Текст книги "Клыкошлюшка (ЛП)"
Автор книги: София Трэверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
МАРК
Я как раз высыпаю порошкообразный пепел из мешка по периметру дома, когда чувствую это.
Опасность.
Моя истинная пара в опасности.
Я резко поднимаю голову. Клыки удлиняются. Перемахиваю через стену, прежде чем вспоминаю, что могу переместиться, а затем растворяюсь в тумане и появляюсь в заднем саду.
Все чувства обострены до предела, голова мечется из стороны в сторону, а кровь истребительницы мощным коктейлем силы и магии струится по моим венам. Я способен справиться с любым врагом, который здесь окажется. В груди зарождается рычание, но тут же стихает.
Врага нет. Вместо него я вижу Лию, сжимающую в кулаке один из метательных ножей. Я наблюдаю, как она разжимает пальцы. Лезвие покрыто кровью. Ноздри ее раздуваются.
– Ты. – Она вынимает из ножен еще один нож. – Лгал.
Теперь я действительно рычу. Это уловка. Ловушка. Она намеренно причинила себе боль. Ярость поднимается во мне, становясь еще сильнее из-за незавершенной связи. Она пульсирует под кожей, требуя, чтобы я заявил на нее права, связал ее с собой и защищал.
Она бросает нож, прежде чем я успеваю среагировать. Я ловлю его в воздухе и медленно иду к ней.
Она щурится.
– Ты стал крупнее.
Она отступает, и мой взгляд становится острее.
– Чтобы лучше выслеживать тебя, – рычу я.
Это ее кровь придает мне силы. Я становлюсь выше и набираю мышцы. Скоро мне придется либо заявить на нее права, либо уйти.
Она выдергивает кол из-за пояса и бросается на меня с такой скоростью, что почти превращается в размытое пятно. Я обхватываю ее за талию, и мы вместе падаем на землю. Я прикрываю ее голову ладонью, смягчая удар.
Она наносит удар колом. Я прижимаю ее запястье к влажной земле. Она толкает меня в грудь, а я опускаю бедра, прижимаясь к ней.
– Ты не будешь причинять себе вред, – рычу я.
Она пытается боднуть меня головой.
– Слезь с меня.
Я обнажаю клыки прямо перед ее лицом.
– Не раньше, чем ты поклянешься больше не подвергать себя опасности.
– Профессиональный риск, – огрызается она.
В моей груди снова поднимается глухое рычание.
– Не рычи на меня, вампир.
– Не глупи, пара.
Ее взгляд леденеет.
– Ты признаешь это. Почему ты мне не сказал? Ты собирался связать меня без моего согласия? Может, вообще обратить?
Она меня обманула. Она притянула меня к себе, точно так же, как когда-то мой создатель дергал за связь. Точно так же, как меня приковывали к стене.
– Никогда, – рычу я. – Мне не нужна пара.
Ноздри Лии раздуваются.
– И ты мне тоже не нужен.
Я не это имел в виду. Я проглатываю эти слова.
– Хорошо. В этом мы согласны. Мы не будем закреплять связь.
– Я лучше умру, – рычит она. – А теперь отпусти меня. У меня работа в городе.
Неохотно я отстраняюсь. Клыки пульсируют от желания заявить на нее права, а кожа кажется мне тесной. Я не могу дышать, мое тело согревается только во время кормления, и сейчас я особенно остро ощущаю отсутствие всего этого. Как же я хотел бы в этот момент снова стать человеком – быть мягким рядом с ней, сказать ей, что я постараюсь быть с ней.
Если бы только я не был собой.
– Мне нужно убить бешеного келпи13, – бормочет она. – У меня нет времени.
Она собирает с земли оружие. Я молча протягиваю ей пепельный кол.
– Не подвергай себя опасности, пара.
Она сердито вскидывает голову.
– Только попробуй, вампир. Явишься ко мне на задание, и я использую тебя как хэллоуинское украшение.
Еще одна причина, по которой я никогда не смогу закрепить с ней связь. Если она умрет, я тоже умру. А она, черт возьми, такая хрупкая.
Я щелкаю клыками перед ее лицом.
