Текст книги "Клыкошлюшка (ЛП)"
Автор книги: София Трэверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 18
МАРК
Наша истинная пара в опасности. Мы мгновенно перемещаемся под прикрытие деревьев. Связь с истинной вопит во мне, и я вколачиваю Джулиана в сырую лесную землю. Эффект неожиданности на моей стороне, и я бросаюсь к его горлу. Он приходит в себя и хватает меня за челюсть, едва не ломая кость.
– Надо же, кого я здесь встретил. – Его клыки полностью обнажены, глаза стали совершенно черными. Между нами давно нет ничего общего, и разорванная часть моей души скорбит по тому, кем мы когда-то были.
– Где ты убиваешь, брат, там и я следом, – рычу я. Половину жизни я потратил на то, чтобы разгребать последствия беспорядков, которые устраивал Джулиан, а теперь он пытается отнять у меня единственное, что принадлежит мне.
Он швыряет меня на землю, и что-то хрустит. Боль взрывается вдоль спины. Плечо. Он сломал мне плечо. Я рычу и целюсь ему в глаз, но он слишком быстр.
– Ты ее не заслуживаешь. Она должна быть моей, – рычит он.
Я прижимаю его горло предплечьем, высматривая Лию. Она присела на корточки и наблюдает за нами, выжидая момент для атаки; в одной руке кинжал, в другой – кол.
– Уходи, – с трудом выдыхаю я. – Уходи сейчас же, Лия.
Эта глупая истребительница не слушает. Она бросается вперед, заметив просвет, и полосует его по спине. Он разворачивается. Паника заставляет меня переместиться быстрее, чем когда-либо прежде. Я отрываю его от нее.
– Я потерял свою, – в ярости кричит Джулиан. Его лицо превращено в ужасную маску гнева и боли. Его боль разрывает меня изнутри так же, как его когти терзают плоть.
– Уходи! – кричу я.
– Ты так сильно дорожишь ею, брат? – Его глаза вспыхивают.
Меня пронзает холодный, жесткий, стремительный страх. Мой брат всегда завидовал тому, что есть у меня, еще когда мы были людьми. Джулиан врезает меня в дерево. Я выворачиваю ему руку из сустава.
Он рычит, но я даже не уверен, что он чувствует боль.
– У тебя есть все, чего я хочу, – цедит он. – И ты ничего из этого не заслуживаешь. Я заберу ее у тебя.
Ярость поглощает всякую связную мысль, и я валю его на землю. Мы превращаемся в вихрь клыков и цепляющихся рук. Тени полосами ложатся на покрытую листьями землю, и каждый раз, когда я чувствую солнечный свет, меня обжигает.
Чернота поглощает глаза Джулиана. Я до последнего надеялся, что его еще можно спасти, но моего брата действительно больше нет, и я стремительно теряю силы. Я ослабел из-за голода и из-за того, что сражаюсь с ним в дневной тени.
– Ты сгоришь раньше меня. – Он ухмыляется, прежде чем переместить нас под солнечный свет и впечатать меня в дерево.
– Думаешь, ей захочется получить в подарок груду трупов? – Слова срываются почти рычанием. Кожа начинает тлеть, а едкий запах невыносим почти так же, как жгучая, бесконечная боль.
Он сильнее сжимает мое горло.
– У нее не будет выбора. Умри, брат.
Крик Лии полон ярости, и она бросается в атаку. Она налетает на него, вкладывая весь вес тела, и загоняет кол ему в спину. Джулиан рычит и отпускает меня, а Лия отпрыгивает в сторону.
– Хочешь потанцевать, истребительница? – Он улыбается.
Лия отступает под солнечный свет и приседает, ее лицо исполнено решимости. Она зачерпывает горсть веточек, и я понимаю по запаху, что это пепел.
Возле дома она посадила рощу ясеней. Умная девочка. От ее храбрости у меня сжимается грудь. Солнце ее не спасет.
Я пытаюсь показать ей жестом: я зайду справа, а она сделает ложный выпад слева. Налево, в сторону дома и свободы. Она не понимает и вместо этого бросается вправо – туда, где в глубине поляны солнце светит ярче, – пытаясь зайти с фланга и поднимая кулак, чтобы бросить отравленные ветки. Я срываюсь с места, надеясь сбить брата с ног. Я должен не подпустить его к ней.
