачиваюсь на звук голоса Воронцова:
– Я хочу все тебе рассказать. Мне больно видеть, как ты доверяешь этому ублюдку, а от меня, словно от сатаны, сбежала. Если бы поверила в правду, вряд ли находилась рядом с ним. Жаль у меня нет видео из того клуба. – Говорит сладко, стелет гладко, касается пальцами с идеальным маникюром моей другой руки, от чего вздрагиваю. Движение такое трудноуловимое, но говорит о многом. Это заставляет меня нервничать. Почему он ведет себя так? Пытаюсь облегчить момент, а Воронцов словно издевается. – Не смотря на твой побег и неискреннюю любовь ко мне, продолжал заботиться о твоей семье. Хочу заботиться о тебе. Пусть этот ублюдок забирает свою дочь, а мы с тобой своих родим, и воспитаем в идеальной семье.
Удивленно фыркаю и смотрю на безумца, пристально сканирую глаза, цвета черной бездны, в которую затягивает, перекрывая кислород. Он сжимает мою ладонь, тянется поцеловать, а я не пытаюсь выдернуть ее, загипнотизировано соглашаюсь на этот абсурд. – Ты поверишь! Обещаю! Когда докажу какое он дерьмо, вор и насильник.
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Его уверенность возвращает меня в реальность. Слава Богу! А до боли знакомый голос подхватывает на облака уверенности, добавляя чувства полета независимости.
– А я уверен в обратном? Не стоило тебе обратно в это лезть. И чего тебе спокойно не жилось? У меня достаточно на тебя информации чтобы отправить в Сибирь. – Спокойно говорит мой любимый мужчина. Воронцов скрипит зубами, а родители только и могут что молиться. Подскакиваю с места, не обращая внимания на падающий стул, заключаю в сильные объятия Эдика.
– Да ты что?! Вот так удача! Собственной персоной Шмель явился! Ну, а теперь давай посмотрим кто кого?! – Качает на Эда головой.– Когда ты ей скажешь правду или всю жизнь будешь морочить голову. Эта ложь не во спасение! Это вранье потешить свое эго, очистить грязные лапы. Признайся уже, наконец, что сделал в том кабинете хозяина клуба.
– Расскажи им, что ты знаешь. Докажи что не виновен. – Отстраняюсь и вглядываюсь в лицо любимого, которое мрачнеет на глазах.
– Женя!... Женька!... Женечка! Прости малыш, но не могу говорить не правду глядя в любимые глаза. Милая, умоляю, только не суди строго. Вспомни всю историю. Помнишь, давно хотел тебе все рассказать, но ты не давала. – Вижу, как его взгляд становиться блестящим от слез, у меня самой все расплывается от понимания происходящего. – Ворон прав только лишь в одном – пять лет назад я взял тебя уверенный в том, что ты по собственному желанию хотела этого. Я не насиловал, я любил уже тогда. Увидев тебя в толпе, влюбился с первого взгляда….
Хватка моих рук на лацканах его пальто крепнет с каждым словом. Последнее практически не слышу. Шум в ушах от разъярённой крови гудит, закладывая уши.
– Скажи это. Закончи рассказ, Шмелев.
– Женя, я люблю тебя! Я не насильник. У меня есть доказательства…
– Мразь, на что только не пойдешь ради выгоды! Какие у тебя могут быть доки?
Слышу, как резкий голос Воронцова вторгается в окружающее пространство, словно удар хлыстом, и я, оборачиваясь, вижу, как он стоит, краснея быком перед тряпкой тореадора. Поворачиваюсь обратно к Эду, но внезапно отдергиваю руки, как от оголенной проводки. Вдруг озаряюсь мыслью, что, вполне возможно, именно по этой причине он со мной. Шмелев просто хотел искупить вину. Загладить свою ошибку. Нет злобы и ярости. Нет разочарования. Настолько я люблю этого человека, что не виню его за прошлое. Но не смогу быть рядом, воспоминания сожрут меня, а я испорчу этим жизнь всем. Бежать куда подальше.
Опять смотрю назад на своего отца и мать, которые все начали. От их алчности пострадало столько людей, а им все мало. Родитель наблюдает за Эдуардом с жестким выражением лица, а я чувствую руку мужа, которая обвивается вокруг моего запястья и Воронцов оттаскивает меня в сторону.
– Она моя жена, Шмелев. И пока нас не развели, имею право делать с ней что хочу. – Рычит стервятник, но возразить не чем, это правда, а вот последнее мне совсем не нравиться.
– Отпусти, подонок! Если ты мой муж, тебе еще не дает право меня удерживать силой.
– Женя, не верь. Он врет. Все время врал. Вы не женаты. Его отец не позволил бы жениться на такой как ты. – Уверенно заявляет Эд, дрожащим голосом.
– А тебе значит, позволил бы? – Ухмыляется муж, больно сдавливая мою ладонь. – Она моя, и ты ее не получишь. Я лучше убью ее, чем отдам тебе. – Последнее шепчет, подходя к Шмелеву, меня отталкивая в сторону. Народ вокруг тихонько начал возмущаться нашему спектаклю.
– А я убью тебя, чтоб защитить ее. – Трепет за пиджак Воронцова.
– Я посажу тебя, мразь! Оторву твое ядовитое жало....Тебе пиз**ц! – Задыхается от ярости твари подобный муж.
Мужчины продолжают ругаться, но я уже не слышу их, на автопилоте выскакиваю в коридор, трясясь от страха забираю верхнюю одежду, и не успев надеть выскакиваю на улицу. На ходу засовываю руки в рукава, пытаюсь застегнуть пуговицы, но ничего не получается, со стоном прекращаю неудачные попытки, запахиваю пальто как халат. Пройдя еще метров триста, сворачиваю в мрачный переулок, не замечая вокруг ни чего. И стоит сделать пару шагов, как ко мне сзади прижимается чье-то тело, рукой обхватывая живот, а другой закрывает рот платком, намокший раствором, от которого теряю сознание.