– Ты только что обзавелась сторожевым псом, истребительница. Привыкай.
Глава 25
ЛИЯ
Два часа спустя я дрожу на мелководье городского пруда. Келпи кружит вокруг меня. Он выдыхается, истекая зеленой кровью в мутную воду. Ранее сестра Доун застала его за попыткой сожрать одного из своих детей.
Сейчас два часа ночи, октябрь, и вода в мутном пруду просто ледяная. Голые дубы трутся ветвями друг о друга в полоске лунного света. Ноги уже немеют, а руки покрыты водорослями после всех схваток, которые мне довелось пережить с этой злобной тварью.
Я вздрагиваю и слежу за существом взглядом. В левой руке у меня мешочек с серебряной стружкой, в правой – кол с серебряным наконечником. Бросаться серебряной стружкой гораздо лучше, чем попасться на конические ядовитые зубы келпи, после чего он швырнет меня себе на спину и утащит.
Он уходит влево, а затем бросается вперед, и из воды вздымается кошмарная, полная зубов пасть на лошадиной голове. Я бросаю серебро, промахиваюсь и ругаюсь.
Надо быть быстрее.
После кормления Марка я ослабла, а в животе зияет дыра, которая не дает сосредоточиться.
Сосредоточься.
Давай.
Он снова бросается на меня. Я бью колом, но целюсь плохо, и тварь вцепляется мне в руку. Боль обжигает нервы и растекается вверх по запястью. Перед глазами пляшут точки.
Блядь.
Другой рукой я втираю стружку ему в глаза, и оно пронзительно, жутко, так что закладывает уши, визжит. Я забиваю еще больше стружки ему в пасть, втираю ее в зубы и десны, пока он трясет меня, а боль затемняет края поля зрения. Чудовище издает ужасный скулеж, отпускает меня и начинает погружаться под воду. Я бросаюсь следом и на всякий случай окончательно вонзаю кол ему в голову. От растворяющейся головы расходятся зеленые пузырьки.
Я замечаю свое запястье и всхлипываю, прежде чем подавить звук, которым добыча выдает свой страх. Рука разодрана в клочья. Видна кость. Желудок скручивает. В таком состоянии мне нельзя садиться за руль. У пикапа механическая коробка передач, там нужны обе руки.
Я вздыхаю и начинаю плестись из воды. Меня трясет, кровь заливает руку. Рана горит огнем. До пикапа еще черт знает сколько. Десять шагов ощущаются как миля. Я стискиваю зубы. Большинство моих ночей заканчиваются именно так. Дома у меня есть зачарованные бинты, а одной рукой я уже водила. Плохо, но водила, и меня не остановили. Если повезет, к моему возвращению вампира уже не будет.
От одной мысли о нем эта яма внутри становится только глубже.
Я никогда не призналась бы в этом Карине, но иногда в такие ночи думаю о том, чтобы завести напарника. Я не позволяю себе слишком сильно предаваться фантазиям, но представляю, что дома меня кто-то ждет и поможет привести себя в порядок. Какой там у истребительниц вампиров эквивалент фразы «милый, ужин готов». Наверное, швы и бутылка виски.
Фу, да плевать.
Еще двадцать шагов. С каждым шагом мне кажется, что я таю. Ночь настолько тихая, что я слышу, как моя кровь капает на землю. Даже смотреть вниз не хочется.
Вдали начинает сгущаться туман, принимая очертания человеческой фигуры. Тянущее ощущение в груди подсказывает, кто это. Последний мужчина, которого мне хотелось бы сейчас увидеть.
– Уходи, – рычу я.
Марк стоит в двадцати футах от меня, а затем вспыхивает прямо передо мной. Его руки скрещены на могучей груди.
– Пришел на меня покричать? – Я стараюсь, чтобы голос звучал язвительно, но мозг слишком устал, а тело налилось тяжестью.
Он молча подхватывает меня на руки, и в следующий миг мы оказываемся дома.
Глава 26

МАРК
Голова Лии тяжело склоняется мне на плечо, и я даже боюсь опустить ее. Наконец одной рукой я освобождаю от всего кухонный стол и как можно осторожнее укладываю ее на него. Она прислоняется к стене, веки наполовину опущены.