Джулиан перемещается, растворяясь в тумане. Я быстрее. Всегда был быстрее, и я ближе к Лие, чем он. Я не могу дотянуться до него, зато могу добраться до нее.
Я отбрасываю Лию в дерево, закрывая ее собой, как раз в тот момент, когда Джулиан когтистыми руками вспарывает мне спину. Он вырывает из меня куски плоти, пока я прикрываю свою истинную пару. За его руками тянется огненный след, а затем приходит онемение. Я чувствую, как кровь пропитывает штаны, но больше этого ощущения уже ничего не чувствую. В носу стоит запах горящей кожи.
От боли зрение начинает темнеть по краям. Я направляю всю оставшуюся энергию на то, чтобы прижимать свою истинную пару к груди. Где-то на краю сознания я понимаю: такая рана будет заживать слишком долго. Я умру под солнцем.
Но Лия.
Лия не может умереть. Только не Лия. Моя душа воет так громко, что заглушает звуки крови и смерти.
Я едва ощущаю руки Лии на своей руке. Она кричит. Моя пара кричит.
– Уходи, Марк, – умоляет она. – За защитные чары.
Я прижимаю свою истинную к себе и мгновенно перемещаю нас в тень, где оказываюсь лицом к лицу с братом. С его груди капает кровь, а глаза то становятся серебряными, то снова чернеют. Он переводит взгляд на мою пару, потом на мое лицо, и его рот кривится.
Я не понимаю, почему он не атакует. Возможно, из чувства вины. Или он ранен сильнее, чем я думал, и кол отравляет его.
– Я вернусь, – легкомысленно говорит он, хотя улыбка выдает боль. – В канун Дня всех святых. Когда хорошие маленькие вампиры наиболее уязвимы.
Я не обращаю на него внимания и перемещаю нас в дом.
Глава 19
ЛИЯ
Марк с такой силой врезается в стену моей гостиной, что с его плеч осыпается пыль штукатурки. Он пошатывается. Сердце пытается вырваться из груди. Он холодный, бледный и весь в крови – настолько, что кровь покрывает мои руки. Ранено что-то жизненно важное. Не уверена, что его ноги вообще нормально работают. От него пахнет гарью.
– Ванна.
Он снова мгновенно перемещает нас, на этот раз прямо в ванную комнату, а потом тяжело опускается в ванну. Голова безвольно откидывается на кафель. Кровь просачивается на переднюю часть его футболки. Штаны до колен красные, и кровь прямо у меня на глазах растекается ниже, словно безнадежно испорченная картина художника.
– Что тебе нужно? – Я распахиваю шкафчик в ванной. – Бинты. Я могу тебя зашить. Плохо, но сносно справлюсь. Или могу позвать Карину, чтобы она наложила заклинание.
– Лия.
Я оборачиваюсь к нему, все еще сидя на корточках. Его глаза наполовину закрыты.
– Истребительница. Я исцелюсь.
– Как? – шепчу я. От одного вида покрытого кровью Марка меня мутит. Я и раньше убивала вампиров, но некоторым удавалось пережить полученные ранения, и, видя последствия сейчас, я чувствую вину.
– Я впаду в лечебную кому. – Его веки дрожат.
Мне отчаянно нужно его спасти. В ту первую ночь здесь я изрезала его. Я убила столько вампиров. Я бы убила и его.
А он спас меня.
В горле поднимается горячая, едкая волна вины.
– Ты пожертвовал собой ради меня, – говорю я.
– Я… – Он влажно кашляет. – Образец вампирской чести.
– Это не имеет смысла, вампир. Ты не должен был этого делать.
Он похлопывает ладонью по краю ванны, размазывая кровь по безупречно чистому кафелю.
– Иди посиди со мной, маленькая истребительница. Подари мне хорошие сны на время отдыха. – Один уголок его рта приподнимается.
– Ты со мной флиртуешь?
– Если ты не можешь понять, значит, флиртовать я и правда не умею.
Я встаю, и желудок скручивает. Кровь под ним затмевает белизну керамики. Огромное тело Марка еще бледнее обычного. Я заставляю себя смотреть на него хладнокровно, как на пациента.
– Если я дам тебе крови, это поможет?
Он замирает, двигаются только глаза, скользящие по моему телу.
– Да, – наконец отвечает он.
– Хорошо. – Я решительно иду к нему, сбрасывая оружие на пол ванной. Все это все равно придется отмыть или сжечь.
Когда я подхожу к ванне, он хватает меня за запястье. Его большой палец едва касается моего пульса.
– Лия, нет.
– Сколько продлится кома? – Мой голос звучит жестко.
– Неделю. Может, дольше. Если бы я был человеком… – Он влажно кашляет. – Я бы уже умер. – На его губах снова появляется затуманенная улыбка. – Не думаю, что сильно возражал бы. Если бы последним, что я увидел, была ты.
Щеки обдает жаром.
– Будь серьезнее.
– Бывало и похуже. – Его большой палец продолжает скользить по моему запястью. – Я выживу.
– Марк.
Я не хочу думать о том, что значит «похуже».
Его веки опускаются. Большой палец замирает. Он выглядит мертвым, хотя я знаю, что умереть он не может.
Этого достаточно.
– Приготовься, вампир. Я залезаю.
Я неловко забираюсь в ванну. Комната большая, а сама ванна роскошная и глубокая, но Марк выше шести футов11 ростом и весит больше двухсот фунтов12. Мне приходится неловко опуститься на колени, нависнув над его бедрами. Я вздрагиваю, когда чувствую его кровь, более холодную, чем у человека, и та собирается вокруг моих икр.
Его руки ложатся мне на бедра. Веки дрожат.
– Истребительница. – На его губах снова появляется слабая улыбка. – Ты не сможешь меня исцелить.
– Смогу.
– Я причиню тебе боль. Я потерял слишком много крови. Я впаду в безумие.
– Хорошо. – Меня вполне устраивает его безумие, лишь бы он исцелился.
Улыбка достигает его глаз, но он все равно выглядит измученным. В груди взмывает паника. Он сжимает мои бедра.
– Ты слишком многим рискуешь.
– Мне все равно. – Голос дрожит. – Открой рот.
Все еще улыбаясь, он качает головой.
– Такая упрямая.
Я рычу на него.
Тупой вампир.
– Мужчина. – Я наклоняюсь и шарю пальцами по прохладному кафельному полу ванной. – Не желаешь просить о помощи. Пока действительно не умрешь в моей ванне. Я уже говорила, что ненавижу вампиров?
Он тихо смеется, а потом морщится от боли.
– Что-то не припоминаю.
Мои пальцы наконец смыкаются на рукояти кинжала.
– Ты будешь жить. – Я провожу лезвием по ладони, не обращая внимания на жгучую боль. – Даже если это будет последнее, что я сделаю.
Я сжимаю кулак над его лицом. Капля алой крови падает ему на нос, затем еще одна попадает на полные губы.
– Пей, черт тебя побери.
Моя кровь окрашивает его губы. Неглубокий порез на руке уже затягивается, а он все еще смотрит на меня, и в его глазах задерживается что-то теплое и ласковое.
Ярость берет верх, и я перевожу кинжал на запястье. Он хватает меня за руку.
– Твоего запястья будет недостаточно.
Я замечаю ожоги на его локтях – прямо поверх шрамов, которые он пытается от меня скрыть, явно стыдясь их. Меня мутит.
Я бросаю кинжал и откидываю волосы с шеи.
– Тогда вот.
Его зрачки расширяются. Руки сжимают мои бедра. Я наклоняюсь вперед. Он откидывает голову, будто боится.
– Лия.
– Возьми.
– Нет.
Гребаный упрямый вампир.
Я упираюсь ладонями ему в грудь и придвигаюсь выше по его телу, пока моя шея не оказывается всего в нескольких дюймах от его рта.
– Возьми, черт тебя побери. Или я сама вскрою вену.
В его груди раздается хриплый звук, и он бросается вперед.
Глава 20
ЛИЯ
Боль короткая и обжигающе острая, но почти сразу она превращается в такое наслаждение, что у меня кружится голова. Тело содрогается. Инстинкты истребительницы вопят, требуя бежать, вонзить в него кол, вырваться из его клыков.