Она не спорит со мной, и именно это пугает сильнее всего.
Ее острый язык – лучшая защита, и без него я едва ее узнаю. Бледная, мокрая, вся в крови. На руках царапины. Рубашка порвана. А запястье… Такая травма мне знакома по временам арены. Будь я по другую сторону, я бы воспользовался преимуществом и обратил ее слабость против нее.
Меня пронизывает страх. Сквозь месиво из разорванных мышц и хрящей проглядывает кость.
– Маленькая истребительница. – Слова звучат натянуто.
Она поднимает голову и бросает на меня свирепый взгляд, но я не обращаю на него внимания. Вместо этого провожу большим пальцем по ее руке.
– Где ты была сегодня ночью? – Мне нужно знать, не была ли она ранена магией.
– Келпи. Я же сказала. В пруду. – Она слабо, влажно кашляет. – Мэр вызвал меня.
Семья сирены. Все чувства моего внутреннего стратега мгновенно обостряются. За годы войны я преуспел в стратегии и в обнаружении шпионов.
– Сирена, казалось бы, отлично подходит для того, чтобы разделаться с келпи самостоятельно, разве нет?
Она стонет и снова прислоняет голову к стене.
– Это часть моей… – Еще один слабый кашель. – Работы. Часть моей работы. Только ублюдки мне никогда не платят. А я продолжаю, потому что чувствую себя виноватой за то, что убила ее брата.
Она морщится, словно ненавидит эту слабость в себе, но для сверхъестественного существа сохранить мягкость – редкость.
Эта семья сирены нравится мне все меньше и меньше.
– Я в порядке. Бинты, – хрипло произносит она. – В ванной.
В ответ я клыком прокусываю запястье. Боль вспыхивает ярко и горячо, а затем быстро стихает. Кровь стекает в ладонь.
– Ни за что, – возражает она слабо, – не буду пить вампирскую кровь.
Она сжимает губы.
Я становлюсь между ее ног и подношу запястье к ее рту.
– Бинты могут еще понадобиться. Возьми мою кровь, пока я здесь.
Я бы ни за что не признался в этом, но грудь распирает от гордости, когда она прикасается мягкими губами к моей коже. От этого прикосновения меня пробирает дрожь. Я обнимаю ее, поддерживая, пока она пьет. Даже после боя ее волосы шелковистые и пахнут чистотой.
Влажное прикосновение ее языка обжигает кожу. Член дергается, и я заставляю мысли свернуть в другую сторону.
– Фу, – бормочет она, но снова проводит языком по моей коже.
– Неужели все настолько плохо? – поддразниваю я.
Внутри меня поднимается что-то теплое оттого, что она мне доверяет, оттого, что я могу дать ей то, что нужно. Наверное, вот что значит иметь пару, иметь цель, которая выходит за пределы мести.
– Ужасно. – Еще один лизок. – Но, черт возьми, я чувствую себя так, будто только что накурилась.
– Еще, – хрипло выдыхаю я.
Пока она пьет, мысли стремительно угасают. Где-то на задворках сознания вопит инстинкт – он требует, чтобы я укусил ее и скрепил нашу связь. Или, что еще лучше, вошел в нее и одновременно укусил. Я содрогаюсь от усилий сдержаться.
Когда она наконец отстраняется, запястье покрыто новой розовой кожей, а взгляд снова насторожен.
И правильно, что она меня опасается.
Я мог напоить ее своей кровью, но одновременно лгал ей. Я позволил ей думать, будто она мне не нужна, хотя на самом деле все обстоит с точностью до наоборот.
Я отступаю и направляюсь на кухню. Мне нужно извиниться перед ней. Пара – бесценный дар, а я трачу то немногое время, которое мне с ней отпущено. Упираюсь ладонями в столешницу и опускаю голову. Я должен ей больше. Я должен ей правду.
Я тяжело сглатываю – жалкая человеческая реакция на нервозность. Мне не следует нервничать. За свою жизнь я убил тысячи. И все же каким-то образом именно она – худший враг, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться.
– Марк?
Ну, вперед.
Глава 27

МАРК
– Я был вынужден сражаться.
За моей спиной нет движения. Я не осмеливаюсь обернуться. Если увижу на ее лице жалость… челюсть беззвучно ходит.
– Я знаю, – говорит она бесконечно мягким голосом.
Наконец я оборачиваюсь. Она подтянула колени к груди и свернулась у стены. Никакой жалости на ее лице я не вижу – только мягкость, которую все больше начинаю ценить.
Рассказать ей все это – ужасная идея. Первое правило боя – никогда не показывать врагу свое самое уязвимое место. Я скрещиваю руки на груди.
– Ты знаешь не все. Никто кроме моих братьев и сестры не знает всего. Я скрывал свое прошлое, потому что это моя величайшая слабость.
Она втягивает воздух.
Я заставляю себя ничего не чувствовать, как делал каждую ночь в своей камере. Как делал на арене.
– Мой создатель был богатым человеком и жил недалеко от Рима. У него была роскошная вилла. Он постоянно устраивал для друзей пиры. Главным развлечением были бои. Было известно: если тебе нужны деньги, ты можешь согласиться сражаться за него на арене, а он погасит твои долги, поможет семье, да и в целом даст все, что тебе нужно. Ты мог сам назвать цену.
На ее лице ужас. Я едва выдерживаю ее взгляд, но она заслуживает знать, почему я не хочу брать пару.
– Моя мать была очень больна. Мы были бедны. Нам не хватало еды. Мы с Джулианом придумали план: будем сражаться, а взамен богатый человек даст нам две вещи – дом за городом для родителей и достаточно еды, чтобы им хватило до конца жизни. Мы были идиотами. – Даже спустя столько лет я не могу скрыть горечь в голосе. – Мы получили еду и дом. Но мы не знали, что все его бойцы были вампирами. Он обратил нас, держал в плену и морил голодом перед боями.
– Эти истории, – шепчет она.
Я киваю.
– Я сам их придумал. Способ вернуть себе хоть что-то. Марк Антоний, берсерк поля боя. Будто голод был моим выбором. – Я качаю головой. – Это была ложь. Я получал еду только после победы, и так десять лет подряд. Я не знал ничего, кроме голода, пока не убил создателя.
Я не говорю ей, что теперь мой контроль железный – после долгих лет, когда перед моим лицом подвешивали доноров крови, только чтобы потом вырвать их из моих рук. Я превосходно умею убеждать себя, что ничего не хочу, не голоден, ни в чем и ни в ком не нуждаюсь.
Я не говорю ей, что со времен тех первых лет еще никто не подходил так близко к тому, чтобы разорвать мой контроль.
– Взять пару – значит снова стать пленником, разве нет? – нежно спрашивает она, спускается со стола и осторожно приближается ко мне.
Я сглатываю.
– Да, – хрипло отвечаю я. – Я смогу питаться только тобой. Ты сможешь полностью меня контролировать. Я не могу… – Ужас лишает меня всякого красноречия. – Лия… я не могу.
Она поднимает тонкие руки, и я отшатываюсь, но она обнимает меня за талию и кладет голову мне на грудь.
– Я знаю, вампир.
Я замираю. Я не чувствовал ничего подобного столетиями. Она такая мягкая и беззащитная. Я чувствую, как ее сердце бьется о мою грудь, и делаю быстрые вдохи, втягивая ее запах, хотя мне не нужно дышать. Она пахнет искушением – спелыми сливами и красным виноградом.
– Прости, – шепчет она. – Я понимаю. Мы никогда не скрепим связь. Ты сможешь себя сдерживать?
Внутри меня что-то скручивается.
– Какое-то время. Но в конце концов мне придется уйти, иначе я буду вынужден скрепить ее.
Она тихо мычит и прижимается крепче.
– Хорошо, вампир. Как пожелаешь.
Я обнимаю ее в ответ и кладу подбородок ей на макушку.
– Это человеческое?
Она смеется.
– Неужели ты никогда никого не обнимал?
Обнимал. Но это было много лет назад, и в ее объятиях что-то другое.
– Я не помню, чтобы объятия ощущались вот так.