Черт.
Кажется, я таю.
– Лия? – рычит Марк у моей шеи. Он дрожит, сдерживая себя изо всех сил. Я только что заставила его согласиться на это. Я должна взять свое тело под контроль.
– Все в порядке. – Я прочищаю горло. – Я просто не ожидала. Продолжай.
Он кусает снова, и на этот раз боли нет. Меня накрывает желание. Целый океан желания. Я упираюсь ладонью в стену, но это не помогает. Я лишь сильнее прижимаюсь к его рту, и его клыки погружаются глубже. Я вскрикиваю, захлебываясь волной наслаждения и одновременно слыша пронзительный крик инстинктов, которые требуют всадить в него кол и бежать.
Из груди Марка вырывается низкий звук. Он поднимает руку и обхватывает мою голову. Пальцы зарываются в волосы, а другая рука на талии притягивает меня ближе. Я заставляю сердце биться медленнее.
Он тянет кожу моей шеи губами, и между ног вспыхивает новая волна ощущений. Она становится все сильнее, пока он сосет, и с каждым ритмичным движением жар прокатывается по всему телу.
Мне кажется, я растворюсь, если он не остановится.
В тишине ванной мое дыхание больше похоже на тяжелые короткие вдохи. Я отчаянно стараюсь не издать ни звука, хотя к горлу подступает тихий стон. Я должна сохранять контроль. Он может разорвать мне горло. Может выпить меня досуха.
Кажется, это невозможно. Я будто плыву в теплом меду. Каждое новое всасывание его губ грозит утащить меня на дно.
Соберись, Лия.
Соски напрягаются, когда он крепко втягивает кожу моей шеи.
– Истребительница, – хрипло произносит он. – Отпусти себя.
– Нет.
Я не могу. Кем я тогда стану? Такой же, как все остальные, кто пал жертвой его чар. Я должна быть лучше. Я истребительница, черт возьми, а не глупая человеческая женщина, встретившая его в клубе.
Его рука опускается мне на бедро. От прикосновения меня пробирает дрожь наслаждения.
– Лия, – протягивает он.
Он больше не кусает меня, и мне хочется плакать. Я так близко. Наслаждение туго сворачивается внизу живота, и меня трясет от желания. Он это чувствует.
– Отпусти, – требует он, прежде чем снова впиться в мою шею. Из моего горла вырывается стон. Его бедра дергаются.
От ощущения его тела подо мной мысли отключаются. Он возбужден.
Возбужден из-за меня. Он чувствует то же, что и я. Я не способна думать ни о чем, кроме требований своего тела, кроме необходимости довести все до конца.
Всего один раз. Один раз я позволю ему увлечь меня за собой. Я прикрываю глаза и подаюсь бедрами навстречу.
Глава 21

МАРК
Я уже сделал первый шаг по дороге к погибели. Укусить ее было глупостью, но пойти дальше кажется одновременно необходимым и опасным.
У меня кружится голова. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного. Это похоже на электрический разряд. На собственническое чувство. Я пил кровь у доноров. У меня были отношения.
В легендах говорится, что ничто не сравнится с тем, что испытываешь, когда пьешь свою истинную пару. Но легенды и близко не передают всей силы этих ощущений.
Я слышу свою кровь. Слышу ее кровь. Все чувства обострены до предела: ее возбуждение, шелковистость кожи, вкус крови, поверхностное дыхание, пульсация вен. Не помню, чтобы за всю свою бессмертную жизнь я когда-либо был настолько возбужден. Даже человеком такого не испытывал. Все мое тело поет от наслаждения, от силы, которую дает ее кровь. Раны затянулись, и я никогда еще не был так силен.
Под кожей вспыхивает горячая магия. Я запрокидываю голову, прислоняясь к стене, и горю.
Возьми ее.
Я едва не рычу. Я ничего не собираюсь брать.
Я напугаю ее. Могу причинить ей боль. Она совершенно не была к этому готова. Так же, как и я. Я заставляю клыки исчезнуть и смотрю на нее из-под полуопущенных век.