Она отстраняется и улыбается, глядя на меня снизу вверх. Ощущение внутри меня становится острее, пока мне не кажется, будто ребра вот-вот треснут.
Вот так ее губы находятся совсем близко к моим, и я хочу сделать еще одну человеческую вещь, которой не делал много лет. То, что мои доноры крови предлагали мне, но чего я никогда не принимал. Это гораздо интимнее, чем кормление, особенно для такого, как я, кто в основном знал лишь жестокость.
Я хочу поцеловать ее.
Мой взгляд скользит по ее губам. Я знаю, какие они мягкие. Знаю, как приятно они ощущались на моем запястье. Каково было бы почувствовать их на своих губах, где нервных окончаний бесконечно больше? Мозг рисует фантазии о кровавом поцелуе, и ее губы размыкаются под моими.
Я склоняю голову. Ее глаза затуманены. От вампира невозможно скрыть похоть. Мы созданы, чтобы чувствовать ее запах, питать ее, взращивать ее. Я вижу, что она тоже этого хочет.
– Тебе ведь все равно придется питаться, верно?
Я замираю. Она краснеет, и я крепче обхватываю ее, прежде чем она успевает отстраниться.
– Мною? – Голос ее становится хриплым.
Она кормила меня, когда я был ранен, но предложить это вот так, добровольно… Я не могу понять, почему она это делает.
Самые сильные мои воспоминания связаны с лишениями. За прошедшие годы я увидел худшее, что может предложить вампирский род. Очень немногие сверхъестественные существа готовы расстаться с чем-либо, что дает им власть. Вампиры копят богатство и ресурсы; оборотни – силу и семью; ведьмы – магию.
– Разве я не сделаю тебя сильнее? Вампиры, имеющие пары, сильнее. Даже без скрепления связи наверняка есть какие-то преимущества.
С каждым ее словом мое представление о мире меняется.
– Да, – хрипло говорю я. – Если ты готова.
Теперь ее лицо стало совершенно розовым.
– Я э-э… Я готова.
Она разрывает объятия и отступает. В груди у меня пульсирует что-то горячее и требовательное. Это похоже на ощущение, которое я испытываю во время хорошей охоты, только намного лучше. И, к слову, гораздо острее.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Как?
Я склоняю голову набок. Клыки начинают удлиняться. Я позволяю им показаться из-за нижней губы.
– Вампир, – шепчет она.
– Марк, – подталкиваю ее я.
Кровь поет в венах. Вот как все должно быть между нами. Она – преследуемая, я – охотник.
Я разминаю плечи. Я чувствую себя… свободным от груза. Очищенным. Я рассказал истребительнице самое худшее о себе, и она все равно готова мне отдаться. Хищник, которого я так тщательно держу на привязи, требует выпустить его.
– Марк. – Она отступает еще на шаг, потом бросает взгляд в сторону, словно прикидывает расстояние до двери. – Я ослабла. – Она прочищает горло. – Мне бы поспать, а завтра я тебя покормлю.
Ее взгляд скользит по моему телу, затем возвращается к лицу.
– Беги, – хриплю я. – Беги, Лия. Пока я еще могу себя сдерживать.
И она убегает.
Глава 28
ЛИЯ
Я просыпаюсь от оглушительного сигнала дымовой пожарной сигнализации. Полусонная, перепрыгиваю через перила последних пяти ступеней и влетаю на кухню с кинжалом в руке, в одной майке и нижнем белье.
Я резко поворачиваюсь налево, потом направо. Врага нет.
Моргаю, затем трясу головой, прогоняя сон. Нет, я не сплю.
Вампир ругается у плиты, как обычный человеческий мужик. Ну, за исключением того, что ругается он на латыни, и я никогда не видела человеческого мужика, способного согнуть пополам ручку сковороды.
А еще у него лучшая спина, какую я когда-либо видела. Богиня.
До пояса он голый, и на нем то, что я считаю восхитительным мужским нарядом, – бейсболка и спортивные шорты. Задница у него великолепная. Ямочки Венеры на пояснице так и манят прикоснуться к ним пальцами.