Она прекрасна: голова запрокинута, лицо искажено наслаждением. Она движется на мне, берет то, что принадлежит ей по праву.
Ее бедра скользят по моему члену, и тело содрогается. Я хочу снова укусить ее, но чувствую, как в жилах закипает кровь – так же, как всегда перед ареной. Я на грани.
Мне следует довольствоваться только этим. Доставить ей удовольствие и не брать ничего взамен.
– Марк.
Ее пальцы сжимают мою рубашку. Она трется о меня, и удовольствие пронзает пах.
– Я знаю.
Голос едва кажется моим. Я должен сказать ей, чтобы она продолжала. Я должен остановиться. Но, пока она извивается надо мной, ее соски упираются в тонкую ткань моей рубашки, а голова запрокидывается, я не могу остановиться.
Связь поет, подталкивая меня заявить на нее права, заставить ее принять мою кровь, и я стискиваю зубы.
Она тихо стонет, и этот дикий, жадный звук заставляет мои бедра дернуться.
– Да, – выдыхает она.
Я на самом краю. Она моя пара, а я поклялся себе никогда к ней не прикасаться.
Я идиот.
Я рычу в ответ и обхватываю ее за бедра. Веду ее движениями по своему члену, прислушиваясь к ее прерывистым крикам наслаждения. Ее облегчение отдается во мне пьянящей болью. Меня пробирает дрожь.
Края зрения затуманивает белизна.
– Укуси меня, вампир, – требует она.
Она хочет этого. Богиня, она хочет моего укуса так же, как я жажду укусить ее. Мой взгляд прикован к ее шее, где еще сочится кровь, словно приглашая меня, а потом скользит к красивым, проступающим сквозь ткань соскам.
Моя.
Она моя.
Я набрасываюсь, прежде чем успеваю передумать. Одной рукой резко задираю ее рубашку и втягиваю сосок в рот. Затвердевший бугорок упирается в язык, и я стону. Она – ожившая фантазия, и мне хочется большего, даже когда я беру то, что мне нужно.
Вторая грудь наполняет мою ладонь. Я впиваюсь зубами в ее плоть, и ее сосок горячо пульсирует на языке, становясь еще горячее от прилившей крови. Лия содрогается надо мной, и ее мгновенно накрывает оргазм. Наслаждение от крови и от того, как она движется на мне, захлестывает. В голове пусто. Я еще более ненасытно сосу.
Краешка сознания касается отблеск ее наслаждения. Связь.
Богиня, я чувствую ее.
Она все еще испытывает оргазм. Ее присутствие на задворках сознания пока не обрело четкой формы, но обратная связь усиливается.
Она снова вскрикивает, а затем говорит:
– Я чувствую тебя.
Я сильнее втягиваю ее сосок, провожу по нему языком, и она снова кончает ослепительно горячей вспышкой, от которой за закрытыми веками рассыпаются звезды.
Я так близок к краю, что сдерживаться уже больно. Живот напрягается. Я кончаю со стоном, который эхом разносится в тишине, зрение меркнет, а тело выгибается. Связь усиливает все ощущения, растягивая оргазм, пока я не обмякаю, полностью удовлетворенный.
– Я не знал, что так будет, – хрипло говорю я, приходя в себя. Я боюсь, что зашел слишком далеко, что связь и наслаждение захватили меня, когда я должен был сохранять ясность рассудка.
Лия опускает голову мне на плечо. Я провожу руками вверх по ее спине. Большим пальцем успокаиваю раздраженную кожу вокруг укуса. Я взял слишком много.
Низ живота сводит.
– Я не знал, истребительница. Прости.
Она тихо мычит мне в грудь. Мне хочется прижать ее к себе. Я борюсь с этим желанием и сильнее прижимаюсь к кафелю. Теперь она опасна для меня как никогда.
Она зевает и придвигается ближе. Сердце разрастается в груди.
Это было ее первое кормление. Ее первый раз со мной. Я терзал ее, как дикое животное.
Я ее не заслуживаю.
Глава 22
ЛИЯ
– Вставай, маленькая.
Голос вампира звучит сквозь туман где-то в глубине моего сознания. Я чувствую себя тяжелой и горячей. Подо мной что-то мягкое. Я приоткрываю глаза.