Я смотрю во все глаза, свесив кинжал в руке, в то время как он грубо выключает газ и рычит на испорченную им сковороду с антипригарным покрытием. В центре лежит шайба из чего-то. Это мясо? Я щурюсь, разглядывая комок, потом принюхиваюсь. Когда-то это было мясо. Я чувствую запах гари.
Сигнализация все еще оглушительно вопит, и Марк снова рычит, прежде чем упереться одной рукой в столешницу и взмыть на двенадцать футов в воздух. В прыжке он срывает сигнализацию с потолка над гостиной.
Мышцы живота и рук перекатываются. Он сжимает сигнализацию. Пластик рассыпается на ковер дождем. Может, вампир и разрушает мой дом, зато делает это чертовски сексуально.
Я прочищаю горло.
Марк замечает меня и по-вампирски застывает на месте. Глаза черные. Клыки наружу.
Не такой уж он и человек.
– Добрый вечер. Отличный наряд.
– Коробка выдала это без посторонней помощи. – По голосу слышно, что выбор одежды коробки он не одобрил.
– У коробки есть предпочтения.
И явно она решила помочь девушке.
Он не моргает с тех пор, как начал на меня смотреть, и я практически чувствую его голод отсюда.
Я ухмыляюсь. Сегодня я чувствую себя на миллион долларов. Может, дело в майке, которая, я знаю, делает мои сиськи потрясающими, но, скорее всего, все дело в вампирской крови.
Я разминаю плечи. Я могла бы пробежать восемь миль и съесть столько блинчиков, что обычный человек бы откинулся. Да, это определенно вампирская кровь.
В радужках вспыхивает серебро, он продолжает смотреть на меня. Двигаются только его глаза. Я уже видела такой взгляд. Вампиры ничем не отличаются от кошек. Ждут, а потом набрасываются. И он собирается на меня наброситься.
Я прищуриваюсь. Вчера ночью в нем что-то изменилось. Теперь он хищник. Или, возможно, таким он был и раньше, просто теперь позволяет мне это увидеть. Я неторопливо подхожу к столешнице. Его взгляд следует за мной.
Я не собираюсь позволять ему наброситься на меня без борьбы.
Мой взгляд падает на дыру в потолке, потом на дымящуюся сковороду с мясом.
– Что ты делаешь?
– Готовлю.
– Ты говоришь так, будто вампиры постоянно заходят ко мне на кухню.
Из его груди вырывается глухое рычание. Я бесстрастно смотрю на него.
Его губа презрительно приподнимается.
– Другие вампиры не будут заходить на твою кухню.
Ладно, тогда…
Я наклоняюсь ткнуть мясо пальцем. Марк издает тихий звук, и я чувствую его взгляд на своей заднице.
– Ты приготовил его замороженным.
Он рычит.
– А как еще его готовить? При размораживании оно теряет структурную целостность.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он сверлит взглядом сковороду, будто мясо убило его первенца, и разражаюсь смехом.
Он низко рычит. Я слабо прислоняюсь к столешнице. В моей кухне стоит вампир без рубашки и пытается приготовить замороженное мясо.
– Истребительница. – Он заключает меня между своими руками, прижимая к столешнице. – Ты обязательно объяснишь мне, что здесь смешного.
Я качаю головой и сжимаю губы.
– Лия, – протягивает он.
Я вздрагиваю. Смех застревает в горле. Он это чувствует. Его глаза блестят и снова начинают наливаться черным.
– Думаю, ты и правда очень плохо готовишь, – шепчу я.
– Думаю, тебе нужно поесть и перестать надо мной издеваться, – Уголок его рта приподнимается, обнажая кончик клыка.
– Не это. – Я морщусь.
– Но есть ты будешь.
Я тыкаю пальцем ему в грудь. Его лицо совсем близко. Мне действительно нужно избегать смотреть на него, потому что вчера я совершенно точно хотела его поцеловать, и если не буду осторожна, сегодня доведу дело до конца. Он подается навстречу моему прикосновению, теснее прижимая меня своей громадной фигурой.
– Ты очень властный.
– Если ты собираешься меня кормить, ты должна есть. Мясо, яйца, белок.