Кровать. Хм. Наверное, я здорово испачкала свежие простыни. Обычно меня бы это, наверное, беспокоило. Но сейчас я чувствую себя одним сплошным телом без единой мысли в голове.
Я зеваю.
Ну и ладно.
Прохладная рука касается моего плеча.
– Давай. Ты вся в крови.
– Вампиры… ужасно надоедливые.
Я забираюсь глубже под одеяло. Он подхватывает меня на руки, и я протестующе мычу.
– Знаю, – ласково тянет он. – Знаю. Я был слишком груб. Прости. Прости меня.
Разве вампиры могут так сильно расстраиваться? Кажется, ему действительно жаль.
Я нащупываю рукой часть его тела, до которой могу дотянуться. Щеку. Ох.
– Все нормально. Мне понравилось. – Очень понравилось. – Никогда раньше такого не чувствовала.
Я снова зеваю. Ни оборотень, ни колдун никогда не доводили меня до такого оргазма.
– Ты хорош в постели. Ну в ванне.
Его губы касаются моего лба, а руки приподнимают на мне рубашку.
– Я воспользовался тобой. Я причинил тебе боль.
По коже проходит прохладный ветерок.
Так лучше.
– Без рубашки, – сонно бормочу я.
Он вздыхает.
– Как пожелаешь. Без рубашки.
Он укладывает меня обратно, и я погружаюсь в мягкую постель. Слышится шорох занавесок, затем матрас прогибается под его весом. Я придвигаюсь ближе. Он прохладный и спокойный, и мне хочется обнять его так же сильно, как в жаркий день хочется засунуть голову в холодильник.
Я ненадолго задумываюсь, не получится ли из него хорошая подушка.
– Лия. – Он вздрагивает, когда моя голова опускается ему на грудь. – Тебе следовало заставить меня остановиться.
Ммф.
Я уже наполовину провалилась в сон, а вампир несет какую-то чушь.
– Нам нельзя повторять это снова.
– Укуси меня, – сонно бормочу я.
Он тихо смеется.
– Ни за что.
Его рука скользит по моим волосам, и я прижимаюсь к его прикосновению.
Перед тем как окончательно провалиться во тьму, я уверена, что слышу его вопрос:
– Почему ты сегодня не использовала свою магию?
Я хмурюсь про себя.
У меня нет магии.
Глава 23
ЛИЯ
– Вампир что-то от меня скрывает.
– Например что?
Карина смотрит на меня с другой стороны залитого солнцем крыльца. Вьющиеся растения, оплетающие колонны, цветут, как всегда перед Хэллоуином. Цветы крупные, фиолетовые, густо покрытые пыльцой. Октябрьский воздух свеж и пахнет влажной землей, даже несмотря на солнечный свет.
Я в спортивных штанах сижу на качелях. Подруга устроилась в кресле-качалке. Наконец-то я пью утренний кофе, о котором мечтала, когда покупала мебель для крыльца, но сегодня кофе скорее спасательный круг, чем удовольствие. Голова ватная, тело тяжелое. На завтрак я съела три яйца, и на то, чтобы приготовить их, ушел целый час. Я постоянно забывала, куда положила лопатку.
Я делаю ободряющий глоток из кружки.
Ну вот.
Карина сейчас будет в шоке. Я падшая истребительница.
– Он пил мою кровь. Прошлой ночью.
О том, что я чуть не умерла, пока умолчу: если Карина решит, что мне грозит опасность, она вполне способна что-нибудь взорвать, а мне нужно, чтобы она сосредоточилась.
Она открывает рот от изумления.
– И? Каково это?
Я бросаю взгляд в сторону лестницы, словно вампир вот-вот оттуда примчится.
– Хорошо, – шепчу я. – Лучше, чем хорошо. – Я ненадолго закрываю глаза, чтобы не видеть ее широко распахнутых глаз. – Очень, очень хорошо, и я совершенно точно не хочу об этом говорить, потому что этого больше не повторится.
Мысли снова и снова возвращаются к прошлой ночи. К неожиданному наслаждению от укуса Марка, но еще больше – к его последующим извинениям, его нежности. К этой неожиданной связи.