Я чувствую его дыхание на своих губах. Большие пальцы скользят по моим бедрам. Внутри, низко в животе, что-то сжимается.
В этом он прав, но меня бесит, что мужчина, которого я пыталась убить пять дней назад, мной помыкает.
– Я сама о себе позабочусь.
– Правда? Потому что прошлой ночью ты вернулась домой вся в крови и едва держалась на ногах.
В его словах слышится рычание, будто мои раны для него – личное оскорбление.
– Было и похуже. Мне не нужен властный древний вампир, который будет указывать мне, что делать.
По бесстрастному взгляду ясно, что он об этом думает.
– Тогда не стоило приглашать меня в свой дом, маленькая истребительница. Моя пара ест, прежде чем кормить кого-либо еще.
Моя пара.
От этих слов кожа покрывается мурашками.
Они убивают любой спор, который я собиралась затеять. От них я чувствую себя желанной.
– Доволен?
– Всем, – бурчит он.
Я запихиваю в рот последний кусок яичницы с беконом и нарочито медленно жую. Марк развалился на стуле за моим обеденным столом, чувствуя себя на моей кухне с обеденной зоной так, будто он здесь хозяин. Мне хочется пнуть его стул, но это было бы по-детски, поэтому я ограничиваюсь испепеляющим взглядом.
Он и его девять акров14 голой кожи, к сожалению, совершенно невосприимчивы к моему взгляду. Он смотрит мне на рот так же, как смотрел на протяжении всего приема пищи. Я не могу его прочитать. В лунном свете он похож на хмурого юного римского бога.
– Почему у тебя нет партнера?
Я едва не давлюсь яйцом.
– Прошу прощения? Типа партнера для охоты?
Он качает головой.
– Партнера… мужчины. Мужа. Парня. – Последнее слово, слетевшее с его губ, звучит чужеродно.
– Мне и одной хорошо.
Я отодвигаюсь от стола и направляюсь к раковине.
– Знаю. Но у тебя мог бы быть кто-нибудь из оборотней. Или колдунов. Я видел, как мужчины смотрели на тебя в баре.
Доволен он этим явно не был.
Я пожимаю плечами и напряженно начинаю оттирать тарелку.
– Лия, – он обхватывает мое запястье.
Я подпрыгиваю чуть ли не на метр.
Чертова скрытная вампирская тварь.
– Мне нужно помыть посуду.
– Давай я.
– Ладно.
Я вытираю руки и поворачиваюсь. Он отступил на несколько дюймов, но все равно стоит слишком близко. Слишком уж он мужчина. Слишком его много.
Я глубоко вдыхаю, и дыхание выходит более дрожащим, чем хотелось бы.
– Я никогда не уверена, что вернусь с охоты. Я не могу быть второй половинкой кого-либо. Ни существа, которое живет по человеческому распорядку, ни того, кто хочет детей. Ни того, кого может убить вампир. Они уже раньше шли за мной до дома.
Он ухмыляется, и я морщусь.
– Ни тебя, – я сутулюсь. – Я не хочу никого оставлять одного.
– Как оставили одну тебя?
Мой взгляд резко взлетает к его глазам.
– Откуда ты знаешь?
Он пожимает плечом.
– Предположил. Ты производишь впечатление самодостаточной женщины.
Я киваю.
– Несколько месяцев я была одна, прежде чем меня нашла двоюродная бабушка.
– Маленькая… – шепчет он нежно.
Он кладет руки мне на плечи и проводит ими вниз к предплечьям. Похоже, он не знает, как реагировать. Словно решает, что делать, пока наконец рывком не притягивает меня к себе. Он слишком крепко сжимает меня, слишком яростно держит в объятиях.
– Я правильно это делаю?
– Лучше некуда, – бормочу я.
Напряжение медленно покидает меня. Никто никогда так меня не обнимал. Никто, кроме Марка, который должен быть моим врагом.
Я никак не могу к этому привыкнуть.
То, что я чувствую к нему, дальше всего от ненависти. Оно осторожно распускается за ребрами, теплое и сладкое.
Эта штука внутри меня опасна.
– Вампир.
– М-м?
– Тебе нужно покормиться?