– Посмотрим, – понимающе улыбается Карина. – Раз вкусила клык – стала шлюшкой в тот же миг.
Я щурюсь.
– Никто так не говорит.
– Теперь будут. – Она пожимает плечами.
Я вытягиваю ногу и тыкаю носком ее голень.
– Сменим тему. Я его чувствовала.
Она игриво поднимает брови.
– Ясно. Я имела в виду, конечно. Большой был или он…
– Не в этом смысле. Я чувствовала его в голове. Чувствовала его… наслаждение. – Я едва не проглатываю это слово, но торопливо продолжаю: – Будто между нами была связь.
Она выпрямляется. Когда дело касается странной магии или книг, Карина сразу становится серьезной. А книги она обожает.
– Заклинание не должно было так работать. Я кое-что изучила, и оно уже должно было ослабевать, а не становиться сильнее. Еще что-нибудь?
– Его брат сказал кое-что странное.
– Ты встретила его брата?
Я морщусь.
– Встретила. Сражалась. Он меня ранил.
– Черт.
Ее глаза начинают светиться.
– Не поджигай мое крыльцо.
– Прости. – Она делает еще один глоток кофе. – Ну?
Я морщусь.
– Он сильный. Очень, черт возьми, сильный. Но он говорил, что Марк меня не заслуживает. Что заберет меня у него. Половина их разговора была на латыни, но я услышала достаточно, чтобы заподозрить неладное. Марк мне чего-то не договаривает.
Карина щурится.
– Мне это не нравится.
Мне тоже. Я с самого утра прокручиваю все в голове и пришла к одному выводу.
– Что ты знаешь об истинных парах вампиров?
От одного этого слова мой пульс сбивается.
Карина резко втягивает воздух.
– Ты думаешь?.. То есть, это было бы…
– Ужасно, – тихо заканчиваю я.
Даже если сам укус вовсе не был ужасным.
Она вскидывает брови.
– Я хотела сказать – интересно.
– Я не могу быть его истинной парой. Я поклялась убивать его сородичей. Он вампир. А если однажды мне придется убить его друга? А если он сорвется? С возрастом с ними такое бывает. А если он выпьет чью-нибудь кровь? А если мне придется убить его?
Я качаю головой, не в силах представить, как такое вообще может закончиться хорошо.
Выражение лица подруги становится задумчивым.
– Я, конечно, тоже не люблю мужчин, но истинные пары… Лия, может, стоит попробовать. В нашем мире истинные встречаются редко, даже если связь односторонняя. Это большая ценность.
Я наклоняюсь вперед. От всех этих слов ощущение такое, будто я нажимаю на свежий синяк.
– Ты можешь представить его здесь? Как он ждет меня дома после долгой ночи, которую я провела, убивая его сородичей?
Губы Карины кривятся. В глазах ее появляется печаль.
– Вот именно. Как бы хорошо нам ни было вместе, мы с Марком никогда не станем чем-то большим.
Карина вздыхает.
– Ладно. Если предположить, что вы истинные, есть способы это выяснить.
– Связь?
Она кивает и делает глоток кофе.
– Моя кузина связана с вампиром. Знаешь старшего сына моего дяди Девина?
Я киваю. У Карины что-то около семидесяти двоюродных братьев и сестер, и раз или два в год они собираются всей семьей на большой праздник, когда занимаются серьезной магией. Гадания, защитные заклинания для города – все такое. Меня приглашают на пир перед началом магических обрядов.
– Они могут общаться через связь. Телепатически. Он чувствует, когда она в нем нуждается.
На слове нуждается Карина выразительно округляет глаза.
– Нуждается в нем… в сексуальном смысле?
Она кивает.
– Это связано с кормлением. Все устроено так, чтобы сделать истинную пару более восприимчивой. Если ты возбуждена, он это почувствует.
Ни за что на свете я не стану этим заниматься.
– Что-нибудь еще?
– Он всегда знает, когда ты в опасности.
Я улыбаюсь. Знаю, что улыбка вышла жестокой, потому что ее глаза широко распахиваются.
– Ты собираешься это проверить?
Под кожей вспыхивает раздражение, которое тлело во мне все утро.
– Если он мне лгал, я приколочу его колом к своей стене в качестве украшения.
